Таро

Когда Минхо вышел из кабинета директрисы и отправился на улицу, он был полон решимости и непоколебимой уверенности что-то сделать.

Однако как только солнечный свет ударил по глазам, а мягкий ветерок коснулся кожи, уверенности поубавилось.

С чего он вообще должен начать? Видеть Джисона он сейчас не хочет, это уж точно, за сегодня с него достаточно неожиданных встреч и упреков. Получается в корпус сейчас лучше не торопиться? И что ему делать?

Парень огляделся, потоптавшись на одном месте, он скромно заметил про себя, что любое движение будет однако лучше, чем просто стоять и шаркать кедами по земле. И Минхо медленно побрел по дорожкам вдоль лагеря, он намеренно избегал ту, которая вела к их корпусу, желая обойти ее практически кругом. Там он и наткнулся на беседку. Та отличалась от других, почти полностью поросла зеленью, потому закрывала вид внутри. Идеальная для того, чтобы сплетничать там о чем-нибудь или прятаться от лишних глаз. Почему-то Минхо казалось, что там внутри невероятно уютно, хоть он ещё ни разу там не сидел.

Хо подумал о том, что было бы неплохо переждать там немного и решить, что делать дальше. Было бы прекрасно, будь у него телефон и наушники, но за время в этом лагере он научился справляться без них. Шум людей вокруг, отдаленные голоса, чей-то смех, шум от птиц или сверчков - все это действовало на него успокаивающе, напоминало, что он все ещё тут, дышит, видит и слышит.

Он научился чувствовать себя хорошо (приемлемо) наедине со своими мыслями. Какими бы они ни были. Печальными или гневными, разъедающими изнутри, или настолько приятными, что тяжело держать себя в руках. Иногда это было полезным - не бежать к другу первым же делом рассказывать о том, что произошло, а немного посидеть в одиночестве, осознавая, что же на самом деле его беспокоит. Ураган превращался в обычную грозу, а после - в маленький сопливый дождик.

Однако когда он обошел беседку, чтобы войти внутрь, он обнаружил, что там есть кто-то ещё. Неловко. Не бывать его милому одиночеству в этой милой беседке.

Черные волосы - первое, что бросилось ему в глаза, ссутуленная над книгой спина, свободная футболка с инициалами какой-то футбольной команды, белые носки с надписями скомкано выглядывали из потрепанных конверсов, а ещё джинсовые шорты до середины бедра. Прикид хипстерский, прямо-таки веет от него расслабленностью и старенькой кантри музыкой, такой веселой и доброй. Девушка разложила что-то на столе и внимательно то разглядывала, до того как подняла свою темную макушку и взглянула на него.

- Минхо? - она удивилась его приходу не меньше, чем он сам.

Это была Джису. Одна из подружек Джисона. Она немного неловко, но мило ему улыбнулась. Иронично. Когда ему нужно подумать, он бежит не к своему другу, а к другу парня, который является причиной его дум, главным расстройством и главной радостью, главным срывом и вдохновением. Как бы поэтично и слащаво то ни звучало, он не чувствовал отторжения от этой мысли. Словно в этом не было ничего плохого. А в этом и не было ничего плохого.

Ее глаза блестели от солнца, проникающего в беседку сквозь листья, растущие вокруг балок. Лучи игрались с прядками волос, отбрасывали причудливые тени на лицо. Удивительно то, как лаконично она выглядела в этом месте, словно оно ей принадлежит, а Минхо ворвался в ее убежище без спроса. По сути так и было. Она сидела в одиночестве и перебирала какие-то бумажки, не торопясь подойдя ближе, Хо распознал в них карты.

- Привет, что делаешь? - решил завязать диалог Минхо. Он не знал зачем, просто тут он почувствовал какую-то странную атмосферу скрытого от чужих глаз места и честно не хотел уходить. Оно приковывало к себе, заставляло чуть-чуть задержаться.

Видимо, девушка была не против компании, она, легонько улыбаясь, подвинулась на скамейке. Это было ни к чему, ведь им и так бы хватило тут места вдвоем, но этим жестом она дала ему знак, что он может располагаться.

Легкий ветерок все ещё дул, поддувая под большие футболки и шурша ветками кустов и зеленой длинной травой где-то позади этого островка спокойствия, и листьями. Деревья словно обнимали их, прижимаясь ближе к прутьям беседки. Наверное, зеленые фанаты фотосинтеза мечтали узнать все сплетни, что таила в себе эта старая металлическая клетка без двери, и шуршали меж собой, обсуждая каждое их слово. Возможно, им просто скучно. Ни Минхо, ни Джису это не смущало. Эти деревья спасали их от назойливого солнца, они имеют право высказаться.

- Мама привезла карты таро. Учусь гадать. Буду подружкам судьбу предсказывать, - хихикнула Джису, трепетно проходясь пальцами по гладким картам.

Судя по всему, она относилась к этому чуть серьезнее, чем показывала. Было в ее взгляде что-то по-нежному преданное. Словно карты дали бы ей какую-то возможность. Или же хотя бы иллюзию этой возможности. А, может, это подарок кого-то важного? Мама - это, наверное, важный человек? Или же она просто с нетерпением ждала момента, когда сможет умело управляться с картами и произведет впечатление на друзей? Или, возможно, питала пристрастие к таким загадочным вещам, которые дарят иллюзию не только возможности, но и всевидения, предугадывания, власти.

А, может, то не было иллюзией.

- Вот оно что. И как успехи? - улыбнулся Минхо.

Гадание на картах? Его отец не любил гадалок, называл их шарлатанами и людьми, что делают свои деньги на чужой глупости. Однако, когда в детстве они с отцом попадали на такие мероприятия, вроде ярмарок, на которых нередко можно наткнуться на палатки предсказательниц, тот был первым, кто вставал в очередь на гадание по руке. Наверное... по той же глупости? Или, может, просто не мог признаться самому себе в том, что это действительно завораживает. Особенно когда предсказание сбывается.

Минхо в этом плане человек нейтральный, не «да» но и не «нет». Конкретно сейчас это несильный интерес и желание скоротать время.

- Вроде бы поняла принцип, однако тут так много скрытых смыслов и подтекстов, просто жуть, - вздохнула Джису, убирая прядку волос за ухо. Рядом с картами лежала подробная к ним инструкция, а ещё книжка, в которой то ли были ещё более подробные пояснения к каждой карте, то ли больше вариантов расклада, Минхо не знал. Время от времени девушка переводила взгляд с карт на нее и обратно.

К своему занятию она подготовилась основательно, ибо расстелила на столе свой шелковый платок и бережно разглаживала его края, не позволяя поддувшему ветру двигать его.

- Погадаешь мне? - предложил Минхо, особо не задумываясь.

Большие глаза посмотрели на него с удивлением и секундным замешательством, выраженным в маленькой складке между бровей. Словно она не ожидала, что возможность испытать себя предоставится так быстро.

- О, а ты хочешь? - оживилась девушка. Ей определенно точно хотелось попробовать.

Минхо улыбнулся чуть шире, чем раньше. В этом она была в чем-то похожа на Джисона. Все эмоции на лице, искренность бьет через край.

- Как раз потренируешься, - кивнул Хо.

- Спасибо за возможность! А то я пока боюсь гадать подругам, мало ли, что-то не то предскажу, они расстроятся, - промолвила она, собирая карты со стола и готовясь делать расклад. Каждую карту она подхватывала с особой осторожностью, словно эта вещь могла на нее обидеться или имела собственную душу, чтобы оценить ее к себе отношение.

- Судьба штука такая, редко радует, - хмыкнул Минхо, наблюдая за лёгкими движениями ее рук, как она сначала быстро тасовала карты, а затем медленно их перекладывала.

Джису могла бы стать неплохим шулером. Немного практики и...

- На что гадать будем? Чем точнее вопрос, тем четче ответ, - загадочно проговорила Джису. От ее драматичного, но при этом спокойного тона, у Минхо мурашки пробежали. Умеет она атмосферу создать, ничего не скажешь.

- На... будущее после лагеря? - Неуверенно проговорил он, думая, хочет ли на самом деле знать, что его ждёт потом. За стенами этого теплого, уже ставшего родным места.

- Хочешь знать, будете ли вы с Джисоном вместе после него? - Угадывала Джису, с точностью до процента.

Ну конечно. Что помимо этого может волновать Минхо... Это довольно очевидно. Очевидно для Феликса или Хенджина, для Хаюль.

Но откуда она знает.?

- С чего ты... - попытался уточнить Минхо, но почему-то прервался на полуслове. Раз уж они с Джисоном друзья, он вполне мог посвятить в это свою подругу, верно? Тем более что они даже не скрываются.

- Долгая история, ты даже не представляешь, насколько, - вспоминая свои очень занимательные прятки в шкафу их комнаты вместе с Лисой, Джису повертела головой.

Эти воспоминания заставляли ее краснеть из раза в раз. И дело даже не в том поцелуе, свидетелем которого они стали. Быть с Лисой вдвоем в таком тесном пространстве - это довольно... смущающе.

- Мы поссорились немного, - сообщил Минхо, отводя взгляд куда-то к выходу из беседки.

Он не знал, почему внезапно об этом заговорил, хотел ли сменить тему или просто решил, что было бы неплохо посвятить ее в это. Слова словно сами из него вырвались.

- Ну вы как всегда. Из-за чего на этот раз? - спросила Джису с искренним интересом, что так неумело пыталась скрыть.

Видимо, они с Джисоном хорошие друзья, раз она беспокоится за него. Он выдержал небольшую паузу, а потом выдал:

- Да я сам даже не понял. Просто с самого утра на меня язвить начал, придурок, - хмыкнул Хо, запуская руку в собственные волосы. Он не ждал поддержки, просто почему-то захотелось выпустить это из себя. Словно внутри уже не оставалось места, чтобы удержать.

Он до сих пор не знал причины, почему Джисон вспылил на него. Почему впервые отказался помогать. Правда, на памяти Минхо это единственный раз, когда Джисон отказывал ему в помощи, обычно он сам рвется помочь или сходить с ним куда-то.

Хо был бы рад перебрать свою память по кусочкам и найти тот самый момент, когда он успел задеть его чувства. Но не находил.

Правда, у него ноль предположений. И очень плохо получается скрывать свое беспокойство за такими быстрыми фразочками.

- Смешные вы. Так нравиться друг другу и совсем не уметь это выражать. Хотя... Я тоже от вас не далеко ушла, - вздохнула Джису, явно думая о чем-то своем.

Такие вздохи принадлежат людям, чьи мысли давно заняты другими людьми. Очевидно, что малышка Джису пришла в эту беседку не только поперебирать карты, но и остаться наедине со своими мыслями, насладиться одиночеством, что искал тут и Минхо. Ведь ей тоже было о чем подумать, точнее о ком. И она не умела не думать о нем (или о ней), ровно так же, как и Ли не умел отпускать мысли о Джисоне. Он волновал его слишком сильно.

- Хочешь поделиться? - предложил Минхо, но не настаивал. Если Джису хочет рассказать, он постарается выслушать, если нет, то это в принципе не его дело.

Девушка задумалась, карты в ее руках все так же ровно скользили друг по другу. Ее взгляд был чертовски спокоен и даже немного пуст. Словно она смирилась с положением, в котором оказалась, и ей уже не было от этого больно или что-то в этом роде.

- Если честно... Нет, не особо. Не хочу ковырять. Все, что могу сказать по этому поводу... Влюбляться в друзей - это всегда плохая идея, - она улыбнулась одними губами и Минхо понял всё. Она сказала одной лишь этой фразой больше, чем кто-либо мог рассказать трехчасовым рассказом.

- Во врагов тоже не стоит, - ответил Минхо спустя пару секунд тишины.

Они встретились понимающими взглядами. Джису улыбнулась своим мыслям в последний раз и перевела тему:

- Так-с, ладно, значит расклад на вас с Джисоном, да? - повторила она вслух, прежде чем достать первые три карты.

На них были изображены странные рисунки, значения которых Хо не понимал, совсем. Карты она положила рисунками вниз, на шелковую ткань.

- Сделаем быстренький расклад на ваши отношения в данный момент, - она вытащила ещё две карты из колоды каким-то странным образом и положила их рядом с двумя другими. Только одна карта посередине осталась одинокой. - Это карта «ты» в этих отношениях, карта снизу - то, чего ты от них ждёшь, - Тыкнув пальцем в первую пару карт, провозгласила девушка. - Рядом карты - то же самое у Джисона: что он думает в данный момент об отношениях и чего ждёт в ближайшем будущем. Карта посередине - это то, какими являются отношения.

Она стала поочередно переворачивать карты. Минхо вглядывался в странные рисунки на них. Он мало что понимал в этом. Как одна карта может рассказать о нем больше, чем он сам? Однако для карт это, видимо, не было чем-то сложным, они просто делали свою работу. Удивительную работу.

- Ничего себе, и ты, и Джисон - это старшие арканы, а главное - все карты перевёрнутые... - Джису действительно выглядела удивленной, а после нахмурилась, внимательно глядя на карты.

Минхо не понимал половины того, что она сказала, в особенности то, что значат «арканы», но делал умное лицо и кивал время от времени, дабы создать впечатление достойного собеседника.

- Так, может, просто перевернем обратно? - предположил Минхо и поймал резкий ответ прямо в лицо.

- Нет.

Видимо создать впечатление достойного собеседника у него не получилось.

- Ладно...

Джису потянула руку к книжке, видимо поняв, что ей не хватит собственных знаний, чтобы сформировать достойный ответ на каждую карту. Это естественно, она ведь только учится.

- Если карты легли так, значит таким и должно быть предсказание, у перевернутых карт свое значение, - пояснила девушка, быстро перелистывая страницы.

- Если это метафора, то карты уже угадали, у нас с Джисоном всегда все с ног на голову, - попытался он пошутить, но Джису была слишком занята поиском нужной страницы, чтобы оценить его старания.

Хо решил помолчать и просто наблюдал за ее движениями, пока, наконец, девушка не заговорила:

- Итак смотри. Твоя аркана - звезда в перевернутом положении, - тыкая пальчиком в первую карту, поясняла Джису. Минхо наклонился, чтобы рассмотреть узор поближе. - Это значит, что ты строил на отношения какие-то определенные планы, не знаю... может, уже выбирал имя вашему пятому ребенку, пушистую собаку, дом на Бали, - предположила она, не всерьёз, но Минхо воспринял и то как часть предсказания, серьезно кивая. Джису еле сдержалась, чтобы не засмеяться.

Снова настраиваясь на серьезность, она продолжила рассказывать о карте:

- Но планы разрушились, тобой могло овладеть бессилие. Надежды на него были обмануты, руки опустились, дела не сдвигаются с мертвой точки. Что бы ты ни делал, всё бесполезно, такое ощущение, что ты бьешься лбом о стену. Возможно, ты уже готов выть от отчаяния.

Минхо призадумался. Возможно, когда он бросал сценарий в ангаре, когда листы веером разлетались по полу, а он сам быстрыми шагами убирался оттуда, он чувствовал что-то подобное. Сейчас немного подостыл и того самого «отчаяния» или «желания выть» не наблюдал. Лишь что-то накипевшее, требующее любого выхода, внутри.

Джису ждала от него хоть какого-то комментария, но Минхо его давать не собирался. Он сосредоточенно сверлил стол взглядом и думал о том, как часто чувствовал что-то подобное рядом с Джисоном?

По правде говоря, Минхо может выделить только один раз. Когда убегал с утра из их комнаты, когда они пропустили фильм, чтобы... Просто пропустили фильм. Тогда он действительно забылся, действительно строил какие-то надежды и действительно чувствовал себя обманутым. Но они же разобрались с этим... Вроде.

Не дождавшись ответа, Джису перешла к следующей карте:

- Вторая карта - рыцарь мечей, тоже перевернутый. Карта говорит о странных отношениях, в которых присутствует эгоизм, люди совершенно не стесняются своих негативных эмоций. Возможно, случится кризисная ситуация, когда назреет необходимость обсудить проблему и подумать над тем, что же можно поменять в отношениях, - вещала Джису, после обратив взгляд в книгу, ища то, что забыла упомянуть. Наконец, найдя ту самую пометку. - С перевернутой картой Рыцарь мечей, речь идет об экстравагантной паре, которую никто не понимает, они совершенно не похожи на другие пары.

Минхо улыбнулся краешком губ. Ну да, половина отряда до сих пор думает о том, что они с Джисоном хотят перегрызть друг другу глотки. Другая половина, кажется, уже догадалась. Даже Феликс уже не пытается совать нос в их дела, потому что они как ебучий кроссворд без ответов, но с самыми неочевидными вопросами.

По отдельности они не настолько странные, Минхо бы даже сказал - довольно обычные. Но вместе... Ох, этот юнит может стереть человечество с лица земли одной своей ссорой. Таким идеальным соулмейтам, как Феликс и Хенджин, никогда не понять, в чем соль их с Ханом отношений. Как человек, привыкший рисовать дешевыми детскими карандашами, не поймет кайфа от дорогущей швейцарской гуаши.

Хотя подобными мыслями Минхо обесценивает чувства друга. Это не так. Он очень рад, что Феликс так легко сошёлся с Хенджином, а по тому видно, что он в Феликса по самые уши и глубже.

Просто это не то, что подошло бы Минхо.

Ему подходит Джисон. Взрывной, искренний и громкий парень, простой и сложный одновременно, тот, кто готов соревноваться с тобой в чем угодно и сколько угодно, он от души бьёт и целует так, словно в последний раз. Джисон выкладывается на полную что бы он не делал, он отдает себя без остатка, он любит на полную и живёт на полную.

- В браке таких людей даже возможны нелепые ситуации, когда один из партнеров может внезапно исчезнуть или куда-нибудь уехать без каких-либо объяснений и предупреждений, - дочитывала пометки Джису.

- Уехать? - Минхо выгнул бровь. Ну и куда там Джисон уехать собрался?

«Имеется в виду из лагеря? Джису говорила, что это легкий расклад на ближайшее будущее, получается...» - мысли Минхо кипели на полную.

- Это общий смысл, но... Каждый раз, когда вы ссоритесь, вы избегаете друг друга, карта не врёт, - она поджала губы, ожидая, что скажет Минхо.

Тот в свою очередь выдал только:

- Я не хочу, чтобы Джисон уезжал, - он потупил взгляд, думая о том, как скоро это произойдет, сколько осталось до конца смены. Он давно не в курсе, какой сегодня день. Если честно ему было все равно, в этом месте все дни смешались в один большой круговорот, и в этом круговороте он успевал лениво прогуливаться по аллее с фонарями, ни о чем не думать, медленно и тягуче целоваться со своим парнем, шутить шутки с кем-нибудь из своего или чужого отряда, сидя на скамейке у корпуса. Он успевал жить. Он жил.

Джису поспешила убедить не сильно опытного в гаданиях Минхо в том, что не стоит принимать предсказания карт за чистую монету. Иногда (читать как: чаще всего) над ними стоит поразмышлять подольше.

- Не воспринимай так буквально. Просто вы поссорились, и ваши отношения действительно странноваты, вы ведь противоположности, но разве не за это вы любите друг друга? - она протянула руку, аккуратно проводя по его плечу, тем самым говоря, что не оставляет его одного разбираться со странным предсказанием, а с готовностью разгадает эту загадку вместе с ним.

Минхо не сильно нуждался в такого рода жалости с ее стороны, но это помогло ему чуть лучше сосредоточиться на тех самых скрытых смыслах и копнуть глубже.

- Да, ты права. И про негативные эмоции чертовски верно, Джисон, пожалуй, единственный человек в мире, с кем я их не избегаю, - вспоминая сотни их конфликтов, в которых Джисон выводил его из себя и видел в самых несдержанных состояниях, Минхо кивнул сам себе. Даже сегодняшнее утро. Словно шутка с его стороны.

Такая сумбурная и дикая шутка. Как и сам Джисон. Этот парень был сосредоточением, выжимкой всех эмоций, выкрученных на сотню.

- Да и плюс, карта не говорит на прямую, что Джисон убежит от тебя. Может быть это ты захочешь уехать? - предположила Джису ненавязчиво. Однако Минхо не помешало это воспринять ее фразу в штыки.

- Что за бред, - нахмурился Хо.

Его хмурость не была направлена на девушку, скорее на что-то подразумевающее самого себя. Однако Джису все равно озвучила:

- Ну это я так, рассуждаю. Не Джисон же пришел в беседку прятаться, а ты, - она сказала это так легко и невзначай, что сначала до Минхо даже не дошел укор.

- Подумать хотел.

- И как думается? - если ее не остановить, она превратит самомнение Минхо в кашу. Он не в том состоянии, чтобы быть способным на новый язвительный спор.

- Не обижай меня, - Хо надул губы, по-детски избегая перебранки. Но судя по лицу Джису, она и не собиралась спорить. Просто ткнула его носом в очевидное. Он убежал вместо того, чтобы разобраться.

Джису хмыкнула и продолжила, она уже перевернула следующие карты. Следом, после этого, перевернула пару страниц книжки.

- Карты Джисона - перевернутая колесница. Означает: бунт, спор, мятеж, ссора, поражение, - она зачитала лишь общее значение, давая Минхо время подумать только об этих словах.

- Ну первые три про Джисона точно. А поражение... В плане? - стараясь разобрать смысл, Ли запустил руку в свои шоколадные пряди, с которыми лениво и размеренно игралось солнце.

Джисон проиграет ему? Или Минхо? Кто-то потерпит поражение в этой ссоре? Типа игры на силу воли?

- Она значит, что в отношениях наступает сложный и напряженный период. Человек не способен повлиять на своего партнера. От того и происходят конфликты и недопонимания, - Джису поджала губы.

Точно. В том и суть каждой их ссоры, они не научились говорить друг другу конкретно, что им не нравится. Они начинают держать в себе или провоцировать друг друга, обижаться, даже не пытаясь обсудить ситуацию.

Вот и преимущество блондинистого дуэта над ними. Эти шизики всегда в разговоре о чем угодно. Если им что-то не нравится или нравится, они говорят. Они всегда в курсе состояния друг друга. Для них это понятное уравнение, а не ебучие шарады.

Вдруг Минхо хлопнул по собственной голове. Ему бы пора перестать сравнивать их с Джисоном отношения с другими. Потому что они с самого начала не были такими - что Джисон, что Минхо - не были спокойными и понимающими. И их это устраивало.

Им нужно научиться понимать друг друга, пусть по-своему.

Сквозь поток мыслей Хо прорывался голос Джису, зачитывающей характеристику дальше:

- Возможно, кто-то пожелает навязать на него определенные обязательства, а он пока не готов к таким поспешным действиям. Не исключены импульсивные и необдуманные поступки. Так же иногда она предсказывает, что женатому человеку захочется новых отношений, чтобы снять напряжение и накопившуюся усталость, - на последнем предложении глаза Джису удивленно расширились.

Однако Минхо догнал не сразу, все еще находясь в собственном потоке.

Джисон не может повлиять на него. Выходит, Минхо мало к нему прислушивается. Обязательства? Джисон сам признавался ему в самых пылких чувствах когда-то в палатке, говоря о том, что хочет с ним да навеки вечные, кто же тогда навязал обязательства? Их отношения являются этим обязательством? Или эти обязательства не касаются Минхо вообще? Вдруг мысль оборвалась столкнувшись с айсбергом в виде:

- Джисон хочет других отношений? - слишком громко проговорил Хо, пугаясь. Кажется, на ближайшем к ним дереве разлетелись птицы.

Джису поспешила опровергнуть, но сама звучала не шибко уверенно:

- Нет, ну в плане, я не думаю. Скорее всего он думает, что ты их хочешь. Мне кажется, тут про ревность, - высказала свои мысли Джису, и Минхо, разумеется, к ней прислушался как к человеку более опытному в этом деле, более понимающему.

А ещё ему впервые за весь день стало так страшно.

Да, разумеется, все так, как говорит Джису. Потому что она шарит. А не потому что Минхо не может даже представить Джисона, который любит не его. Джисона, который принадлежит не ему. Джисона, который не приходит ночью в его кровать, а находит свой сон с кем-то другим. Джисона, который не желает ударить, а чаще всего предпочитает поцеловать его за откровенную смущающую шутку. Джисона, который выглядит уверенным в себе, забавным парнем, но на деле имеет столько слабых мест, что не сосчитать на пальцах. И эти слабые места Минхо приятны, они дают преимущество.

Когда на каких-нибудь веселых стартах или командных соревнованиях они находятся по разные стороны баррикад, но Минхо оказывается достаточно близко, чтобы прошептать ему на ухо что-нибудь, что выбило бы его из колеи.

Что-то вроде: «Наверное, мне стоит думать о том, чтобы победить, а не о твоём члене в моей заднице»

А дальше просто отходит и наблюдает, как Джисон около трёх минут стоит на одном месте и смотрит расфокусированным взглядом в одну точку. А потом очень медленно поворачивает голову в его сторону и смотрит такими глазами, а-ля «тебе пиздец». Но этот пиздец придет позже. Сейчас Джисон-и не в состоянии.

Минхо обожает, когда они спорят о чем-то, оставаясь последними в туалете столовой или выходя из ангара. Пока никто казалось бы не видит, поднимать его футболку и проходиться языком по торсу.

Обычно у Минхо слишком мало времени, чтобы довести Джисона таким образом до критической отметки. Но его красного лица и «что ты делаешь?!» вполголоса вполне достаточно для удовлетворения.

Иногда, конечно, Минхо увлекается. Даже слишком. Прижимает его к кафельной стене и проходится языком по груди, соскам, медленно спускается ниже, наслаждаясь дрожащими пальцами в своих волосах, тихим «Минхо, перестань» и рваными вздохами.

И тогда Минхо действительно поднимает голову и смотрит снизу вверх в этот мутный рассеянный взгляд - «хочешь чтобы я перестал?» - и при этом ведёт языком дальше: «правда хочешь?». И Джисон рвано выдыхает, запрокидывая голову, сжимает его волосы в кулак.

«Нет, не хочу.»

- Бред какой-то. Я хоть раз повод давал? Ни разу, в отличие от него, - насупился Хо, записывая эту обидку, разумеется, на Джисонов счет.

А вот картам лучше заткнуться и даже не заикаться про «смену партнера». Иначе Минхо достанет их создателя из могилы и заставит перерисовывать ебаную карту и давать ей другое значение.

- То, что ты не видишь этого, не значит, что он тоже не видит, - аккуратно напомнила Джису. И Минхо заставил себя успокоиться.

Минхо знает, что такое ревность, как она возникает и почему. Как Джисон мог себя чувствовать при этом, если он приревновал Минхо к кому-то, но к кому, блять. Ли казалось, что он давно дал понять, что, несмотря на свою язвительность, он верный до одури, его мысли не занимал никто, кроме Джисона, буквально с самой первой встречи, когда тот вышел из такси на точке сбора, весь такой красивый и привлекающий внимание.

«Бесит», - подумал Минхо тогда.

«Бесит», - думал Минхо сейчас.

- Странно это. А кто пытается навязать обязательства? Я? Чем? - Минхо вдруг вспомнилось сегодняшнее утро, где он просил Джисона подвинуть реквизит. - Тем, что прошу помочь?

Джису вздохнула. Минхо продолжил думать.

- Не воспринимай все карты в лоб, Минхо. Они очень часто говорят образно и могут значить разные вещи. Вполне возможно, что он накладывает эти обязательства на себя сам, - повела плечами Джису.

Она не находила поведение Минхо странным, глупым или чем-то вроде того. Даже наоборот. Он очень много думал, пытался разобраться. Ему просто пальцем показали на то, что, возможно, тут что-то не так, а он в миллиардный раз мозговал на эту тему, пытаясь определить, когда успел сделать Джисону больно, ведь это последнее, чего он желал.

Раз он так старается, чтобы найти проблему, значит, он действительно сильно любит Джисона. Ему не нужна ее помощь. Она улыбнулась этой мысли, но быстро скрыла улыбку, начав говорить о следующей карте.

- Вторая карта - это двойка пентаклей.

Минхо не знал, что такое пентакли. Он знал, что такое тентакли, но предполагал, что это немного разные вещи.

- Кто? - неосторожно перебил Хо, напрочь сбивая даму с мысли. Она вздохнула.

- Пентакль - это магический предмет с изображением пятиконечной звезды или пентаграммы, вписанной в круг, - она показала на карту, на которой было много таких звёзд.

Минхо кивнул с умным видом.

- Ниче не понял, - ответил он.

Джису захотелось пробить головой стол.

- Ну карта такая, чё доебался, - девушка насупилась. Минхо по привычке мысленно засчитал себе победу, выведя ее на эмоцию. Он самодовольно улыбнулся.

А потом, поймав себя на этом, чуть не ударил по щеке. Кажется, его любимая игра, к которой его приучил Джисон, становится дурной привычкой.

Да и если честно, ни с кем другим она не приносит такого удовольствия.

И слово «приучил» тут мало подходит, скорее они вместе ее создали, вместе развили до опасно горячего уровня. Так что выносить это из их маленького, ограниченного лишь ими двумя, интимного пространства не стоит. Даже в шутку.

- Сейчас тоже хуйню предскажет, - кусая губы, причитал Минхо. Говоря о карте, наверное, он понял смысл с самого начала, просто хотел развлечься. Несмотря на то, что действительно не знал, что такое пентакли.

У любых карт есть масти, судя по всему, тут их много, всякие мечи и пентакли. Также тут есть старшие арканы и младшие, в чем их разница - Минхо не знал, но понял, что старших аркан в колоде меньше, значит и процент выпадения их довольно мал для небольших раскладов. Но если верить в то, что есть во всем этом какая-то магия, то проценты и арифметика значения не имеют. Никакая дедукция или индукция тут не помогут.

- Ты прям как Джисон, - бросила Джису, суетливо пытаясь вернуть упущенную мысль обратно себе в голову.

- Спасибо? - не зная, как реагировать на подобный комментарий, спросил Хо.

Ну а что ему ответить? «Иди нахуй»? Или «о Господи, только не это»?

Она неряшливо толкнула его плечом, мол «не обижайся», а он и не обижался, просто запомнил. Сравнила так сравнила.

- Как видишь, тоже перевёрнутая. Ситуация в отношениях такова, что человек испытывает состояние беспокойства после того, как партнер выдвинул свои условия. Появилась необходимость не только договариваться между собой, но и что-то приносить в жертву, где-то отстаивать свои права, а в чем-то уступать.

- Условия? - молил он о более конкретных словах. Господи, да когда он, блять, выдвигал Джисону условия? Когда заставлял приносить жертвы? А главное - какие?

Когда сказал, что Джисон для него не просто временное увлечение? Тогда он наложил на него обязательства? Джисон говорил, что хочет быть его «первым и последним», что глупо и довольно по-детски, но очень сильно на него похоже.

Джисон любит на полную. Джисон хочет навсегда.

Да, разумеется, они оба чем-то жертвовали, не раз это «что-то» было их собственным достоинством. Но ему казалось, что все было в порядке до сегодняшнего утра, разве нет? Или же Джисон пожертвовал собственным временем, доверив Минхо дело - отнести Лисе краски, а тот не оправдал его надежд, тупо забыв?

