дороги судьбы пересекаются в Бостоне

Автор: JaneIM

Описание:Это был одна тысяча девятьсот восемьдесят пятый, ему было пять и он впервые уехал дальше Прайвет Драйв и, собственно, Англии. Кто мог знать, что он сможет найти себе друга, ставшего братом на всю оставшуюся жизнь?

Посвящение:hearse, без тебя бы этого не было

Примечания:все началось с “твою мать, квилл и поттер ровесники”, а вылилось в это. бесконечная любовь к звёздному лорду, капелька ангста, какое-то меланхоличное повествование и, конечно, 2018 год.

warning! намек на драрри, намек на стармору» blue swede — hooked on a feeling» redbone — come and get your love» а вообще саунды к обоим частям стражей, просто потому что больше я люблю только драконов и квин

Часть 1

      Это был одна тысяча девятьсот восемьдесят пятый, ему было пять и он впервые уехал дальше Прайвет Драйв и, собственно, Англии. Он болтал ногами в воздухе, восторженно разглядывая пролетающие мимо пейзажи, пока дядя Вернон вел машину в арендованную в Бостоне квартиру, Дадли играл с новым вертолетом, а тетя Петуния переключала радио. Его бы, скорее всего, оставили в Литтл Уингинге, не бойся дядя Вернон и тетя Петуния, что лечение затянется на неопределенный срок.

Ко всему прочему, дяде Вернону предложили солидную работу в Соединённых Штатах, а последние месяцы тетя Петуния казалась особенно напряженной всеми этими новостями о загадочных явлениях, всколыхнувших Литтл Хэнглтон и исчезнувших так же внезапно, как и появились.

Особенно впечатлительные соседки делились слухами об особняке несчастных Реддлов, единственный сын которых сначала сбежал со страшной нищенкой, а после был жестоко убит, преследуемый карой небесной. Честно, верить во все эти слухи не имело смысла, но где-то глубоко не верить не получалось, и он только радовался, что дядя Вернон и тетя Петуния решили забрать в Бостон и его тоже.

      — Гарри, — строго произнес дядя Вернон, вытаскивая чемоданы из багажника. — Иди сюда и помоги мне, твоей тете нельзя напрягаться.

      Гарри сдержал горестный вздох и поспешил помочь дяде, то и дело оглядываясь по сторонам и успев схлопотать не один обидный подзатыльник.

С горем пополам они добрались до шестого этажа под недовольные ворчания тети Петунии и нытье Дадли, и Гарри отправился в собственную небольшую комнатку, — вот уж счастье после чулана под лестницей! — где его ждала кровать с немного жестким матрасом, комплект постельного белья и одежда для завтрашней поездки в больницу. Дадли оставался дома смотреть телевизор, а Гарри предстояло посильно помогать тете Петунии носить сумку или подавать документы.

Ложиться в больницу тетя Петуния наотрез отказалась, согласившись пройти курс лечения. Гарри честно старался понять, какая страшная болезнь мучила тетю, но вскоре отказался от затеи, здраво рассудив, что слишком мал для этого — тем более дядя Вернон тоже не особо понимал, что происходит, но преданно исполнял прихоти жены. Гарри хмыкнул.

Как хорошо, что он решил никогда не жениться — счастье ничего не понимать и тратить впустую деньги ему не нравилось. Гарри упал на кровать, счастливо вздохнул и закрыл глаза с широкой улыбкой на все лицо. Завтра у них будет своеобразная экскурсия по городу, без Дадли и его подначек — что это, если не счастье?

      Встав раньше обычного утром, Гарри приготовил завтрак — яйцо и бекон, найденные в холодильнике, выглядели неплохо — и собрал небольшую сумку для тети Петунии со списком необходимых вещей, найденным на кухонном столе. К моменту, когда остальные спустились на завтрак, Гарри уже сидел на диване собранным, наевшимся и готовым ехать. Дядя Вернон только буркнул что-то под нос, развернул утреннюю газету и пробежался глазами по строчкам, проворчав на “чертов американский акцент”.

