Глава 9

Глава 9

Я проснулась в объятиях мужчины. Там же, на пляже, где мы собирались серьёзные разговоры разговаривать. Мы были закутаны в тонкое одеяло, но я не замёрзла рядом с такой печкой. Настроение было прекрасное, хотя болело всё тело, это, наверно, потому что спала я в неудобной позе да ещё и на песке. Но, почему-то, саднило внизу живота. Попыталась отлепиться от Черномора, аккуратно, чтобы его не разбудить, сняла его руку со своей попы. Я ещё не проснулась, но маленький ядерный взрыв накрыл меня пониманием: я голая! МЫ голые! Я провела рукой между бёдер и явно ощутила засохшую биологическую жидкость. Два плюс два я сложить смогла и результат меня убил.

— Ты! — с силой трясла я его за руку. — Ты что наделал?

Мужчина спросонья смотрел недоумённо на меня, явно, ничего не понимая.

— Ты нафига в меня эякулировал?

— Что? Что я сделал?

— Кончил, оргазмировал, спустил. Я больше синонимов не знаю! А кто говорил «Мы ЭТИМ до свадьбы не занимаемся»? Пушкин?

— Ой!

— Ой? Это всё, что ты можешь мне сказать? — и тут я сообразила, что бегаю вокруг него голышом, — Ой, — вскрикнула я и запоздало попыталась прикрыть «стратегические» места руками.

Нырнула обратно к нему под одеяло. Сама в уме прикидываю день цикла. Почти середина! Офигеть! Мне ещё ко всему прочему залёта для полного счастья не хватает. Ладно. Не буду паниковать раньше времени.

Черномор сел, зарылся руками в волосы, а потом громко рассмеялся. Ему, видите ли, смешно! Что тут смешного?

— Мы правда с тобой... — Черномор закатил глаза к бровям, пытаясь подобрать или вспомнить подходящие слова.

Для наглядности я крепко взяла его кисть и провела его ладонью между своих бёдер. И стыдно мне не было. Чего уж там. Это же, в принципе, не моё!

Черномор крепко обнял меня, повалив на песок, и закрыл нас с головою одеялом. Я пыталась отстраниться, но мне не позволили этого сделать. Я уткнулась ему в шею, а он мне в волосы около уха.

— Ты мне, женщина, снишься. Давно. — тихо сказал Черномор. Он приподнялся на локтях и посмотрел мне прямо в глаза. Даже небольшой свет, который пробивался сквозь толщину одеяла, заставлял искриться его глаза. — Много лет я пытался избавиться от навязчивых видений, но не получалось. Только тяжёлая работа, и хронический недосып позволяли спать без сновидений. Иногда мне казалось, что схожу с ума, видя в себе зародыши зоофилии. И всё потому, что стала ты мне сниться в образе зайца возле дерева в мусоре.

Заяц? Мусор? О чём это он? И тут я вспомнила фотографию, которая висела в квартире родителей.

— Это я на новогоднем утреннике возле ёлки. — видя недоумённый взгляд мужчины, я пояснила: на празднике. Мы украшаем ёлку игрушками, надеваем костюмы.

— Странно вы отмечаете праздники. — он немного помолчал и продолжил: — а ещё я какое-то время переживал за твоё здоровье. Мне казалось, что беда близко: твои глаза, женщина, были чёрные, а губы и щёки алыми. Я интересовался у лучших лекарей что за хворь на тебя, женщина, напала. Но никто никогда о таких симптомах и не слыхивал.

Я прыснула со смеху.

— Это Светка, моя лучшая подружка, ещё в школе записалась на курсы визажа и на мне тренировалась. — видя непонимание на лице Черномора, я попыталась объяснить: — Это краска специальная для мейкапа, мы её на лицо наносим, чтобы выглядеть красивее.

— Странные у вас понятия о красоте. В гроб краше кладут.