Мда, вполне смахивает на жертву. Но было такое чувство, словно это все-таки что-то не то.

- Возможно, он чувствует свою вину за то, что не может быть достойным партнером для тебя, а может, наоборот, злится, - рассуждала вслух Джису. Она приставила палец к губам и сосредоточенно смотрела перед собой, ища подсказки.

Минхо почти оглушило. Джисон считает себя недостойным партнером? Что ж, тогда он ещё тупее, чем Хо предполагал, потому что достойнее его никого нет. Он шумный, лучистый, правдивый, Минхо бы даже сказал - откровенный, искренний, отзывчивый, эмоциональный, буйный, и в то же время до безумия нежный, мягкий, плюшевый, он легко вдохновляется новыми идеями, чувствует настроение Минхо и ведет себя так, чтобы, несмотря на разницу в их эмоциональном фоне, обоим было комфортно. С Джисоном всегда есть о чем поговорить или о чем помолчать, с Джисоном приятно спорить или соревноваться, господи, Минхо любит проигрывать Хану ровно так же, как и выигрывать у него. Потому что, выиграв, как правило, Джисон просто просит поцеловать его.

И Минхо просто не может чувствовать себя проигравшим, касаясь его губ.

- Разве я говорил ему хоть раз, что мне не нравится то, каким он является? Что ему нужно ставить какие-то обязательства, чтобы быть со мной? - отчаянно подмечал Хо.

Ведь если Джисон допускал такие мысли - значит это он проебался. В первую очередь Минхо.

- Ты спрашиваешь у меня? У карт? Или у самого себя? - аккуратно уточнила Джису.

Казалось, что Минхо замолчал на долгую вечность. На деле прошло лишь шесть секунд, когда он все-таки смог выдохнуть:

- Ладно, проехали, - отчеканил он, закрывая тему. Было ясно, что ничего он не проехал, он думает, много.

Джису не комментировала его выпад. Она была на удивление чертовски понимающей девушкой. И Минхо был рад, что Джисон дружит с ней. Джису точно не даст его в обиду и, тем более, не обидит сама неосторожным словом.

Его Хани заслуживает таких друзей.

- Ну и основная карта - это шестерка жезлов. Перевернутая карта сулит проблемы в любовных отношениях. Это может быть ревность или измена. Если у гадающего есть соперник, у него больше шансов сделать задуманное и получить то, что он хочет.

- У гадающего нет соперников, а если и есть, то им лучше никогда не высовываться из своих нор, - раздраженно подвел итоги Минхо. Пиздец, а не расклад.

- В общем, все карты указывают на то, что ваши главные проблемы - недоговорки и ревность. Ревнует ли тебя Джисон и насколько это чувство сильное, ты узнаешь, когда захочешь с ним поговорить. Я так понимаю, что сейчас ты строишь из себя злого и недовольного, имеешь право. Но главное, Минхо. Ты сам ревнуешь Джисона? - решила спросить напрямую Джису, надеясь, что тем самым подтолкнет мысли Минхо в правильном направлении.

- Конкретно сейчас? - уточнил Минхо, понимая, как глупо он сейчас звучит.

Однако Джису и виду не подала. Ни вздоха, ни закатанных глаз. Только неопределенный кивок головой.

- Вообще. Бывает что ты ревнуешь его? - задала конкретный, твердый, как сталь, вопрос Джису. И между ними наступила мертвая тишина.

- Да. Бывает, - разорвал ее Минхо, своим не менее четким, но очень скупым на подробности ответом.

- Сильно? - зачем-то копала дальше девушка. Словно у них началось интервью и Минхо главный герой любовного треугольника. Треугольника, в котором есть Джисон, Минхо и его тупость.

И Минхо удержался от своих любимых привычек только в силу уважения к ее собственной сдержанности. Сколько же силы воли ему потребовалось, чтобы не закатить глаза или вздохнуть.

- Ну конечно. Что бы я ни чувствовал к Джисону, это всегда сильно, - ответил Хо честно.

- Это лишний раз показывает, что вам есть, что обсудить, - кивнула Джису и легким движением рук стала снова собирать карты обратно в колоду. Минхо опомнился.

- Это все, конечно, потрясающе и прекрасно, спасибо, что тыкнула пальцем во все проблемы нашей небольшой неурядицы, но теперь ты не уйдешь отсюда, пока не сделаешь мне полный расклад на наши отношения, покажешь всех наших детей, собаку и дом на Бали, - зловеще улыбнулся Минхо.

Девушка перестала собирать карты, повернулась к нему.

- Совсем страх потерял, да? - хмыкнула Джису, делая вид, что ей не нравится, что тот тратит ее время. На самом деле, это получалось у нее плохо. - Ладно, давай.

***

А тем временем смелые и упорные журналисты продолжали свою работу. Через леса и поля, переплывая реки и валя деревья, они добивались интервью и ответов на самые важные вопросы.

- Какое событие смены было для вас самым запоминающимся? - спрашивала Момо у директрисы.

Каким-то образом они додумались прийти в этот кабинет, словно им ничего за это не будет.

Ах да, им действительно ничего за это не будет.

Они уже обошли половину лагеря, задавая этот вопрос каждому, кто попадался у них на пути. Долгое интервью с вожатой - вынужденная мера, с остальными опросами девушки справлялись за пару минут.

Даже Джисона отпустили. После ухода Минхо тот стал каким-то чересчур нервным.

- Наверное, признание Чанбина в любви. Это было забавно, - припомнила директриса, вызывая у Момо смешок.

То легендарное видео... Была бы рада она приклеить его на внутреннюю часть своих век и видеть каждый раз, как закрывает глаза, только вот тогда больше никогда не заснет. Вожатые отряда 1.2 были и вправду бешенными, девушки успели в этом убедиться не только во время игры в правду или действие, но и просто наблюдая со стороны. Они всегда были сами себе на уме.

- Вас это шокировало? - решила воспользоваться своим положением Момо и узнать чуть больше. Будь она директрисой, она бы его уволила...

- Нет, я не была сильно удивлена. Все жду, когда он вернётся с цветами и конфетами. Видимо, так до конца смены и прожду... - натянуто грустно вздохнула директриса, вызывая у девушек ещё пару смешков.

Разумеется, она давным давно привыкла к этим двум и их особенному юмору. Главная прелесть Чанбина и Сынмина была в том, что они нравились детям, они сами были вечными детьми. Частенько дети возвращались в лагерь смену за сменой только ради того, чтобы снова провести время с ними. Так же было и с Бан Чаном. Каким-то образом, своей заботой, пониманием и простотой, он подкупал детей. И те ненавидели расставаться с ним.

Госпожа Ким считала эти качества в ребятах незаменимыми. Потому и обзавелась за эти годы солидным мешком терпения.

- Спасибо большое, что уделили нам время! - поблагодарили девушки за материал, не рискуя задавать ещё больше вопросов. В конце концов она им не вожатая, чтобы развлекать. У директрисы, очевидно, много дел, судя по бумажкам, хаотично разбросанным по столу и по тому, с какой частой периодичностью жужжал ее телефон.

- Обращайтесь, всегда рада уделить его кому-то помимо отчётов, - подмигнула женщина. Множество раз поклонившись и ещё парочку раз сказав «спасибо вам», девушки удалились за дверь кабинета. Быстро и тихо. Так, как и поступали профессионалы.

Они ещё немного повспоминали ту ситуацию с Чанбином, выходя на улицу и глазами высматривая свою следующую жертву.

***

- Случилось ли за эту смену что-то, что вы будете вспоминать до самой старости? - Спрашивала Наен у Хонджуна. Того самого, милого капитана отряда пиратов.

Они поймали парня незадолго после того, как вышли из корпуса администрации. Тот бежал куда-то вместе с ватманом в руках. Вообще, Наен не завидовала капитанам отрядов. В первый день, когда они выбирали их, ей безумно хотелось чтобы выбрали ее. Но когда она увидела объем работы, который выполняют Джисон с Минхо каждый день, быстренько перехотела. Она искренне не понимала как Хонджун с Лисой справляются, находясь в отряде, где даже вожатые такие же отбитые и безответственные. Наверное, им очень весело... Очень весело...

- О да, то, как Лиса соревновалась с Доеном из вашего отряда на скорость, кто съест больше хлеба, - улыбнулся своим воспоминаниям Хонджун.

- Что?! Когда такое было? - удивилась Наен, явно не припоминая такого события.

Она посмотрела на Момо, которая держала телефон, снимая. Та посмотрела в ответ, взглядом давая понять, что тоже не знает, когда такое было. Наен уже успела испугаться, что пропустила что-то классное.

- Когда были дикие дожди, кто-то из наших приходил к вам в корпус, а кто-то из ваших - к нам. В столовке сказали, что осталась пара нетронутых порций, и если кто-то голоден, может прийти поесть. Видимо, у Чанбина там какие-то свои, особенные связи, иначе я не знаю, почему они сообщают об этом только ему. Лиса с Доеном таким образом, то есть через поедание хлеба, решали, кто из них удостоится этой чести. Однако после соревнования ни один, ни другой больше вообще не могли ничего есть... Порции доедали Сан и Уен.

Закончив свой рассказ, Хонджун мило улыбнулся. Момо старалась не смеяться, ведь она профессионал, но рука, в которой тряслась камера, говорила все за нее.

- Ну... Очень похоже на них в самом деле, - согласилась Наен. - Спасибо, что уделил время, дружище, надеюсь, не сильно тебя отвлекли, - она хлопнула капитана по плечу, да так, что тот чуть ли не выронил ватман.

- Да не, все супер, бывайте, - поправив свой нетяжелый груз в руках, Хонджун кивнул. Помахать он не мог, руки заняты.

Девушки проводили его фигуру взглядом.

Следом за Хонджуном им попался Чонин, у него в руках было много бутылок, судя по всему, он шел оттуда же, со склада. Но Момо не была уверена, держат ли на складе столько пластиковых бутылок... Да и откуда они берутся вообще? В автоматах таких нет.

- Какое событие смены вы сохраните в своем сердце навсегда? - как самый настоящий интервьюер, на полном серьезе спрашивала Момо у Чонина.

Пока Бан Чан носился со всей работой этого мира, которую почему-то решил сделать в одиночку, у Чонина оказалось достаточно времени, чтобы ответить на их вопросы. Он кинул бутылки на землю и отряхнулся от пыли, что осталась после них на футболке.

- Думаю, каждый момент, проведенный в лагере вместе с моим отрядом, для меня безумно ценен. Так что, все. Я бы хотел сохранить в своей памяти как можно больше, - отвечал на вопрос Ян. - Все дети, с которыми я работаю безумно интересные и разносторонние личности. Немного диковатые местами, но в этом, определенно, есть их прелесть. Я уверен, что каждый из них в будущем засияет самой яркой звездочкой, и я рад, что встретил этих звёздочек на своем пути.

С каждым словом младшего вожатого глаза Момо начинало все больше щипать. Это было так... Так... Она не могла подобрать слов. Ведь никогда бы не подумала, что младший вожатый относится к ним настолько трепетно. Они с Наен кинулись его обнимать, тронутые таким ответом. А Чонин лишь посмеивался с такой реакции на свои вполне обычные слова. Это действительно то, что он думает, он безумно полюбил каждого ребенка в своем отряде, хоть и понимал, как больно ему будет потом с ними расставаться.

- Да ну, перестаньте, я же ничего такого не сказал... - улыбался он, гладя по макушкам прижимающихся к нему девочек. Те шмыгали носами, сжимая в руках его кофту.

- Ты самый лучший вожатый, Чонин! - ныла Момо, не желая отпускать вожатого дальше по его делам. Про свои дела девушка и подавно забыла.

- Даже не представляю, как мы будем без тебя, когда смена закончится... - прошептала Наен, сжимая свои руки крепче.

- Я запрещаю вам думать об этом, она не закончилась, мы все ещё вместе, - с напускной строгостью проговорил Ян.

И обычно на этом моменте дети, а особенно подростки, начинают злиться, возмущаться, говорить, чтобы им не смели указывать и всякое прочее. Но девушки были так растроганы, что не могли сделать ничего, кроме как соглашаться с ним и выражать свою внеземную привязанность.

- Хорошо, мы больше не будем... - всхлипывая, кивали девочки. Создавалось такое чувство, будто если они отпустят или будут держать его хоть чуточку менее крепко, солнечный вожатый превратится в лучик и ускачет по деревьям маленьким, светлым солнечным зайчиком.

- Вот и славно, а теперь бегите спрашивать других ребят, а то нам скоро в столовую идти, - улыбнулся он, дожидаясь, пока те придут в себя и позволят ему собрать брошенные ранее бутылки.

Когда младший вожатый, махая им рукой, побежал в сторону корпуса, они ещё какое-то время стояли, смотря ему вслед. И даже когда его силуэт скрылся за кронами деревьев, они все ещё стояли, смотря в ту сторону. Каждая думала о чем-то своем.

- Какое событие смены вам больше всего запомнилось? - спрашивала Наен у физрука. Тот задумчиво потёр подбородок, пытаясь вспомнить хоть одно выдающееся событие.

- Мы с Хвасой часто проводим веселые старты на протяжении многих лет и многих смен. Но когда в отряде пиратов, на испытании «танк», Лиса взяла на руки Хонджуна, а не наоборот, я выпал, - рассказывал физкультурник.

«Да что у этих пиратов вечно происходит...» - думала Наен, прикусывая щеку. Ей не нравилось, что пираты их обходят. Пусть и не в самом лучшем деле. Подсознательно Наен все равно хотелось, чтобы их отряд был лучшим.

- Расскажите поподробнее, пожалуйста? - поняв, что Наен мысленно куда-то улетела, спросила из-за камеры, Момо.

- Вы должны помнить, это одни из самых первых веселых стартов... Одно из испытаний было, чтобы один участник команды взял на руки другого, а тот в свою очередь надел на руку втулку, большую такую, словно дуло танка. И в таком положении они должны оббежать конус и вернуться первыми. - Напомнил Физрук любезно.

- Да, помним. У нас на этом испытании выиграли два капитана. - Все же вернулась в разговор Наен.

- Ну так вот, Лиса мало того что Хонджуна на руки подняла, так ещё и первая прибежала. Я даже забыл, какое испытание следующим быть должно, хотя лет десять уже эти игры провожу, - делился мужчина этой любопытной историей.

Наен пришла в голову шальная мысль, что теперь Лиса нравится ей даже больше, чем раньше. Они с отрядом пиратов постоянно пересекались, на каждом мероприятии, в походе. Они много общались, да и с Лисой они, можно сказать, дружат, но Наен не думала, что эта девчонка - участница половины историй лагеря. Вот, наверное, почему они так спелись с Джисоном: оба усидеть на месте никогда не могут.

- Ничего себе... - протянула Момо.

- Ну, конечно, помимо них ещё много спортивных ребят было. Те же самые ваши капитаны, которые на каждой зарядке друг к другу цепляются, в первый день соревновались, кто быстрее добежит, потом в волейбол партию вдвоем вели до тех пор, пока время не вышло. Молодые, кровь кипит, что с них взять.

- Да, они у нас такие, - хмыкнула Наен.

- Моя любимая история с ними, пожалуй... - потирая затылок, мужчина перебирал папки своей памяти. Он не в том возрасте, чтобы думать быстрее. - О. Эксклюзив. Эту я ещё никому не рассказывал.

- С удовольствием послушаем, - улыбнулась Момо.

- Иду я как-то со столовой. Во всем лагере тихий час, улицы пустые, как во время апокалипсиса. Короче, иду-иду и слышу смех. Ну я смутился. Подумал, кто во время тихого часа гуляет? Ну вы, наверное, и так догадались кто это был. Минхо и Джисон стояли около турников, - смотря куда-то вверх, словно цепляясь за свои мысли, как за воздушные шарики, рассказывал Физрук.

- Понял я уже, что ты машина, хватит унижать меня, - тянул Минхо, наблюдая, как Джисон подтягивается уже на протяжении десяти минут. Они нашли старенькие турники за большой баней. В этой части лагеря они бывали довольно редко, и с чего вдруг их сейчас туда понесло, никто не мог сказать. Просто обоим хотелось погулять после смены в столовой.

Упорность объясняла рельефные руки и спину младшего. А ещё неплохо так било по самолюбию. Как бы сильно Минхо ни хотел, столько раз подтянуться он бы не смог.

- Хочу проверить свой максимум. А что, не нравится когда тебя обходят? - не упускал возможности вставить словечко Джисон.

- Ты легкий просто. Будь у тебя бедра, как у меня, ты бы потерял в скорости, - закатывая глаза, находил оправдания Минхо. Он не бесился, но и поражения не признавал.

- Твои бедра прекрасны, детка. Весь спорт в моей жизни - это лишь попытка компенсировать отсутствия таких у меня, - Джисон сказал это так легко и непринужденно, а затем посмотрел на него самыми честными глазами.

Это немного... Совсем чуть-чуть выбило Минхо из равновесия.

- Нашел что сказать, - буркнул он, отворачиваясь.

- Ой, вы посмотрите, я смутил его, - хихикнул Хан. Из-за разговора ему стало труднее подтягиваться, он сдавал позиции.

- Отстань, - отмахнулся Хо.

- Все, устал. Давай пресс? - цепляясь за турник ногами и повисая вниз головой, Джисон с особым желанием потратить энергию принялся за следующее упражнение. - Спать будем как убитые, отвечаю.

Минхо наблюдал за ним, сидя на корточках, в глаза слепило солнце, когда Джисон опускался, он перекрывал лучи собой, но когда поднимался, те снова слепили в глаза. Минхо поднялся, словно все же решил составить парню компанию и наконец утереть нос. Но на деле лишь подошел к турнику ближе, мешая тому подняться снова.

Он наклонился так, чтобы их лица оказались напротив друг друга.

- Всегда было интересно, что чувствовала Мэри Джэйн, когда целовала человека паука, - хмыкнул Минхо, прижимаясь своими губами к чужим. Джисон не ожидал, однако на поцелуй ответил с присущей ему пылкостью.

Это было странно. Целоваться вниз головой - странно. Но Джисону понравилось. Наверное, потому что его целовал Минхо. Скорее всего.

- Побьешь мой рекорд по прессу, поцелую ещё парочку раз, так уж и быть, - Минхо улыбнулся и, пока Хан влюбленно на него смотрел, тот оставил лёгкий поцелуй у Джисона на кончике носа.

Так люди смотрят на что-то невероятно важное. Создавалось впечатление, словно Минхо - центр вселенной этого бойкого подростка.

- В общем, я удивился тому, сколько раз подтянулся Джисон, но когда он качал пресс, я аж со счету сбился. В какой-то момент я устал смотреть за ними и просто ушел, но я простоял там около часа, а он все делал и делал, даже когда я уходил, он делал этот пресс. Мне даже показалось, что он не человек, - рассказывал Физрук. Про поцелуй, невольным свидетелем которого он стал, не рассказал. Но ему было чертовски интересно, что такого Минхо сказал, чтобы Джисон так старался.

- Спасибо, что поделились! - поблагодарила Наен, искренне не понимая, что такого эксклюзивного в натренированном Джисоне.

- Не за что, надеюсь, хороший репортаж у вас получится, - улыбнулся по-отечески Физрук.

- Куда теперь пойдем? - спросила Момо у Наен, когда они достаточно отошли.

- Не знаю... Чонин вроде в корпус уходил, Джисон должен быть тоже там, насколько я понимаю. Давай тоже туда пойдем, по пути, может, кто ещё попадется, - рассуждала Наен.

- Давай, - легко согласилась Момо, выключая телефон с драгоценными записями.

***

Закончив помогать девочкам из газеты с их делами, Джисон направился в корпус. Разумеется, по своему обыкновению, надеясь встретить там Минхо. Момо и Наен сказали, что справятся дальше сами. Его, если быть честным, перестало волновать, справятся они или нет, именно в тот момент, когда Минхо скинул его руку со своего плеча.

Несмотря на то, что это был далеко не самый жесткий финт в их повседневных спорах и вещь даже не направленная на то, чтобы как-то его задеть, он читал в этом «не трогай меня» и от этого было отвратительно больно.

Не та гниющая внутри боль, которая заставляет человека медленно расслаиваться раньше времени. Это было скорее как быстрый и точный удар ножа, легкий надрез, который мог нанести намного больше увечий, чем смертельный бой.

Пока Джисон стоял и смотрел в сторону двери, туда, где так удушающе быстро исчез его силуэт, он словно захлебывался кровью. Секунды промедления стоили ему всего.

Так это ощущалось.

И все, что он мог - отбросить мысли, заменить тревожность - решимостью, или любым другим, толкающим чувством.

Как он и ожидал, репетиция в ангаре уже закончилась и сейчас ребята делали костюмы из доступных материалов. Им нужно было успеть сделать платье из пластмассовых стаканчиков и доспехи из бутылок. Меч догадались вырезать из остатков картона.

Тэен, который, видимо, все-таки будет играть роль принцессы, пытался стоять ровно и не двигаться, пока Мия мерила его талию стаканами. Удивительно, но, видимо, Доен исчерпал весь свой запас шуток по этому поводу и тоже сосредоточился на своем деле - вырезании бутылок. Хотя, возможно, ему просто пару раз прилетело по голове, и он решил выражать свое мнение чуть меньше.

Чонин рисовал шаблоны для мечей, отгоняя от себя Чана, который постоянно хотел взять всю работу на себя. Ян не успевал пихать ему в руки бутылки и выдавать задания, как тот их заканчивал и рвался помочь чем-нибудь ещё. Такая продуктивность даже немного пугала. Но Джисон не стал заострять на этом внимание.

- Хей, ребят! А где... - Джисон хотел спросить напрямую о том, где Минхо, но если после их совместной миссии в детском корпусе он сюда не возвращался, то он просто зря привлечет внимание. Почему-то ему не хотелось, чтобы все знали о том, что он бежит извиняться перед ним. После такого-то фееричного скандала... И дело вовсе не в общественном мнении, которого он опасается, нет, ничуть. Просто извинения казались ему настолько личной и откровенной вещью... Джисон бы хотел, чтобы это осталось только между ними двумя, как и многие другие вещи.

Их игры «выведи на эмоцию» или «ударь/поцелуй, если кишка не тонка» могут быть публичными, в конце концов они сами устанавливают в них правила, иногда это только подогревает интерес. Однако в большинстве случаев люди вокруг них ощущались как фон, декорация их спектакля. Как бы он к этим ребятам ни привязался, в делах, касающихся Минхо, его взгляды были другими, без наложенной на них призмы совести, рациональности, адекватности, терпимости, нравственности и многого другого. Так что декорациям не пристало бы греть свои уши, когда он будет изливать душу единственному человеку, которому позволил подобраться так близко и увидеть не просто голую душу, а все ее внутренности, постыдные и совсем не впечатляющие.

- ...Феликс. Вы не видели Феликса? - наконец закончил Хан свою мысль.

- Они с Хенджином пошли в отряд пиратов просить милостыню, - подсказал Сончан, который, судя по всему, сидел в этом кружке «очумелые ручки» просто так. Философские рассуждения и самые тупые в мире шутки выбрали сегодня своей жертвой именно Сончана. Для остроты языка ему бы не помешал благородный хмельный напиток в руках, но в его распоряжении был только сок мультифрукт. В правильной атмосфере тот тоже пьянил не по-детски.

- Чего... - не допер Хан, ища поддержки в ком-то более адекватном.

- У нас стаканчиков не хватает для подола платья. Они пообещали победить дракона и принести ценный предмет, что так варварски загрязняет окружающую среду, - видимо, еще не успев выйти из роли, пояснил Доен. Или же им обоим просто нравилось издеваться над ним.

Скорее всего - второе.

- Дракон - это типа Чанбин? - уточнил Джисон, понимая, наконец, что к чему. Хороший разгон, качественный. Не будь у него дел поважнее, Джисон бы с удовольствием присоединился к беседе. Ещё с большим удовольствием к ней бы присоединился Минхо, тот был достаточно умен, чтобы окунуть их лицом в грязь, одной лишь словесной перепалкой.

Джисон знал потому лишь, что эта грязь, не осязаемая, не раз побывала и на его собственном лице.

- Типа да, - кивнул Доен.

- Понял, спасибо, - развернулся Джисон и направился в своем направлении.

Короче говоря, все были заняты, Минхо среди них не было.

Видимо, его гордость так и не позволила ему присоединиться. Возможно, он сидел где-нибудь и злился на него или, наоборот, грустил. Или же он об этом даже не думал, а нашел себе занятие поинтереснее. Никто и не настаивал. На всякий случай Джисон проверил их общую комнату и ванную. Пусто.

Не долго думая, Джисон отправился искать его по территории.

***

Хенджин с Феликсом медленно, но верно двигались к корпусу пиратов. Стаканы стаканами, а время потянуть - это святое. Свежий ветерок поддувал под свободные футболки, у Феликса на ногах были шорты, а на коленях - пара пластырей. Последние веселые старты были слишком уж веселыми. Птицы в привычном темпе зачитывали свой полуденный рэп, парни не обращали внимания на эти талантливые исполнения, слишком уж заняты друг другом и очередным глупым разговором. Они шутили и смеялись, очень медленно передвигая конечностями, но так или иначе добрались до двери корпуса 1.2.

Темой для шуток у них было всё, но основная - это, конечно же, грядущая сценка, и Доен с Тэеном, играющие принца и принцессу. А ещё Минхо и Джисон, которые если бы не разосрались в хлам сегодня утром, то прекрасно бы вписались на эти роли.

Однако прямо около крыльца Хенджин снова пошутил, и Феликс подхватил шутку. Они согнулись пополам прямо там, у входа. А потом ещё и хрюкнули одновременно, и заржали ещё сильнее. Так и до сердечного приступа недалеко.

- Возьми себя в руки, Фел, давай, нам осталось совсем чуть-чуть, - пытался отдышаться Хенджин, у него начал побаливать живот и кружиться голова.

- А сам-то? - развалившись на грязной дощатой поверхности, Ли даже не предпринимал попыток встать. Кажется, он высмеял почку.

- Это испытание воли, мы почти с ним справились, - проговорил Хенджин с каким-то особым чувством гордости, заставляя Феликса снова улыбнуться болящими скулами.

- Долг самурая обязывает меня с тобой согласиться, - Феликс буквально пополз к двери, цепляясь кончиками пальцев за поверхность крыльца и тянясь всем телом к заветным вратам в другой мир.

- Ребят... Вы чего? - Хонджун, держа в руках ватман, смотрел на двух парней, что своими тушами перегородили ему вход в корпус.

- Да так... Загораем, - слегка неготовый к такой встрече Феликс поговорил это ещё более глубоким голосом.

Хван снова засмеялся, ну все, миссия провалена. Хонджун кинул ватман на стоящую рядом скамейку и помог подняться сначала одному, а потом второму.

- Заходите давайте, что как не родные, - улыбнулся он и, снова подхватив ватман, направился внутрь.

- И то верно, - кивнул Хенджин, уже предчувствуя какой-то пиздец, но списывал это на то, что он просто перегрелся пока «загорал».

Внутри людей было мало, как понял Хенджин, у пиратов сейчас были кружки, остались в корпусе только Хонджун, который весь день носился от одного склада к другому с ватманом, и Лиса, которой этот ватман как раз и был нужен. Они тусовались в корпусе, чтобы додумать номер на мероприятие. И вожатые - Сынмин с Чанбином, чтобы помочь с реквизитом.

Капитаны очень торопились, ибо им потом ещё бежать к своим группам и забирать их с кружков, работали оперативно, качественно, совсем не халтурили, а Чанбин с Сынмином как всегда были на своем вайбе.

- Йоу, ребят, стаканы найдутся? - сразу крикнул Феликс ещё из дверей.

Они остановились, чтобы снять обувь, Хенджин пожалел сотню раз, что надел свои кеды с миллиардом завязок. Согнувшись в три погибели он развязывал сначала один. Не отойдя ещё от недавнего нонсенса смеха, руки были слабоваты. Феликс наклонился к нему, чтобы помочь.

- Давай сюда, - негромко сказал он. В итоге оба парня сидели на полу, Хенджин, опершись на свои руки, откинулся назад и немного смущенно наблюдал за тем, как Ли разбирается с его шнурками.

Пальцы у Феликса были аристократически тонкие, ловкие ладони, пусть и были чуть меньше чем у Хвана, очевидно, были более аккуратными. Почему-то этот момент между ними казался Хенджину чем-то до одури близким. Хоть и ничего необычного в завязывании шнурков и не было.

Чанбин, сидевший спиной к двери на ковре их холла, повернул голову. Судя по всему, тот только-только собирался рассказать очередной анекдот про «рабов на каторге» и намекнуть, что это Лиса и Хонджун. Когда он увидел пришедших гостей, на его губах растянулась озорная, немного зловещая улыбка. Над этими двумя будет куда интереснее подшучивать.

Феликс стянул с ног Хенджина второй ботинок, словно с принцессы, и они вместе прошли в холл.

- Ты чего губы тянешь, сожрал их? - хмыкнул Хенджин, пытаясь быстро переключиться со смущения на что-то более уверенное.

- Приветствую, сударь, - не обижаясь, отсалютовал Чанбин. - Че, у других отрядов то уже нечего воровать, вы к нам приперлись?

Разумеется, Чанбин говорил это не всерьез. Будем честны, Чанбин почти ничего не говорит всерьез. Но манера общения, которая уже образовалась между ним и Хенджином, обязывала к таким комментариям.

- Мы к другим и не ходили, всегда же сначала самых тупых обдирают, - Хван отправил ему воздушный поцелуй и рухнул на диван, который у них был практически такой же, как и в корпусе фей.

- Какой-то ты слишком вежливый для человека, который пришел сюда умолять меня о милости, стоя на коленях, - драматично закинув руку себе на лоб, Чанбин упал на колени к Сынмину, вызывая у того смешок.

- Не помню такого пунктика в своих планах на день, - Хенджин с улыбкой наблюдал за устроенным специально для него концертом.

Театр одного актера. Чанбину наверняка не бывает скучно.

- Ну так давай я напомню, - подмигнул Со, все еще валяясь на коленях младшего вожатого.

- Ой все, заткнитесь, что как дети, тоже мне, - внес свою лепту Сынмин, но глупую голову старшего со своих коленей не скинул.

- Спасибо, Сынмин, хоть кто-то с мозгом, - кивнул Хенджин, откровенно нарываясь. Чанбин показал ему язык.

- Во всяком случае просто так стаканы вы не получите, сначала выполните три наших условия, - входя в игру, затеянную старшим, ответил Ким.

Чанбин, привыкший к тому, что его младший поддерживает любую его хуйню, посмотрел на него снизу вверх самым влюбленным взглядом из всех, которыми располагал. Взглядом человека, который был счастлив иметь такого человека в своей жизни, друга, брата, союзника.

- Какие, нахуй, три условия, мы что, в сказке? - закатил глаза Хенджин.

Феликс, который все это время просто молча наблюдал, подошел к Хенджину и сел рядом. Рука Хенджина моментально нашла свое место на его колене.

- Ну тогда нет у нас стаканов, - словно обижаясь, отвернулся Сынмин.

Чанбин мысленно посмеялся. Сколько лет вместе работают, а Ким все так же хорош в разводнике подростков.