Тетя Петуния согласно кивнула, ласково потрепав Дадли по волосам, что отмахнулся от прикосновения, заявив, что стал для этого слишком взрослым. Гарри быстро отвернулся, старательно смаргивая некстати выступившие слезы. Иногда он очень жалел, что выжил в той аварии, когда родители погибли из-за папиных ошибок.

      — Идем, Гарри, не заставляй нас ждать, — позвала тетя Петуния, и Гарри спешно спрыгнул с дивана и устремился вслед за тетей, крепко держа немного тяжелую сумку.

      Ехали недолго — Гарри даже не успел как следует насладиться видом высоких домов и спешащих по своим делам людей, как на горизонте замаячило здание больницы. Они прошли в холл, где натертый до блеска пол скользил и отражал их, отдаваясь звоном в ушах от цоканья по нему каблуков. Гарри оставили на диванчике дожидаться вердикта врача, в кабинете которого дядя Вернон и тетя Петуния успели скрыться.

      Гарри огляделся. Несмотря на большое скопление людей, этаж, на котором они оказались, почти пустовал, не считая мальчика со светло-каштановыми волосами, что самозабвенно выводил что-то на листе, не обращая ни на кого внимания.

Гарри подумал, что ему слишком скучно, чтобы не завести здесь знакомства, так что он встал и решительно направился в сторону мальчика своего возраста, сев напротив и выжидательного на того уставившись. Мальчик оторвался от каракулей на листе, поднял глаза — светло-голубые, светлее, чем у того самого капитана Америка — и вскинул светлую бровь, неуверенно улыбнувшись.

      — Привет, — сказал Гарри, чуть поерзав на кожаном диване. Мальчик улыбнулся шире.

      — Привет. Я Питер. Питер Квилл. А ты?

      — Гарри Поттер, — Гарри протянул Питеру ладонь, которую тот с удовольствием пожал. — С кем ты здесь?

      — У деда сердце прихватило, мама перепугалась, и пришлось ехать, — Питер закатил глаза и выразительно глянул на Гарри. Гарри серьезно кивнул.

      — У моей тети или голова заболела, или сердце, а дядя панику развел. И вот мы здесь.

      — Ага, — Питер повертел цветной карандаш в руках, крупно задумавшись о чем-то, а после выдал. — Мама обещала сводить меня во франклин парк, хочешь с нами?

      — Я не... — о, Гарри хотел. Очень хотел. Когда ему еще выдасться возможность сходить куда-нибудь с другом своего возраста, без Дадли и тети с дядей? — Я не знаю.

      — Спроси, они разрешат, — Питер сложил листок с каракулями в рюкзак. — Или хочешь, моя мама спросит? Она умеет убеждать.

      Гарри закусил губу, подумав, что страшного ничего не будет, если он так сделает. В конце концов, так он будет меньше мешать дяде с тетей заниматься их делами. Так что Гарри коротко кивнул и улыбнулся в ответ на хлопок в ладоши Питера. Тот побежал прямиком к красивой светловолосой женщине с модной прической и в аккуратном бежевом платье с узором из белых цветов, из-за чего она казалась какой-то богиней из сказок Дадли, принцессой из мультфильмов, особенно с белозубой мягкой улыбкой и блеском в голубых глазах. Она представилась Мередит и заверила, что Гарри сможет с ними поехать.

      Дядя Вернон был очарован ею тут же, а тетя Петуния казалась настороженной, но не смогла устоять, согласившись почти сразу. Гарри торжественно вручил сумку тети Петунии дяде Вернону и, взяв Питера за руку, позволил утащить себя к машине дедушки Питера. Мередит Квилл осталась позади, о чем-то разговаривая с дядей и тетей, а после присоединилась к ним, сев за руль и выгнав оттуда дедушку Питера.

      — У тебя второй миниинфаркт, папа, никакого автомобиля, — сурово заметила Мередит Квилл и дедушка Питера со страдальческим видом сел рядом на пассажирское сиденье.