Я оставила его реплику без внимания. Что он в этом понимает? Смоки айз — это же красиво и глаза кажутся больше.

А Черномор обхватил моё лицо ладонями и нежно гладил большими пальцами мои скулы и подбородок. Это было так интимно и приятно, что мурашки бегали то по одной стороне шеи, то по другой.

— А когда ты, женщина, как бабочка из червя превратилась в самую красивую девицу на свете, то грезилась не только во сне, но и наяву. Не мог тебя, женщина, забыть. Везде виделся твой образ. Вот так я глупо увлёкся, как мне казалось в тот момент, в просто навязчивый сон. Я не знал и не был уверен, существуешь ты на самом деле или нет. А потом пошли совсем не шутовские сны, которые должны сниться только женатым мужам. Ты же понимаешь, о чём я речь веду.

Он не спрашивал, он констатировал факт. Но поддел мой нос своим, легкими касаниями щекоча своей бородой, как бы спрашивая. Я, как дура, потянулась к его губам, прося поцелуй. Почему, спросите, «дура»? Потому что он и не захотел меня целовать, отстранившись. Подумаешь, больно надо. А Чума продолжил:

— Брал я тебя, женщина, как муж берёт принадлежащее ему. Брал нежно и жёстко. Иногда медленно. Прошлой ночью хотел быстро. Да! Я думал, что всё это было очередным сном.

Что это всё значит? Он влюблён? Дышать я вовсе перестала, стараясь не пропустить ни буквы, ни эмоции. То, что творилось со мной, как говорится, ни в сказке пером описать. И как это опишешь, если только об одном мысль: пусть никогда это не закончится. Ни этот пляж, ни жёсткий песок, ни этот мужчина с самыми красивыми глазами на свете, чья борода назойливо щекочет меня.

Солнце припекало и под одеялом, несмотря на просветы, было душно. Черномор влажным носом от капелек пота погладил мой подбородок. От таких, казалось бы, незамысловатых ласк, мурашки бегали уже под кожей и даже по сердцу. Я гладила его затылок и пыталась теснее прижаться к мужчине. Хотя куда уж теснее? Лезть с поцелуями больше не решилась. Хотя очень хотела с ясной головой почувствовать прикосновения его губ. Хотела, чтобы он жёстко смял мой рот. Хотела, чтобы от его бороды осталось раздражение на нежной коже шеи и лица. Мой организм за меня уже решил повторить вчерашнее, потому что грудь ныла и жаждала прикосновений его рук. Диафрагма поднималась всё выше и выше, грозя выпустить армию бабочек, что будет явным фиаско моей сдержанности, когда я не просто поцелую Чуму, а изнасилую его. И куда улетучилась моя девичья честь, если уже на втором свидании я сама готова овладеть им. Я пыталась незаметно бедром нащупать степень возбуждения мужчины. Но Черномор не давал мне никаких подсказок и не пытался переходить к действиям. То, что я, ёрзая, нащупала коленом, могло оказаться и ногой и... другой ногой.

— Как-то после тяжёлого похода мы с драконами отдыхали, и мудрейший Арктур, ласковыми речами и медовухой выпытал и обострил думу мою. — продолжил Черномор. — Но и он же предложил выход: устроить отбор и найти тебя, женщина. После нескольких неудачных попыток решил что хватит гоняться за призраками. Решил, что конкурс последний. Победившая и станет моей женой. Женщина, словами сложно передать моё изумление, когда увидел свою мечту наяву. Я протёр глаза, когда увидел тебя, женщина, среди кандидаток. И видел только тебя, а ты же только скользнула по мне взглядом и глупо пялилась по сторонам, рассматривая зал. Мне казалось, что ты, женщина, даже и не слушала что говорили со сцены.

Несмотря на все его признания, обращение «женщина» стало подбешивать. Я бы, может быть, и пропустила его мимо ушей, если бы не частота повторений.

— Пойдём! — Черномор потянул меня за руку.

