Глава 12: Печать его власти

— Кто вы?! Что вам нужно?! — забился он, с мешком на голове, голос дрожал от паники.

Я молча кивнул охране. Один из них сорвал мешок. Свет ударил ему в лицо. Он замер, а я склонился чуть ближе.

— Узнал меня, Марко?

Он побледнел. Узнал. Без слов — по лицу было видно.

— Вижу, всё понял.

Я сел напротив. Говорил спокойно, даже тихо — именно так и звучит настоящая угроза:

— Знаешь, что самое разрушительное в этом мире, Марко?-чуть молчав я добавил:-Деньги....А знаешь, что по-настоящему страшно? Когда у того, кто имеет деньги, есть ещё и власть. Настоящая. Такая, что по одному щелчку пальцев человек исчезает. Исчезает — как ты, например.

Он пытался что-то сказать, заикнулся:

— Я не понимаю... за что?.. Мы с Мией просто—

Я ударил кулаком по столу.

— Не смей, блядь, произносить имя моей женщины. Никогда. Сегодня ты пригласил её на свидание. Это так?

Он застыл. Не ответил. Но мне и не нужно было.

Я поднял нож. Острый, тонкий, идеально сбалансированный.

— Знаешь, я щедрый. Не всегда, но сейчас — да. Я подарю тебе жизнь. Но подарок должен стоить тебе чего-то. И ты должен помнить о нём до конца этой жалкой жизни.

Я подошёл ближе. Он затрясся. Закричал, пытался вырваться. Поздно.

Одним точным движением я провёл ножом. Кровь. Крик. Тишина.

Я вытер лезвие.

— Радуйся, Марко. Я оставил тебе жизнь. Только без языка. Он тебе всё равно больше не пригодится. Надеюсь, урок ты усвоил?

Он закивал — быстро, истерично, как пёс, поймавший страх на вкус.

Я обернулся к одному из охранников:

— Проучи его. Но не убивай. После — в больницу. С полицией разберитесь. Без шума_____________________

После ссоры с Мией в библиотеке я понял — если сейчас останусь рядом, сделаю только хуже. Ей нужно было время. Мне — нужен был холодный виски и немного тишины. Иногда лучше уйти, чем остаться и сказать то, о чём потом жалеешь. Особенно, когда рядом она — такая хрупкая, упрямая, сильная и... слишком настоящая.

Я вернулся поздно. В доме было тихо. Ни одного звука. Даже стены будто выдохнули усталость за весь этот день.

Поднимаясь наверх, я не знал, увижу ли её на кровати — или вонзится во мне пустота. Но когда я открыл дверь, она была там.

Она спала. Босая нога торчала из-под пледа. Одна рука под щекой, другая будто тянулась куда-то — может, во сне ко мне. Губы приоткрыты, дыхание мягкое, едва слышное. И эта её невинная поза... Боже, она даже во сне выглядела как нечто, что нужно беречь. Или держать под замком, чтобы не украли.

Я стоял и просто смотрел. Долго. Слишком долго.

Потом медленно снял рубашку, бросив на кресло. Остальное — молча. Я не хотел разбудить её. Не потому что боялся её слов. А потому что в этот момент она была самым спокойным, что случалось со мной за всю жизнь.

Я лёг рядом. Осторожно. И притянул её к себе.

Она немного пошевелилась, тихонько вздохнула — и прижалась ко мне, будто инстинктивно. Как будто знала, что это я.

Я вдохнул её запах — нежный, неуловимый, сладковатый. Запах женщины, от которой зависим, и которую боюсь потерять сильнее, чем самого себя.

Мои пальцы скользнули по её талии. И тогда я понял — она укоренилась во мне. Навсегда. Без шанса отрезать, вырвать, забыть.

Я не сказал ни слова. Просто закрыл глаза и уснул.

Тихо. Рядом с ней. Впервые — по-настоящему._________________

Я проснулась и почувствовала рядом с собой что-то тёплое. Тихое, живое. Моё тело само, будто по привычке, прижалось ближе. Сквозь полусон я улавливала ритм чьего-то дыхания — глубокого, уверенного. Безмятежного.

Открыла глаза — и замерла.

Он спал рядом.

Я поднялась с кровати медленно, стараясь не разбудить его, и повернулась.

Рафаэль лежал на спине, не двигаясь. Даже во сне он был... грозным. Его лицо — строгое, сосредоточенное. Как будто в любой момент он мог открыть глаза и отдать приказ. Под чёрными ресницами — тени, а губы сжаты в тонкую, будто сердитую линию. Его грудь поднималась ровно, размеренно. Но в этой тишине всё внутри меня кричало.