      — Подумать только, всю жизнь воспитывал, а теперь она указывает мне что делать. Катастрофа, а не ребенок.

      Мередит Квилл только улыбнулась.

***

      Они решили остаться в Соединенных Штатах. После курса лечения, пройденного тетей Петунией, дяде Вернону предложили работу в Сент-Чарльзе, где они арендовали небольшой дом, решив не тратить денег на покупку нового — отчего-то тетя Петуния была убеждена, что обратно в Англию они рано или поздно вернуться — и воспользоваться предоставленным жильем, тем более доход дяди Вернона позволял.

      Какого же было удивление Гарри, когда он, бесцельно прогуливаясь по улице, случайно столкнулся с Питером, что жил с матерью здесь. Они рассмеялись подарку судьбы, Питер дал покататься на своем велосипеде, а потом они прошерстили лес рядом с городом и вернулись домой, когда уже стемнело. Мередит Квилл пожурила сына, обняла Гарри и предложила отвести его домой. Тетя Петуния и дядя Вернон, готовые было разразиться тирадой, почему Гарри так долго не было дома, сдулись при виде широкой улыбки Мередит Квилл.

      — Как славно, что мы соседи, верно? — жизнерадостно сообщила она, сжав плечо Гарри своими тонкими пальцами в знак поддержки. — Прошу прощения, без гостинцев, но завтра обязательно загляну. Наши мальчики так сдружились, что не заметили времени, вы уж не ругайте сильно. Не будете ведь?

      — Ох определенно нет, миссис Квилл, — расплылся в улыбке дядя Вернон. Мередит Квилл чуть сморщила аккуратный, чуть вздернутый носик.

      — Мисс Квилл, мистер Дурсль, — и продолжила прежним голосом. — В таком случае до завтра, была рада повидаться.

      — И мы, мисс Квилл, — кивнула тетя Петуния, зарядив дяде Вернону острым локтем по ребрам. — И мы.

      Жизнь, начавшаяся вскоре у Гарри, простой было не назвать, но в значительной степени уменьшившиеся обязанности дома — по большей части благодаря Мередит Квилл — позволили ему больше времени проводить у Питера. Они вместе ходили в школу и домой, вместе влипали в драки, из которых их вытаскивал дедушка Джей, что забирал их порой обратно, обрабатывал ссадины и прикладывал лед к синякам.

Они вместе делали уроки: чаще всего Гарри оставался в комнате Питера, где они кидались смятыми бумажками, чем читали историю.

Они вместе сбегали в лес, лазали по деревьям и, завалившись на траву, слушали кассету в плеере Питера, напевая “во власти чувств” на два совершенно не поставленных голоса.

Они помогали Мередит Квилл делать печенье и устраивали бои подушками во время ночевок.

Они прятались за одеялом на “чужом” и, смеясь, танцевали как Кевин Бейкон. Гарри все еще мыл полы во всем доме, делал завтраки, ужины и иногда обеды, поливал — не без помощи Питера — лужайку во дворе дома, но чувствовал себя лучше, счастливее. Потому что теперь у него был друг, брат, о котором он мечтал. У него был человек, который был только его, дружил только с ним и рассказывал секреты только ему. Питер любил влезать в истории, тянул за собой и Гарри, но Гарри не жаловался, ему нравилось, он обожал это, и впервые был рад тому, что остался жив.

      Но, как оно и бывает, ничего не длилось вечно.

      — Питер, тебя не было в школе, все нормально? — влезнув в окно в комнату друга, спросил у пустоты Гарри, огляделся, нахмурившись, и скинул рюкзак на пол, отправившись на поиски.

Обычно, стоило Питеру захворать, тот предпочитал сидеть на кухне и пить молоко с медом по любимому рецепту своей бабушки, что готовила ему мама. Питер и правда нашелся на кухне, только вид был не больной, но неважный. Гарри пригляделся, отметив опухшие глаза и нос, красные белки и нервные движения, будто бы стряслось что-то страшное, непоправимое. Тети Мередит нигде не было.