- Стой, подожди-подожди, сделаем мы, какие три условия? - испугался Феликс. Словно нигде больше нельзя было достать этих стаканов.

- Для начала достаньте мне слезы девственницы, - начал Сынмин, провоцируя Феликса на скептичный взгляд.

- Хенджин, давай плачь, - подхватил Чанбин, продолжая задирать блондина и так и сяк.

- Очень смешно, - закатил глаза Хван, ни капли не тронутый этим комментарием.

Выдержав ещё пару секунд паузы, мало ли их душу все-таки тронет этот стендап, Сынмин продолжил.

- Ладно, шутка. Сгоняйте до Бан Чана, передайте ему, что он... - не мог додумать Сынмин. И разумеется, Чанбин как ответственный старший пришел к нему на помощь:

- Дебил, - закончил предложение Со.

У блондинов одновременно на лицах поднялась одна и та же бровь. Это было забавно.

- И все? - удивился Хенджин, водя рукой по колену Феликса. Тому шли шорты, очень.

- Ну, учитывая, что телефонов у вас нет, вам надо найти Чана и передать это послание, - рассуждал Сынмин.

Он, как никто другой, хорошо знал, что Чан попадается на глаза только тогда, когда не так уж сильно нужен. А вот когда без него не обойтись, когда он - незаменимая деталь, вот тогда его и днем с огнем не сыщешь.

- Не забудьте ещё язык в конце показать, - кивнул сам себе Чанбин. Король оригинальности, гений иронии.

Это было даже слишком просто. Так подумал Хенджин.

- И тогда вы отдадите стаканы? - уточнил Феликс, вставая с дивана и потянув за собой Хенджина.

- И тогда мы скажем второе задание, - ухмыльнулся Со.

- Пиздец, - фыркнул Хенджин, идя следом за Феликсом на выход.

- Ладно, погнали, одна нога тут, другая там, - подбодрил Ли, улыбаясь.

Хенджин с негодованием осознал, что ему придется снова зашнуровывать свои кеды. Но азарт, которым он почему-то заразился, был выше всех других чувств. Кроме одного. Вселенской любви к одному маленькому блондину, что почти в припрыжку летел до двери.

<center>***</center>

Честно, Джисон уже отчаялся ходить туда-сюда. Такое чувство словно он в этом лагере уже каждый камешек перевернул. Хан и не заметил, когда его желание извиниться, поговорить, вылить душу и все в этом роде, превратилось в банальное «хочу его увидеть». С момента, когда они сегодня виделись в последний раз, прошло уже около двух часов. Чертовски мало, но Джи соскучился как никогда. Во всем лагере осталось только одно место, которое он не проверил. Та беседка, в которой он однажды познакомился с Лисой, Розэ, Дженни и Джису.

Почему-то какое-то внутреннее чувство подсказывало ему туда не идти. Словно если Минхо там не окажется, он не сможет искать дальше, забьется в ближайший угол, свернется комочком и в надежде, что тот сам его найдет, проведет остаток своей жизни. Жалкой жизни, не заполненной ничем, кроме самокопаний и душевных терзаний.

Очень поэтично, Джисон сам себе фыркнул. Знает ведь, что его грусть продержится максимум до обеда. Остальное время он потратит на то, чтобы докапываться до Минхо со своим «прости».

Не особо надеясь, Джисон пошел по той дорожке, от корпуса, по кругу. Он приближался к беседке медленно, боясь увидеть, что там никого нет, и понять, что так и не нашел его. Но когда он был в нескольких шагах от места назначения, он услышал голос Ли.

Бинго!

«Господи, наконец-то», - подумал Джисон, позволяя этой хрупкой радости заполнить его тело на короткое мгновение. Словно то, что он нашел Минхо, уже решило за него половину дела.

Но тут Джисон застыл. Тело, расслабленное ещё секунду назад - окаменело.

Ещё чей-то голос. Женский.

«Ох... Так он не один», - пронеслось в голове быстро. Неприятное чувство, словно Джисон пришел туда, куда его не звали. Так и было по сути, но впервые его посетили такие мысли в отношении Минхо. Впервые он подумал о том, что Минхо может не ждать его. Что Джисон может оказаться лишним рядом с ним.

Тем временем эти двое в беседке, кажется, вполне приятно проводили время за непринужденной и, судя по всему, обоим интересной беседой. Они о чем-то говорили, смеялись. Судя по звукам, даже немного дрались. В шутку. Так, как делают друзья, которые давно дружат. А ещё так делают девушки, когда их смущают настолько, что простого «дурак» не достаточно.

Джисон волновался, что испортил ему настроение, но он уже нашел того, кто смог его поднять...

- Окей, раз уж тема зашла. Каким бы было твое идеальное свидание? - Джисон не мог ошибаться, этот голос принадлежал Минхо. Тот был навеселе, его явно интересовал ответ.

Джисон медленно осел, приседая на корточки. Он не мог набраться смелости ни для того, чтобы зайти внутрь, ни для того, чтобы уйти. Почему ноги вдруг ослабли - он не понимал, почему сердце билось так быстро и громко - тоже.

Судя по звуку, девушка его толкнула.

- Так я тебе и сказала, - фыркнула та, то ли обиженно, то ли, наоборот, хотела удержать его интерес.

- Эй! Ну я серьезно, - по тому, как Минхо это сказал, Джисон почувствовал улыбку в его голосе.

- Ты будешь смеяться надо мной, - продолжала дуться девушка. Хан не понимал, кто это, но его воспаленный мозг решил, что им друг с другом довольно приятно. Он слышал какое-то кокетство в голосе девушки, но намного сильнее его добивала игривость Минхо, который вытягивал интересную ему информацию таким незамысловатым способом.

- Не буду! Обещаю, - Хо проговорил это спокойно, так, словно контроль над этой ситуацией исключительно в его руках и, если он сказал «обещаю», то слово сдержит.

Этот тон был чем-то похож на клятву очень гордого человека, что выше земного, что на другом уровне. Хотя, возможно, Джисон себе надумывает, он пытался успокоить себя этим - «Хватит Джисон, ты просто ревнуешь, не стоит давать себе повод опять всё испортить, потому что Минхо его тебе уж точно не давал.»

И так и было. Минхо пока не сказал ничего провокационного, он просто общался.

- Что мне сделать, чтобы ты поверила? - спросил Минхо без особого энтузиазма. Словно он не хотел этого говорить и со скорбью признавал, что его любопытство превысило выгоду.

И Джисон не хотел, но он задумался над этой фразой. Если бы в беседке сейчас был бы Джисон, и Минхо бы спрашивал это у него, что бы он сказал?

«- Что мне сделать, чтобы ты поверил?»

Ох, Джисон был бы ужасно банальным, он бы попросил поцеловать. Словно поцелуй бы сказал ему намного больше, чем любой другой поступок. Или словно Джисону ничего и не надо больше, кроме как Минхо и его нежных прикосновений. Они бились контрастом, жестокие игры, после которых следовала самая мягкая и приятная награда, им обоим это нравилось. И Джисон бы выложил ему все как на духу, все, что он хочет знать, все что угодно.

Молчание затянулось.

- Ладно, боже, я скажу. Только отстань потом, - видимо, не только на Джисона Минхо так действовал. Голос девушки звучал, скромнее, чем до этого.

Слава богу, заросшая беседка не позволяет Джисону увидеть их, он бы не хотел сейчас смотреть. Тем более он бы не хотел, чтобы они сейчас увидели его.

Джисон чувствовал это очень остро, но не мог ничего поделать. В нескольких шагах от беседки. Он слышал его ровный и спокойный, потрясающий голос. Ноги стали ватными, не слушались. Он был на грани того, чтобы сесть задницей на землю. Что, черт возьми, мешает ему просто зайти туда, попросить того, кто бы там не сидел с Минхо, выйти нахуй и уже поговорить нормально?

Разумеется, он может так сделать, он в конце концов его парень.

Но... Минхо ведь его не ждет. Он не хочет встречи, ясно дал это понять когда сбросил, его руку в детском корпусе. Ясно дал это понять тем, что не вернулся в их корпус.

- Ну? - Джисон прижал руку к губам, он буквально с ума сходил.

С одной стороны он чувствовал превосходство над девушкой, которой и в голову бы не пришло попросить о том, что Джисон легко получает каждый день и глазом не моргнув.

А с другой стороны... Он ведь не видел, что происходило в беседке и что такого успел сделать Минхо за эти долгие несколько секунд, что она внезапно согласилась.

- Ну-у, ладно. Я бы хотела свидание на природе, знаешь, что-то вроде пикника или типа того. Уехать куда-нибудь, где совсем нет людей... Чтобы только мы, - скромно подмечала девушка, Джисон едва ее слышал. Он запустил обе руки в свои волосы, опуская взгляд и уже даже не смотря в их сторону, однако звук все равно долетал до него, куда бы он не прятал свои глаза.

То, что он подслушивает чужой разговор, абсолютно его не касающийся, это мерзко, но...

За своими размышлениями Джисон совсем забыл о сути. Какого черта они вообще обсуждают свидания?

- Это очень легко организовать, - хмыкнул Минхо.

Легко организовать? Что ты, блять, там организовывать собрался? Какое нахуй свидание?

Это чертовски сильно похоже на флирт, с какой бы стороны Джисон не посмотрел.

Неплохой досуг Минхо себе нашел, конечно. Умеет расслабляться.

- Тебе легко, а мне не легко, - смущенно говорила девушка. Джисон не узнавал этот голос, но, судя по всему, она была влюблена.

Хана это раздражало.

- Так давай я помогу? - предложил Минхо.

И Джисона словно под дых ударили. Конечно, помоги, конечно, давай, помоги ей, блять. Помоги устроить ваше ебаное свидание. Вперёд.

- Сначала погадаем на твою любовь. А то это дело не быстрое, - сказала девушка вроде бы с укором, но в то же время не всерьез.

И, наверное, Джисону стоит проглотить этот противный комок, вставший в горле, и найти себе другое занятие.

Как он это ненавидит. Как он ненавидит испытывать это. У него почти получилось убедить себя в том, что его ревность безосновательна. Почти получилось.

Он тихо развернулся и направился в сторону корпуса пиратов. В конце концов, он туда и шел.

Очень сильно захотелось кого-нибудь ударить. Вырвать все волосы на голове или сброситься откуда-нибудь.

Но ничего из этого он не сделает. Конечно же, нет. Он будет делать вид, что все в порядке и вообще заебись. Потому что так надо.

***

Джису сделала действительно большой расклад, на десять карт. Платок пришлось разложить полностью, покрыв весь столик.

- Не знаю, кто этот твой загадочный друг или подруга, но если тебе понадобится помощь с организацией вашего первого свидания, я весь в твоём распоряжении. Я правда шарю! - Минхо чувствовал себя комфортно, болтая с Джису, они и вправду слишком быстро перешли от знакомых к друзьям, как по щелчку пальцев.

- Обязательно обращусь к тебе, когда наберусь смелости признаться. А сейчас не отвлекайся, - тыкнув в него пальцем, сказала Джису, хоть и сама ещё немного посмеивалась с их перепалки и явно была сама не шибко то и серьезно настроена.

- Есть, мэм, - Минхо приставил руку к виску, словно отдавая честь, за что получил от Джису по плечу. Снова.

- Гляди, эта карта - ты. Снова Звезда, но уже не перевёрнутая, - Удивилась совпадению Джису. Она пару раз перевела взгляд с колоды в своих руках на карту, которая лежала на столе в самой верхушке.

Зачем она тогда вообще мешает карты, если все равно выпадут те, которые выбрала судьба?

- Это потому что расклад общий, а не на конкретно сейчас? - Минхо имел ввиду то, что в первый раз карта была перевернута из-за того, что ситуация и его самоощущения были неоднозначными. Он немного стал допирать в принцип.

- Вполне возможно, - кивнула Джису, зачитывая абзац из своей книжки. - Аркан говорит о том, что наступила эпоха безмятежности, трудности остались позади, перспективы будут весьма многообещающими. Ваше желание исполнится, а задуманное благополучно закончится. Не нужно ждать, что новая дорога откроется прямо сейчас, немедленно. Или прямо с небес посыпется манна, ну знаешь там, золото, доллары, портфель министра, однако перспектива вот-вот покажется за горизонтом.

- Довольно интересно, что бы это ни значило, - кивнул Хо.

Джису перевернула следующую карту.

- Это Джисон. Вау, снова рыцарь мечей, мне стоит перестать удивляться. Аркан связан с большим потенциалом, который истолкован как бунт, несогласие, противостояние чему-либо. Человек не пытается зарекомендовать себя, сделать себе имидж. И возможно, это проявляется из-за его эгоистичного характера, несмотря на то, что сам он пытается использовать свою энергию в мирных целях. Он наделен прекрасными умственными способностями, любит анализировать ситуацию и отстаивать свою точку зрения, напористый и вспыльчивый.

- Не замечал за Джисоном огромной любви к анализу. Он скорее из тех, кто старается не думать, - подметил Минхо. Но все же, может, Джисон думает намного больше, чем Минхо замечает? Простой и легкий в понимании характер и зачастую жизнерадостное настроение вовсе не говорит о его пустой голове. Уж Минхо знает, каким умным и догадливым бывает Хан на самом деле.

- А эгоистичность за ним замечал? - обратила его внимание, Джису.

Минхо посмотрел на нее нечитаемым взглядом и после секундного молчания огласил:

- Следующий вопрос.

- Понятно, - только и сказала она, прежде чем забить и перевернуть следующую карту.

- Это ты в вашем союзе. Семёрка мечей. Значение: идея, попытка, споры, раздражение, ненадежный план. Если честно я ещё не знаю, как трактовать эту карту, может, ты сам понимаешь, что она говорит тебе? - Джису неловко почесала затылок, она пару раз вчиталась в то, что говорила ей загадочная книжка, но в итоге все равно мотала головой. Боялась преподнести значение не правильно.

- Может быть... - кивнул Минхо.

Джису быстренько перепрыгнула на следующую карту, словно испугалась собственного невежества. Минхо показалось это странным, но он предпочел благоразумно промолчать.

- Это то, каким ты видишь своего партнёра. Шестерка кубков. Аркан означает внутреннюю гармонию, великодушие и щедрость. В действительности, карта отвечает за позитивное проявление. Можно считать, что все невзгоды уже в прошлом, а теперь только благополучие. Как только трудности отступили, человек вновь начинает мечтать и строить планы, довольствуется спокойствием и успехами своих трудов. Человек стремится не к новизне, как это многим может показаться, просто он возродился к новой жизни после непростых обстоятельств. Он полностью удовлетворен своей судьбой, его все устраивает. Он занимается самосовершенствованием, реализует уже давно забытые планы и желания. Многое у него получается без особых усилий, с гармонией и подъемом, - озвучила Джису. Закончив, она радостно улыбнулась. Словно гадала для себя, а не для него.

Минхо находил ее вовлеченность довольно милой.

- На самом деле... Да. Джисон любит музыку, думаю, он сейчас захочет сосредоточиться на ней, когда ему больше ничего не мешает. Он вдохновенный мечтатель, у него все получается, когда он чувствует себя хорошо, - озвучил свое мнение Минхо, почему-то тоже перенимая радость девушки. Карта довольно точно указала на некоторые стороны. В плане... Да, он действительно думает так о Джисоне. Хану важно чувствовать себя хорошо, чтобы выкладываться на полную.

Джису перешла к следующей карте:

- Каким ты видишь ваш союз. Десятка пентаклей. Партнер, с которым вы сейчас в отношениях, откроет для вас новые возможности, научит жить по-настоящему красиво, поможет расти как личности в духовном плане. Вы почувствуете, что партнер подарен вам самой судьбой, четко осознаете, что это настоящая вторая половинка, ведь она прекрасно дополняет вас и вашу жизнь. Главное - ценить его по достоинству, уважать и показывать это.

- Звучит как правда. Он уже научил меня многому, хотя по сути ничего не делал. Не удивлюсь если в будущем, он научит меня намного большему, о чем я даже не догадываюсь. Такой он человек, так он на меня влияет.

- А ещё, возможно, ваш союз будет выгоден одной из сторон, - дочитывая ремарку из книжки, которую упустила, озвучила Джису.

- Думаешь, мои деньги будут полезны Джисону? - задумался Минхо. Он не считал это чем-то плохим, если он сможет финансово его поддержать, то это ведь прекрасно, разве нет?

- Думаю, тебе будет полезно иметь в парнях популярного музыканта, - хмыкнула Джису.

Минхо словно выстрелили в висок.

- Ну ничего себе, - опешил Ли. Интересное мнение. Минхо даже не задумался о том, что в будущем Хан может стать богаче и успешнее его. Внутри загорелся огонек. Ещё один повод посоперничать. Наверное, они будут соревноваться друг с другом до конца своих дней.

Это было бы прекрасно.

- Ну это только я так думаю, возможно, конечно, Джисон крутит с тобой, потому что ты ходячий мешок денег. В лагере же столько возможностей это продемонстрировать, не так ли? - хмыкнула Джису, даже близко не представляя, почему Минхо вдруг решил, что он богаче Хана.

Ну... Она о многом не в курсе. Включая то, что отец Минхо почти купил этот лагерь. По крайней мере собирался.

- Хватит, ты душишь меня своим сарказмом, - закатил глаза Минхо.

- То-то же, - сказала она, переворачивая следующую карту. - Что укрепляет ваш союз. Мир. Старшая аркана, видимо, что-то действительно значимое, погоди поищу подробное значение.

Она искала нужную страницу около пяти минут. Минхо считал.

- В отношениях живые, искренние чувства и душевное тепло. В таком случае, речь идет не просто о хорошем и приятном партнере, а о человеке, которого с уверенностью можно назвать своей второй половинкой. Только с таким человеком можно ощущать радость, покой, любовь и уверенность в завтрашнем дне. О таких людях говорят: «живут душа в душу». Аркан «Мир» характеризуется плотской удовлетворенностью. Для одинокого человека эта карта может означать, что совсем скоро он встретит судьбу всей своей жизни. Именно так, ведь Мир не приемлет курортные романы и легкомысленные флирты. Во взаимоотношениях наблюдается гармония и взаимопонимание, любые противоречия разрешимы.

- Погоди, но в предыдущем раскладе все буквально наоборот говорилось, - недопонимал Минхо.

Карты говорили, что сейчас у них с Джисоном ужасный период, много ревности и разногласий, возможно, они разбегутся и вообще один из них желает другого партнера. А сейчас те же карты говорят, что у них невероятно крепкие узы (с чем Минхо очень хотел бы согласиться, он так чувствовал), что они повязаны судьбой, удовлетворены друг другом и вообще навсегда вместе.

- Думаю, карты говорят тебе не щёлкать носом, а то прохеришь то прекрасное, что только-только обрел, - так легко бросила ему в лицо Джису. Она действительно все упростила, чтобы до него дошло.

- Дак это ведь не я начал... - неуверенно возмутился Минхо.

Их маленькая ссора действительно так важна для будущего?

- Это имеет значение? - прямо и строго спросила Джису. Минхо посмотрел в ее строгие глаза, ответил своим холодным и уверенным взглядом.

- Не имеет, - и тем не менее, согласился.

- Умничка, - отчеканила Джису, возвращаясь к работе. - Итак, что его ослабляет. Король кубков. В целом Аркан символизирует открытость в эмоциональном плане у партнеров, реализации сексуальности. Выпадает карта в тот период романтических отношений, когда необходимо поддержать возлюбленного, придать ему уверенности в себе, избавить от страхов и сомнений, принять таким, какой он есть.

- Нужно пояснение? - спросила Джису после затянувшегося молчания со стороны Минхо, однако взгляд ее так и говорил - «Вот видишь, я была права! Он ревнует, сомневается, а ты в глаза долбишься»

- Нет, давай воздержимся от комментариев, я понял, - попросил Минхо, тоном не терпящим возражений. Однако Джису не проняло.

- Наконец-то до тебя хоть что-то начало допирать, - не смогла она сдержаться от беззлобного комментария. - Так-с, твои надежды. Сила, старшая аркана. В прямом положении Сила говорит о страстных, чувственных, эмоционально насыщенных отношениях. Карта может говорить и о сексуальной страстности, либо о возможности ее проявления в самое ближайшее время. Если такая карта выпадает семейному человеку или тому, кто уже связан постоянными отношениями, это означает, что роману не угрожает «разбиться о быт». Сила показывает, что тут представлены отношения, в которых всегда сохранится огонь и романтика.

- А... - потерял дар речи Хо. Он не знал, что в этой ебучей колоде есть и такие откровенные карты.

- Все ясно с тобой, извращенец, - бросила Джису, будто даже и не сомневалась в значении карты.

- Да я никогда! - возмутился Минхо. Он бы мог сейчас раскраснеться и навоображать себе всякого, но предпочел держать лицо. Пришлось прикусить губу и успокоиться.

- Ну-ну, - ни капли не поверила ему Джису. - Аркан в прямом положении может говорить о том, что, наконец последует признание в любви, которое почему-либо долго откладывалось, или предвещать особо успешное романтическое свидание. Есть у нее и не очень приятное значение - она может символизировать ревность.

- Опять ревность... - взвыл Минхо, откидываясь на скамейку.

- А я говорила! - все-таки не сдержалась Джису.

- Да-да, давай следующую карту, - взмахнул рукой Хо, все ещё лежа спиной на скамье.

- Твои тревоги и беспокойства. Императрица в перевернутом положении, - озвучила она, мельком поглядывая как Ли все ещё медленно умирает на скамейке, закрывая лицо руками. - А, ну эту карту я знаю. Ты боишься, что на этой ссоре ваши отношения и закончатся, мол, к ней что-то вело. Ну или что после конца смены вы больше никогда не увидитесь. Боишься остаться один. Аркан связан с осуждением и порицанием. Возможно, боишься подпортить Джисону репутацию собой.

Минхо медленно убрал руки от лица. Он уперся взглядом в крышу беседки, сквозь которую пробивались ветки.

Джису, просто взяла и озвучила то, о чем Минхо старался не думать весь день и половину смены. О том, что будет после.

Увидев его состояние, она учла свою ошибку, однако говорить более общими и обходительными фразами не могла. Они для того и делают расклад, чтобы взглянуть правде в лицо, заглянуть с их помощью вглубь проблемы.

- Твоя задача в этом союзе. Аркан дает подсказку гадающему человеку, что сейчас наступает благоприятное время, чтобы восстановить отношения со старыми друзьями, родственниками, ведь наступает светлая полоса в жизни, - зачитала Джису из книжки.

- С кем, например? - вскинул бровь Минхо. Видимо, вставать он так и не собирался.

- А никто в голову не приходит? - спросила она, переворачивая следующую карту.

- Только если отец... - задумчиво протянул Минхо. Джису кивнула. Спрашивать про семью не собиралась, слишком уж личное это дело.

- Задача твоего партнёра. Важный критерий успеха в деле - быть терпеливым. В течение года ваш труд обязательно вознаградят достойной оплатой. Не переживайте за то, что усилия окажутся напрасными, даже если возникает подобное предчувствие - оно ложное. В гадании на любовь или отношения важно принимать близкого человека таким, какой он есть, не стоит его перевоспитывать. Не нужно критиковать все его слова и поступки, осуждать. Будет гораздо лучше, если вы спокойно поговорите на эту тему.

- Это рекомендация для Джисона или для меня...? - вздохнул Хо. Им бы обоим не помешало прислушаться.

- Если гадающий просит у карты совет, стоит ли сохранять отношения или разводиться, семерка пентаклей подсказывает, что нельзя принимать такие быстрые решения не подумав, - зачитала Джису ремарку.

- А я и не просил этого совета, - фыркнул Минхо, наконец поднимаясь со скамьи.

Его эти карты уже откровенно подбешивают. Он Джисона любит невероятно. Да, тот часто ведет себя как придурок, они спорят, ссорятся и мирятся. Минхо никогда не думал о расставании, ни разу за все это время, ни разу с тех пор, как они с Джисоном решили попробовать в что-то серьезное.

- Я это так, к слову, - подметила Джису, замечая перемену настроения. - Конечный результат. Император, старшие арканы. Карта в этом положении выпадает людям практическим, целеустремленным и надежным. Они отличаются настойчивостью, здравым рационализмом, умением доводить дело до конца, отстаивать свою точку зрения и интересы. Это прирожденные лидеры. Также карта намекает на необходимость решительных действий ради защиты своих интересов, но эти действия должны соответствовать требованиям закона и морали и не противоречить велениям совести.

Минхо вскинул бровь, не понимая к чему тут эта карта. Джису невзначай бросила:

- Возможно, твой протест против Джисона обернется чем-то полезным, глядишь, - хотя ее комментарий тоже звучал довольно поверхностно. - В этом плане Император указывает на возможность долговременных, прочных, стабильных отношений, основанных не столько на романтической влюбленности, сколько на дружеском расположении и взаимном уважении. Эта карта является также и свидетельством бытовой устойчивости семьи, материальной стабильности. Император - признак образования союза, в котором женщина получает заслуженное внимание и заботу со стороны мужчины, где с ее мнением считаются.

- Что за женщина? - у Минхо уже голова кипела.

- Типа ты, - объяснила Джису.

- Я не женщина, - подсказал Минхо.

- Я заметила, - кивнула она, даже не закатывая глаза. - Короче, суть в том, что когда этот весь ваш сыр бор закончится, ваши мозги немного встанут на место и вы пройдете эти трудности, ваш союз станет невероятно крепким. Ваши отношения станут по-настоящему серьезными.

Джису вздохнула с облегчением, этот расклад был пиздецки сложным.

- Понятно... Есть над чем подумать, - кивнул Минхо

- Так ты больше не злишься на Джи, мой расклад открыл тебе глаза? - заговорщески улыбнулась девушка.

- Ещё чего. Пусть знает, что я о нем думаю после всего этого цирка, - поспешил обломать Минхо.

- Ну опять двадцать пять, - вздохнула Джису второй раз

- Но это не пролетит у меня мимо ушей, не переживай. Некоторые выводы я уже сделал, - вставая со скамьи, заверил Ли. Что-то они засиделись.

***

Хенджин с Феликсом побежали обратно в их корпус. Оба чувствовали себя агентами на спец задании, ну или просто долбаебами, которые ведутся на любой развод вожатых. Так или иначе, выполнение заданий обещало быть веселым. Они ведь не могут проиграть парочке старых пердунов, верно?

- Почему вы вернулись без стаканов? - удивился Чонин, когда двое парней забежали в холл, прямо в обуви. Его сердце сжалось, когда Хенджин наступил на ковер в своих грязных кедах... Этот идиот явно не знал, как тяжело отстирывать ковры. И то, что в конце смены этим будут заниматься вожатые...

- Нет времени объяснять, где Чан? - спросил Феликс немного дергано. От Чонина не скрылось возбужденное состояние обоих, однако он решил не спрашивать. И так забот по горло.

Он мысленно молился, чтобы не прибавилось ещё парочку.

- К Директрисе ушел, - вскинул плечами Ян, возвращаясь к своим бутылкам.

В холле людей поубавилось. Сончан все-таки ушел, решив не мешать бедному рабочему классу, Доен с Тэеном тоже свалили. Осталась Мия. Она измерила талию Тэена бумажкой и сказала что больше он ей не нужен, а сама доделывала доспехи вместе с Чонином.

Вот кто был действительно ответственным и верным помощником! Не то что придурки капитаны или какой-то там старший вожатый.

- Что? Зачем? - удивился Феликс. Только что их задание усложнилось в несколько раз. Как им к директрисе то попасть...

- Мне откуда знать? - вздохнул Чонин, искренне не понимая, почему эти двое снова избрали его своей жертвой. Неужели в этом лагере так мало других вожатых?

- На тебя так посмотришь, так ты только рад, - подначивал Хенджин.

Чонин был более чем уверен, что радость была последним чувством, которое могло отразиться на его лице.

- Чани докучал тебе? - спросил Феликс. В его голосе звучала неподдельная грусть.

Да что за спектакль они тут устроили... Чонин правда пытался игнорировать. Он вернулся к рисованию и вырезанию, склеиванию и пришиванию.

- Ты уж на него не злись, он у нас славный парень, - продолжал нести ахинею Хенджин.

- А ещё ты ему нравишься, - поддакнул Ликс.

- Очень нравишься! - кивнул Хван.

Блондины наблюдали, как терпение Чонина кончается с каждой произнесенной ими фразой. У него и так сегодня нервы ни к черту, ещё и эти двое давят на мозги. Мия лишь молча наблюдала за этим разговором, словно и нет ее в этом холле. Она часть дивана, новый светильник.

- Идите уже отсюда! - гаркнул Ян. К слову, совсем не произведя на них впечатления.

А вот Мия дернулась.

- Как раз собирались, - хмыкнул Хенджин, двигаясь на выход. Феликс последовал его примеру, по пути ещё парочку раз обернувшись на Чонина.

- Вернетесь без стаканов, отправлю к физруку делать тысячу отжиманий, - беззлобно обозначил Ян. Словно он реально это сделает, стоит им только ослушаться.

- Думаю, мы сможем задобрить его пачкой чипсов, - крикнул ему Хенджин уже будучи почти на улице.

- Валите давайте, - фыркнул Ян.

Почему-то, несмотря на видимое раздражение, младшему вожатому так и лезла улыбка на лицо.

***

Джисон пришел в корпус пиратов. Он помялся на пороге, думая о том, зачем вообще припёрся. Но поняв, что эти мысли нагоняют на него тоску, решил поменьше размышлять и побольше делать, а потому вошёл внутрь.

Скинув обувь в предбаннике, он прошел в холл. Там он застал Сынмина и Чанбина, что устроили подобие рестлинга на диване, отрабатывая захваты друг на друге и просто страдая какой-то хренью. Своя атмосфера. А ещё увидел Лису и Хонджуна, которые сидели на полу и занимались какой-то работой, что-то рисовали, что-то вырезали.

Не долго думая, Хан подошёл к ним.

- Хей, ребят, вы не видели Феликса с Хенджином? - спросил у них Джисон, все ещё не понимая, зачем он ищет этих двух.

Лиса подняла голову. Девушка сначала удивилась, но спустя пару мгновений, радостно улыбнулась.

- Привет, Джисон. Буквально несколько минут назад тут были, - Ответила она. Следом за ней голову поднял и Хонджун.

Этот трудолюбивый парень был слишком увлечен своей работой, чтобы заметить, как он вошёл.

- И куда ушли? - неуверенно спросил Джисон.

- Чанбин дал им задание найти Чана и передать ему, что он дебил, - ответил Хонджун, вступая в разговор.

- Чего... - протянул Джисон, не понимая, что вообще происходит сегодня в лагере. Все куда-то бегают, носятся, каждый занят каким-то делом, и один только Джисон не может найти себе места.

- Забавно, да? - хмыкнула Лиса.

- Эти двое сказали, что не отдадут им стаканы, пока те не выполнят три их желания, - пояснил Хонджун. Джисон благодарно на него посмотрел. Хоть какое-то разъяснение ситуации.

- А сейчас они чем заняты? - снова поворачиваясь в сторону дивана, спросил Хан.

Бой вожатых уже переместился на пол. Как ни странно - вел Сынмин. Или же Чанбин позволял ему вести.

