7)

Если я в ближайшие полчаса не приму душ, убью кого-нибудь. Судя по психопатке снизу, вода у меня будет ещё не скоро. После недолгих раздумий чаша с «чистой, благоухающей кожей» перевесила «старого брюзжащего пердуна», и решено было поехать к Дженнифер. Все, наверняка, на работе, и там только занудный монах. Ну, если я резко открою двери и сразу побегу в ванную, то вполне могу и не пересечься с нежеланным гостем.Двери мне открыл Франческо. В старом спортивном костюме он выглядел настолько нелепо, что я замер на пороге и забыл, зачем пришёл. Синие штаны с белыми лампасами и такая же спортивная кофта, еле застёгнутая на свисающем животе, подействовали на меня гипнотически.— Дженнифер сказала, что... ну... — старик погладил молнию, — что мне хорошо в костюме, а в рясе жарко, — смутившись под моим ошарашенным взглядом, стал оправдываться монах.— Моё чувство стиля только что сдохло в страшных судорожных мучениях, — медленно произнёс я, оглядывая «спортсмена».— Вообще-то, культурный человек должен тактично указать на недостатки или промолчать, — обиженно сказал Франческо, пропуская меня в дом.— Культурный да, — согласно кивнул, — но я к ним не имею никакого отношения. Поэтому, пожалуйста, не травмируйте мою психику и выходите ко мне только в рясе. Признаться, я думал, она к вам приросла и стала своеобразным слоем кожи. Но, нет, она, оказывается, ещё снимается, — меня аж передёрнуло.— Ты пришёл, чтобы сказать мне это? — монах взял себя в руки и постарался дружелюбно мне улыбнуться. У него, кстати, хорошо получается лицемерить. Видимо, годы и годы практики. Мне у него ещё учиться и учиться.— Я пришёл помыться. Воды в доме нет, — бросил через плечо, поднимаясь в свою комнату на втором этаже.— А что с водой? — Франческо тяжело топал сзади.— Соседи — идиоты.— А-а-а, — понимающе протянул старик.— Так что можете заниматься своими делами, я вас отвлекать не буду. Помоюсь и уйду, — сунул голову в шкаф в поисках чистого полотенца. Здесь нашлись мои старые штаны и застиранная футболка. Главное — чистые.— А я пока какао сварю, — монах прихлопнул в ладоши.Я, подозрительно прищурившись, высунулся из шкафа. Он же не мог знать, что я с утра какао хотел? Да нет у него таких сил. У него вообще уже почти никаких нет. Да, просто совпадение.— Ты же позавтракаешь со мной? — с надеждой спросил Франческо.Я аж футболку выронил. Откуда он знает, что я в первом часу дня ещё не то, что не обедал, даже не завтракал? Стрёмный старичок.— Позавтракаешь, да? — повторил он.— Угу, — согласно кивнул. Глупо отказываться от халявной еды, даже если придётся терпеть этого подозрительного человека.После душа я всегда такой добрый, что из меня можно верёвки вить. Честное слово, стоит меня помыть и можно просить всё, что угодно. А если сверху ещё и «какавушку» добавить, то всё, я ваш навеки. Видимо, об этом знал старый монах, наверное, Дженнифер рассказала ему, ведь едва я вышел из душа, как утонул в терпком запахе заваренного какао.— Бутерброд с маслом и сыром будешь? — крикнул из кухни Франческо, и я на секунду чуть не снял с него ярлык подлого, двуличного пердуна.— Без воды тяжело, — монах поставил передо мной большую кружку с горячим какао, — сам люблю понежиться в ванне, — и рядом приземлился громадный бутерброд. И почему Минсок мне всегда маленькие бутербродики делает? — Есть ещё фрукты. Апельсинку почистить? — предложил старик, и мой внутренний радар тоненько запикал, предупреждая об опасности.— У вас есть ко мне дело? — спросил, сделав маленький глоток любимого напитка.Франческо замер с апельсином в руках.— А ты, действительно, очень сообразительный, — поднял на меня глаза. – Да, у меня есть для тебя кое-что. Но сначала давай ты позавтракаешь, а потом...— Я обедаю, — сказал, твёрдо глядя ему в глаза.Я успел досчитать до восьми прежде, чем он ответил:— Ах, наверное, — улыбнулся монах. — Уже столько времени. Конечно, это обеденное время.Я видел, он знал, что я вру, но поддержал моё враньё. Это становилось даже интересным. Он знал, как прошло моё утро, точно знал. А быть может, и не только утро...— Говорите, пока я добрый, — снисходительно разрешил, откидываясь на спинку стула.— Тогда не будем оттягивать, — Франческо вытащил из кармана спортивной кофты обрывок листочка в клеточку. — Я хочу, чтобы ты съездил по этому адресу. — Положил его передо мной. Я автоматически отметил, что это недалеко от школы, в которой учился.— И что там? — какао меня успокаивало, не позволяя лишним эмоциям послать наглого старикашку вместе с его командами.— Оттуда идёт тёмная активность, — пояснил Франческо.— Отправьте туда Дженнифер.— Она была там.— И?— И ничего.— Если Дженнифер ничего не нашла, то я...— Ты — не она, — настойчиво выделил Франческо. Передо мной теперь сидел не смешной старик в нелепом спортивном костюме, а человек с невероятным даром внушения, энергетически сильный.