      — Пит? — позвал тихо Гарри, и Питер дернулся, подняв взгляд. Питер попытался улыбнуться, но безрезультатно — дернувшиеся уголки губ сложились в какую-то болезненную гримасу, и Гарри в мгновение ока оказался рядом, подставил стул и крепко обнял друга, погладив по вихрастой голове.

Питер всхлипнул и затрясся, мертвой хваткой вцепившись в Гарри и ткнувшись лицом ему в острое плечо. Гарри обнял крепче, бормоча, что все будет хорошо, наладиться, что не страшно и со всем они справятся. Обещал, что ничего не случится, а внутри ужасно боялся, что это что-то слишком страшное, чтобы в итоге случиться.

      — Мама, — пробормотал тихо Питер, немного успокоившись, чтобы Гарри мог отойти и быстро сделать им молоко с медом и пару сэндвичей. — У нее голова болела пару недель подряд, сильно. И кружилась еще. Дедушка все говорил идти провериться, а она нет, все хорошо, он, — Питер стиснул крепко кружку, скрипнув зубами. — Вернется и все исправит. Дедушка отвез ее сегодня в Бостон, и...

      Питер вновь сорвался на всхлип, лицом уткнувшись в скрещенные на столе руки. Гарри подвинулся, положил подбородок на руку и начал выводить круги на спине. Он читал, это должно отвлекать. Или успокаивать. Он точно не помнил, но вот такое обычно действовало хорошо. Питер глухо пробормотал.

      — У нее рак головного мозга последней стадии, врачи дают меньше полугода, — Питер поднял на Гарри больные глаза, сдавленно продолжил. — Она умирает. Умирает и говорит, что мой чертов отец приедет и каким-то чудом все исправит. Как будто ему есть до нас дело! Как будто ему когда-нибудь вообще было дело до меня!

      Гарри вздрогнул, резко выдохнув. Невозможно. Это просто... этого не может быть! Это неправда.

Неправда-неправда-неправда. Это несправедливо, в конце концов! Почему смерть должна забирать хороших людей, а плохих оставлять жить дальше? Почему-почему-почему...

      Гарри бы исправил это, если бы мог. Но он не мог. Он ничего не мог. Он даже не мог утешить друга и сказать, что все будет хорошо, потому что ничего хорошего не будет. Больше не будет. Врать близкому — низко и подло, и Гарри не готов, не может. Он даже вдохнуть не может!

      Они завалились спать на диване, укрывшись одним аляпистым алым пледом на двоих, обнявшись так, что переплелись конечности, и тревожно заснув. Питер всхлипывал во сне и просыпался несколько раз посреди ночи, пока Гарри искал способы его успокоить и уложить обратно поспать еще немного.

Завтра, вероятней всего, им придется ехать в Бостон, если тетю Мередит не вернут обратно в больницу Сент-Чарльза, что будет хуже. Но Гарри уже решил и отступать не станет — он поедет с Питером и будет рядом до самого конца, чего бы это ни стоило.

      Дядя Вернон утром собирался возмутиться, но тетя Петуния впервые грозно осадила его, сочувствующе улыбнулась и даже помогла собрать вещи, сказав, что нельзя бросать друзей в беде. Гарри сердечно поблагодарил тетю, заверил, что вернется, пообещал присматривать за Питером и даже зачем-то признался в любви.

Последнее явно было лишним — лицо тети Петунии стало каким-то каменным, без намека на эмоцию, и Гарри стало бы ужасно обидно, не привыкни он к тому, что его дядя с тетей не особо жалуют. Он распрощался с ними у крыльца, запрыгнул на заднее сиденье машины дедушки Джея и, сжав ладонь Питера в своей, ободряющей улыбнулся другу. Дедушка Джей только устало качнул головой, выглядя слишко измученным, чтобы Гарри решился лезть к нему с расспросами.

      Мередит Квилл выглядела бледной, она кашляла и лежала на медицинской кровати не вставая, сумев лишь слабо улыбнуться и положить на спину Питера руки в ответ на его объятия. Питер не плакал, только стиснул зубы и смотрел на мать так, будто искал ответ, надежду, что все будет хорошо, все наладится, нужно только подождать.

