День пятый. Утро

День пятый. Утро

Проснулась я утром в отличнейшем настроении. Высыпалась я, на удивление, всегда, даже в избушке на лавке. Сладко потягиваясь, вытащила свою ногу, которая была зажата нижними конечностями мужчины. На подушке возле моей щеки лежала рука Черномора.

Для сравнения к его руке я прислонила свою. На тыльной стороне ладони и на пальцах была небольшая поросль тёмных волос. Мой палец сам потянулся и я погладила волоски. Красивые, утончённые пальцы говорили о породистости, а тяжёлая профессия и возраст никак не давали о себе знать. Маленьким пёрышком, который выудила из подушки, я пощекотала нос Черномору. Тот забавно им пошевелил, и крепче прижал меня к себе. И, по упиравшемуся в моё бедро дрыну, поняла, у кого-то случилось членораспирание, утренний стоячок.

— Рань ранняя. Спи. — сказал мужчина. Я разбудила его своими отползающими движениями будто гусеничка.

— Я в туалет хочу.

— Иди. — и пальцем показал мне на дверь.

В этом маленьком домике оказалась маленькая ванна со всем необходимым. В дУше поплескалась, зубы начистилась (хотя их нужно чистить после еды, а не перед), бобров удалила (гадины, растут как на дрожжах) на унитазе вдоволь насиделась. Не ванна, а чистая нирвана. Натянула висевший на крючке халат, однозначно мужской. Намотала на голову тюрбан из полотенца и босиком пошлёпала в комнату.

Черномор стоял ко мне... спиной. И... спина меня поразила. Груда мышц, разделённая канавой, в которой утопал позвоночник, и ёшки-матрёшки-синий аватар, внизу спины, сразу над низкоопущенными штанами были ямочки! Никогда не была поклонницей мужской фигуры, но этот шикарный экземпляр с широкой спиной и тонкой талией ломал моё мировоззрение. Оказалось, что мои глаза прилипли к изображению и, словно липкая слизь, скатывались по торсу, пытаясь сфокусироваться на линии не ниже допустимой для хорошо воспитанной девушки.

Я даже и не сразу сообразила, что перекатывание мышц было из-за того, что мужчина готовил, ловко орудуя сковородой, стоя около плиты. Шкворчание еды и ароматные запахи отошли на второй план. «Вид сзади» и воспоминания прошедшего вечера заставили открыться фабрику по производству животных бабочек. А животными они были потому, что вышеуказанная фабрика расположилась в моём животе. Это они, окаянные (что за дурацкое слово и откуда оно в моём лексиконе взялось?), заставили меня подойти к мужчине и погладить его по спине.

Черномор резко развернулся, и, одной рукой за талию, притянул к себе. Он посмотрел на меня так, как будто я вчера отдалась ему во всех позах из Камасутры, начиная с 67 страницы по 89 включительно.

И я утонула во взгляде: при дневном свете я видела его впервые. Невероятная глубина радужек глаз и огранка как у драгоценного камня, поражала. Солнечный свет преломлялся и играл радужными искрами.

— Какие у тебя красивые глаза!— я потянулась и пальцем хотела потрогать их, внезапно переходя на неформальную форму общения.

И тут зубы Черномора сомкнулись на пальце, заставляя меня всплыть и с шумом вдохнуть кубический сантиметр воздуха.

— Да, это не мои, — сказал мужчина, когда я резко отдёрнула руку. А мои «животные бабочки» к тому времени прошли обратную стадию трансформации и червячками расползлись под кожей всей руки.

— Не ваши? А чьи? — я дань уважения и почтения к возрасту.

— Крабьи.

— Крабьи?

— Мы же универсалы. И летаем и ныряем. На глубине, из-за давления, обычные человеческие глаза вылезают и их трудно засунуть обратно в глазницы. А с крабьими таких проблем нет. — пояснил мужчина. — И их телескопическое управление позволяет увеличить угол обзора практически до 270°.

Возможно, в тот момент мои собственные глаза напоминали органы зрения на выкате этих ракообразных. Себе явно представила, как у Черномора вылазят глазики из глазниц как у героя Шварценеггера из фильма «Вспомнить всё». Моё необузданное воображение собиралось сыграть со мной принеприятнейшую шутку. Я закрыла ладонью рот, пытаясь подавить рвотные позывы.

Чуть отдышавшись, представила себя героиней передачи «Пусть говорят» у Малахова на тему «Мой муж—дальневосточный краб». «Как давно вы заметили, что ваш муж стал странно себя вести?» — «Когда стал прятать сырую рыбу под подушку, пучить глаза и распускать клешни! А когда он попросил называть его мистером Крабсом, я тут же поняла, что помочь мне можете только вы и тут же позвонила в вашу программу!»

Выводя меня из ступора мужчина сказал:

— Садись. Завтракать будем.

Что? Опять еда? Это два приёма пищи подряд? Ой, не к добру это, не к добру. Но кто ж будет отказываться? В принципе, поголодала я только в первый день моего путешествия. В остальные же, мне удавалось и поесть и помыться. Но я не хотела расслабляться, потому что не знала когда в следующий раз мне удастся воспользоваться благами цивилизации.

Схомячив блинчики с «шешевишным» сиропом, как сказал бы Альдебаран, стала обдумывать план умыкания, оставшихся после вчерашнего пикника продуктов питания. Не могла же я всё сожрать подчистую! И тут вспомнила, что избушка разрушена и мне негде жить.

— Ой! А где я теперь жить буду? Мне сделают другую иллюзию?

— Жить ты будешь со мною, в моём доме. — сказал Черномор, прихлёбывая чай из блюдца. Фу, чистая чума! Но эта «мерзость» не вызвала у меня отвращения. У каждого из нас полно, не красящих личность, привычек. Я, к примеру, в горячий чай могу долить холодной воды под всеобщее «Фу! Как можно портить напиток! Нельзя смешивать кипячённую и некипячённую воду!» Хотя я всю свою сознательную жизнь только так и делаю. И тем не менее каждый мне хочет указать как, по его личному разумению, я должна пить чай.

Оторвав взгляд от блюдца я задала интересующий меня вопрос:

— А спать мы будем вместе?

— Какая ты шустрая!— и, довольно улыбаясь, он, наклонившись, чмокнул меня прямо в нос. — Будем. Но только после свадьбы, если выиграешь конкурс.

Я громко хмыкнула. По его словам выходило, что я об этом, прям, мечтаю и в постель напрашиваюсь! Больно надо! Я вообще-то поинтересовалась, как обычно, чисто для общего развития. И как же я про конкурс забыла? Если я даже и справилась с последним испытанием, то далеко не была в лидерах. И когда я получу причитающиеся мне алмазы? Надо с драконом финансовые дела уладить.

— А кто победил в последнем конкурсе? Все справились? У всех были одинаковые испытания? Каждой по белке и по острову?— завалила я кучей интересующих меня вопросов.

— Вот, на собрании всё и узнаешь, почемучка. Кстати, готовься к моему любимому конкурсу. Хочу, чтобы ты меня удивила. Нужно уже собираться, пора.