- Не знаю... Чем-то похоже на спаривание богомолов, - ответил Хонджун, слегка наклоняя голову.

- Реально... - поддакнула Лиса.

«Эти ребята реально в курсе, как выглядит спаривание богомолов или хайпят?» - подумал Джисон, всерьез задумавшись над вопросом.

- Что... - протянул Хан, чувствуя себя загнанным в угол зайцем. - Во всяком случае, они же все равно сюда вернутся, верно?

Джисон не знал, как грамотно попросить остаться. Он боялся сейчас оставаться наедине со своей головой.

- Ага, посиди с нами пока, если не торопишься, - предложила Лиса, словно прочитав мысли.

- Супер, - улыбнулся Хан, наконец садясь рядом с ними. - Помочь?

Наверное, руки занять тоже было бы неплохо.

***

Чуть позже два юных и бесстрашных рыцаря добрались до кабинета директрисы. Удивительно, но врата страха никто не охранял. Сначала план был таким - подождать, пока Чан выйдет сам. Но постояв у двери пять минут, блондины сошлись на том, что надо проверить, вдруг Чана там вообще нет.

- Так-с, ну... Кто стучит? - напряженно спросил Феликс. В коридоре не горел свет, время от времени стояли горшки с цветами. Короче атмосфера, мягко говоря, удручала.

В отличии от Минхо Фел ни разу директрису ближе чем на расстоянии трех метров не видел. Только на мероприятиях или тому подобном. Что уж до разговоров с ней.

Потому Феликс понятия не имеет, что она за человек и как отреагирует на их визит. Доверять молчаливости Минхо не стоило, он часто недоговаривает многие вещи, он и не обязан делиться всем. Это его пространство, его мысли.

- Давай, я стучу, а ты говоришь, - предложил Хенджин. Хитрожопость не пропьешь, как говорится, навык с годами лишь крепнет.

- Тебе пять? - на полном серьезе спросил Ликс.

- Нет, мне семь. Чуть-чуть постарше, - на таком же полном серьезе ответил Хван.

- Хватит прикалываться, Хенджин, у нас тут серьезное дело, - закатил глаза Ли.

- Ну если серьезное, то приглашаю вас на дуэль в «камень ножницы бумага», - с особым официозом ответил Хенджин. Всё-таки не умеет он серьезно.

- Вот это уже разговор. Я принимаю ваш вызов, - кивнул Феликс, вставая в стойку.

Они оба подставили руки, находясь прямо около двери.

- Играем один раз, сначала камень. Тот, кто проиграл, заходит первый, - огласил Хенджин.

- Правила приняты, - снова кивнул Феликс. Он настроился на поединок.

Основательно размяв руки и плечи, даже сделав пару выпадов в качестве растяжки, словно это ему чем-то поможет, Хенджин приготовился к схватке. Кажется, все вокруг них застыло, даже птицы не решались вымолвить и звука. Все со страхом и интересом ждали исхода этой страшной битвы (на самом деле нет).

Феликс на удачу подул себе на руку, словно это его личный ритуал вместо молитвы или счастливых трусов.

- Итак, начнем, - пискнул Хенджин, он нервничал.

Взмахнув рукой трижды, оба показали камень, как и договаривались. Следующий раунд был решающим.

- Камень, ножницы, бумага, - в унисон проговорили парни.

Напряжение было дикое, оба зажмурились чтобы не смотреть результат. Первым осмелился приоткрыть глаза Хенджин. У него ножницы, у Феликса бумага.

На секунду этот бой показался ему абсурдным, он даже подумал быстренько поменять на камень, чтобы не быть придурком и не заставлять Фелкиса туда идти, но тот уже сам открыл глаза.

Теперь пойти первым значило бы усомниться в нем.

- Черт... Поздравляю с победой, - неловко хихикнул Ликс. Не то чтобы он прям сильно рассчитывал на победу, счастливые трусы то он не надел.

- Если хочешь... - начал было Хенджин, но его бесцеремонно оборвали на полуслове.

- Нет. Я пойду. Сейчас только соберусь с духом, - строго сказал Феликс.

Он сурово смотрел на дверь собираясь с мыслями. Где-то в конце коридора тикали часы, нарушая тишину и скребя по мозгам.

- Это было глупо, давай просто войдем вместе, - вздохнул Хенджин.

И Феликс сдался слишком быстро.

- Ладно, давай.

Не долго думая, Хенджин встал рядом с ним, и положил руку на ручку, поверх Феликса.

- На мероприятиях она выглядела довольно доброй... - протянул Ликс. Его ладонь спряталась под большой лапой Хвана.

- Первое впечатление бывает обманчивым, - напомнил Хенджин, и Феликс как бы и так об этом знал. - Давай на счет три, раз

- Два, - подхватил Ли, протянув последнюю гласную и словно отсрочивая момент истины.

Но не успели они открыть дверь, как она распахнулась сама, влетев Хенджину, который стоял ближе, по лбу. Стук был глухой и быстрый.

- О господи, ты как? - Феликс испугался не на шутку, учитывая, что Хенджин буквально отлетел. Фактически он закрыл Феликса своим телом, с другой стороны, никто из них не мог знать, что дверь откроется именно в этот момент.

Из-за двери выглянул Чан.

- Я тебе это припомню, пижон-переросток со спагетти на голове, - причитал Хван, сидя на полу и потирая ушибленный лоб. Он мастерски избегал матерные слова, ибо не хотел чтобы директриса услышала это из своего кабинета.

- Кто? - переспросил Чан, не совсем поняв, что произошло. С чем он там на голове?

Судя по злому взгляду, сидящего на полу подростка, Бан Чан сообразил что, только что въебал ему дверью. Для этого потребовалась вся смекалка и навык эрудиции, который передавался в их семье из поколение в поколение, от деда к деду.

- Ты дебил, говорю! - ответил Хенджин с особым чувством.

- Кристофер, у вас там всё в порядке? - спросила Директриса, ей не особо было видно, что произошло из-за стола. Но звучное ругательство она распознала.

- Да, всё прекрасно, не переживайте, - Чан вышел к ним и аккуратно прикрыл за собой дверь.

- Отлично, задание выполнено, - прошептал Феликс, поглаживая Хенджина по голове.

- Встать можешь? - спросил Бан, с беспокойством пытаясь что-то сделать, но даже не понимая, с какой стороны лучше подойти.

- Уж как-нибудь справлюсь, - фыркнул Хенджин, отмахиваясь от него, нарочито аккуратно, чтобы не дай бог, не оттолкнуть и Феликса.

- Ну правда, извиняй, я случайно, - протянул Крис виноватым тоном.

- Ага, - кивнул Хенджин. - Забей, я не при смерти, иди лучше к Чонину, опять кинул его там одного.

Хвану меньше всего сейчас надо было, чтобы Чан устроил кипиш, возился тут с ним и повел к медику. Надо было куда-то его скинуть. Не с лестницы, пусть и хотелось.

- Как раз собирался, - бросил Чан, в последний раз извинившись и почти бегом удалился из администрации.

Когда старший пропал из виду, Хенджин поднялся с пола. Феликс смотрел на него так жалостливо, словно тот сейчас умрет на его руках и рассыплется песком.

- Хочешь, поцелую и пройдет? - тихо спросил он.

Хенджин был не готов к этому вопросу. По мере того, как проходил мыслительный процесс и как до него допирал смысл сказанного, его щеки стремительно краснели.

Вот они вроде бы вещи и пооткровеннее друг с другом делали, а он все равно как мальчик.

- Мне не больно, на самом деле, я выделывался, чтобы обзывательство звучало естественно, - замахал руками Хенджин, смущаясь.

- Не хочешь? - наклонил голову набок Феликс. Он улыбнулся краешком губ. Вопрос был в другом.

- Хочу, - на выдохе произнес Хван.

Феликс обвил руками его шею, слегка приподнялся на носочках и оставил поцелуй у него на лбу. Быстрое лёгкое касание, словно порхающая бабочка.

Хёнджин, не упуская возможности, ухватил его за тонкую, однако от того не менее спортивную талию, прижал к себе.

В губы веснушку он поцеловал сам. Таких возможностей не упускают. Феликс улыбался в поцелуй, позволяя Хенджину вести и в очередной раз изучать свой рот, это были приятные изучения.

Можно ли им остаться тут на какое-то время и никуда не идти? Или это чревато ещё одним ударом дверью в лоб?

***

Следующим по расписанию мероприятием была игра в крокодила. Так как погода позволяла, Хваса повела отряд на площадку с трибунами. Так и не дождавшись в корпусе пиратов двух блондинистых акробатов, Хан нашел своих ребят уже на поле. Он увидел Минхо. Тот выглядел спокойным и задумчивым. Джисон почувствовал что-то подвешенное внутри, странное волнительное состояние. Он сел подальше, так, чтобы он мог спокойно смотреть на Минхо, но для того, чтобы тому посмотреть на него, пришлось бы повернуться. Он надеялся, что остался для него незамеченным. Словно он все ещё сидит у беседки, на грани выдрать все волосы из своей головы.

Когда все расселись Хваса продемонстрировала детям колоду карт и стала озвучивать правила.

- Играем в крокодила. Как видите у меня в руках карты. Каждая из частей разделена на две части, сверху слово, внизу пословица или ситуация. Вы выбираете одно из двух, говорите, что выбрали, типа: «ситуация». И начинаете показывать. Говорить вслух нельзя, но если у вас допустим слово «корова», то звук мычания можно. Также говорить насколько близки к ответу товарищи разрешено, главное не называйте само слово, - перечислила Хваса все тонкости.

- Мы поняли, игра стара как мир, - протянул Доен без особого энтузиазма.

- Это и делает ее такой интересной, - ответила Хваса, своей странной улыбочкой. Тут где-то явно прятался подвох.

- Поехали.

И первым, кого она вызвала был...

- Минхо, не хочешь начать? - она подумала, что капитан уж точно сможет задать игре темп. Как задаёт его на каждых весёлых стартах или любом другом мероприятии. А ведь она искренне верила, что его азарт и желание победить любой ценой на каждом испытании, вызван ее прекрасными способностями умелого тамады. Она даже не предполагала, в чем реальная причина. Ей повезло не так сильно, как физруку.

- Как скажете, - не сопротивлялся Ли. Ему было не принципиально, первым он будет или последним. Интереса как такового у него не было.

И когда он вставал, Джисон был первый, в кого уперся его взгляд. Вот и сказочке конец. Остаться незамеченным у Джисона, мягко говоря, не получилось.

Хан показательно отвернулся. Минхо хмыкнул. Стало чуть интереснее.

***

Врываясь в корпус пиратов, это было первым, что они крикнули:

- Мы передали Чану, что он дебил, - задыхаясь, оповестил Хенджин. Они неслись сюда на всех скоростях. По определенным обстоятельствам, им пришлось задержаться у кабинета директрисы. Когда прибежали, в корпусе уже были остальные пираты, они готовились к выступлению все вместе.

Крик Хенджина сбил ребят с толку. Один только Чанбин все понял и заржал.

- И как его реакция? - спросил Сынмин, отлипая от своего телефона.

- Он даже не понял, что произошло, - проходя в холл, сказал Феликс. Никто и не обратил внимания на его покрасневшие губы или растрепанные волосы, они же сюда бегом добирались, дыхание тоже из-за этого сбилось.

Он помахал стоящим в коридоре подросткам другого отряда, те помахали в ответ. Хенджин остался в предбаннике, он не хотел развязывать кеды.

- Ладно, ваше второе задание, станцуйте лезгинку на главной площади. На той, которая перед столовкой, - бросил Чанбин, напрочь забывая, что они только что репетировали танец.

- Как ты, блин, себе это представляешь? - спросил Феликс, не сильно удивляясь подобному выпаду. В конце концов на то он и Чанбин.

Сынмин улыбнулся так, словно вопрос был задан ему, и удалился в вожатскую. Пару мгновений спустя, он вернулся с древним аппаратом в руках, предки называли его музыкальным проигрывателем или магнитофоном. Ли успел только поблагодарить бога за то, что это хотя бы не виниловый проигрыватель, а то устроили бы тут ретро с полным погружением.

- У нас вот есть такая старая штуковина, она музыку с дисков воспроизводит, - как придурку объяснил Со. Ким передал этот телепорт в прошлое Феликсу в руки. - Пока младшие отряды будут стоять на обед, устройте им концерт. Мы, разумеется, пойдем с вами, будем снимать это дело, - хмыкнул Чанбин. Сынмин вручил увесистую вещь в руки Феликсу. Хенджин присвистнул из коридора.

- Вам реально заняться нечем? - протянул Ли, чувствуя вес проигрывателя в своих руках.

- Спасаем здешний тухляк как можем, - пожал плечами Со. - Или что, ребят? Кишка тонка?

Ох уж эти подначивания, сколько бы лет не прошло, всегда работают безотказно на детей всех возрастов.

- Сделаем, - отрезал Феликс. У Хенджина он правда забыл спросить, но тот по умолчанию был готов с ним на любое дерьмо.

Хван как-то упустил момент, когда у него сформировался этот внутренний закон и тем более когда тот пришел в исполнение, однако это почему-то не пугало.

- Супер. Обед у младших начинается раньше, так что скоро уже пойдем, а пока можете посидеть, посмотреть на то, как мы репетируем, - снизошел Чанбин. Было бы забавно, если бы он выгнал их ждать на улице. Хотя они бы точно нашли чем заняться наедине.

- Хенджин, бедолага, можешь не снимать свои конверсы, пройди так, - протянул Сынмин.

- Да сохранит вас господь, - блондин, поклонившись, согнулся пополам. Чуть ли не пробил пол лбом. Он, быстренько пробежавшись, приземлился на диван рядом с Феликсом, положил тому голову на плечо.

***

Игра в крокодила шла бешеная. Минхо с Джисоном вообще-то собирались друг друга игнорировать, но как всегда азарт и желание победить взяло верх. Игра была на подсчет очков: каждому, кто верно угадывал, давалась бумажка, а также тому, кто показывал, давали бумажку, если человек угадывал в течение первых семи секунд - давали две бумажки.

Минхо с Джисоном выходили часто, словно менялись между собой, а когда не выходили, то просто давали другим фору.

Минхо злился, когда Джисон быстро его отгадывал, даже когда он толком показать ничего не успел. Ещё больше он бесился, когда Джисон не угадывал и отдавал свои бумажки кому-то другому, хотя угадать мысль Хо было проще простого.

Он не понимал, чего хотел. Чтобы Джисон понимал его цель с полу движения или выиграть у него. Наверное, и то и то.

- Моль? - с первой попытки угадал Джисон, как только Минхо расправил руки.

Это мог быть кто угодно: чайка, ласточка или ворона, самолет или пингвин. Рюджин посмотрела на него взглядом задетой гордости, Хан был впереди нее на три карточки.

- Солнце? - угадал Минхо в ответ. Ему потребовалось чуть больше времени. Примерно секунд шесть.

Они снова поменялись.

- У меня пословица. Скороговорка, - оповестил Минхо, вытянув карточку.

По сути это была игра, в которую играл весь отряд, но создавалось впечатление, что Минхо и Джисон говорят только друг с другом. А ведь план был вести себя ровным счетом наоборот.

Минхо пару раз потопал по земле с такой силой, что поднялась пыль от песка.

- От топота копыт, пыль по полю летит? - предположил Джисон.

В точку. Минхо кивнул.

- Да кто вы, нахуй, такие? - взорвался Доен, который даже подумать не успевал, как Джисон угадывал все, что показывал Минхо.

- Вы какими-то ультраволнами общаетесь или как? - спросил Тэен, с грустью выкидывая свои карточки.

- Они говорят на языке ненависти, - Хмыкнул Сончан, указывая на них пальцем.

- Ага, глянь как друг на друга зыркают, - кивнула Рюджин, подначивая то ли капитанов, то ли себя, надеясь так хоть немного ослабить боль уязвленной гордости.

Так прошла ещё пара партий, прежде чем Джисон не зашёл в тупик в своих отгадках. А часики то тикали.

- Мигрень? Чахотка? Господи, я не знаю, - лепетал он, понимая, что его секунды уже вышли.

- Теряешь сноровку, Сони, - хмыкнул Минхо, продолжая показывать незамысловатые движения.

- Ветрянка? Зебра? Агония? - подкидывал слова, Джисон, надеясь тупо угадать.

Минхо явно показывал пятна на теле. Только вот какие пятна...

- Пантера? - Джисон был в отчаянии. Однако во взгляде Минхо не было злости, лишь океан терпения, возвышенного терпения. Такое Джисон видел лишь раз, когда они впервые заговорили в автобусе. И тогда ему не понравилось.

- Попробуй подумать, малыш, - спокойно напомнил Хо.

- Сыпь? - выкрикнула девушка сзади.

- Верно. Хаюль получает очко, - провозгласила Хваса, прервав череду смен Хана и Минхо.

- М-да, одно разочарование, - проходя на свое место, Минхо хлопнул Джисона по плечу.

У Хана скоро венки на лбу вздуваться начнут от раздражения.

- Да перестань, Хо, он угадывал то, что ты показываешь, почти двадцать раз подряд за минимальное время, - протянул Тэхен. - Рано или поздно у него бы начали кипеть мозги.

Парень ободряюще посмотрел на Джисона, но тот не отвечал на взгляд, ему было плевать. Он гневно пилил глазами одну единственную точку в земле.

- И слышать не хочу, - отмахнулся Минхо, не давая парню и шанса встать на защиту.

Минхо примерно понимал, о чем Хан сейчас думает и каких усилий ему требовалось, чтобы не раскрасить его лицо. Почему-то это заставляло Хо умиляться.

<center>***</center>

Тем временем Феликс и Хенджин устроили самый настоящий гала концерт перед малявками и стоящими в очереди в столовку.

Уже представляя, как будет позориться, Хенджин поставил магнитофон на землю, настраивая его на максимальную громкость. Феликс сложил руки туннелем у своего рта, чтобы быть громче.

- Прошу минуточку внимания, - крикнул он.

У двери в столовую толпилось около трех отрядов, дети стали на них оборачиваться, заинтересованно стекаться ближе. Вожатые не понимали, что происходит, но завидев неподалеку Сынмина и Чанбина, держащего телефон с камерой, стали догадываться, чего им стоит ожидать.

- Поддержите артистов аплодисментами, - прикрикнул Чанбин.

И прежде чем на его просьбу успели среагировать, Хенджин нажал кнопку на проигрывателе, песня пошла. Феликс протянул ему руку, он ухватился за нее и быстро прокрутился.

Сначала по кругу пошел Феликс, отплясывая очень четкие движения, время от времени, как пружинка, приседая и выпрыгивая, перебирая ногами. Когда он таким образов прошел круг, присел на одно колена, давая Хенджину проявить себя и похлопывая в ладоши. Удивленные и взволнованные дети подхватили ритм и тоже стали хлопать в такт музыке.

Хван разошелся не на шутку, движения быстрые и четкие, он в народных танцах явно разбирался, отбивал ногами по земле так, что, казалось, мог пробить асфальт. В какой-то момент достаточно поняв его стиль, Феликс встал рядом и понеслась.

Какой огонь, какая экспрессия была в их танце... Короче снимая эту картину, Чанбин чуть не уссался.

Единственное, о чем договорились блондины прежде чем прийти танцевать, это то, что танец они закончат задним сальто. Ли посмотрел на Хенджина, когда тот кивнул, они встали в стойку, оба сделали синхронное движение руками и, присев, прыгнули с кувырка назад. Дети были в восторге, вожатые подбирали челюсти с пола, Чанбин снимал, Сынмин аплодировал юным дарованиям.

Вот им и месть за поход и все его проигрыши в карты. Тут как бы встречный вопрос, почему Чанбин не мстит вечно обыгрывающему его в карты Сынмину... Но это уже совсем другая история.

- Давайте быстрее, третье задание, - умолял Феликс, чувствуя, как их часики тикают, а сердце уходит в пятки от быстрого танца. Он не мог восстановить дыхание, челка Хвана прилипла к его лбу, Феликс думал о том, что им не помешала бы ванная после всего этого дерьма.

Никогда ещё получение стаканов не было таким тяжким. Хотя он соврет, если скажет, что ему не понравилось. Танцевать вместе с Хенджином какой-то выдуманный вид танца и держать серьезные лица было чем-то безумно веселым.

- Поцелуйте Чонина в щеки, - озвучил Сынмин. Его идея была коварной, но оттого ещё более интересной в исполнении. Замученные их заданиями Феликс и Хенджин не сразу поняли, что он сказал.

- Чего? - Опешил Хенджин.

Как Ким вообще это представляет? Как они вообще поймают такой момент, чтобы Бан Чан отвернулся и оставил Чонина без внимания хотя бы на секунду, чтобы они смогли...

- Просто неожиданно подбегите и с двух сторон в щеки поцелуйте. Очень интересно будет посмотреть на лицо Чана в этот момент, - хихикал Сынмин, потирая ладошки. Чанбин молчал, но его легкая улыбка, говорила о том, что этим заданием полностью руководит его напарник.

Сынмин с Чанбином были, наверное, единственные вожатые во всем лагере, с которыми было непонятно - кто старший, а кто младший. Они были равны и равно уважали друг друга, всю работу делили поровну - либо оба делали, либо оба не делали. И так легко находили общий язык и уступали друг другу... Просто жуть.

- Судя по вашим заданиям, вы его прямо-таки ненавидите, - хмыкнул Хван. Звучало опасно.

- У нас просто дружба такая, не обращайте внимания, просто сделайте, - погнал их Чанбин, намекая на то, что им стоит перестать вынюхивать и просто сделать то, что говорят старшие. А говорят они такую хуйню, что и слушать не хотелось, не то, что прислушиваться.

<center>***</center>

Задание пришло к своему выполнению тут же. Феликс с Хенджином вернулись в корпус, туда, где сейчас во всю корпели над последними деталями костюмов вожатые. Так кстати, в холле остались только Бан Чан и Чонин. На раздумья времени особо не было. Только Чан опустил взгляд, чтобы склеить какие-то детали скотчем, Хенджин с Феликсом, быстро подбежав, поцеловали вожатого в обе щеки.

- Ребят... Вы чего... - в шоке Чонин приложил ладони к лицу. Сцена как в дурацком анекдоте.

Крис поднял голову. Красный Чонин, рядом Феликс и Хенджин.

- Вот именно, блять, ребят, вы чего? - Бан Чан мало понимал, что происходит, но ему это не нравилось.

- Послушай, Чан, мы это все ради благого дела, - сразу стал оправдываться Феликс, махая руками. - Это нужно, чтобы достать стаканы!

Убеждал Феликс. Только вот он не заметил мешок со стаканами за спиной вожатого, стаканы в его руках и везде, куда только можно было посмотреть. Кто-то их уже принес. Они влипли.

- А у меня в руках сейчас что? Что я сейчас склеиваю? Что у меня в руках? Остатки твоего мозга? Или, может, боевой истребитель т-48, блять? - кипел Крис, вставая с насиженного места. Доигрались, дети природы, блять. Пришло время с корнем вырвать эти цветы жизни.

- Ой... Уже не надо что ли? - трясущимся голосом протянул Ли, посмеиваясь.

Хенджин встал вместе с Чаном, не давая тому пройти дальше. Только вот он не учел, что вожатый может просто решить задушить его первым.

- Ну-ну, не злись, мы же как лучше хотели, - лепетал Феликс, наблюдая за борьбой двух взглядов. Они впервые видели, чтобы Чан действительно злился. Он кипел от гнева.

- Да и что ты начинаешь тоже, мы же Чонина поцеловали, а не тебя, он вон не ругается, - ткнул его Хенджин, слишком уж близко он к нему стоял, чтобы так выебываться. Он повернулся к младшему вожатому, что все еще держался за щеки. - Все ведь в порядке, Чонин? Прости, что без спроса.

- Все путем... Просто удивился, - отмахнулся Ян. У него в мозгу началась перезагрузка, обработка файлов.

- Вот видишь, ты тут один у кого подгорает, - хмыкнул Хван.

- Остынь, Кристофер, - поддакнул Феликс. По крайней мере, если Чан взбесится, его убьют вторым.

- Я вас двоих сейчас по стенке размажу, - крипово улыбнулся Чан, делая шаг навстречу Хвану.

Тот спохватился, быстро веснушку с пола поднял и к выходу подтолкнул.

- Поняли, мы уходим. Хорошо вам тут посклеивать, - быстро пролепетал Хенджин, откровенно говоря напуганный.

Чан их останавливать не стал, но из ушей все ещё валил дымок. Ебучие подростки.

***

Наконец настало время вечернего мероприятия. Джисон с Минхо по старинке объявили отряд, уже даже не переговариваясь между собой и не считая до трех. Словно это было что-то интуитивно понятным для них. А после ушли назад, тоже не сговариваясь. Просто это было логично - не мешать. Ведь в этот раз они ничего не сделали для выступления. Ну кроме того, что Минхо написал текст, а Джисон где-то помог с костюмами.

Место на последней скамейке было только одно, но они также, не сговариваясь, сели на него вдвоем.

У кого-то были танцы, у кого-то песни, у кого-то социальные сценки. Где-то было забавно, где-то грустно. Где-то Минхо еле сдерживал себя от фейспалмов, особенно когда видел, как кто-то в задних рядах на танце даже не пытался попадать в такт.

Джисон, замечая краем глаза его закатанные глаза, тихо смеялся. Он все ещё был зол, но черт возьми. Смешной этот ваш Ли Минхо.

Пираты были действительно хороши, у них была сценка подходящая их отряду, с очень живым и драматичным выступлением. У них был крутой танец, а Хонджун зачитал партию какой-то грубоватой песни переделанной на пиратский лад.

Минхо остался под глубоким впечатлением. Он бы не расстроился если бы эту награду увели бы у них из-под носа пираты.

Хо повернулся на Джисона неосознанно, непроизвольно, словно на уровне подсознания хотел знать его мысли по этому поводу. Но блестящие глаза Хана говорили все за него. Он тоже впечатлен. Джисон любил музыку, ему нравилась читка Хонджуна, очень.

Минхо улыбнулся и не успел отвести взгляд, когда Хан посмотрел на него в ответ.

- Это удивительно, - живо сказал Хан, его трепет был виден невооруженным глазом.

«Ты удивительный» - вот что действительно хотел сказать Минхо. Но на деле лишь перевел взгляд обратно на выступающих.

Когда пришло время выступления их отряда, завершающего номера, с скамеек встали абсолютно все. Все кроме Минхо и Хана. На скамейке осталось достаточно места, чтобы они могли отодвинуться друг от друга, что было бы свойственно двум обиженным друг на друга подросткам. Но они не стали. Так и остались сидеть вместе, соприкасаясь коленями, не смотря друг на друга.

Оба смешные.

Ну и так как и Минхо и Джисон видели исполнение этого номера в первый раз, ржали в голос. Особенно Джисон, который даже текст не читал. С Тэена в юбке ссались оба. Накрасили его просто потрясающе.

О боже, эта актерская игра, этот огонь в глазах. Сколько экспрессии, сколько пылкого чувства.

Минхо даже не смущало то, что они полностью переделали его текст, это было смешно. И особенно лаконично в этих ролях смотрелись Доен с Тэеном, реплики словно были созданы специально для них.

После последнего номера Хваса объявила о начале «светового шоу», в мире, которым «правит музыка», началась дискотека. Это означало, что сейчас у них будет около двух-трех часов для танцев, а потом вечерний кефир и отбой.

Какая-то часть отряда побежала в корпус, чтобы поскорее переодеться, подготовиться и вернуться, кто-то сразу пошел танцевать, забивая хер на то, как выглядит.

Минхо обожал это время. Возможность раствориться в толпе и отдаться своим чувствам с головой. А Джисон обожал за ним наблюдать. Таким красивым, грациозным, но при этом легким. Минхо потрясающе чувствовал музыку, его движения были ровными и плавными, он кайфовал от каждого своего поворота, закидывал голову, прикрывал глаза, подпевал песням и никого вокруг не замечал.

Джисон просидел на лавочке около получаса, в кромешной темноте, разрушаемой только светом светодиодов и цветных фонариков. Он не мог оторвать взгляда от него, такого невероятного. Минхо словно был в своем особенном мире, где не существовало никого, кроме него и музыки.

Не имея больше сил просто смотреть, Хан поднялся со своего места. Однако пока он пробирался сквозь толпу, Минхо словно испарился. Пока Джисон сидел, тот казался словно на ладони, а сейчас...

Джисон мысленно себя проклял, крутя головой то туда, то сюда.

Он выбрал направление наугад, думая, что ангар не такой уж и большой, рано или поздно он наткнется на Минхо, того трудно не заметить. Он самый красивый в этом заурядном месте, словно созданный для света софитов и большой сцены, на которой был бы один.

Вдруг быстрый ритм какой-то поп песни, сменился на медленный, красивый и тягучий. Медляк. О боже.

Какая-то часть людей сразу отсеялась, уходя на скамейки: то ли ждали, пока их кто-то пригласит, то ли не любили эти сопли. Стало чуть легче дышать. Джисон подумал, что теперь найти Минхо будет проще. Но с другой стороны зал наполнили парочки и просто друзья, которые в шутку танцевали друг с другом, ловя момент и просто веселясь.

На секунду Джисон успел подумать, что Минхо мог танцевать уже с кем-то другим. Ведь тот больше, чем кто-либо тут, любил танцевать и не стал бы щелкать носом или стрематься, прежде чем пригласить кого-нибудь на медленный танец, не важно, знакомы они или нет.

Но тут к его спине прижались руки.

- Потанцуешь со мной, Хани? - голос у самого уха, горячее дыхание на нежной коже.

- С чего это вдруг? - хмыкнул Хан, игнорируя трепет, нарастающий в груди. Они все ещё в ссоре, они все ещё в ссоре. Минхо буквально недавно флиртовал с кем-то в ебанной беседке, а теперь распускает руки, думай об этом Джисон. Не о его руках на твоей спине, не о его руках.

- Ох, а ты искал кого-то другого? - хмыкнул Минхо, давая понять, что прекрасно видел, как тот растерянно слонялся от одного угла к другому в его поисках.

- Ладно, ты поймал меня, - вздохнул Хан, не сильно огорченный тем, что оказался раскрыт.

Минхо быстро оказался перед его лицом, прижимаясь к нему почти всем телом. Казалось, что в зале достаточно источников света, но те светили так хаотично, в разнобой, ещё и разными цветами, что на деле ничего не освещали. Лишь позволяли подросткам не сталкиваться друг с другом в темноте.

Также из-за особенностей планировки здания, несмотря на то, каким огромным был зал, были места, которые были освещены лучше, и хуже. Потому, наверное, Минхо ощущал себя там так развязно. Сейчас ему было все равно на то, в ссоре они или нет, он пообещал выплескивать все свои эмоции сразу, как только те подберутся к его горлу. Потому Минхо так легко игрался с Джисоном, одним лишь легким движением заставляя его сначала вытянуться, а затем прогнуться в спине.