      — Питер, — прошептала тетя Мередит, ласково смотря на сына, ее бледное лицо излучало спокойствие и смирение со своей судьбой, и спокойно смотреть на это Гарри не мог. Отвернулся, уткнувшись куда-то в штаны дедушке Джею, что приобнял в ответ за плечи одной рукой.

      Они пробыли у тети Мередит до самого вечера, развлекали рассказами из школы, жалобами на мистера Гранта, что задал на понедельник им слишком много, обещали привезти ей в следующий раз имбирные печенья, которые она так любит, а тетя Мередит в ответ улыбалась, тихо посмеивалась и вставляла смешные комментарии, так что на короткое мгновение Гарри и правда показалось, что все наладится, станет как прежде; но под конец тетя Мередит зашлась страшным кашлем, внесли капельницу, и дедушка Джей едва не силком выволок их обоих из палаты, заявив, что ничем они помочь не смогут.

Он напомнил им об имбирном печенье, но Питер вновь стал похожим на тень самого себя, и за него пришлось отвечать Гарри. Дедушка Джей посмотрел на Гарри благодарно, отвез их в квартиру недалеко от больницы и наказал никуда не выходить. Гарри особо и не хотелось — не после того, как он своими глазами видел, как болезнь забирает все силы.

      И болезнь забирала. Забирала медленно, тягуче, наслаждалась каждым мгновением агонии, пока тетя Мередит окончательно не облысела, а Питер не стал пуще прежнего затеивать драки, вваливаясь в маленькую комнатку Гарри с синяками по всеми телу, кровоподтеками и разбитой губой. Гарри злился, ругался и обрабатывал ранки, заклеивал пластырем и помогал с уроками, едва не делая все за Питера.

Исчезли походы в лес, танцы под старый граммофон и совместные просмотры фильмов по четвергам. Исчезла широкая улыбка Питера, сменившись на хмурую задумчивость, отстраненность и холодность, от которой пробирало до костей. Исчез смех на задних партах и выговоры учителей, исчезла совместная готовка и авантюры, в которые Питер тащил с упрямством локомотива. Музыка только не исчезла, она шла с ними до самого конца, звуча в наушниках, на повторе снова и снова, из граммофона в лучшие времена, и не оставляла ни на минуту, выливаясь в тихие напевы во время уборки дома и поливки сада.

      В конце концов они с Питером разругались. Гарри переживал за него, особенно когда Питер безрассудно шел напролом, не думая о себе, только бы посильнее ударить, выместить на обидчиках въевшуюся под кожу боль. В этот раз он пришел с синяком на весь глаз, разбитой губой и вывихнутой лодыжкой. Гарри лодыжку вправил, продезинфицировал рассеченную губу, а потом не выдержал.

Припомнил все склоки, все безрассудства и все-все на свете, сказал, что тетя Мередит бы этого не хотела. И Питер взорвался следом. Заявил, что Гарри ни черта не понимает, что только учит и не помогает и что может им вообще три года назад не стоило встречаться. Губа дрожала, а слезы душили, но Гарри не позволил себе расплакаться. Сказал только, что, может, им правда стоит прекратить дружить.

И ушел через окно к себе, не дав дернувшемуся к нему Питеру и шанса извиниться. Кивнул в ответ на слова дяди Вернона, что они возвращаются в Англию в ближайшее время, и заперся у себя, сжавшись в комок и дав волю горьким слезам.

      Он не слышал, как открылось окно, как кто-то прошел к нему в комнату, почувствовал только знакомые руки, крепко его обнявшие, и тихие, сдавленные извинения.

      — Я просто хочу как лучше, — прошептал Гарри шее Питера. — Я просто хочу, чтобы тебе было лучше.

      — Знаю, — послышался ответ. — Прости, я дурак. Ты — мой лучший друг, единственный друг. Мир? Пожалуйста, Гарри, кроме тебя у меня больше никого нет.