— Куда? — я неловко попыталась замотаться в одеяло. Чуму, похоже, ни свои ни мои голые телеса не смущали.

— Как куда? Жениться, женщина!

Вот и я поучаствовала в уже всеми забытом айс бакит челлендж флешмобе, когда меня окатили ледяной водой из ведёрка. И на что я рассчитывала? На романтический вечер, на стоящего на колене прынца, на цветок в зубах оного и спичечный коробок с кольцом? Ну, хотя бы можно было бы спросить? Или моё мнение никого не интересует? Заведут меня в светлицу и запрут в темницу девицу. Ещё и демографическое положение захотят улучшить! Ха! Молодцу столетнему желание размножиться дыру проело, если весёлые сны в его голове крутят с завидным постоянством!

Выйдя из оцепенения, я стала натягивать на себя всё, что могла найти около нашей лежанки. И плевать, что рубашка была не моей. Из моего гардероба был только спортивный лиф, зацепившийся за корягу. Скорее всего остальную одежду разбросали по берегу или мы или ветер.

— Женщина...

Я и не собиралась его дальше слушать.

— Может, уже хватит меня женщиной называть?

Черномор изобразил на своём лице гримасу недоумённости.

— А как мне тебя называть, женщина? Поженимся, буду женою звать. Не девицей же, в самом деле.

Надеюсь он заценил красный цвет моих глаз, потому что они налились кровью.

— Ты же мне как вино досталось. Молодое, но откупоренное. Да и я свой шанс не упустил, — весело хмыкнул он.

Последние слова насмешки я еле расслышала. А потом стало как-то совсем тихо. Остался только пульсирующий стук сердца, отбивающий дробь в ушах. Я просто побрела к избушке, стараясь незаметно смахивать слёзы. Никогда... никто и никогда так меня не обижал. Я не девственница! Да! Но и не особа с низкой социальной ответственностью. Пусть я вовсе не выйду замуж, чем терпеть такие упрёки. И где гарантия, что после свадьбы не услышу: — «Откупоренная! Сыми сапог, а то он об пятку застрял!»

Моё уединение было прервано. Черномор незаметно подкрался и развернул меня к себе, крепко прижав.

— Прости меня! Ну, прости меня! Я не хотел, — сбивчиво говорил он, сжав меняв своих тисках.

А я и не сопротивлялась, безвольно раскинув руки. Только слёзы никак не могла унять, а они капали и капали на его обнажённую грудь.

— Я не этого хотел, — его голос дрогнул.

— Да? А чего? — сквозь всхлипы прошептала я.

— Хотел убедиться, что ты тоже чувствуешь это. — с этими словами он отлепил меня от себя и прижал мою руку к своей груди. — Ты слышишь? Твоё бьётся так же как и моё?

Опять прижать меня к себе я не позволила. И вырвала руку из его хвата.

— Оно бьётся у всех... у всех кто живой.

— Так живи! Живи со мной!

— С тобой? — усмехнулась сквозь слёзы. — С тобой не хочу.

Черномор и двух шагов не дал мне сделать обвив сзади мои руки, словно лямками рюкзака.

— Таня, сглупил, перегнул палку, каюсь. Я только хотел узнать чувствуешь ли ты тоже что и я.

— Узнал?

Черномор не ответил. Он отпустил меня из захвата и развернул к себе.

— Ты никогда не пожалеешь, слышишь? — он встряхнул меня за плечи как гуттаперчевую куклу. Только обида словно пластилин поддерживала переломленный внутренний стержень. Сомневаюсь, что его крепости надолго хватит.

— Я уже жалею.

— Это последнее твоё слово? — как-то зло спросил Черномор.

Я не собиралась больше ничего объяснять. И поплелась в избушку. Но отчётливо услышала его разговор.

— Мама, засылайте сватов.

Я громко хмыкнула. А Чума продолжил:

— Да, определился... Нет... Шамаханскую царицу выбрал.