Минхо безоговорочно вел в этом танце, он ничего не говорил, но Джисон, как повязанный на ниточках, делал все так, как тот хотел. Их танец не был просто банальными шагами вокруг друг друга в обнимку, он был чем-то очень близким к искусству, он был похож на любовь, на страсть и нежность, заточенные в одном флаконе, на самое яркое и чувственное их проявление.

Минхо был убежден, что какие бы ни были предрассудки навешаны в обычное время, танец их рвал, оголял душу, то становилось неважным. И оно останется таковым, ровно до тех пор пока эта песня не закончится.

Эти три минуты заставили Джисона почувствовать сотни самых разных эмоций, он умирал от чужих рук на своем теле, от музыки, что лилась в уши. Странно, но он слышал лишь мягкий шепот Минхо, что шел в контраст громким звукам. Джисон не всегда слышал все слова, но улавливал суть. Минхо не контролирует себя ровно так же, как и он сейчас, он попросил не сильно задумываться, а ещё просто подарить ему себя на пару танцев, ведь как бы не противно это было признавать, Джисон был единственный во всем этом лагере, с кем Минхо хотел бы делить танец и прикосновения. Эти слова выбивали из колеи даже больше, чем всё остальное. Кажется, Джисон пьян, хоть и не пил.

В какой-то момент Джисону показалось, что его не существует, что он лишь воздух, что-то неосязаемое и лишь Минхо обладает таким навыком, чтобы уметь удержать его в руках. Последним контрольным в голову стал мягкий поцелуй в шею, горячее прикосновение. Джисону в какой-то момент даже показалось, что ему это приснилось, почудилось. Однако на шее остался мокрый след. Да и Минхо, отстранившись, улыбнулся. Да что с ним не так? Почему он так спокойно сводит Джисона с ума, даже ничего для этого не делая?

Песня сменилась. Снова пошел какой-то быстрый мотив, и, галантно поцеловав Хана в тыльную сторону ладони, Минхо ретировался, оставляя того один на один со своим сумасшествием.

Сегодня Минхо просто танцевал и получал удовольствие, внутренний кризис Хан Джисона, причиной которого он стал, его мало заботил.

<center>***</center>

Тем временем в одном темном-темном корпусе, спрятавшемся в ночной синеве, одного темного-темного лагеря, в одном темном-темном женском туалете, проходил обряд призыва демона.

Шестеро девушек, что только в этот день решили отказаться от любимой дискотеки в пользу посиделок в корпусе, стояли в туалете, кружочком, держась за руки. Выключать свет им было страшно, потому призыв проходил под включенный электрический свет. Однако девушкам все равно было не по себе.

И тем не менее они даже не думали о том чтобы прекратить свой затейливый ритуал.

- Что нужно делать? - с боевым настроем спрашивала Юна. Из всех присутствующих она была самой смелой и, пожалуй, самой любопытной, она поглядывала через плечо на Айрин, которая вроде как разбиралась во всех этих страшных штучках.

Та в свою очередь, держа за руку Сану, продиктовала незамысловатый порядок действий:

- Нужно встать перед зеркалом и три раза произнести «кровавая Мэри, приди», - огласила Айрин, отходя от зеркала, так, чтобы в нем не отражаться, и потянула Сану за собой.

- Давайте отойдем, - кивнула Сана, подзывая и остальных девочек, всех, кроме вызвавшейся быть первой - Юны.

- Ходят слухи, что одна девочка так сделала и не проснулась на утро, она была вся в крови, ее нашли запертой в комнате, - отходя от зеркала дальше всех, произнесла Лиа. Она сама по себе была довольно пугливой девочкой, всегда ходила в одном лишь кругу своих подруг, и она бы с удовольствием не участвовала во всем этом бреде. Только вот вернуться одной в комнату, когда знаешь, что твои подруги занимаются чем-то подобным в туалете... Было стремно и страшно. Ей просто хотелось, чтобы это поскорее закончилось и ее сегодня не мучали кошмары.

- Ее убила Кровавая Мэри? - с интересом спросила Черен. Ее казалось, вся ситуация совсем не пугала. Но она тоже хотела, чтобы это все поскорее закончилось. Сейчас где-то там на дискотеке танцует Рюджин, разливаясь под биты давящей на уши музыки. Черен безумно хотелось присоединиться, но любопытство было сильнее.

Она потом обязательно расскажет подруге о том, что та пропустила.

- Кто знает... - протянула Хаюль. Она не пошла на дискотеку потому, что хотела попасть в ванную раньше всех, но, к сожалению, не могла этого сделать, пока тут проходит это собрание юных сатанистов-самоучек.

- Да слухи это всё, - махнула рукой Сана. Та в свою очередь стояла тут только из-за Айрин. Несмотря на любовь девушки к ужастикам, она терпеть не могла смотреть их в одиночестве, потому что действительно боялась. Тут всё действовало по тому же принципу. Потому Сана и стояла рядом, держа ее за руку.

- Ну вот сейчас и проверим, - смело хмыкнула Юна.

<center>***</center>

- Ну что там? - спрашивал Субин негромко. Он, облокотившись о ближайшую стену, наблюдал за Бомгю, который ухом прижимался к двери женской душевой.

В конце холла, у щитка электроэнергии, о существовании которого ребята узнали только во время дождя, стоял Енджун и ждал сигнала. Рядом с тем стоял Кай, просто для подстраховки. Один лишь Тэхен остался в своей комнате, решив, что выше этой херни.

Вообще-то Бомгю любил танцевать, ему нравилась более менее активная деятельность. Однако не было в танцах чего-то такого, что заставляло бы его испытывать такое приятное волнение, какое он испытывал сейчас, желая подшутить над ничего не подозревающими девушками.

Ох, нет, он делал это вовсе не из-за того, что те ему чем-то насолили, или потому что хотел испортить им вечер. Просто в его глазах горел огонек, когда он представлял как те удивятся, как громко завизжат, и как быстро он рванет в свою комнату после этого.

***

- Кровавая Мэри, приди! - проговорила Юна в первый раз.

Айрин сжала руку Саны крепче, та в свою очередь наблюдала за происходящим с львиной долей скептицизма. Рядом стояла Черен, она сложила руки на груди, заинтересованно, но не слишком, наблюдая, как ее подруга проговаривает эти слова, смотря в отражение собственных глаз.

- Кровавая Мэри, приди! - нарочито медленно проговаривала Юна, чтобы оттянуть момент, продолжая держать всех в напряжении.

Лиа, что пряталась за спиной Черен, едва удержала себя от того, чтобы не закрыть руками глаза. Пришло время последнего раза. В этот раз Юна сказала громче и четче, чем в предыдущие.

- Кровавая Мэри, приди!

И вдруг в ванной резко потух свет.

Первый девчачий крик прорезал темноту, вызывая цепную реакцию других девушек.

Тем временем по ту сторону двери, Бомгю с Субином дали деру, да такую, что пятки сверкали, они старались не смеяться слишком громко, но как только все четверо остались за закрытыми дверьми их комнаты, прорвало на такой громкий смех, что аж страшно. Тэхен смотрел на всех четверых, как на придурков.

Спустя двадцать секунд безудержной паники и, наверное, самого страшного момента в жизни всех шестерых девушек, они выбежали из туалета. Тем временем в корпус только вернулась компания парней, в числе которых были Сончан, Сонхун, Марк, Сан, Кевин и Ренджун. Те удалились с дискотеки, решив найти занятие поинтересней. Так же после них в корпус вошел Чан, так как половина отряда была в корпусе, а половина на дискотеке, им с Чонином тоже пришлось разделиться. Как бы Чану того не хотелось.

Каким же удивлением для всех представителей мужского пола стал ворох девушек с визгом выбегающих из женской душевой. Юна, плача навзрыд, налетела на Сончана, вцепляясь в его куртку мертвой хваткой.

- О, господи, она пришла за мной, я умру, я умру, я умру... - повторяла она, всхлипывая.

Чан, быстро сориентировавшись, стал расспрашивать у нее, что произошло, но из-за истерики та не могла вымолвить и слова. Ему пришлось поймать ревущую Лию, чтобы спросить у нее, что же произошло. Та, глотая слезы, кое-как рассказала.

- Мы призывали кровавую Мэри в туалете, и когда Юна сказала в зеркало те слова три раза, как и надо, свет в ванной вырубился... А ещё мы не сразу смогли открыть дверь, словно кровавая Мэри не хотела ее открывать. Скажи, Чан, Юна умрет, да?

- Нет, конечно, господи, это же все байки, - успокаивал Чан девушку, поглаживая по голове. - Иди ко мне.

Чан заключил бедняжку в свои огромные и теплые объятия, тем самым как бы давая понять, что она под защитой. Сам Крис повернулся на щиток с выключателями, который (ох, какое совпадение!) оказался приоткрыт. Свет ведь не мог вырубиться сам по себе. Тем более в такой удачный момент.

Айрин и Сана остались вдвоем в их общей комнате. Сана хоть и сама испугалась, но ставила состояние Айрин выше своего, а потому больше не паниковала, сосредоточившись на подруге. Сончан и его дружки облепили Юну со всех сторон. Парни понятия не имели, что делать и как успокаивать бедняжку, однако по дикому взгляду Сончана было ясно - попадись шутник ему на глаза, тому не жить.

Из того же туалета чуть позже вышла Черен, зевая. Видимо, ее спектакль не сильно впечатлил. Она направилась через весь холл к двери на улицу, она мечтала успеть к концу дискотеки и разделить с Рюджин хотя бы один танец, пока у нее есть такая возможность. Пока она наблюдала крикливую панику подруг, она лишний раз осознала, что ей не стоило терять тут время.

Одни лишь Бомгю вместе с Енджуном не могли перестать смеяться. Субин предупреждал их, что им придется пойти и извиниться перед девушками, которых напугали до смерти, объяснить, что свет выключила не Кровавая Мэри, а Кровавый Енджун, по приказу Бомгю, выползшего из телевизора.

- Субин, ну не бузи, дай отметить завершение дела!

На том и закончился этот сумбурный день.

***

Тем вечером Хан не пришел спать к Минхо. Потому, наверное, и не мог уснуть до утра, потому, наверное, и мучился от собственных мыслей, а когда наконец смог прикрыть глаза, его разбудил Чан с колонкой, сообщающий о том, что новый день начался, пора собираться на зарядку.

Недовольный Джисон повернул голову и с грустью обнаружил, что Минхо уже встал, судя по всему давно. Не разбудил. Хотел дать поспать подольше? Или ему все ещё противно с ним разговаривать?

Времени на эти раздумья особо не было, Хан подорвался, на скоростях принял холодный душ, умылся, пару раз хлопнул себя по щекам, как бы говоря, что стоит собраться.

Он был готов уже через пятнадцать минут, успел выбежать на улицу, когда цепочка отряда уже шла на зарядку, прибился сзади, словно так и должно быть.

Но на деле он чувствовал себя хуже всех.

Зарядку провел Минхо, в столовой перед завтраком они вдвоем дежурили молча, впервые за все время не соревнуясь друг с другом, тишина прерываемая только стуком тарелок об деревянные поверхности стола наводила тоску.

Зато у Джисона было достаточно времени, чтобы подумать. Да, он виноват. Но и Минхо не святой. Неужели уже поздно для извинений? Неужели он упустил возможность решить этот спор, всего лишь один из тысяч, что у них было, без потерь? И что это было на дискотеке вчера? Разве это ничего не значит? Просто минутное помутнение рассудка?

Он поднял взгляд на Минхо. Сосредоточенный, выглядит спокойным, выставляя тарелки уже привыкшими отточенными движениями, однако эта полная собранность и сосредоточенность только выдает его раздражение и нервозность, он, словно машина, выполняет свою функцию, точно зная, сколько времени уйдет на каждую тарелку и когда он полностью со всем этим закончит.

Джисон вздохнул, решив, что сейчас не лучшее время. Он мог бы сейчас злиться на этого противного кошака за то, что тот поигрался с ним и оставил одного, но на деле чувствовал только тоску и невероятную скуку без вечных споров и перебранок. Ему определенно не нравилось так ссориться.

***

Общаться как раньше... Общаться как раньше. Общаться как раньше. Общаться как раньше. Повторял себе Чонин постоянно. Серьезно, иногда эта мысль бегущей строкой вертелась в его голове часами.

Но если Чонин делал все для того, чтобы вести себя как раньше и создавать эту комфортную рабочую атмосферу между ними с Чаном, то сам старший... Делал все ровным счетом наоборот. Чонин стал замечать за ним излишнее к себе внимание и оно невероятно смущало его, заставляло жестко тупить над обычными вопросами, выбивало из колеи. Он постоянно находился в эмоциональной встряске, он редко понимал, что таит Крис за своими улыбочками и что, черт возьми, ему нужно.

Иногда ему казалось, что старший с ним... флиртует. И ему стоило огромнейших усилий, чтобы ярлык, который он, казалось бы, лишь несколько дней назад окончательно прилепил к их отношениям скотчем, не слетел, сбитый волной новых, непонятных чувств. На ярлыке было написано «Дружеские (Рабочие)», такие, какими и должны были быть их отношения изначально.

Ведь Яну казалось, они договорились. Пришли к общему знаменателю. Что сделают вид, что ничего не было. Так почему сейчас это выглядит так, словно Чану нечем заняться и он клеится?

Нет. Не совсем.

Он не то чтобы клеится. Но... Он такой слащаво обходительный, внимательный и «чуткий», что иногда Чонину становится тошно.

«Ох, нет, Чонин-а, я сделаю, лучше посиди.» или «Я со всем справлюсь, отдыхай!»

Словно у Чонина нет рук и он ни на что не способен. В такие моменты Ян обиженно прикусывал щеку и садился, как и было велено. Наблюдая, как у Чана все валится из рук и он носится, чтобы все успеть. Неужели ему действительно не нужна его помощь? Серьезно? С каких пор он перестал устраивать его своими навыками?

В обычном своем состоянии Чан всегда внимательный и обходительный, но он при этом естественный. Словно у него это в крови, такое воспитание, и ему не нужно прикладывать особых усилий, чтобы быть таким... завораживающим своим обыкновением Кристофером.

Иногда взбалмошный, но всегда полон идей, быстро ориентируется в любой ситуации, знает, как использовать свои навыки и как помочь другим людям использовать свои, немного несерьезный, иногда неловкий, но Чонину это даже нравится. Он не навязчивый, не льстивый, он не парится о том, что ты о нем думаешь, но при этом ведет себя уважительно. Он на одной волне с детьми и коллегами. Работая с ним, ты никогда не чувствуешь себя обделенным или нагруженным больше. По крайней мере Чонин себя так никогда не чувствовал. Да, он уставал, безумно. Быть вожатым чертовски тяжело. Но благодаря Чану это было достаточно комфортно.

Ведь Кристофер не притворяется. Он сам по себе чудо, ему не нужно строить из себя кого-то другого.

Сейчас же он ведет себя странно. Улыбается дергано, даже когда это неуместно, берет всю работу на себя. Носится с ним так, словно он трехмесячный ребенок. А ведь они отработали больше половины смены вместе. Вот что это такое?

Чонину обидно. Он не понимает, что происходит, поэтому не может нормально себя вести.

В таком темпе они проработали неделю. Чонин наблюдал, как у него уводят работу из-под носа, проговорив при этом какой-нибудь приторный комплимент или пытаясь флиртовать.

Впервые Чонину стало казаться словно старший ставит себя выше него и хочет это под конец смены продемонстрировать. И Ян против рукоприкладства, но Крису действительно хотелось врезать.

Однако это не тот метод, которого привык придерживаться Чонин. В конце концов, то, что его отличает от детей отряда, так это рассудительность и здравый подход к ситуации.

Потому, когда его терпение окончательно закончилось, он подошел к Чану схватил за шкирку и прямо его спросил:

- Я тебя не устраиваю? Отвечай, - прошипел Ян в его растерянное лицо.

Крис в этот момент сидел на диване писал вместо него отчет. Это уже ни в какие рамки не лезет, честное слово.

- Что? Устраиваешь, конечно! Ты чего? - лепетал Чан вполголоса.

- Тогда почему ведешь себя как идиот? Я где-то накосячил? Мне больше нельзя доверить серьезную работу? - злился Чонин, он был почти в отчаянии, прошел тот этап, когда он мог бы спросить об этом спокойно, он уже устал от непонятных, ничем необоснованных действий старшего, ведь каждый раз, когда тот перетруждался, Чонин винил в этом себя и свои плохие навыки.

- Я все ещё не понимаю... - протянул Крис, он правда не знал, что сделал не так.

- Ты за своими сраными улыбочками и третьесортными шуточками не скроешь свое отношение. Что происходит, Чан?! - Чонин отпустил из рук натянутую на костяшки ткань его кофты.

- Подожди-подожди, стой. Ты думаешь, что я плохо к тебе отношусь? - удивился Чан.

- Судя по всему, просто ненавидишь. Или, как минимум, не уважаешь, - протянул Ян, падая рядом с ним и складывая руки на груди. Он расстроен, очень, ему просто хочется, чтобы его правильно поняли, чтобы все было как раньше, чтобы он перестал мучаться от своих чувств, которые собой напоминали море, волны двигались хаотично, и ему было не дано понять, это легкий бриз или цунами, способное разрушить ближайшую деревню.

- А в чем конкретно это проявляется? - аккуратно спросил Чан, убирая ноутбук на пол и поворачиваясь к младшему всем телом. Рука Чана нашла свое место на его колене, младший, погруженный в свои мысли, этого даже не заметил.

- Я же только что сказал. Ты берешь всю работу на себя, даже не оставляя мне шанса помочь, носишься везде, даже не думая о том, что вообще-то у тебя есть я, а когда я сам пытаюсь что-то сделать, отсыпаешь какие-то комментарии о том, что я хорошо выгляжу или какой молодец, хотя я буквально за день сделал круглое нихуя. Я что, макет ебанный? Намек, что моя задача просто красивенько ходить рядом? У меня буквально по три вещи, три футболки и трое джинсов, которые ты видел за эту смену миллиарды раз, что за цирк блять, - махал руками Чонин, задыхаясь в возмущении.

Чан помолчал пару секунд, дыхание младшего восстановилось, тот наконец посмотрел ему в глаза, не понимая, почему тот ему не отвечает. Чан мягко улыбнулся.

- Выдохнул? - спросил он.

- Полегчало, - кивнул Чонин. Голос звучал пусто, безжизненно. Словно он последние силы на этот взрыв потратил.

- Ты не поверил мне, когда я попытался ответить на твои чувства, поэтому я подумал, что ты ждешь каких-то ярких демонстраций, но я не умею выражать симпатию так, как того хотел бы ты, да и в рабочей среде это весьма трудно. Я подумал, что «забота» - это единственный вариант, но, судя по всему, сделал только хуже, прости, - спокойно объяснил свои действия Чан. Чонин с грустью подумал о том, что вот он, перед ним, Бан Кристофер Чан, в которого он влюблен.

- Я не поверил, потому что ты сделал это из жалости. Я же вижу, что ты не чувствуешь то же, что и я. И мне казалось, мы закрыли эту тему, - резковато оборвал Чонин.

- Ее закрыл ты. То, что я не чувствую того, что и ты, не значит, что я не чувствую ничего, Чонин, - спокойно проговорил Чан, видя, что Чонин немного переволновался, потому говорит то, что думает. Возможно, сейчас это и к лучшему, хоть поговорят нормально.

- Не понимаю... - прошептал Чонин. Он честно не понимал, эти слова ударились об черепную коробку, не попадая внутрь, отскочили.

Чан опустился перед ним на колени. Он взял его руки с длинными тонкими пальцами в свои и смотрел на него снизу вверх своими добрыми преданными глазами.

- Твой страх мешает тебе увидеть то, что перед глазами. Я никогда не хотел заставлять тебя чувствовать себя ненужным или неважным, просто ты не воспринимаешь никакие мои попытки приблизиться к тебе, - говорил Чан медленно, давая воспаленному стрессом мозгу младшего понять смысл сказанного. И какие-то слова все-таки попадали в голову.

- Приблизиться? Зачем... - все так же пытался отбиваться Чонин, с каждой попыткой получалось все хуже и хуже, осознание собственной ошибки подкатывало к горлу.

- Времени осталось не так много, но давай попробуем заново отстроить наш комфортный мир, ладно? Ты даже не представляешь, как мне нравится видеть перед собой только тебя и никого больше, - почти шептал Чан. Эти слова были только для Чонина, такие тихие и искренние.

- Только меня... - тупо повторил Чонин. Не допирало. Он запретил себе понимать, обратно разрешить было сложновато, ему это словно снилось, он не верил. Он ломался.

- Ты мне нравишься, Чонин. Но я не настаиваю, просто говорю, что мы можем попробовать и, глядишь, чего получится? И да, я делаю это не из жалости или от скуки или ещё чего ты там мог себе надумать. Просто... Научи меня любить тебя так, чтобы тебе было комфортно, - попросил Чан. И Чонин сломался окончательно.

- Черт... - из пустых лисьих глаз полились слезы. Он считал себя полным придурком.

- Я не хочу терять тебя. Хотя не исключено что мы совершим еще не одну ошибку, ничего не создается легко, - протянул Чан, протянув руку к его лицу, стирая прокатившуюся первую слезу. - Хей, ну ты чего?

- Прости меня, - прошептал Чонин, его голова устало упала на чужое плечо.

- Это ты прости. Если бы я сразу обсудил это с тобой, а не пытался бы намекать, этого бы не произошло, - поглаживая трясущегося мальчика по голове, говорил Чан своим спокойным ровным голосом. Это убаюкивало. Чонин чувствовал себя законченным дегенератом, он чувствовал усталость во всем теле и тяжесть в голове, хоть по сути ничего и не сделал.

Любовь была для него слишком сложным многогранным чувством. И он умудрился влюбиться в самого прекрасного в мире человека.

<center>***</center>

Тем временем Минхо и Джисон продолжали играть друг с другом в игру «не пересекайся». Они оба избегали друг друга, но, как по волшебству, все время оказывались рядом. На веселых стартах, на играх, на мероприятии.

Избегая и намеренно игнорируя существование Джисона, Минхо чувствовал острое дежавю. Но вести себя как раньше он не хотел. Директриса же сказала ему демонстрировать свои эмоции, верно? Тем более, что он имеет полное право злиться. Так почему он должен держать в узде свою внутреннюю язву? Почему должен делать вид, что все хорошо, в ущерб себе? Его маленькая игра на дискотеке была не в счет. Он хотел отыграться по-крупному.

Так и понеслось.

- Итак, дети, у нас товарищеское соревнование! Выберите двух капитанов, - объявила Хваса.

- Так Минхо и Джисон же капитаны, зачем мудрить? - зевнул Сончан. Ему до этих соревнований не было дела.

- Не в этом плане, дурень, - оповестил Доен. - Ты бы у них для начала спросил.

- Вообще-то я не против, - влез в их перебранку Хо. Он повернулся на Хана. - Только если ты не ссышь.

Джисон посмотрел на него строго, но без ненависти. Пока что.

- Не ссу, - ответил он.

- Итак, отлично! Набирайте себе в команду людей, по очереди. Кто первый решите игрой в камень-ножницы-бумагу! - быстренько пояснила Хваса.

Все решили первой же партией, выиграл Джисон. Минхо спорить не стал, тем более, что он и так знал, кого тот возьмет в свою команду первым.

- Хенджин, иди ко мне, малыш, - подмигнул Хан светловолосому. До чего же банальный.

- Уже бегу! - протянул Хван, как песик прибегая к его ноге. Они обменялись личным братским рукопожатием. Сейчас Минхо любое движение Джисона казалось показушным.

Минхо бы мог поступить, как мать Тереза, и позволить Феликсу быть в одной команде с Хенджином, но он сегодня не добрый. Феликс нужен ему, чтобы надрать кое-кому задницу. Команды распределили быстро, Минхо забрал себе ещё Рюджин, Юну и Хаюль. А также Сана, Кая, Доена и Тэена. У Джисона были новоприобретенные подружки в лице Наен и Момо, с ними Мия, Сончан, Кевин, Тэхен и Субин.

Остальные сели на скамейки.

Игра была чем-то вроде на проверку сплоченности. Они и со связанными ногами шагали, и узлы из рук распутывали на скорость, закрытыми глазами друг друга угадывали. После каждого состязания была игра, в которой участвовали только капитаны. После капитанской игры была викторина, в которой участвовали те, кто сидел на скамейках.

Джисон и Минхо не то чтобы прям сильно соревновались, они постоянно балансировали на грани, которая могла бы превратить очередные веселые старты в серьезный спор. Но при этом умудрялись все также игнорировать друг друга. Сначала Джисон хотел извиниться, потом он думал, что стоит подождать, пока Минхо немного остынет, а сейчас... Он был немного раздражен, но пока держал себя в руках. Он чувствовал манипуляцию в поведении Минхо. Тот, особо не стараясь, шел с ним на равных, потому что Джисон неосознанно тормозил, когда чувствовал, что Ли сбавляет. Он словно запрещал самому себе выкладываться больше, чем он. Это словно задевало его гордость, словно так он покажет, что нуждается в одобрении отряда больше, чем Минхо.

Но в итоге он показывает, что нуждается в одобрении Минхо больше, чем в чем-либо другом.

Больше всего бесило то, что это правда. Хотелось рвать и метать, он каждый раз говорил себе, что не даст ему продыха в следующем соревновании, но в итоге все равно шел у него на поводу. Не покидало чувство, словно любой его шаг Минхо уже знает.

В итоге он победил. Точнее его команда, с разрывом в одно очко.

Очко Джисона, судя по всему. Ведь он был единственный, кого это шуточное соревнование действительно задело.

- Только не плачь. В следующий раз я дам тебе победить, - бросил Минхо, смотря ему прямо в глаза. Словно знал все его мысли, видел то, что его беспокоит. Словно так и должно быть.

Теперь Джисон действительно взбешен.

Следующая их стычка произошла в столовой. Они все также пришли помогать накрывать столы. Времени катастрофически не хватало, они даже фартуки не надели, тупо носились с тарелками по столовке, протирали стол, ставили тарелки со вторым, потом пустые тарелки, потом кастрюля с супом, потом приборы, следить, чтобы на каждом столе было шесть обычных тарелок и шесть супниц, везде должны быть приборы, суп должен быть горячий, но не слишком. Все это за полчаса до прихода младших отрядов.

А они все ещё открывают рот в сторону друг друга, только чтобы едко прокомментировать.

- Куда ты ставишь, тут уже все шесть, на тот стол ставь.

- Какого хера ты ставишь на мои столы, мы типа просто так столовку на две части делили?

- Я не виноват, что ты работаешь так медленно.

Между ними оставалась пара столов, пока они бросались обвинениями, напоминая тем самым детей младших отрядов, для которых сейчас накрывали. Хотя и те наверняка посдержаннее будут.

Они расставляли тарелки, глядя только друг другу в глаза. Каждая минута была на счету, у них ещё два отряда, на которых не накрыто. Но отводить глаза было нельзя, ох нет.

- И это мне говорит человек, который не может самостоятельно завязать фартук?

- Ох, ну уж извините, мне этот навык никогда не пригождался.

Закончив один ряд, так вышло, что разделяющих их столов больше не оказалось, самое время перейти на следующие два ряда, где столы блестят от чистоты и отсутствия на них тарелок. Но вместо этого они подходили друг к другу все ближе с каждой вбитой фразой, пока не остались на расстоянии полуметра.

- Тебе мозг никогда не пригождался, Минхо.

- Как мы заговорили, ты хоть знаешь, где он находится?

Ещё парочка колких фраз, и Джисон толкнул его к чистому столу. Достаточно аккуратно, чтобы тот не приложился головой об какой-нибудь угол, а после надавил на грудь, заставляя полностью на него лечь, лишая возможности отойти или убежать.

Нет, если бы Минхо захотел, он бы вырвался. Хватка не была такой сильной. Сильным было только чувство дежавю.

- Ты, наверное, перепутал, у меня нет салфетки, - хмыкнул Хо, сердце бешено билось.

- Закрой рот, - приказал Хан, от него так и веяло раздражением, сдерживаемым кое-как гневом. Минхо питался этим, словно вампир.

- Как грубо. Ну же, Джисони, давай, ударь меня. Покажи лишний раз свою несдержанность, это ведь так «круто», - не менее раздраженный Хо мог только подначивать. Почему бы им не подраться прямо тут? А? Почему бы нет?

- Зачем ты это делаешь? - сурово спросил Хан, глаза в глаза, между ними пара сантиметров.

- Это я должен спрашивать, истеричка сраная, - ответил Хо, брыкаясь.

Минхо даже не пытался делать вид, что он стойкий, что он выше всего этого дерьма, что его не заботят выходки Джисона. Он свободно говорил то, что думает с таким воинственным взглядом, что Джисон на секундочку увидел в нем свои повадки. Раньше он замечал подобное только за самим собой, в особенности когда его тыкали носом в то, что он лишний раз закатил глаза «совсем как Минхо», цокнул, посмотрел на что-то, даже не пытаясь скрыть свою незаинтересованность, или невзначай вставил свой недовольный комментарий, на что получал ответ «два Минхо мы не вывезем».

Джисон заметил, как перестал концентрироваться на том, чтобы всегда представать перед другими как хороший человек, искренняя и добрая личность. Что он не обязан делать вид, что ему интересно, когда на самом деле это не так, или что имеет право выразить свое недовольство теми или другими вещами.

Впервые он видит свою привычку в Минхо, и это немного выбивает его из колеи. Что-то нежное колит в бок, но он настойчиво это игнорирует, подавляет. На смену нежному чувству приходит другое, более объемное.

Когда Минхо так гневно на него смотрит, без холода или стали во взгляде, лишь с чистой ненавистью и чем-то ещё, настолько многогранным, что сдохнуть можно.

Эти глаза прекрасны, какую бы эмоцию они ни выражали.

Джисон приблизился к его лицу, рука продвинулась чуть выше, пальцы касались ключиц, все ещё придавливая к столам. Его губы были в паре сантиметров, Минхо чувствовал его дыхание и свое собственное сердце под его рукой. Воздух словно наэлектризовался, Минхо все ещё смотрел на него со злостью, но Хан чувствовал рукой какие кульбиты ещё прятались за этим взглядом.

Он ужасно, до ломоты в костях любит Ли Минхо.

Пара миллиметров отделяла его от того, чего он хотел, действительно, по-настоящему желал. И Минхо, несмотря на всю свою браваду, даже не собирался его отталкивать.

- Лучше бы у тебя была салфетка, тогда бы у меня было оправдание, - прошептал Джисон в его губы.

Минхо не потянется к его губам, нет, он не возьмёт то, что так близко. Потому что несмотря на то, что он не боится показывать Джисону свои эмоции без пленок в виде безразличия или скепсиса, у него все еще есть гордость, и она все так же огромна.

Да и какая речь может идти о его сладких губах, когда Минхо потратил так много сил, чтобы восстановить справедливость между ними?

Восстановили бы справедливость стоны Джисона в его губы и рваные вздохи, или, может быть, для этого стоило бы намеренно захлопнуть дверцу туалета? Ведь не известно, сколько бы тарелок с кашей могло бы разбиться в этот раз, правильно?