— Здесь собирается молодёжь. Это центр развития. Дженнифер была там с проверкой, прикрываясь полицейским значком, но ничего противозаконного не нашла, — рассказал Франческо.— И что вы хотите от меня?— Разберись с этим, — словно это само собой разумелось, пожал плечами монах.— Вы не можете мной командовать. Вы в курсе?— А я не командую, — улыбнулся он. — Я говорю тебе, что линия твоей судьбы проходит через этот адрес, — он прикоснулся к бумажке.— Вы очень интересно формулируете приказ, — поставил на стол пустую чашку.— Знал, что ты оценишь. Ещё чашечку какао?— Нет, спасибо.— Хорошо позавтракал? — хитро прищурившись, спросил старик.— Пообедал, — точно так же прищурившись, парировал я.— Я рад, что смог скрасить тебе это время, — Франческо встал из-за стола.— Ты взял бумажку с адресом? — он окликнул меня на пороге.— Она мне не нужна, — покачал головой.— Конечно, нет, — согласился монах. — Ведь ты и так запомнил адрес, — и снова эта любезная улыбочка.«Старый хрен», — подумал я, а сказал:— Хорошего вам дня, учитель, — и вышел из дома.Центр развития с идиотским названием «Ступень» находился в городской библиотеке с внутренней стороны здания. Какого чёрта я вообще здесь делал, было загадкой даже для меня самого. Для того, чтобы хоть что-то увидеть и услышать, пришлось отказаться от манящей своей прохладой и газами бутылочки светлого пива. Пока ехал сюда встретил троих одержимых. Мелочь, правда, но и она способна существенно испортить жизнь человеку. Влезать не стал. Предпочитаю выборочно решать, кому помочь, и желательно ночью. При свете дня как-то страшно кидаться на людей с ножом. Вдруг не так поймут.В фойе сидела женщина средних лет с вязанием в руках.— Вы на какие курсы? — вместо приветствия спросила она, продолжая быстро двигать спицами и при этом смотреть на меня.— А какие идут прямо сейчас?— Сейчас начнётся психологический тренинг в 217 кабинете, — она даже в свою тетрадь не посмотрела, как будто знала расписание наизусть.Я говорил, что не люблю психологов? Так вот, после демонов и Франческо, они на третьем месте в моей иерархии ненавистных вещей.— Подойдёт, — скрипя зубами, выдавил из себя.— Запишитесь в журнал посещений, — женщина кивнула на раскрытую расчерченную тетрадь.И я записался на свою голову.Третья дверь по коридору справа на втором этаже и оказалась 217. За ней раздавались приглушённые голоса. Я сделал глубокий вдох и вошёл.— Оу, — невольно вырвалось, когда я увидел стоящие по кругу стулья и человек десять, уставившихся на меня. — Это... психологический тренинг? — для достоверности решил уточнить.— Да, присаживайтесь, — мужчина лет тридцати с тонкой козлиной бородкой указал мне на свободный стул. Я так сразу и понял, что он тут главный. У него прям на лбу было написано «сам псих, и хочу сделать психами остальных».— Прежде, чем мы начнём, может представитесь? — предложил психолог.— Меня зовут Бэкхён. И я алкоголик, — согласно классике жанра, выдал им.Кто-то из группы прыснул от смеха.— Сегодня наша группа работает несколько в ином направлении, — психолог даже бровью не повёл.— В чём суть?— Борьба с депрессией, — уточнил мужчина.— А-а-а, тогда понятно, — закивал. — Тогда начнём заново, — я торжественно поднялся и громко сказал: — Меня зовут Бэкхён, и я — депрессивный мудак. Так сойдёт?— Присаживайтесь, Бэкхён, — мне ясно указали на стул. Думаю, доводить этого мужика будет весело. — Подождём задерживающихся ещё пару минут и начнём, — и он уткнулся в свой блокнот, делая пометки блестящей скрипучей ручкой. Уверен, он записал меня, что-то вроде «+1 мудак».Ладно, подождём. Планов других у меня на сегодня нет, да и серый туман, вьющийся вокруг головы психолога, мешающий мне толком разглядеть глаза человека, явно говорил о том, что следует задержаться. Я исподтишка разглядывал присутствующих. Сплошь одни забитые жизнью мудаки: заплаканная девчушка лет шестнадцати с обвитыми чернотой запястьями (видимо, вены дура резала), поникший волосатый парень с тоненьким дымком из ушей, пара чистых подростков, перешёптывающихся и косящихся в мою сторону (я им дружелюбно улыбнулся, учусь у Франческо), испуганная девушка с жирной чёлкой и облаком в районе живота, и ещё несколько таких же «несчастных». Работы тут непочатый край.— Простите, мистер Хван, — в кабинет заскочил запыхавшийся парнишка. — Я опоздал и...Я аж расплылся весь в довольной улыбке.— Мой друг! Иди ко мне! — похлопал по соседнему пустому стулу.Но Кёнсу почему-то совсем не обрадовался встрече со мной. Я даже подумал на секунду обидеться, но потом вспомнил, какой он стеснительный и робкий малый, и заулыбался ему с удвоенной силой. Кёнсу шарахнулся назад и чуть не сбил пытающуюся прощемиться в кабинет девушку. Моя улыбка кисло поползла вниз. Радоваться своей психованной соседке мне совсем не хотелось.