      Гарри смог только кивнуть и тихо фыркнуть, когда они поклялись на мизинцах, а после скрестили сердце. Они сели прямо на пол у двери и проговорили до самого рассвета. Питер попросил не забывать его там, в Англии, а Гарри попросил поцеловать за него тетю Меридит. Они распрощались на крыльце, обнявшись как в последний раз, и Гарри сел рядом с Дадли, уверенный, что пронести эту дружбу он сможет через года.

      С того дня Питер так ему и не написал.

***

      — Никогда больше не послушаю этих идиотов из Камар-Тажа, пусть хоть золотые горы обещают, — пробормотал Рон, и Гарри фыркнул, очищая заклинанием кожаную куртку, латаную-перелатаную, но такую родную, что грех выбрасывать.

Драко, наблюдающий за ними издалека, показательно закатил глаза и отвернулся, помогая Гермионе прийти в себя. Орда инопланетных монстров, конечно, хуже Волдеморта и куда масштабней, но Гарри не покидала мысль, что они могли справиться быстрее. Что думал Рон, оставалось загадкой, и тот не спешил ее разгадывать, вместо этого направившись к их временным союзникам, что успели переобниматься друг с другом и выяснить отношения.

      Светловолосая женщина не выпускала из объятий мужчину в железной броне, что подтрунивал над чертовым бородатым символом Америки, на которого Гарри в далеком детстве равнялся, а Гермиона была по уши влюблена. Напоминать о таком было себе дороже, так что Гарри благоразумно промолчал, но Гермиона все равно его стукнула. Видимо, для профилактики. Верховный маг земли приветственно им кивнул, распрощался со всеми и скрылся вместе со своим помощником в портале. Рон завистливо присвистнул.

      — Тоже хочу.

      — Вот и отправляйся, — протянул Драко, встав рядом с Гарри и незаметно переплетая их пальцы. — Уверен, Уизли, ты им понравишься.

      — Да уж побольше тебя.Гарри хмыкнул на препирательства и перевел взгляд на разношерстную толпу инопланетян, что влились в команду маггловских мстителей, будто всегда к ней и относились. Капитан их корабля казался отдаленно знакомым, и Гарри никак не мог понять, почему. Что-то ускользало, что-то важное, что-то...

      — Квилл, этот бугай не отдает мне руку, — пожаловался говорящий енот, и у Гарри дыхание перехватило, когда капитан корабля раздраженно ответил ему. Какого. Черта?

      — Квилл? — вышло сипло, пришлось прочистить горло, чтобы повторить громче. Квилл развернулся, хмуро оглядываясь, пока его взгляд не остановился на Гарри. Такие знакомые светло-голубые глаза комично расширились, рот приоткрылся, и Квилл хрипло выдал.

      — Поттер? Мать твою, ты что ли?

      И Гарри рассмеялся, подходя крепко обнять старого друга, не в силах поверить, что происходящее реальность, не сон. Сколько он злился на него, сколько обижался, сколько после искал — и все ради того, чтобы встретиться в Африке после битвы не на жизнь, а на смерть с ордой инопланетян. Его жизнь просто сумасшедшей некуда.

      — Какого черта ты с волшебниками? — воскликнул Питер, отстраняясь и забрасывая ладонь Гарри на плечи. Гарри фыркнул.

      — Какого черта ты с инопланетянами?

      — Ой, такая история дурацкая вышла, — Питер знакомым жестом взъерошил выгоревшие светлые волосы. — Расскажу за чем-нибудь крепким. Что скажешь?

      — Скажу, что трезвым это не приму, — заверил Гарри, махнув рукой на настороженных друзей.

— Только сначала тебя познакомлю, а потом пойдем выпьем.

      Питер кивнул зеленокожей женщине, что расслабилась после адресованной ей теплой улыбки и отвела остальных из команды следом за человеком в железной броне и символом Америки. Гарри сощурился, на что тут же получил по ребрам, а Питер решительно направился к волком смотрящему на него Драко. Гарри покачал головой.

      Этот день он запомнит надолго.