Наверное, Минхо продул, когда начал думать об этом, когда затормозил, позволяя Джисону положить его на любую поверхность, продул сейчас, дыша с ним в унисон и уже почти не злясь наблюдая за тем, с каким невероятным трудом этому парню удается держаться в паре миллиметров от его губ.

Он ждёт свое «можно», которое не получит.

На улице слышался гул голосов, было слышно, как дети облокачиваются и трутся около запертой двери столовки. Они должны открыть ее сами, как только закончат последние два ряда. Но они явно не продолжат из такого положения. Это отрезвляет Минхо, напоминает, для чего это все было нужно.

- А теперь убери от меня руки, - отрезал Хо. Это было его «нельзя».

Джисон не пытается скрыть своего разочарования, но принимает отказ легко, просто вставая с него, убирая руку с груди.

- Я припомню тебе это, когда ты будешь просить меня вернуть их обратно в каком-нибудь шкафу, - намеренно вызывая у Минхо мурашки от сладких воспоминаний, бросил Хан.

- Я не просил делиться со мной своими пошлыми фантазиями, - отрезал Хо.

- Хочешь сказать, что сейчас не думаешь об этом? Даже не пытайся врать, - самонадеянно бросил Джисон, уходя к ненакрытым столам.

- Ты озабоченный, - кинул Хо ему вслед.

- Это ты нарываешься, - обернулся на него Хан.

Минхо был готов выбросить ещё сотню колких фраз, но шум за дверью становился все громче, на это не было времени. С кухни стали прибегать кухарки, одна открывала дверь, другая помогала накрывать оставшиеся столы.

Спустя десять минут все дети были рассажены по местам, у каждого была еда. Минхо с Джисоном шли до корпуса в полной тишине. Возможно, они думали об одном и том же, возможно, о разных вещах. Но пройди кто-то мимо них, точно бы почувствовал эту атмосферу. Она возникает, когда не до конца понятно, сказали они друг другу сегодня слишком мало или слишком много... Во всяком случае, внутри остался осадок, язык все ещё чесался.

***

- Завтра родительский день, если вы не забыли, это тот самый ужасно мерзкий день, когда в лагере творится беспредел и половина из вас вместо того, чтобы тусоваться с лучшими вожатыми предпочтет своих скучных предков, - вещал Чан, собрав всех в холле.

- Чан хотел сказать, что если к вам приедут родители и вы пойдете показывать им лагерь и всякое такое, то подойдите к нам и скажите об этом, - пояснил Чонин. Он быстро успокоился после их недавнего инцидента, Чан ему с этим помог.

- Ну а теперь вы можете взять телефоны и поболтать об этом с ними, - Крис поставил коробку с телефонами на пол. Сам взял младшего за руку и потащил куда-то за собой.

Минхо словно приложили чем-то тяжелым пару раз. Какой ещё в жопу родительский день? Стоит ли вообще звонить отцу, если Минхо прекрасно знает, что он не приедет? Отец с трудом находит для него час времени в неделю, а тут целый день... Немыслимая роскошь.

Разумеется, как любой обиженный ребенок, Минхо чутка преувеличивал. Но он определенно имел право обижаться. Потому что Минхо был не готов потерять двух родителей сразу, отца, можно считать, он тоже потерял, когда тот утонул в своей работе.

Нет, конечно, он был в смсках, в деньгах, которые переводил на карту время от времени во время учебы Минхо, чтобы он «провел время с друзьями», пока отец снова занят. Папа был в записках, оставленных на столе вместе с едой из ресторана. Он был в отправленных на его родительское собрания секретарях.

Он как бы был, но его не было.

Да, Минхо обижался. Но втихую, про себя. Ему казалось, что, если он скажет об этом отцу, это будет выглядеть как жалоба или недовольство той жизнью, которую тот ему дает, ради которой так старается изо дня в день.

И не то чтобы моментов с отцом не было совсем, иногда он находил время, бывало даже выделял целый выходной и они проводили этот день чертовски классно. Ходили в боулинг или на футбол, один раз даже были на концерте вместе.

Минхо хранил эти воспоминания в памяти как одни из самых счастливых вместе с семьей, ведь по сути отец и был всей его семьей. Иногда он использовал одни и те же аргументы в сочинениях на темы счастья или кровных уз и радовался тому что, у него есть такие живые моменты в голове. Ибо иногда эти воспоминания казались почти нереальными. Словно мозг Минхо, банально скучающего по отцу, сам придумал эти моменты, чтобы было легче.

И Минхо понимал, что отец его любит, правда любит, что он старается ради него, что он начал свой бизнес ради него и ради него его продолжает. Что отец просто хочет для Минхо лучшей жизни, больших возможностей, чтобы он ни в чем не нуждался.

Но несмотря на это, Минхо не мог заставить себя перестать чувствовать себя ненужным ему. Ибо действительно не хватало какого-то банального внимания, вопроса «как дела» или «как в школе» и хотя бы десять минут разговора, в котором он бы не отвлекался на телефон, дела и важные бумажки.

Минхо вырос, но в этом плане не поменялся. Ему по-детски хотелось внимания. Очень хотелось.

Наверное, оттого и записывался на все кружки, когда учился в школе, наверное, оттого колючий характер и желание наглядно демонстрировать всем, что он лучше их в тысячи раз, совершенно на другом уровне. И неважно, чего бы ему это стоило, сколько бы сил и нервов на это бы ушло и сколько раз за его спиной сказали бы: «Ну конечно, с такими предками то грех не выиграть». И отчасти это правда. С таким Отцом нет права на ошибку, Минхо должен держать марку. Так он решил сам.

Конечно, он бы мог хулиганить чуть больше. Демонстрировать характер, как в младшей школе. Чтобы отцу приходилось вмешиваться в это, как-то обращать внимание. Но любовь к отцу в Минхо была сильнее, чем обида на него. Вот и всё.

Поэтому и сейчас ему не доставляла неудобств мысль, что отец не придет на какой-то дурацкий родительский день, но он боялся, что тупо не найдет чем себя занять.

В принципе он мог бы потусоваться с Феликсом и его родителями...

Как бы то ни было, придет отец или нет, Минхо поставит его в известность. Не позвонит, но смску кинет.

Со звонками отцу все было немного сложно. Чтобы отец ответил, надо точно знать его расписание и звонить во время ланча, когда он точно ест один, сверяясь со временем страны, в которой тот находится. Намного легче было позвонить секретарше и попросить ее дать отцу телефон, когда ему будет более менее удобно разговаривать.

Легче было смской. Если отец посмотрит ее сегодня и успеет приехать - круто, если нет, значит он занят.

Минхо, быстро водя пальцами по экрану телефона, что так редко нынче держал в руках, не чувствуя необходимости, набрал сообщение. Без воды и по факту, место и день, плюс в конце «если у тебя получится», чтобы в случае чего отцу не было стыдно, что он не смог приехать.

Закончив с сообщением, Минхо бросил телефон обратно в коробку и сел на диван. В их комнате Джисон болтал с мамой, и Минхо не хотел его смущать.

Тот в своей манере ходил по комнате, иногда смеялся, искренне и чисто, иногда тянул ребяческое «ну ма-а-ам» или заваливался на кровать, через минуту снова спрыгивая с нее. Именно так и выглядел любой разговор Джисона по телефону.

Минхо нравилось наблюдать за этим со стороны, Хан был в такие моменты таким живым и счастливым, что Ли этим заражался.

Он думал о том, что если бы сейчас увидел бы Джисона таким, то оттаял бы как глыба и полез бы целоваться с этим плюшевым.

***

Остаток дня прошел лениво и размеренно: как обычно кружки, потом мероприятие, потом просмотр фильма, потом кефир, отбой и планерка.

- Волнуешься? - спрашивал Чонин у Чана, что лениво листал текст песни, которую им нужно будет спеть всем вожатским составом на родительский день.

А ещё им надо будет станцевать и показать сценку, что больше смахивает на полноценный спектакль в театре, а в перерывах между всем этим кто-то из них будет устраивать веселые старты для родителей, удивительно, правда?

- За номер нет, за детей - да, - честно ответил Чан.

- Хочешь обсудить? - предложил Чонин. Тот же самый диван, те же самые они вдвоем. Тишина во всем корпусе.

Чонин раскрыл руки, позволяя старшему в них упасть, тот с удовольствием это сделал. Они обоюдно забыли о дневном срыве Чонина, Чан просто записал на подкорке своей головы то, что с младшим всегда нужно говорить и говорить прямо.

- Не знаю... Не понимаю природу своего волнения, - вздохнул Чан, лежа в чужих руках. Он наслаждался поглаживаниями аккуратных пальцев.

- Просто начни говорить, и, возможно, я пойму? - предложил Чонин.

- Просто... Я вот сколько вожатым работаю, каждый раз как первый, каждый раз кажется, словно лучше этих детей у меня уже никогда не будет. Но в этот раз я уверен точно! На все сто процентов, что этот отряд уже не переплюнуть. Мы за эти месяцы с ними что только ни делали, в какие ситуации не попадали. Девочки плакали мне в плечо после грустного фильма, меня хотели затащить красить волосы этим ужасным мелом, я разнимал двух гиперактивных подростков из драк, мы ссорились и мирились, придумывали самые странные и самые крутые номера на мероприятия, послали нахуй хореографа, заработали кучу звёзд, ели вместе запрещенную уставом еду и потом незаметно избавлялись от улик, чтобы уборщицы не сдали нас. Я устал бегать к директрисе и рассказывать, как там дела у Минхо. Впервые за все года, что я работаю с Чанбином и Сынмином, наши отряды так дружат. Мне кажется, я знаю этих детей наизусть, каждого из них, каждую деталь. Я знаю, кто из них какие фильмы предпочитает, какие у них любимые вкусы чипсов, любимые цвета, любимая музыка. Постоянные споры вожатского состава о том, кто из детей с кем начнет встречаться, я проиграл тебе почти все свои бабки, мелкий мошенник, - с улыбкой перечислял Чан.

- Ты просто плохо разбираешься в подростковой любви, - улыбнулся Чонин, довольно самоуверенно с его стороны.

- А ты хорошо? - хмыкнул Чан, с интересом на того поглядывая. Вот кто у нас тут, значит, эксперт.

- Я считаю, что я ещё пока подросток, - кивнул Чонин.

- Я встречаюсь с подростком? - показушно удивился Чан.

- Мы не встречаемся, - напомнил Чонин.

- Это пока что. Вопрос времени, - пожал плечами Крис.

- Как быстро ты спрыгнул с «дай мне возможность» на «вопрос времени», - хмыкнул Чонин.

Крис протянул руку вверх, к лицу младшего, хватая того за нос, как ребенка.

- Ну ты же ее дал, - улыбнулся Чан.

- А вдруг ты провалишься? - освобождаясь от пальцев на своем лице, предположил Чонин.

- Я уже выиграл, - спокойно сказал Чан, словно знал наперед.

- И почему же? - интересовался Ян, какой самоуверенный этот ваш Кристофер.

- Потому что ты меня любишь, - так легко ответил Крис.

Ответом со стороны Чонина послужило молчание сомкнутых в плотную линию губ. Молодец, подловил, Чонин буквально сам, не так давно об этом сказал. Не успел отвязаться от этих чувств, да и не смог бы, увы.

- Не знаю чем я это заслужил, но... - протянул Чан.

- Но?

- Я не хочу, чтобы это заканчивалось, - честно произнес Чан. И это казалось слишком откровенным. Слишком открытым, словно он был готов принять что угодно сейчас. Это смущало.

- Ну не хоти, возьму и разлюблю, чтоб не зазнавался, - отвернулся Чонин, пряча от старшего свое волнение. Уши краснели.

- Не торопись, - хмыкнул Чан.

- Ты так и не закончил про свои беспокойства насчет завтрашнего дня, - напомнил Чонин, стараясь сменить тему.

И Чан позволил спрыгнуть на другой разговор.

- Просто... Каждый раз, когда смотрю на взаимоотношения родителей с моими детьми, я просто... Они, как правило, приезжают, соскучившись по детям, и ведут себя более мягко, но я все равно вижу, насколько сильно они их не понимают... Даже не пытаются. Когда ребенок мечтает быть хореографом и действительно хорошо танцует и объясняет танец другим, рассказывает мне об этом светящимися глазами, приезжают его родители и говорят, что его мечты глупые и он никогда не выбьется с ними в свет. Они думают, что делают лучше, убивая блеск в их глазах, этот яркий детский блеск веры, который я так люблю в них. Я понимаю, что это их родители и им лучше знать, но... Эх, не знаю. Возможно, я слишком сильно привязываюсь каждый раз.

Чан говорил искренне, в его глазах читалась грусть и желание, чтобы у его детей был кто-то, кто бы их понимал.

- Ты очень добрый, Чан. Я не представляю, как ты каждый раз это переносишь, потому что я не встречал ещё никого похожего на тебя, кто бы так сильно любил детей, воспринимал бы их, как равных, и становился бы для них за столь короткое время другом, братом, отцом, наставником, и еще сотни других ролей, которые ты берешь на себя каждый день, лишь бы их мир стал ярче. Если честно, с тобой и мой мир стал ярче. Родители у них одни, они даются на всю жизнь и, как правило, дети привыкают к этому, понимают, что им придется доказать, что они могут чего-то добиться и приложить усилия, чтобы переубедить родителей. Ведь те уже сделали огромный вклад в их личность и в то, кем они стали, прежде чем попасть сюда. Ты заботишься о них. Это не проходит мимо. Не думаю, что кто-нибудь вообще в состоянии забыть то, как хоть и на небольшой срок, но почувствовал себя нужным, вместе с таким вожатым, как ты, в твоём отряде.

Чонин поглаживал старшего по волосам, их разговор был комфортным, Чан говорил все, что думал, все, что держал в своей голове.

- Есть хорошие родители, которые любят своего ребенка и хотят, чтобы тот был счастлив, чего бы это им ни стоило. И я радуюсь за детей, которые растут в таких семьях, но я встречаю таких безумно мало. Дети всегда очень зависят от своих родителей, в любом плане, материальном, моральном и психологическом. Родители даже не понимают, что одно их неосторожное слово и на следующий день их ребенок плачет у меня в вожатской, а я понимаю, что, когда смена закончится, я не смогу его защитить и поддержать, он вернётся туда, где в него не верят. Потому я всегда стараюсь поддержать их и сказать самые точные слова, которые бы они вспоминали, когда смена закончится. Но я не знаю, справляюсь ли с этим... Ведь дети последних отрядов больше не вернутся в лагерь... Возможно, наши дороги больше не пересекутся, - рассуждал Чан. Чонин поспешил убедить его в обратном.

- И они вспомнят, они справятся. К сожалению, как бы ты ни хотел, ты не сможешь оберегать их вечно. Но ты можешь появиться в их жизни ярким светом и показать, что все возможно. Что их мечты осуществимы, что есть люди, которые в них верят. Что есть ты, который в них верит, - Ян говорил это от чистого сердца. Потому что таким человеком для него был Бан Чан. Он верил в Чонина как в помощника, доверял ему все, поддерживал, помогал на планерках, познакомил со всем вожатским составом, замолвил словечко перед директрисой и Хвасой. Он сделал буквально все, чтобы Чонин чувствовал себя в своей тарелке, и при этом даже не просил благодарности, словно это само собой разумеющееся, словно это его обязанность как старшего - позаботиться о Чонине.

Чан смотрел на Чонина осознанно, очень долгим, глубоким, задумчивым взглядом.

- Спасибо тебе, - он протянул руку, заставляя младшего опуститься к нему, сомкнул их губы.

Какой легкий порыв, он просто захотел его поцеловать. Ему не сразу пришло в голову, что это их первый поцелуй. Первый нормальный поцелуй, на который Чонин ответил, это было нежно, мягко. Очень комфортно. Их первый поцелуй случился на диване, в коридоре, после планерки.

Забавно будет, если сейчас кто-то решит выйти попить и увидит двух вожатых, целующихся и никого не стесняющихся.

- Это то, что я действительно думаю, Чан, - сказал тем вечером Чонин перед сном. Они спали вместе. Так Чана не мучила бессонница.

- Спасибо, - прошептал он, уже засыпая. - За то, что ты есть.

***

Родительский день начался как самый обычный. Джисон с Минхо не разговаривали с самого утра, но и не игнорировали друг друга. Утром встали одновременно, как и должны вставать капитаны, на полчаса раньше. Собираясь, Минхо, стоя у шкафа, взял свои вещи и протянул Джисону его футболку и спортивки, как бы угадывая то, в чем тот собирался пойти. Хан молча кивнул и они пошли в ванную. Там чистили зубы, у Минхо пару дней назад кончилась зубная паста, Джисон, не спрашивая, протянул ему свою. Чистили зубы долго, минут десять. Оба ещё были совсем не готовы выплывать в новый день, хоть тот и обещал быть спокойнее обычного.

Джисон так вообще чуть не уснул, пока зубы чистил, а когда наконец сплюнул пасту в раковину, Минхо аккуратно смыл мокрой рукой ее остатки с его щеки.

Закончив умываться, они в тишине направились обратно в комнату. Там Минхо решил переодеть футболку. И Джисон даже не пытался отвернуться, пока тот переодевался.

У него хватало обиды, чтобы спать ночью на своей кровати, но чтобы отвернуться - нет. Хотя тут, наверное, не в обиде дело, а в наглости, что не покидала его тело ни на секунду. Минхо любил это в нем, Джисон знал.

Но он не знал, что в нем вообще не было ни одной черты, которую Минхо бы не любил.

Когда Хо переоделся, они все так же, не проронив ни слова, вышли из комнаты. Они давно ее не закрывали, ключ валялся где-то в шкафу.

В коридоре они встретили зевающего Бан Чана.

- Доброе утро, страна. Чонина будим последним, - боевым тоном проговорил вожатый. Вообще, будить Яна последним было негласным правилом, тот всегда сидел допоздна и очень много работал. Исключением были те дни, когда Чонин не спал вообще, или же когда сам вставал раньше.

Минхо и Джисон молча кивнули, в унисон. Чан их обоюдную молчанку оценил и направился в ванную.

Молчание было комфортным, несмотря на то, что они до сих пор были в ссоре, ни тот, ни другой не хотел разрушать тихую идиллию. Любое слово значило, что в ответ пришлось бы огрызнуться. Обоим было слишком лень. Они приземлились на диван и лениво смотрели в стену, ровно до тех пор, пока не пришла пора будить отряд.

***

Зарядка прошла по стандарту. Затем завтрак. Сегодня Джисон с Минхо не дежурили в столовой. После завтрака направились в корпус заправлять кровати, потом прошелся контроль чистоты, который уже миллиардный раз сменился. От их отряда теперь за чистоту отвечала Рюджин, та просто мастерски умела подпинывать фантики под ковер до того, как это заметят другие проверяющие, находясь в их корпусе.

После этого было утреннее мероприятие, на нем озвучили вчерашних победителей. Победили пираты, как Минхо того и ожидал. Второе место получили Феи, третье Хо не запомнил.

Ну а после утреннего мероприятия постепенно стали приезжать родители. Первыми приехали к Мие, Тэену и Хенджину. Вместе с Тэеном ушел и Доен. Сказать «здрасьте» маме Хенджина направился и Джисон.

Феликс сообщил, что его предки приедут только к четырем часам, потому Минхо тусовался с ним во время кружков, ну и продолжал выполнять свои капитанские обязанности.

Поздоровавшись с родителями Хенджина, Хан вернулся. Они все ещё не разговаривали, но Минхо был рад, что Джисон находится с ним рядом. Это успокаивало.

По сути это был свободный день, никто ни за кем не следил, постепенно лагерь заполнялся взрослыми, которые общались со своими детьми, медленно ходили по дорожкам и смотрели, что там да как. А ещё эти взрослые привозили просто огромные сумки с запрещенной едой.

Когда к Феликсу приехали, Минхо пошел поздороваться. Отец Ликса обнимал его так крепко, что чуть не задушил, а мама потрепала по голове и чмокнула в щеку. Только предки Фела вошли на территорию лагеря, как столкнулись с Хенджином и его семьей, там и произошло волшебное знакомство, или воссоединение давно потерянной части семьи.

Минхо чувствовал себя вполне комфортно, тусуясь вместе с ними, родителей Феликса он знает почти так же долго, как и своего отца, а у Хенджина просто потрясающая мать и немного консервативный, но начитанный, терпеливый, добрый и спокойный отец. Однако модельная внешность у него однозначно от мамы.

В какой-то момент, Минхо немного устал от компании и под шумок сбежал. Лагерь был словно переполнен людьми, в каждой беседке кто-нибудь сидел. А ведь Ли просто хотел найти для себя спокойный, тихий уголок...

Но такого не было, люди были в корпусах, у столовой, на скамейках, на трибунах футбольного поля и в любых других местах.

Со временем это начало давить на мозги. Минхо удалось спрятаться в кабинете медика, той, слава богу, не было на посте, собственно, как и всегда. Минхо получал желанные минуты тишины и отсутствия толпы. Он не знал, сколько он там просидел, но знал, что Чонин и Бан Чан заняты подготовкой к специальному родительскому мероприятию, как и Сынмин с Чанбином, Джисон знакомится с родителями своих друзей, если, конечно, его собственные ещё не приехали. Феликс с Хенджином заняты их воссоединившимися семьями, видимо, они соулмейты на генетическом уровне. Пока Минхо искал место, где бы его не беспокоили, он познакомился с родителями Юны, случайно встретив тех по дороге к корпусу, а после с родней Хаюль, наткнувшись на них в холле, с родителями Мии, когда шел на поле, с предками Доена в столовой, с предками Сончана на волейбольной площадке, а ещё приезжала мама Джису, они засели в той самой волшебной беседке, она такая же невероятная и легкая женщина, как и ее дочь.

В общем, то, сколько людей он сегодня встретил, сколько рук пожал, и сколько раз с улыбкой называл свое имя - по пальцам не пересчитать. Он утомился. Тишина немного привела его в чувства, но лишь обострила режущее чувство одиночества, от которого он так старательно отбивался.

Уже через час идти на мероприятие, смотреть, что там подготовили вожатые. Только вот поднять бы себя с кушетки... Минхо не хочет никуда идти, он хочет остаться тут, ровно до тех пор, пока они все не уйдут.

Да, это довольно несерьезно с его стороны, взрослые так себя не ведут. Но и он не взрослый.

Ещё минут десять в таком русле и он бы умер от нарастающей в груди паники. Он не знал, откуда та взялась. Просто он чувствовал себя безбожно одиноко в толпе людей, которые все знакомы между собой, а он не знаком ни с кем.

Казалось бы, в чем твоя проблема, возьми да познакомься. Вот только не то...

Его тишину разорвал стук. Этот перебор пальцев... Джисон.

Его любопытный нос тут же показался в щелке двери. Минхо в ту сторону не смотрел, просто знал, кто пришел. Он поднял на него глаза, только когда тот подошел к кушетке.

- Пойдем со мной? - спросил Джисон. Вот так просто. Просто пойдем и все.

- М? - Минхо не понял его.

- Я помню про наш ледниковый период. Но давай поставим на паузу, ладно? Хочу с мамой познакомить, - объяснил Хан. Минхо от неожиданности не знал, куда себя деть.

Он был мягко говоря не готов к знакомству с родителем Джисона. Правда, не готов.

- Ты хочешь сделать... Что? - уточнил Хо.

- Не пойдешь? - просто спросил Хан. Он тут стелиться не собирался, либо да, либо нет.

- Пойду. Глупо отказывать, - вскинул плечами Хо. Он спрыгнул с кушетки.

И несмотря на то, что Хан был готов к любой его реакции, он выдохнул.

- Спасибо, - сказал Хан. Минхо не понимал, за что тот благодарит.

- Она знает меня как... - спросил Хо, ожидая, что Хан закончит за него.

- Моего парня.

- Даже так... - удивился Ли. Они вместе покинули кабинет.

- Долго ты тут один сидел? - с некоторой грустью в голосе спросил Джисон. Он понимал, что к Минхо вряд ли приедут и представлял себе, что от этого чувствовал Хо.

- Нет, около получаса, - отмахнулся Ли.

- Я думал ты с Феликсом и его семьей, - протянул Хан. Он старался не звучать так, словно жалеет его. Минхо обычно это бесило.

- Устал от толпы, - отмахнулся Хо

- Ты мог прийти ко мне, знаешь ведь? - напомнил Хан. Минхо кивнул.

- Знаю.

Минхо думал, что это знакомство будет неловким. Что он смутится и не будет знать, как себя вести. Но на деле все было не так, мама Джисона была с ним очень милой, словно боялась спугнуть или сделать что-то, что не понравилось бы ее ребенку. Джисон говорил, что она отступила от желания управлять его жизнью, долго извинялась и, возможно, теперь, когда Хан уже вырос, она просто старается изо всех сил не допускать тех ошибок вновь.

Минхо находил это довольно трогательным, особенно учитывая то, как Джисон о ней заботился.

Они сходили на мероприятие вместе, все это время Джисон не отпускал его руку. Они действительно просто поставили ссору на паузу, внутри все ещё держалась обида и не выплеснутая злость, но то, какое мягкое тепло распространялось по телу от кончиков пальцев... Минхо чувствовал себя хорошо. Мама Джисона приехала позже, потому и уезжать рано не спешила, когда большинство родителей стало уезжать, Минхо, Джисон и его мама, нашли себе беседку и болтали там несколько часов, они развели там чайную церемонию, мама Джисона привезла много сладкого и всяких запрещенных штучек, потому их надо было съесть поскорее, а то спрятать такую гору в комнате так, чтобы проверка их не нашла, было бы трудно.

- Чем бы ты хотел заниматься после школы, Минхо? - интересовалась миловидная женщина.

- Я бы определенно хотел получить высшее образование. Наверное, пойду на бизнес или юриспруденцию. Отец говорил не торопиться с выбором, сказал, что могу годик отдохнуть или попробовать себя в чем-нибудь, если окончательно не уверен, - честно делился Хо. Ему не было смысла врать.

- У тебя, видимо, очень хороший папа, - сказала она.

Джисон, сидевший рядом, посмотрел на нее строго. Однако она этот взгляд не заметила. В конце концов откуда ей знать, что для них это запретная тема. Да и Минхо никак в лице не изменился.

- Да, он меня любит. Хоть у него и редко находится время, он хочет, чтобы я был счастлив и ни в чем не нуждался, - пояснил Минхо. Никаких проблем.

- Есть у тебя какие-то хобби? - продолжала вынюхивать женщина, ей и вправду было интересно.

- Танцевать люблю, - кивнул Хо, жуя мармелад из пачки. Кисло, но вкусно.

- О, да, Джисон рассказывал о том, что ты хорош, - хихикнула женщина.

- Правда? - хмыкнул Минхо, поворачиваясь на почему-то молчаливого Хана.

- Ма-а-ам, - протянул он, как бы прося не выдавать его карты.

- Ладно все, молчу. Знаешь, вы могли бы вместе с Джисоном поступить в одно место, там есть направление хореографии, ну, насколько я знаю. Ну, если тебе было бы интересно заняться этим профессионально. Во всяком случае я тоже считаю, что с такими решениями лучше не спешить. Однако мой сын с пеленок решил, чем хочет заниматься, - вздохнула женщина.

- Все ещё хочу, к слову, - кивнул он, ни капли не удрученный этим печальным вздохом.

- Ага, гитару вот ему привезла, в комнату вашу отнес, на ключ закрыл, не дай бог кто-то его ненаглядную стащит, - хмыкнула она, отпивая чай из своей кружки.

- Ма-а-ам, - снова протянул Хан.

- Молчу-молчу, - отмахнулась она.

Минхо наблюдал за этими спорами с нежностью во взгляде, было в маме Джисона что-то такое, что было и в нем. Какая-то невероятная жизнерадостность и эмоциональность.

- Минхо, а твой папа знает о Джисоне? - продолжила свой расспрос мама.

- Конечно, - кивнул Хо. Ветер мягко обдувал его волосы.

- И как он отреагировал? - прямо спрашивала та. Минхо легонько улыбнулся.

- Говорит, обмен кольцами лучше делать на берегу финского залива - семейная традиция, он там маме предложение делал, но я с ним не согласен.

- Почему же? - удивленная таким ответом женщина, не нашла других слов.

- Ну сами подумайте, насколько банальным нужно быть, чтобы делать предложение на пляже? Атмосфера, конечно, классная и все дела, да и если отрицательно ответят, утопиться не долго, - немного надменно звучал Хо.

- Ну а для тебя какое идеальное место для того, чтобы сделать предложение? - улыбнулась мама. Они всерьез это обсуждают?

- Не знаю... Ну, думаю, это вообще процедура очень личная, сокровенная. Какое-нибудь красивое место, но при этом, чтобы не было на виду. Например, я не понимаю толк делать предложение в ресторане, пофиг как, на крыше или напротив панорамного окна, или вообще полностью арендовать весь ресторан, это же жуть как странно. Ну и плюс один пунктик к тому, что может стошнить от волнения. Наверное, я бы выбрал что-то более особенное, например цветные скалы Чжанъе Данксиа в провинции Ганьсу, Китай. Там правда невероятно, вы когда-нибудь видели цветные скалы собственными глазами?

- А ты видел? - удивлялась дама. Разумеется, сама она там никогда не была, да и о цветных скалах слышит впервые.

- В детстве отец брал меня на свои первые командировки. Тогда ещё боялся оставить одного дома. Он ехал на переговоры с Китайскими партнерами, когда они закончились удачно, он решил отпраздновать это со мной, сказал выбирать любое место. Видимо, рассчитывал на парк аттракционов. Я попросил показать что-то красивое.

- Как я понимаю, твой отец справился?

- Он сам удивился. Это была самая обычная экскурсия на автобусе, но я до сих пор помню эти яркие цвета перед глазами. Думаю было бы славно снять там домик на недельку.

- Ясно, вы с отцом во всю спорите о том как предложение лучше делать, - посмеялась женщина, снова пригубив свой уже почти остывший чай. - Хей, Джисон, ты чего?

- Я... А... - Хан, который все это время вообще-то сидел рядом, весь красный, как рак, и мягко говоря сбитый с толку, не мог и слова связать. Картина яркая и комичная.

***

Они болтали до вечера, в какой-то момент Джисон отошел в корпус, отлить. Видимо, при матери ссать в кусты - не принято. И Минхо остался наедине вместе с матерью Джисона.

- Я заметила вы ведете себя как-то скомканно, это из-за того, что я здесь? - Интересовалась женщина, ей было немного неловко интересоваться при сыне, вряд ли бы они сказали правду, а Минхо производил впечатление честного парня.

- Ох, нет, вовсе нет. Мы просто поссорились немного перед этим, - Минхо все так же не видел смысла врать.

- Поссорились? Вот оно что. И тем не менее все равно пришли сюда вместе, - напомнила она.

- Джисон сам позвал, - повел плечами Хо.

- И как ты отреагировал? - удивилась мама. Она за своим сыном подобной уверенности никогда не замечала.

- Тронут до глубины души, - сказал Хо, однако его голос был ровным.

- Несмотря на ссору, ты вслух рассуждал о предложении руки и сердца, тоже хорош, - хмыкнула старшая, забирая у Хо очередную пачку мармеладок. Обворовала ребенка.