Я поднесла руку к его лицу. Почти коснулась. Почти.

Хотела провести пальцами по его щеке. Хотела. Но...

Его веки дрогнули.

Я сразу отдёрнула руку, как будто обожглась. Резко развернулась и шагнула прочь из спальни. Дыхание стало частым, я прижала ладонь к груди и, не сказав ни слова, скрылась в ванной.

Холодная вода смыла напряжение с лица. Я смотрела в зеркало, но как будто не видела отражения. Только пустоту в глазах.

Когда я вышла из ванной, он уже стоял. Полностью одетый, собранный, спокойный. Как будто не спал вовсе.

— Я в больницу, — сказала я.

— Возьмёшь с собой Энцо.

— Это вовсе...

Я хотела возразить. Хотела сказать, что справлюсь сама. Но встретилась с его взглядом. Он не был злым. Он просто... не допускал возражений.

— Хорошо, — тихо согласилась я.

Энцо ждал меня у машины. Улыбнулся, как всегда — спокойно, вежливо.

— Мия? Ты готова?

— Да. Можем ехать.

Мы ехали молча, но в этой тишине не было напряжения. Он не задавал лишних вопросов. Иногда бросал взгляд в мою сторону, будто хотел убедиться, что со мной всё в порядке. И это было... странно приятно.

Когда мы прибыли в больницу, я сразу переоделась, как обычно. Вошла в режим. Белый халат, планшет, процедуры, пациенты — всё шло, как по расписанию.

Пока не подошла одна из новеньких стажёрок — испуганная.

— Доктор Харон... не могли бы вы осмотреть нового пациента? У него... серьёзные повреждения. Он поступил сегодня утром.

— Что за пациент? Имя? Состояние?

— Имя не успели записать. Он был без сознания... его всего... избили. Мы не смогли даже опросить. Очень тяжёлое состояние, доктор...

Я пошла сразу. Без лишних слов. Привычным движением скинула защитную маску с шеи, натянула на лицо. Открыла дверь в палату.

И остановилась.

На койке лежал мужчина. Нет — тело. Изломанное, избитое, изуродованное. Глаза заплыли, губы разбиты, лицо — почти невозможно различить. Всё в ссадинах, кровоподтёках, гематомах. Под капельницей — рука, обмотанная бинтами, кожа срезана до мяса.

Я не могла дышать.

Сделала шаг ближе. Один. Второй. Прищурилась. Подошла вплотную.

И узнала.

— ...Марко?

Слова вырвались сами. Шёпотом. Почти без воздуха.

— Марко... — я опустилась рядом с койкой, склонилась к его лицу. — О Боже мой...

Он с трудом открыл один глаз. Медленно. Под тяжестью отёка, боли и изнеможения. Смотрел в мою сторону. Я взяла его за холодную руку.

— Ты слышишь меня? Это я... Мия.

Он ничего не сказал. Просто смотрел. Даже дыхание казалось рваным, как будто каждое движение причиняло ему адскую боль.

— Прости... пожалуйста... — голос мой дрожал. — Это всё из-за меня. Всё...

Он открыл рот.

Я думала, он заговорит. Что-то скажет. Хоть слово. Хоть... звук.

Но я увидела.

Пустоту. Там, где должен был быть язык.

— Нет... — я отшатнулась, закрывая рот рукой. — Нет... нет..нет!

Сердце сжалось. Меня затрясло. Я отступила назад, прижав ладони к лицу, и почувствовала, как по щекам текут слёзы. Я не кричала — мне будто сдавило горло. Всё происходило в тишине, но в моей голове звучал один вопрос, гремящий, как удар в храм:

Что он с ним сделал?..

Марко смотрел на меня, не мигая. Его глаз блестел от слезы.

А я — просто стояла, сломанная, не в силах двигаться.

И в тот момент всё рухнуло. Остались только слёзы. Вина. И ужас, который я пыталась не чувствовать.

Мне страшно.

Но ещё страшнее — то, как это стало нормой. То, как я начала оправдывать.  Это клетка.Позолоченная, роскошная, изысканная — но всё равно тюрьма. Я не могу дышать рядом с ним.Я больше не хочу быть частью этого мира. Его мира. Я не знаю, что будет дальше. Куда я пойду. Как я убегу.Но я должна.

Если я не уйду — я исчезну. Потеряю себя окончательно. И стану кем-то, кого он слепит из меня. Кем-то, кого я сама потом не узнаю.

Сегодня я уйду. Куда угодно. Лишь бы спастись.