- Его красные щеки стоят свеч. А вы правда думали, что я так просто выдам место, где собираюсь делать предложение? - улыбнулся Хо.

- Ах ты ж жук, - протянула она, посмеиваясь и открывая пачку с мармеладками, вернула обратно, конфисковав пару штучек.

- Да, я такой, - кивнул Хо.

- Ну я тебя вообще-то серьезно спросила, как твои родители относятся к этому и какие у тебя планы, - все-таки не могла уйти без ответа она.

- Папа просто рад за меня. А планы... Я их не строю, просто люблю его и хочу быть рядом, достаточно? - спросил Минхо, смотря ей в глаза. Ответом, судя по всему, она осталась удовлетворена.

- Вполне. По крайней мере звучит более разумно, чем думать о том, где делать предложение через три месяца после знакомства, - выражая свой скептицизм по поводу его смелых высказываний, усмехнулась женщина. Хоть этот выпад безусловно произвел на нее впечатление.

- Я слышу в Вашем голосе насмешку надо мной? - легонько улыбнулся Минхо, совсем не обиженный этим.

- А у тебя чуткий слух, - она была чертовски похожа на Хана.

- Ох, я оскорблен. Пойду напишу Джисону записку, что свадьбы не будет, меня не приняла потенциальная теща, - усмехнулся Хо в ответ.

- Ладно, я понимаю, почему ты понравился моему сыну, - засмеялась эта дама. Сложно не понять.

<center>***</center>

Была уже почти ночь, когда Минхо с вернувшимся из своего приключения до туалета Джисоном пошли провожать его маму до ворот. Они шутили и смеялись. Мама Джисона посчитала своим долгом после его откровенной шутки про кольца и предложение закрепить за ним кличку «жених». Теперь звала Хо только так.

Они ещё долго стояли около машины и обсуждали все на свете. Напоследок мама Хана дала им пару советов и сунула Джисону в карман пачку презервативов.

- Эта женщина... - смотря вслед удаляющейся машине, проговорил Хан.

- Да, госпожа Хан сражает наповал. Теперь ясно, в кого ты такой бойкий, - усмехнулся Хо, подначивая парня.

- Да иди ты, - фыркнул Хан.

Они развернулись и направились обратно, они зашли за ворота, когда за спиной послышался звук тормозящих шин. Минхо резко повернулся.

Черный кадиллак оставил след от своих шин. Свет от фар слепил глаза. Летом поздно темнело, но когда они закончили болтать с мамой Хана, на парковке уже зажглись фонари. Первая мысль Хо была о том, что отец прислал к нему какого-нибудь секретаря. Но когда дверь со стороны водителя открылась и оттуда показалась нога в черном строгом костюме, которые Минхо так сильно ненавидел, его сердце жалостливо сжалось.

Папа приехал.

Минхо был уверен, что он не сможет, что даже не прочитает смску. Хотелось зареветь, очень сильно.

- Что же, оставлю вас наедине, - Джисон улыбнулся и медленно, но верно стал отползать в сторону.

- Нет, стой. Разве у нас сегодня не день знакомства с родителями друг друга? - усмехнулся Минхо. Надо же, Джисон трусит.

- Не то чтобы... - протянул он, морально готовясь к еще одной дозе неловкости.

- Пойдем со мной, - Хо протянул руку.

И Джисон протянул свою в ответ. Они пошли навстречу свету. В какой-то момент Джисон отпустил, позволив Минхо идти дальше самому, но давая знать, что он идет за ним. Когда отец полностью выбрался из машины и сделал пару шагов ему навстречу, Минхо сорвался на бег. Он почти запрыгнул на руки старшего Ли.

- Как я соскучился по тебе, - сказал старший, прижимая сына ближе.

- Я думал, ты не приедешь... - вполголоса сказал Хо. Он зажмурился до пятен перед глазами. Они не виделись чуть больше месяца, это казалось неправдой, что отец нашел для него время в своем плотном графике.

Опасаясь того, что мужчина просто растает в руках, утечет сквозь пальцы, Минхо осторожно открыл глаза. Нет, отец все еще стоял с ним на парковке и держал его на руках. Надо бы слезть, он уже не маленький.

- Прости, что так поздно. Я опоздал? - спросил отец, по-доброму улыбаясь.

- Конечно, нет, - вздохнул Хо, это был очень счастливый спокойный вздох.

- Ты, кажется, хотел познакомить меня с... - намекая на Джисона, стоящего рядом, спросил отец, мило улыбаясь. А Минхо о нем вообще-то не забыл.

- Да-да, конечно. Это Джисон. Мой парень, - беря того за руку и подталкивая к папе ближе, оповестил Минхо.

- Наслышан о вас, молодой человек, - протянул для рукопожатия руку старший Ли.

- Очень приятно, - Джисон пожал ее в ответ.

- Уверен, вы очень талантливый человек, раз смогли привлечь внимание моего сына, он тот ещё критик, - речь у старшего была хорошо поставлена, у Джисона сложилось впечатление словно он проходит собеседование в огромную компанию.

- Я заметил. Сам до сих пор не понял, как у меня получилось, - улыбнулся Хан. Отец Минхо засмеялся.

От улыбки Минхо казалось, что его лицо треснет. Все было так хорошо и волшебно, словно не по-настоящему.

Хо смотрел на отца, как на какую-то рок звезду, высшую инстанцию, его глаза пробежались по его профилю, потом он перевел взгляд на невозмутимого Джисона. Тот так хорошо держался, общаясь с его отцом. Минхо перевел взгляд обратно, тот мельком зацепился за машину сзади. На долю секунды Ли показалось, что там кто-то сидит. Он пригляделся.

Не ошибся. Там действительно был кто-то. Не секретарь.

Дверь машины открылась, оттуда высунулась голова молодой девушки, а потом и другая ее часть. Дама в коротком черном платьице, сумкой от прада, жемчужными украшениями.

Минхо вдруг понял, почему отец так сильно опоздал. Не из-за долгого рейса, не из-за огромного количества дел.

Минхо просто был не первым, кого тот посетил. Не главным в его списке дел. Молоденькая любовница, наверняка старше его на года два-три.

Кажется, Минхо оглушило, с каждым шагом, с каждым стуком ее шпильки об асфальт, Минхо чувствовал себя хуже и хуже. Господи, это же такой пустяк. Такое обычное дело, его отец ещё молод и полон сил, почему Минхо вообще это волнует? Почему весь воздух вдруг вышел из легких, почему он так неверяще смотрит в сторону девушки, что подходит, обхватывает руку Отца под локоть и целует в щеку.

Лучше бы это было не по-настоящему. Минхо с горечью подумал, что лучше бы он сейчас этого не видел.

Джисон окинул его быстрым взглядом. Он быстро понял, что что-то не так, исходя из направления мертвого, безжизненного взгляда этих глаз, Хан быстро смекнул, в чем именно дело. Он протянул руку, прижимая Минхо ближе к себе, вставая чуть впереди него, неосознанно закрывая собой и переплетая их пальцы.

- Не хочешь нас познакомить, милый? - приторно сладким тоном попросила девушка.

И Минхо никогда не был против отношений своего отца. Это было намного удобнее, просто заводить девушек на какое-то время, которые бы спали с ним за красивые ухаживания, брендовые вещи и финансовую поддержку. Всяко лучше, чем играть в любовь с девушками, которые Минхо в одноклассницы годятся. Просто сейчас это было таким неправильным. Что в такой короткий, ценный и редкий момент, когда они впервые могут побыть вместе, врывается кто-то чужой... Семья - это же настолько лично, разве нет?

- Конечно. Это Минхо, мой любимый сын. А это Джисон, его партнер, - указывая рукой сначала на одного, потом - на другого, галантно представил Отец. Минхо сжал руку Джисона крепче.

- Минхо, Джисон. Это моя спутница, она для Минхо теперь... - Минхо его перебил.

- Если ты сейчас хотя бы попытаешься сказать «мама» ты запрыгнешь в свою тачку и свалишь отсюда так же быстро, как приехал, - его тон был ровным, но глаза выражали его отношение ко всему этому.

Надо же было всё испортить.

- В общем, это Сонхи, - все же представил ее отец, избегая этого ненавистного Минхо слова.

- Не стоит быть таким грубым. Я понимаю, что это неожиданно, но мы с твоим отцом... - начала было девушка, Минхо раздраженно посмотрел на нее.

- Я более чем уверен, что не спрашивал тебя, - как бы говоря закрыть рот, припомнил Минхо. Он не ненавидел ее, с чего бы ему вдруг ненавидеть. Просто ей следовало бы понимать момент.

- Сынок, я не хотел портить твой день, но разве ты не должен проявить хотя бы чуточку терпения, я был рад, когда ты говорил со мной о Джисоне, - мягко попросил отец.

«Это разные вещи», - с горестью думал Минхо. Его первая любовь и очередная интрижка отца, не на одном уровне. Даже близко нет.

- Считаешь, что это одно и тоже? - сжав губы, Минхо сделал шаг, теперь он был впереди Джисона. Рост позволял смотреть четко в глаза отцу. От этого легче не становилось.

Однако так холодно на своего отца Минхо не смотрел, наверное, никогда.

- Думаю, мы начали не с того. Вы так редко приезжаете, не хотите посидеть где-нибудь? Мне мама сегодня домашний пирог привезла. Половину правда кое-кто уже съел, но все равно, - Джисон не считал правильным, встревать в разговор Минхо и его отца. Но ситуация набирала скверный оборот, а Джисон не хотел, чтобы для Минхо этот день остался плохим воспоминанием.

Тот в свою очередь непонимающе посмотрел на Джисона. Минхо казалось что он ясно дал понять что не хочет больше его видеть, так почему...

- Я устала, не подготовлена к прогулкам, думала, мы заедем на пару минут, - разнылась девушка. Хо уже почти открыл рот, чтобы съязвить, но Джисон сжал его руку, отвечая раньше.

- Вы можете не идти, подождать в машине, не думаю, что это займет столько времени. Я отыщу для вас чего-нибудь сладкого в качестве извинений за неудобства, - поклонился Джисон, подталкивая Минхо в сторону ворот. Хо просто шел туда, куда Джисон его вел, у него не было сил сопротивляться. Джисон повернулся через плечо на его отца, разумеется, он бы хотел создать о себе хорошее впечатление, но это не было для него важнее чувств Минхо.

Одно дело их личные стычки, другое дело отношения Минхо с семьей, тем более, что Джисон в курсе, насколько для него важно любое внимание со стороны родителя. Он посмотрел на старшего Ли взглядом «Только попробуй не пойти». И тот, словно очнувшись ото сна, попросил свою даму подождать и пошел следом.

- Что ты делаешь... - устало протянул Минхо, смотря в глаза подталкивающего его Хана. Сколько усталости, разбитости и непонимания было в этом взгляде, но это предназначалось не ему. Словно маленький ребенок, искренне не понимающий, что сделал не так, смотрит на отругавшего его взрослого.

- Не хочу, чтобы всё так кончилось, - оповестил Джисон. Он тоже чувствовал некоторую усталость, в конце концов они оба весь день на ногах. Но он не мог позволить себе дать слабину сейчас, это было важно. Для Минхо это было важно.

- Ты... - начал было Минхо. Что он хотел сказать? Как закончить предложение? Он «...не должен в это лезть» или «... должен перестать тратить силы?». Минхо счел это бредом. - Спасибо.

Все, на что хватило его моральных сил. Надо было собрать себя в кучу заново, эта встреча его уничтожила. Нельзя показать, что его это ранило.

- Шутишь? Спасибо моей маме за пирог потом скажешь, - фыркнул Джисон, пытаясь замаскировать то, как у самого сейчас болело внутри.

Сложно ненавидеть или злиться на Минхо, который <i>так </i>на тебя смотрит. Джисон не может. Хоть у них и просто временное перемирие, ему казалось, что войти обратно в образ он уже не сможет, не сможет предъявить ему за ревность или что-то еще, потому что... Эти вещи, сотни вещей, которые делают их друг для друга намного ближе, чем кого-либо другого.

Джисон привел обоих Ли к ближайшей к их корпусу беседке. А затем быстро побежал в корпус за тем самым пирогом и другими вещами. На беседку падал свет от фонаря, оставляя четкие тени от железок и крыши.

- Так... - начал старший Ли, оказываясь с сыном наедине и мало понимая, что должен сказать. - Она тебе не понравилась?

- Пап, - тон Минхо так и говорил старшему прикусить язык, пока тот не нарвался.

- Ладно, все, ни слова о ней. Все о тебе. Как тебе тут? Что интересного было за последние дни? Твой Джисон довольно крут, так быстро разрулил все, он немного пугает. Знаешь, твоя мать тоже наводила на меня страх время от времени, иногда как посмотрит, так хотелось под кровать залезть, спрятаться и не вылезать никогда, - отец тараторил без умолку, словно это сможет загладить его вину или компенсировать его столь долгое отсутствие в жизни сына.

- Снова ты их сравниваешь, - протянул Минхо, он старался смотреть куда угодно, но только не на него.

- Не могу иначе, для меня твоя мама была лучшей девушкой в мире, я любил ее до беспамятства, - улыбнулся старший.

- Потому теперь называешь «мамой» всех кого ни попадя, и водишься с малолетками? - Минхо все-таки пришлось на него взглянуть. Ну вот, он показал, что обижен, миссия провалена.

- Каждый по-своему переживает утрату, сынок. Ты не понимаешь, потому что никогда этого не чувствовал. Вместе с ней когда-то умер мой мир, умерло все, что было для меня важным. Думаю, умер и я сам. Потому я так яростно ухватился за идею поднять империю, мне надо было занять голову, мысли о ней меня убивали. Все эти девушки... Да, они лишь временное увлечение, ни одна из них никогда не станет частью нашей семьи, потому что ни одной из них никогда даже близко не стоять рядом с твоей матерью. Все это лишь желание больной головы создать иллюзию того, что она рядом. Мне жаль, что я сделал тебе этим больно, в очередной раз, прости меня.

Отец звучал ужасно искренне, хоть его слова и не были чем-то новым для Хо. Человек, что когда-то жил одной единственной любовью, не мог починить себя самостоятельно. В этом мире не существовало людей, которые смогли бы помочь. Даже Минхо не смог бы.

- Мне не больно, - хмыкнул Минхо, рвано посмотрев в сторону корпуса. Да где же Джисона носит...

- Ты хороший лжец, научен держать лицо. Только вот Джисон легко это обходит, он так быстро понял, что не так, просто один раз взглянув на тебя. Только вот сам он совсем не актер. Что в мыслях - то и на лице, - хмыкнул отец. Он был рад, что на парковке был Хан, по его поведению он понял, что сейчас лучше ничего Минхо не говорить и слушаться.

- Да, он хорош, - кивнул Минхо отвлеченно.

- Думаю, он меня ненавидит, - вздохнул старший Ли, потирая затылок.

Минхо мысленно посмеялся. Отец и понятия не имеет, как выглядит Джисон, когда ненавидит кого-то. Совсем не так.

- Ну первое впечатление ты составил так себе, - усмехнулся Хо. - Ах, да, только попробуй не съесть этот пирог, стоит ли говорить в какой части твоего тела он тогда окажется?

- Где ты научился так сквернословить? - удивился старший. Кажется, он зря потратил деньги когда-то, отдавая его в дурацкую частную школу, где должны были учить манерам.

- Это я не сквернословлю, а подчеркиваю. Подарочек Джисона, - Минхо не соврал. Но в последний момент подумал, что зря он скинул это на Хана. Отец мог бы посчитать это дурным влиянием.

- Он за пару месяцев перевернул то, чему я учил тебя годами? - удивился отец. Хоть и звучал совсем не строго.

- Ты чему-то учил меня? - удивился Минхо в ответ.

- Забудь. В твоем возрасте все ругаются, это пройдет, - сложив руки на груди, отец отвернулся. О, так взрослые тоже так делают, удивительно.

- Надеюсь, что нет. Мне нравится показывать то, что я чувствую, - честно ответил Минхо.

Воцарилась тишина. Ее разрывал только звук сверчков и больше ничего.

- Минхо, - протянул отец.

- Что? - лениво ответил Хо.

- Правда, прости, что привел ее, - протянул старший.

- Да забей уже. Все нормально, - вздохнул Хо. Поболит и перестанет. Как всегда. Он не умел обижаться долго. Рано или поздно обида выпивала сама себя.

- Он идет, - услышав быстрые шаги, оповестил отец, Минхо выглянул из беседки и улыбнулся. А потом сел обратно, словно ничего не было. Отец с интересом наблюдал за его поведением.

Подросток залетел в беседку с полными руками всяких вкусностей.

- Принес все, что под руки попалось, вот прошу. То, что от сладкого останется, отнесите пожалуйста своей девушке, - освобождая руки, Хан обратился к старшему Ли. Он вел себя так учтиво и вежливо, что тому не верилось, что этот милый мальчик мог научить его сына ругательствам. Минхо определенно наврал ему.

- Спасибо, это очень мило с твоей стороны. Правда, не стоило, - махал руками старший Ли, смущенный вниманием.

- Было бы странно, если бы вы приехали и уехали, правда? Вы же не думали, что мы бы позволили вам отстреляться за несколько минут? - улыбнулся Хан, садясь рядом с Минхо. Его тон оставался вежливым, но в нем читался какой-то подтекст.

- Позволили? - переспросил Ли. Окей, он берет свои слова про милого мальчика назад, этот парень реально пугает.

- Напоминаю, тут открытый лес за забором, - мило напомнил и указал в сторону выхода за территорию Хан. Минхо прыснул, наблюдая за эмоциями, сменяющимися на лице пахана. Джисон тащит.

Атмосфера перестала быть гнетущей. Старший расслабился впервые за день.

- А ты забавный малый. Чем-то увлекаешься? - завел разговор Ли.

О боже, это что единственный вопрос, которые могут задать родители при знакомстве с парнем своего сына? Какой же банальный.

- Музыкой, - ответил Хан.

- Ого, так ты музыкант. Музыкальная школа? - удивился Ли.

- Видеоуроки, друзья с музыкалки, первая гитара спустя пол года откладывания карманных денег, музыкальный клуб, и много всего подобного, - перечислял Хан. Хо положил ему голову на плечо и потянулся рукой за пачкой мармеладок. Он слушал их разговор, не участвуя в нем.

- Так ты самоучка, - кивнул старший.

- Маме не нравились мои увлечения. Я хранил стихи в школьном шкафчике, не приносил гитару домой. Приходилось делать все в тайне. В этом определенно был какой-то свой экстрим, - улыбнулся Хан. Он не стремался того, что не имел начального или среднего музыкального образования.

- А сейчас? - спросил старший. Он внезапно вспомнил про то, что сын приказал ему есть пирог. Джисон подтолкнул тот ему поближе, нож уже был внутри. Он не мог, как главная хозяйка, разрезать его для гостя, потому что у него на плече была голова Минхо. Тот устал за сегодня.

- Поступил куда хотел, она сдалась, - ответил Хан.

- Какая интересная история, - отрезая себе пирог, подвел черту Ли.

- Да, занимательная, - кивнул Джисон.

- Минхо, а ты куда поступать надумал? - решил все-таки попытаться снова с ним поговорить старший.

- Пока не решил, - сухо констатировал Минхо.

- Понятно, - ответил Ли, попытка вышла неудачной.

Сначала разговор шел туго, Минхо не был настроен на нормальное общение после своего потрясения. Но благодаря умелой работе Джисона, он развязал язык что одному, что другому.

Отец Минхо был намного более мягким, по крайней мере в отношении своего сына, он был тактичным и рассудительным большую часть времени, но вывести его на эмоцию было раз так в семьдесят проще, чем Минхо. Когда Джисон шутил, тот смеялся, когда завел тему про искусство и случайно угадал любимого художника старшего, тот стал болтать без умолку о том, как восхищается этим человеком.

От Минхо добиться подобного и по сей день бывает трудно. Потому он и Минхо. Потому Джисон его и любит.

Таким, какой он есть.

Минхо хоть и не изменил своего отношения, но кукситься перестал, разговор поддерживал, не делал вид, что его тут нет.

Когда пирог был съеден полностью, Джисон радостно оглядел фронт проделанной работы. Минхо общался с Отцом, те почти забыли о том, что Хан тут тоже есть, но он того и добивался. У них было так мало времени, оно все должно достаться Минхо, все без остатка.

Потом они вдвоем проводили мужчину до ворот. Идти до машины с ним не стали, Минхо слишком сильно устал и, как предположил Джисон, прощаться с той девушкой не хотел. Это было глупо и по-детски, винить ее в своем недостатке внимания, и Минхо полностью это понимал, но не хотел делать по-другому. А Джисон и не думал его в том винить. Джисон, как и обещал, вручил отцу Хо пакет сладкого и подтолкнул своего злюку, обнять на прощание.

Его работа сделана. Они посмотрели на то, как уезжает машина. А потом медленно, в полной тишине, пошли обратно в сторону корпуса.

Джисон только сейчас вспомнил, что вообще-то они все ещё в ссоре.

<center>***</center>

Когда они вернулись в корпус, была уже глубокая ночь. Все спали, даже Чонин не сидел в коридоре. Минхо не знал, какими правдами или неправдами Чан затащил младшего вожатого в постель после отбоя, но наверняка ему за это положена награда «бог убеждения».

Джисон с Минхо тихо зашли в их комнату, как выяснилось, Хан и вправду закрыл ее на ключ перед уходом.

Как только Минхо пересек дверь, ему показалось, что он устал больше чем за тысячу обычных дней в лагере. Он облокотился спиной о стену. Ночь была темная, но в комнату сквозь окно, проникал теплый свет от уличного фонаря. Атмосфера была уютной, ленивой.

Джисон подошел к нему ближе, уставший Минхо поднял на него спокойный взгляд.

- Как ты? - спросил Хан, он переживал искренне.

- Меня словно выпили, - сегодня у Минхо, видимо, фишка такая - быть честным.

- Слишком много эмоций для одного дня, не правда ли?

- Именно.

Это был, наверное, самый неловкий разговор, который у них когда-либо был. И всю неловкость нес на своих плечах один Джисон. Видимо, он устал чуть меньше, раз у него оставались силы на переживания.

Хан явно хотел сказать что-то, но мялся, неуверенный. Судя по нахмуренным бровям, в его голове шел трудный мыслительный процесс.

Минхо лишь думал, что же такое важное крутилось у него на уме, заставляя так хмурить лоб. Хо протянул руку, аккуратно разглаживая те самые нахмуренные складочки на красивом лице.

Эти действия не сопровождались никакими мыслями, лишь порывом. Рука сама решила, что ей нужно сделать.

Джисон смотрел на него с недоумением, его глазки поблескивали в пробивающихся лучах фонаря.

Хан подошел ближе. Минхо лишь наблюдал за тем, как его руки находят свое место на его талии, поглаживая сквозь футболку. Джисон не прижимал его к стене, между ними оставалось пространство, но тот был близко.

- Смело с твоей стороны, - протянул Минхо.

Они все еще в ссоре, она все еще не решена. И он уверен, что прав. Поэтому отступать раньше времени не собирался, ни в коем случае. Однако...

- Мы можем постоять на паузе ещё немного? - тихо попросил Джисон.

Минхо своими невероятными глазами рассматривал каждый миллиметр его лица. Ему нужно было чуть больше времени для ответа, сейчас он соображал очень медленно.

Зато руки все еще знали, что нужно делать, лучше него. Он тонкими пальцами пробежался по его рукам, притягивая его ближе, а после зарылся пальцами в волосы.

- У тебя пять минут, - прошептал Минхо, испытывая какое-то невероятное удовольствие от гаммы эмоций, которую наблюдал на чужом лице.

Хан не надеялся, что тот позволит. До последнего думал, что не пройдет.

Джисон поцеловал его, пять минут - это чертовски мало, но это больше, чем ничего.

Хан - мальчик честный, он был благодарен за возможность, не собирался распускать руки.

Но почему-то получалось у него скудно. Пальцы сами поднырнули под широкую футболку, оглаживая алебастровую кожу под ней.

Поцелуй был глубоким, на грани страсти. Минхо как-то пропустил момент, когда каждый их поцелуй стал таким, что мог сбить его с ног. Он так и не убрал руку из чужих волос, поглаживая своего мальчика по голове. Ох, каким чутким и аккуратным тот был, каким нуждающимся. В какой-то момент Хо начало казаться, что он становится зависимым от этого поцелуя.

Хани прикусил и оттянул его губу, посасывая. У Минхо пробежалась мурашки.

Это было нежно, мягко, с любовью. Минхо не чувствовал принуждения ни в одном его движении. Лишь робкое «можно?».

И Минхо не смог сдержаться, тихо простонал в поцелуй, когда Джисон повел руками выше.

Их поцелуй стал чуть ярче, у Минхо краски плясали перед глазами. Он должен был остановить это, пока не позволил Хани слишком много, тот уже увлекся.

Он отстранился, рвано дыша.

- Твои пять минут вышли.

Джисон последний раз выдохнул в его губы, прежде чем послушно отстраниться. Минхо сводила с ума его покладистость.

И он честно наругал себя, прежде чем сделал пару шагов, и прижал Джисона к другой стене, напротив, целуя его уже самостоятельно.

Этот поцелуй был быстрее, требовательнее, он был откровенно горячим. Такие поцелуи обычно сулят начало и другим поцелуям.

Минхо не мог соскучиться по Джисону, хоть они и не контактировали напрямую половину дня, почти все время были вместе. Но Минхо соскучился по его телу.

Сейчас, когда его мозг устал достаточно, чтобы на половину перестать соображать, все, что он хотел, было плотским желанием.

И это было неправильным. Но сильным.

И Минхо снова разорвал поцелуй.

- Теперь точно закончились.

- Это жестоко, - прошептал Хан умоляюще.

- Не одному тебе трудно, - сказал Минхо. Он отошел. Джисон никаких попыток его остановить не предпринял. Раз Минхо так хочет, то так и будет.

- Спокойной ночи? - спросил Хан.

- Спокойной, - кивнул Хо. Он в пару шагов добрался до кровати и рухнул в нее, не раздеваясь.

Минхо ненавидел себя за то, что нуждался в нем. И благодарил за то, что тот достаточно понимает ситуацию, чтобы не ложиться к нему в постель, потому что Минхо уже устал без него. Сейчас его воля слишком слаба, чтобы отказать, она задвигает собственную обиду на второй план.

Эта слабохарактерность выводила. Он не может даже нормальную забастовку ему устроить, ужасно.

Глупо было бы отрицать то, что в отношениях Джисона и Минхо есть не только милая сторона, где Минхо любит Джисона как человека, в восторге от его мыслей, его улыбки, мерцающих глаз, от их ночных разговоров, от его рассуждений на разные темы, от его поведения в разных ситуациях, от решений, которые тот принимает с такой скоростью и легкостью.

Минхо любит не только душу и мозг Джисона, он любит и его тело тоже. Он любит тело телом. И если он в состоянии сказать своей голове, что сейчас у руля гордость, и она говорит не думать о Хане и не обращать на него внимания. То телу он такую команду выдать не может.

Он не может сказать мурашкам не бежать по спине, развязать узел, стягивающийся внизу живота, приказать перестать гореть участкам тела, где касаются его холодные пальцы. Он не может сказать телу перестать на него реагировать. Потому что оно привыкло без стеснения на эти ласки отвечать.

И это ставило его в откровенно невыгодное положение, как бы говоря: «Да я зол на тебя, но это не значит, что я тебя не хочу». И вообще-то хотелось бы, чтобы значило. Но нет.

Поэтому единственное, что мог сделать Минхо, это вовремя остановить это. Пока не стало поздно.

И необходимость в этой остановке безумно сильно его злила.

Джисон ушел на какое-то время, видимо, пошел в душ. Вернулся через пол часа. В другой одежде и с мокрыми волосами. Минхо лишь подумал о том, что не он один тут пострадал. Джисон тоже жертва их тяги друг к другу. И его желание принять душ посреди ночи, которого до этого явно не возникало, полностью оправдано.

В отличие от Минхо, Хан на себя за это не злился.

***

Ночь, такая темная, но совсем не пугающая. И лишь один свет от одинокого фонаря освещает кусок асфальтированной дорожки. Свет падает на автомат с закусками, на мусорку рядом. И на двух вожатых, что сидели рядом с автоматом на кортах и хавали чипсы.

Сынмин и Чанбин провели весь этот день вдвоем. И им было совсем не скучно.

Для полноты картины им бы брутально курить тут сигаретки, да тушить об мусорку. Но в детском лагере такое запрещено. Потому все, что они могли - это сидеть и хрустеть. Вообще-то чипсы являлись запрещенной едой в лагере. Потому в автоматах продавались какие-то свои, особенные чипсы, из каких-то натуральных штук, почти без соли. Вкус специфичный. Но за годы работы, оба вожатых к нему притерлись.

В этих автоматах продавалось много переделок, натуральная газировка, например, батончики, сухофрукты. Один только мармелад был настоящим. Но почему-то все-равно не пользовался особым спросом. Наверное, потому что цена на него завышена раза в два. Только двое во всем этом лагере, не зажимали денег на кислые мармеладки, или жевательных червячков. Первым в этом списке был Чонин. Не трудно уже догадаться, что вторым стал Чан.

Подсел на мармелад ровно так же, как и на младшего вожатого. Сынмин злорадствовал.

- Бро, видишь луну? - протянул Чанбин, вглядываясь в небо.

Сынмин поднял голову. Небо ровное, как одно сплошное темное одеяло.

- Неа, а ты? - покачал головой Мин. Им через пару часов уже идти детей будить, а они тут, небо разглядывают.

- И я нет, - кивнул Со.

- Так себе ночь для признаний в любви, короче, - хмыкнул Сынмин, вспоминая один старый, богом забытый тренд.

- И не говори. Ужас, - сетовал Чанбин. - Подожди моего признания ещё немного.

Со, посмеявшись, протянул руку, зарываясь пальцами в пакет чипсов. Сынмин оценил шутку, они часто так прикалывались.

- Подожду уж, так и быть, - вздохнул Сынмин чересчур театрально.

До утра пара часов, самое время поболтать о любви.

<center>***</center>

Утро получилось скомканным, Минхо чертовски четко и точно помнил, чем закончился вчерашний день. Но суета нового дня его ещё не настигла, мозг ещё не проснулся, потому он оставался безэмоциональным.

Джисон с ним не разговаривал. И слава богу. Ибо Минхо правда не собирался отвечать ни на один из его вопросов. Ни на один, из тех, которые он не собирался задавать.

Чан объявил, что они снова идут в поход. Чонин выдал всем палатки и другие необходимые вещи. После родительского дня закусок у ребят было просто завались, они тащили с собой в лес чуть ли не чемоданы провианта.

Минхо не брал с собой ничего, прекрасно зная, что с ним поделятся всем. Джисон тащил за него палатку. Его гитара была в руках у Хвана.

Руки были свободны, голова почти пуста. Хо почувствовал легкое дежавю, когда Рюджин закинула руку ему на плечо.

- Че такой кислый? - спросила та, улыбаясь так, словно сегодня самый лучший день из всех, что были в ее жизни.

- А ты чего такая... - впервые в жизни не зная, как ответить, чтобы звучало подобающе, протянул Минхо, - сладкая? - очень неловко закончил он, предполагая, что ответить антонимом было бы кстати. Он пожалел об этом буквально в ту же секунду, когда Рюджин в удивлении расширила глаза и почти засмеялась в голос.

Джисон, который был достаточно погружен в свои мысли, чтобы игнорировать чужие руки на своем парне, повернул голову в их сторону так резко, что шея едва ли не хрустнула. Так вот для чего они каждое утро зарядку проводят.

- Какая? - удивилась Рюджин, улыбаясь. Она раскрыла рот так широко, что всем мухам этого леса было бы очень трудно пролететь мимо.

Комплимент, да от самого Ли Минхо! Господи, какая честь!

- Наоборот, короче. Веселая, радостная? - пытался исправить ситуацию Минхо, все больше и больше раздражаясь от того, что сам себя загнал в тупик. Кажется, за один лишь родительский день он успел разучиться общаться с людьми.

- Я все еще пытаюсь понять, это ты так ужасно подкатил или ещё ужаснее пошутил, - стебалась над ним Рюджин. В ее подколах не было и намека на романтический подтекст, лишь открытый стеб.

- Иди к черту... - протянул Минхо. Кто-нибудь пустите ему пулю в висок, он устал позориться.

- Да ладно тебе, не смущайся, милашка, - Рюджин заржала, даже не успев закончить предложение. Неужели лицо оскорбленного Минхо настолько забавно выглядит?

- Вот заладила... А, стоп. Я кажется, понял в чем причина настроения, - внезапно допер Минхо. Он подумал о том, что даже если окажется не прав, хотя бы добьется равноправия. Рюджин станет так же неловко, как и ему.

- В чем же? - заинтересовалась девушка.

- Ты влюбилась, - легко выдал Хо.

С чего вдруг он стал экспертом в любви? С тех пор, как стал спать с соседом по комнате? О да, это определенно успех на личном фронте.

- Мимо. Но ты близко, - хмыкнула Рюджин, ни капли не смущенная. Можно записать это в список личных провалов Минхо, к концу этого дня он будет длиннее волос Хенджина. Те под конец смены стали настолько длинными, что ими наверное можно укрываться вместо одеяла. Ну теперь хотя бы понятно, что Феликс в нем нашел: теперь у него есть свой личный Йети.

- Тебе ответили взаимностью? - не сдавался Минхо.

- Неа, мне никто ничего не отвечал, - загадочно продолжала Рюджин, не переставая улыбаться.

И эта улыбка явно говорила о том, что «что-то» точно произошло.

- Тогда в чем дело? - не то чтобы Минхо уже терял терпение, какой-то, к слову, довольно весомой части его мозга было глубоко плевать.

Но другая, крохотная часть, которая отвечала за «друзей» кричала от жажды узнать этот маленький секрет.

Минхо вдруг поймал себя на этой мысли, «друзья». Он считает Рюджин своим другом... И Юну, Джису, Хаюль, Мию, Чонина и Бан Чана, Сончана, Доена и Тэена, Кевина, Марка, Сынмина и Чанбина, Хенджина! Лию, Сану, Айрин и ещё много кого. Два отряда... Господи, сколько людей.

Раньше в этом списке был только Феликс...

Единственный человек из отряда, который никогда не попадал туда и не попадет, это Джисон. Слишком разрушительные у них чувства, чтобы превратиться в дружбу. Они ведь всегда на максимум, либо в ту, либо в другую сторону.

- Просто день хороший, солнце такое яркое, ветерок свежий, птички поют, - пролепетала Рюджин, видимо, пытаясь обвести вокруг пальца или просто поиздеваться.

- Эй-эй, давай не морозь меня, раз заинтриговала, так говори! - шутливо возмутился Хо.

- Не обязана, - в шутку показывая ему язык, она посмеялась с его отчаянного вздоха.

- Боже, за что... - взмолился Минхо, смотря в небо.

- Плохим мальчиком был, - хмыкнул кто-то со стороны.

Минхо и Рюджин повернулись одновременно. Это была Хаюль. В этот раз они шли отдельно от отряда Пиратов, должны были встретиться на месте, потому она была без своей подружки.

- Тебе ли меня судить? - передразнил Хо.

Джисон, который уже, откровенно говоря, устал это слушать, пожелал отойти как можно дальше. Он и вправду не мог не думать о том, что любая из них по сути могла оказаться той самой девушкой из беседки, которая гадала ему и хотела свидание. Да и даже если нет. Он уже так погряз в ревности, что с каждой секундой захлебывался все больше и больше.

А вдруг вчера Минхо отстранился от него, вспомнив о ней? Вдруг тому причина не обычная гордость и желание держаться своего до конца, а новая... л... симпатия.

Хан потряс головой. Эти мысли не делали лучше. Он поправил сумку с палаткой на плече и скользнул в самую задницу строя, там, где Хенджин, Феликс, Момо и Наен. Эти разговорчивые ребята создадут для него достаточно шума, чтобы Джисон не провалился в себя или не снес ближайшее дерево от скопившегося в нем раздражения.

Да, они с Минхо шли не вместе, не под ручку. Но он был рядом, достаточно близко, можно проявить хоть какую-то порядочность? Ужасно.

***

В этот раз место было немного дальше, локация сменилась, но там было все также красиво, удобный выход к воде и было место для костра. Много высоченных деревьев, кустов, зелени, разные цветочки, прячущиеся в траве. Место позволяло расставить палатки достаточно далеко от костра и на хорошем таком расстоянии друг от друга, из-за чего создавалась атмосфера уединенности. Джисон выбрал место для палатки сам, у Минхо не спрашивал. В принципе он приглядел довольно неплохое место на подъеме, из палатки было бы видно всех, но никто бы не видел их, да и земля под палаткой вроде как достаточно ровная. У Хана, видимо, свой какой-то пунктик на подобное преимущество. Вижу я - не видно меня. Ли находил это занимательным.

- Помочь? - спросил Хо, подходя к нему ближе.

- Себе помоги, - огрызнулся Хан. Он неумело возился с этой палаткой, та была слишком большой для его рук, и Минхо, пусть не обладал огромным опытом в этом деле, предполагал, что помощь ему действительно бы не помешала.

Минхо не ожидал грубости. Это вызвало у него улыбку.

- Оу, кто-то тут не в настроении, - протянул он. Чувство недосказанности витало между ними ещё со вчерашнего дня. Минхо наконец решил, что пора бы с этим заканчивать.

- Хо, отвали, окей? - Джисон злился. Минхо не знал, почему, но хотел выяснить.

- Мне казалось, мы с тобой достаточно притерлись друг к другу, чтобы понимать, фраза «отвали» никогда не работает. Я привалю только больше, - Минхо чувствовал этот ток, исходящий от Хана, словно он готов взорваться в любой момент.

- Плевать мне, что ты сделаешь, делай это подальше от меня, - рявкнул тот. Действительно злится.

- То «Давай постоим на паузе еще немного», то «держись от меня подальше», - хмыкнул Минхо. - Малыш, тебе бы пора определиться.

- Поверь, из нас двоих у меня еще все в порядке с определенностью, - сосредоточенный на расправлении палатки и связывании каких-то узлов резкими движениями, Хан впервые поднял на него глаза.

- Вот как? - хмыкнул Хо. И Хан бросил палатку на землю, выведенный из себя.

- Последний раз говорю, отъебись по-хорошему, - глаза у него были дикие. Минхо решил под горячую руку не лезть. Хах, ситуация как в анекдоте. А ведь вчера чуть не переспали.

- Ладно, так уж и быть, не буду тебе больше досаждать. Возись сам, раз так противна моя компания, - Минхо сделал реверанс и ушел. Джисон остался наедине с собой и палаткой.

Палатку, к слову, Джисон собрал, и пока он этим занимался, Минхо, как всегда, взял на себя костер, сделал круг из камней, подвинул к нему скамейки из отпиленных стволов деревьев. Это было тяжко. Когда он закончил, подоспел Чонин. Одобрительно потрепал по голове.

Джисон закончил с палаткой раньше всех, потому нашел их быстро. Хан успел добежать до Хенджина и забрать свою гитару, положить ее в их палатку и закрыть, ибо не дай бог кто-то на любимую позарится. Он искренне надеялся, что не столкнется с Минхо хотя бы пока достаточно не успокоится, но...

- Сходите вдвоем за ветками, нам нужно будет много, - попросил младший вожатый. Чан помогал всем устанавливать палатки, Чонину же следовало позаботиться о еде.

Джисон мысленно врезал себе по лбу. Только этого еще не хватало.

***

Капитаны, разумеется, не проигнорировали просьбу младшего вожатого. Хан все еще был натянут как струна, Минхо бесило то, что он снова не знал причины этому. Они пошли по рандомному направлению, в поисках тех самых палочек для костра или какого-нибудь упавшего дерева, которое было бы не жалко использовать. Они бы не стали как тираны мучить живое, молодое дерево, или вырубать куст. Впоследствии они забрели так далеко, что не помнили, как возвращаться.

- А если бы мы пошли туда, мы бы не потерялись. Потому что мы там уже были и ебучих развилок там нет. Но нет, Минхо же лучше знает, - возмущался Хан. Меньше всего на свете он хотел потеряться в лесу вместе с человеком, которого не желал видеть больше всего.

Как совпало-то, а, невероятно.

- То есть, хочешь сказать, что это я виноват? - удивился Минхо, то есть он взял Джисона под ручку и повел за собой? Тот мог в любой момент отойти и пойти своей дорогой, в своем единственно верном направлении. Так почему же этот гений в ориентировании на новом пространстве пошел за ним?

- Ну не знаю даже, попробуй подумать, - съязвил Хан.

- Ох, ну да, я определенно думаю, что во мне проблема твоего вечного недотраха на протяжении четырех дней, - хмыкнул Минхо, припоминая Хану и дискотеку, и вчерашний вечер. У Хана кончилось терпение, он медленно съезжал со своих рельс.

Джисон притянул его к себе за грудки футболки и со злостью шипел прямо в лицо:

- Ой, ну конечно, у тебя то с этим проблем нет, мистер «погадай мне на любовь», - сколько обиды и чистой ненависти было в этом голосе.

- Откуда ты... - протянул Минхо, вспоминая расклад Джису, который она ему делала, казалось, вечность назад, с утра, после того, как он сбежал с репетиции, и Джисона там точно не было. Хан улыбнулся улыбочкой а-ля «откуда я знаю? да, действительно, откуда я знаю?».

Минхо удивленно на него смотрел, когда пришел в себя, резко оттолкнул руки Хана. Тот обиженно промычал, не переставая улыбаться.

- Да вот, как-то совестно стало, подумал, что стоило бы извиниться, пошел искать тебя, а ты уже переключился, в самом добром расположении духа, да и в лучшей компании. Может быть, мне отвалить от тебя, не мешать, блять, личную жизнь выстраивать? - Джисон сорвался на крик.

- Ты конченный? Чем тебе карты не угодили? - бросался оскорблениями Хо. Ебанный цирк. Он был более чем уверен, что тогда в беседке, вместе с Джису, они не занимались ничем особенным.

- Карты-то ничем, это ты, блять, ахуевший.

Завязалась потасовка. Пиздились не на жизнь, а насмерть, да с таким чувством, словно терпели всю жизнь и чуть больше. Джисон повалил Минхо на землю, но тот тут же поменял их местами. Друг другу по морде влепили почти одновременно. Пинались, толкались и снова склеивались, катаясь по траве, пачкая футболки о землю. Ещё один рывок, и вот Джисон снова сверху.

- А ну секундочку, то есть, то, что ты у нас дружбу свою водишь со всеми, нахуй, девушками в этом ебаном лагере, во всех отрядах, какие только есть, это мы в расчет не берем да, - Минхо рычал это в лицо Хану, когда тот снова оказался сверху. - То, что ты мне забастовку устроил за то, что я опоздал краски отнести твоей любимой Лисе, которую ты боготворишь - тоже.

Мысль об одной только Лисе дала Минхо сил для ещё одного рывка, он снова подмял Хана под себя.

- Я ее не боготворю, - выплюнул Джисон.

- То, что ты после того, как послал меня нахуй с просьбой помочь, побежал к Наен и Момо помогать им с их работой. Прошу заметить, с заданием, которое дали лично им, а не с номером, который должен был ставить наш отряд, включая нас двоих, - Минхо при том даже не упомянул, что сам бежал помогать Джисону каждый раз, стоило тому только протянуть свое жалобное «Хо...». Потому что ему казалось это само собой разумеещимся. Сколько бы они не ссорились или дрались, они всегда помогали друг другу. Всегда.

С каждой фразой, срывавшейся с его уст, Минхо закипал все больше и больше. А Джисону и не надо было распаляться, родительский день хоть и обозначил паузу, но не говорил о перемирии. Особенно после того, как этот ссаный дамский угодник, продолжал флиртовать со всеми подряд, прямо у него на глазах.

- Но когда я оказался в радиусе метра с девушкой, которая, о боже ж ты мой, говорила со мной, так еще и значение карт объяснила, то это все, ебанный пиздец, распять меня на кресте и закидать камнями, сжечь мой бренный труп да пусть он дымится нахуй, - только он закончил эту фразу как по лицу снова прилетело размашистым движением руки.

Джисон снова перекатился и подмял его под себя, держа с такой дикой силой, словно от этого зависит его жизнь. Он почти кричал ему в лицо:

- Почему ты строишь из себя ебучего невинного, блять, оленя, я своими ушами слышал, как вы говорили про любовь и отношения, и как она говорила, какими бы она видела свое идеальное первое свидание, она сказала что-то про природу и ты такой «организуем», блять, то есть хочешь сказать, это не приглашение? Не ебанное приглашение? - его голос срывался, наверное, каждый комар в этом сраном лесе слышал этот краткий монолог.

Минхо уже не вырывался, смотрел с какой-то ядовитой насмешкой. Как же точно, блять, предсказали карты.

- А ты ревнуешь? - уточнил Минхо все с тем же раздражающим Джисона выражением лица. Его голос на контрасте с криком Джисона казался шепотом.

Что ж, если это не очевидно то, он в жизни в этом не признается.

- Ещё чего?! - уверенно протестовал он, сжимая плечи человека, из-за которого сейчас сходил с ума от гнева.

И Минхо принял этот ответ. Но это не значило, что он ему понравился. А Минхо хотел, чтобы понравился.

- Ох, ну тогда да, разумеется, это было приглашение. С удовольствием бы провел с ней время, знаешь, всегда было интересно, как целуются скромные девочки, она ещё была в такой короткой юбке, еле держал себя в руках, - с какой-то особой язвительностью проговаривал Минхо каждое свое слово. Ох, как по-мудачески это было с его стороны. Но он был достаточно зол, чтобы того не осознавать.

Джисон занес руку так, словно хотел ударить, разбить ему нос или что-то вроде того. Минхо даже рефлекторно зажмурился. Но когда в первые пару секунд не почувствовал боли, неуверенно, по очереди открыл глаза.

Он не видел лица Джисона, тот смотрел куда-то вниз, там где сейчас находился живот Минхо, его лицо закрывала челка. Рука медленно слабела, бить он явно не собирался. Минхо почувствовал, как на его живот, в месте где слегка вздернулась футболка упала капля, затем ещё одна. Джисон шмыгнул, все еще не смотря на него.

И Минхо сразу понял, что произошло. Рука с его плеча исчезла, он неуверенно уперся ею о живот Минхо, совсем не давя, лишь немного сжимая футболку сквозь дрожащие пальцы. И только сейчас Минхо подумал о том, что это слишком. Все, что происходило, было слишком.

- Черт, - прошептал он с усмешкой. Но он слишком дрожал, чтобы звучать так, как изначально планировал.

Дрожал он от злости или от медленно настигающего его морального срыва, Минхо не знал. Зато знал Джисон. Это было чистой воды отчаяние, которое он чувствовал слишком часто за прошедшие дни.

Он без Минхо не может. Просто не может.

- Мне правда обязательно нужно говорить об этом вслух? Это правда необходимо? - Джисон искренне думал, что это все очевидно, но если Минхо было нужно, чтобы он лишний раз унизился, прошёлся ногами по собственной гордости, то пусть, он скажет, выложит все как на духу. Он устал.

- Не то чтобы... - протянул Минхо, не знающий, как вести себя теперь. В груди ужасно тянуло и ныло.

- Да, я ревную, я очень ревную. Это все, блять, началось только из-за того, что я ревную, - Хан не сбивался, его голос не дрожал, он говорил как человек, который сам зачитывал свой смертный приговор с императорского указа.

- Джисон... - Минхо хотел сказать, что он может не говорить, что ему стоит перестать, что он не выбивал из него признаний. Но он ведь хотел это услышать, но он же выбивал.

- Я безумно тебя ревную. Я просто не понимаю, как человек, встречающий тебя где-то, может не влюбиться в тебя. Потому что я влюблен в тебя, потому что я люблю тебя и это очень сильно, - Джисон не поднимал на него глаз. - И раньше мне было достаточно просто знать, что ты тоже меня любишь, и я это себе не выдумал.

Он прервался, сделал пару вдохов, словно ему было трудно говорить, его руки подрагивали, но голос оставался ровным и четким.

- Но вот в один прекрасный день, я встал не с той ноги и подумал, что, возможно, ты не очень-то меня и ценишь. Просто секундная мысль повлекла за собой ещё одну и следующую. Я не знаю, почему именно тогда и что к этому привело. Я не знаю, чего я добивался, мотая тебе нервы, прости.

Он осел, нагибаясь чуть ниже, его макушка почти уткнулась Минхо в грудь.

- Если я попрошу тебя не оставлять меня это будет слишком? Я буду слишком? - Нуждающимся. Вот каким был его голос. На грани. - Наверное, это что-то вроде манипуляции на чувстве вины, да? Я так не хочу.

Хан звучал отчаянно, впервые его голос сорвался, впервые он начал дрожать.

- Но я так люблю тебя, черт, я так сильно люблю тебя, - с каждым словом Минхо чувствовал, как с его щек катятся слезы, те капали и впитывались в его футболку.

Джисон приподнялся на локтях, пытаясь сидеть ровно, но он все еще не мог посмотреть ему в глаза. Джисон предпочел их зажмурить.

- И я не хочу без тебя. Пожалуйста. Ударь меня, посильнее, может, тогда я перестану быть эгоистом, лучше дважды, чтобы я перестал быть «истеричкой», которая просит внимания таким образом.

- Джисон. Малыш... - просил Минхо, чувствуя себя ужасно из-за того, что довел его до такого состояния.

- Прошу не называй меня так, - шептал Джисон. - От этого прозвища в животе туго.

- Посмотри на меня, - это была лишь просьба, но Джисон подчинился бесприкословно.

Хан поднял на него мокрые глаза. Минхо знал, что он плачет, чувствовал каждую упавшую слезу.

- Иди сюда, - сказал Хо. На его щеке запеклась кровь, но он все равно оставался в глазах Джисона самым красивым человеком на земле.

- Не пойду. Если поведусь, то не смогу отлипнуть, - в голосе Джисона явно читалась мольба не заставлять его, он не справится, он не сможет, он не хочет, чтобы Минхо оставлял его или менял на кого-то, он так хочет быть с ним.

- Поведись.

- Нет, Минхо, я...

- Джисон, поцелуй меня, - второй раз, прямо сказал Хо. Почти приказ, на деле лишь просьба. Минхо обозначил то, чего он хочет.

- И что будет, если поцелую? - словно ребенок, которому предлагает конфету незнакомый дядя, спросил Хан. Он все еще подрагивал всем телом.

- Я никогда от тебя не отстану, - на выдохе сказал Хо.

И Джисон поцеловал. Приник к губам так резво, словно от этого зависела его жизнь. Наверняка так и было. Джисон целовал очень чувственно, резво. Их первый поцелуй был таким же, после драки, лежа на полу. Джисон словно боялся не успеть. Минхо обвил руками его шею. На щеке саднила ссадина и он узнавал это чувство. Господи, какой же приятной была эта боль.

Ещё приятнее был поцелуй, который слишком быстро перетек в какой-то горячий и страстный, видимо, на фоне еще не отошедшего адреналина. И драка явно выпустила не все, стоило бы расслабиться.

Они оба целовали так, словно в последний раз. Но это был не последний, далеко не последний раз. Лишь один из тысяч, которые еще у них будут перед тем, как они заведут собаку, пятерых детей и купят дом на Бали.

У Джисона были мокрые щеки от слез, он торопился, он целовал, задыхаясь, словно Минхо может испариться в воздухе, пропасть в любой момент, утечь, как вода сквозь пальцы.

И Минхо разорвал этот поцелуй, чувствуя его тяжелое дыхание в свои губы. Чувствуя его возбуждение своим телом. Сейчас Джисон был похож на песика, стоило бы Минхо сказать ему перестать, он бы перестал, стоило бы сказать уйти, он бы ушел. То, какими глазами он на него смотрел, лишь лишний раз доказывало, что они заигрались в эту войнушку.

Они никогда не знали меры в играх друг с другом и каждая из них заканчивалась одинаково. Постоянными зажиманиями друг друга у любой стены, коленом вечно находящим свое место между ног. Поцелуем на ковре в их комнате, совместным принятым душем, ну и так далее.

Им бы стоило остановиться, пока эта игра не закончилась сексом на траве. Тем более, что они ещё даже не договорили. Это вина Минхо, безусловно. Но о каких разговорах может идти речь, если он буквально видел, как его мальчик ломается, задыхается от чувств и глотает слезы, прося не оставлять его. А у Минхо подобной хуйни и в мыслях не было.

- В душе не ебу с какого ебаного угла леса ты там свои уши грел, но держу в курсе, что эта девушка - Джису, твоя подружка до гроба, блять, Джисон. А свидание не для нас, а для нее и ее интереса, имя которого она так и не назвала. Все, что я знаю, что она в жесткой френдзоне, - вещал Минхо, наблюдая на лице Хана бурный мыслительный процесс.

- То есть ты не звал ее на свидание? - спросил Джисон растерянно.

- Какой же ты придурок, Хани, - вздохнул Хо.

Минхо быстро перекатился, Джисон оказался прижат к травянистой земле. Смотря на него сверху вниз, Минхо чувствовал себя самым ужасным мудаком из всех существующих. Джисон, который пару минут назад оставил ему пару синяков, на деле был таким хрупким.

- Я думал, ты отдаляешься, - успокаиваясь и больше почти не всхлипывая, говорил Хан.

- А я должен был схавать и никак не отреагировать на твой концерт? - хмыкнул Минхо, целуя того в шею, в подбородок, ключицы, поцелуи не были мокрыми, они были скорее как успокаивающее прикосновение.

- Это было жестко, - все еще будучи напряженным, сказал Джисон.

- Что ж, ты прав, ты заслужил свое нежно, - кивнул Хо.

- Что? - Джисон не понял, что тот имел ввиду.

Минхо снова его поцеловал. На этот раз поцелуй он вел сам, он положил свою руку на его грудь, чтобы чувствовать сердцебиение, оно успокаивалось посредством тягучего поцелуя. Джисон притягивал его ближе, льнул всем телом, не желая оставлять и миллиметра. Он почти сломался сейчас, ему нужно было подтверждение, успокоение. Минхо был этим успокоением, Минхо был всем, что ему нужно.

Поцелуй был чертовски долгим и мокрым, Джисон чувствовал себя словно под действием каких-то препаратов, после такого стресса просто наслаждаясь чужими губами, что изучали его рот, и поглаживаниями.

Минхо отстранился от его губ с мокрым чмоком и это было пошло. Джисону понравилось. Он чувствовал себя очень пьяным, и пьяный Джисон хотел Минхо, похуй как, в какой позе и в каком месте. Он хотел Минхо сейчас. Он хотел прогибаться под ним и стонать на весь этот ебанный лес.

И желание лишь усилилось когда Минхо приник мокрыми губами к его шее, и вел ими ниже. Он игрался с ним, Джисон чувствовал свою слабость перед ним конкретно в этот момент и эту секунду.

Завтра он успокоится и придет в себя. Хану не будет стыдно за то, что он вместо того, чтобы въехать ему по лицу разревелся, как сука, и не будет стыдно за то, что завелся от простых поцелуев, за то, что хочет его в себе, за то, что хочет, чтобы это было навсегда.

Минхо не хотел брать Джисона на траве. Нет, он определенно хотел Джисона прямо сейчас, но считал, что открытое пространство, где их может увидеть кто угодно - это не самая лучшая идея. Хоть они и были довольно далеко.

Точнее, он не хотел чтобы кто-то увидел Джисона таким, каким его видит он и только он. Собственная откровенность пугала далеко не так сильно, если вообще пугала.

На фоне желания она просто меркла.

Он размышлял над этим еще пару долгих секунд, продолжая оставлять поцелуи на теле любимого человека. Он вернулся поцелуями к шее, уже более смелыми, его руки скользнули под футболку, по его бедру, согнутых в колене ног. Джисон, вдыхая, выгибался, льнул ближе, запрокидывая голову, давая парню больше простора для творчества. Минхо прикусывал кожу, втягивал губами, посасывал.

- Черт, мысль о том, что этот язык будет во рту у кого-то другого заставляет меня звереть. Мне похуй Джису там или Лиса или кто-то, блять, ещё, если ты еще хоть раз заикнешься о чем-то подобном - пожалеешь, - Джисон звучал уверенно, когда эти слова с придыханием срывались с его губ.

- И как же ты заставишь меня пожалеть? - ухмыльнулся Хо. Было бы интересно послушать.

- Пока что еще не придумал, я бы мог поиграть с тобой в связывание или что-нибудь еще столь же банальное. Знаешь, я бы хотел, чтобы она случайно прошла мимо, я бы громко стонал, прыгая на твоем члене, - прикрывая глаза, рассуждал Джисон, он был полностью во власти чужих рук.

- Ты сумасшедший, - посмеялся Хо беззлобно.

- Думаешь? Ах да, ты вроде упомянул что тебе понравилась ее короткая юбка, - вспомнил Джисон, открывая глаза.

- Я это просто так сказал, на ней были джинсовые шорты, до середины бедра, - задирая футболку парня, проговорил Минхо. Джисон резким рывком снова поменял их местами, садясь сверху.

- А, то есть ты достаточно долго и пристально ее разглядывал, чтобы запомнить детали. Может, моя ревность не так уж и безосновательна? Может, мне стоит делать акцент не на ней, а на тебе? Знаешь, за эти дни я слишком часто думал о том, что стоило бы трахнуть твой грязный рот, из которого так и сыпались едкие комментарии, - рычал Джисон. Ему буквально ничего не стоили эти смены настроения.

- Какой властный мальчик, - усмехнулся Хо. - Я всегда запоминаю подобные незначительные детали, деловая привычка. А знаешь, ты бы мог не сбегать, когда подслушал наш разговор, вырванный из контекста, а ворваться в беседку, что вполне в твоем стиле. Сказать, что нам нужно поговорить и просто взять меня на столе.

Он говорил это так легко и безмятежно, словно у Хана не должны были подкоситься колени или стянуть возбуждением низ живота. Словно не добивался этого диковатого блеска в его глазах.

- Оу, а у тебя, я смотрю, есть специальный порядок действий на любую непредвиденную ситуацию. Вообще-то я думал, что ты не хочешь меня видеть, - недовольно повествовал Джисон. Сейчас, смотря на Минхо сверху вниз, он вроде был сильнее, но все еще чувствовал, словно сидит на поводке, ошейник трется о шею, а веревочка обведена вокруг его соблазнительных пальцев.

- Я и не хотел тебя видеть. Просто не смог бы отказать, оставшись с тобой наедине, - откровенно сказал Хо.

- Почему не смог бы? - спросил Джисон с интересом.

Минхо ведь ничего не стоит оттолкнуть его, сказать «нельзя» или «не трогай меня».

- Не задавай вопросы, на которые нет ответа, - попросил Хо, не особо впечатлив тем Хана.

- Он есть, просто ты не хочешь произносить вслух, - озвучил Хан очевидную для него мысль, пусть и не мог угадать, что хотел сказать Хо.

Снова их перебранки, это было забавным и чем-то нежным. Совсем не грубым, но азартным. Только для них двоих.

- Я люблю тебя, - это и был тот самый ответ.

- Думаешь, я тебе верю? - фыркнул Хан.

- Думаю, что да, - улыбнулся Хо, наблюдая плывущий румянец на его лице.

- Черт, - сорвалось с губ Хана, он пойман. Все, что ему оставалось, это отвести взгляд.

- В чем проявлялось то, что я недостаточно ценю тебя? Я сделал что-то не так, или сказал? - захотел Минхо вернуться к такой важной теме.

Тут, в лесу, хуй пойми где, лежа на траве и наконец наслаждаясь его ласковыми прикосновениями, Минхо хотел выяснить все. Во всем разобраться.

Ну и еще много раз поцеловать его мягкие губы.

- Я просто приревновал тебя сначала к одной, потом ко второй, затем к третьей, - Джисону не было стыдно говорить об этом, он выкладывал как есть.

- Не знал, что общаюсь с таким большим количеством людей, - хмыкнул Минхо.

- Мне казалось, ты запоминаешь подобные незначительные мелочи, - фыркнул Джисон, снова завязывая спор, словно это его основная функция.

- Ты бы мог предотвратить любую ситуацию, которая тебе не понравилась, просто подойдя ко мне, перебив и сказав, что тебе нужно с чем-то помочь или нам надо поговорить, - раздавал инструкции Минхо. Он бы был рад, если бы их ссора оборвалась раньше именно таким образом, если бы Джисон продемонстрировал свою ревность более явно. Они бы просто поцеловались и все бы снова стало хорошо, как в волшебных сказках, где поцелуй пробуждает заколдованную принцессу ото сна, ее вечных иллюзий.

- И ты бы пошел со мной? Серьезно? - Джисон смотрел ему в глаза, не сильно то верующий в действительность этой теории. Нарушить личное пространство Минхо и ворваться в его общение с кем-то другим, только потому что сам захотел?

- Да. Я бы пошел с тобой, - спокойно, но с твердой уверенностью, проговорил Хо.

- Это звучит довольно эгоистично, - прикусил губу Джисон.

- Намного лучше чем выплескивать накопившееся через другие вещи и сбивать меня с толку. Будь добр, побудь эгоистом, упрости мне задачу, - ухмылка Минхо раздражала, он говорил то, что хочет и не заботился о том, как на это отреагируют.

- Сукин сын, - прошипел Джисон, снова прижимаясь к чужим губам.

Джисон поменял их местами, за время драки они, кажется, обваляли всю траву. Ему очень хотелось просто расслабиться, и сделать это с Минхо, это было простое желание почувствовать его внутри себя, у него было чувство, словно они не трахались пол года.

- Хочешь прямо на траве?

- Да, хочу.

- А как же прелюдия? - дразнил Минхо, издеваясь.

- Ох, да, прости, где там мои карты таро... - делая вид, словно ищет их по карманам, Джисон крутился на его бедрах. Минхо засмеялся так громко и искренне.

- Иди сюда, - смеясь, Минхо снова притянул его ближе.

Они еще не скоро вернутся к собирательству палок или чему-нибудь еще, что не подразумевает под собой долгие, тягучие поцелуи, любовь и прикосновения.