Явление IV, V, VI

IV.Те же, Ко­роб­кин с же­ною, Лю­люков.

Ко­роб­кин. Имею честь поз­дра­вить Ан­то­на Ан­то­нови­ча! Ан­на Ан­дре­ев­на! (Под­хо­дит к руч­ке Ан­ны Ан­дре­ев­ны.) Марья Ан­то­нов­на! (Под­хо­дит к ее руч­ке.)

Же­на Ко­роб­ки­на. Ду­шев­но поз­драв­ляю вас, Ан­на Ан­дре­ев­на, с но­вым счас­ти­ем.

Лю­люков. Имею честь поз­дра­вить, Ан­на Ан­дре­ев­на! (Под­хо­дит к руч­ке и по­том, об­ра­тив­шись к зри­телям, щел­ка­ет язы­ком с ви­дом удаль­ства.) Марья Ан­то­нов­на! Имею честь поз­дра­вить. (Под­хо­дит к ее руч­ке и об­ра­ща­ет­ся к зри­телям с тем же удаль­ством.)

V. Мно­жес­тво гос­тей в сюр­ту­ках и фра­ках под­хо­дят сна­чала к руч­ке Ан­ны Ан­дре­ев­ны, го­воря: «Ан­на Ан­дре­ев­на!» — по­том к Марье Ан­то­нов­не, го­воря: «Марья Ан­то­нов­на!». Боб­чин­ский и Доб­чин­ский про­тал­ки­ва­ют­ся.

Боб­чин­ский. Имею честь поз­дра­вить!

Доб­чин­ский. Ан­тон Ан­то­нович! имею честь поз­дра­вить!

Боб­чин­ский. С бла­гопо­луч­ным про­ис­шес­тви­ем!

Доб­чин­ский. Ан­на Ан­дре­ев­на!

Боб­чин­ский. Ан­на Ан­дре­ев­на!

Оба под­хо­дят в од­но и то же вре­мя и стал­ки­ва­ют­ся лба­ми.

Доб­чин­ский. Марья Ан­то­нов­на! (Под­хо­дит к руч­ке.) Честь имею поз­дра­вить. Вы бу­дете в боль­шом, боль­шом счас­тии, в зо­лотом платье и хо­дить и де­ликат­ные раз­ные су­пы ку­шать; очень за­бав­но бу­дете про­водить вре­мя.

Боб­чин­ский (пе­реби­вая). Марья Ан­то­нов­на, имею честь поз­дра­вить! Да бог вам вся­кого бо­гатс­тва, чер­вонцев и сын­ка-с эта­кого ма­лень­ко­го, вон эн­та­кого-с (по­казы­ва­ет ру­кою), что мож­но бы­ло на ла­дон­ку по­садить, да-с! Все бу­дет маль­чиш­ка кри­чать: уа! уа! уа!..

VI. Еще нес­коль­ко гос­тей, под­хо­дящих к руч­кам. Лу­ка Лу­кич с же­ною.

Лу­ка Лу­кич. Имею честь...

Же­на Лу­ки Лу­кича (бе­жит впе­ред). Поз­драв­ляю вас, Ан­на Ан­дре­ев­на!

Це­лу­ют­ся.

А я так, пра­во, об­ра­дова­лась. Го­ворят мне: «Ан­на Ан­дре­ев­на вы­да­ет доч­ку». «Ах, бо­же мой!» — ду­маю се­бе, и так об­ра­дова­лась, что го­ворю му­жу: «Пос­лу­шай, Лу­кан­чик, вот так счас­тие Ан­не Ан­дре­ев­не!» «Ну, — ду­маю се­бе, — сла­ва бо­гу!» И го­ворю ему: «Я так вос­хи­щена, что сго­раю не­тер­пе­ни­ем изъ­явить лич­но Ан­не Ан­дре­евне...» «Ах, бо­же мой! — ду­маю се­бе, — Ан­на Ан­дре­ев­на имен­но ожи­дала хо­рошей пар­тии для сво­ей до­чери, а вот те­перь та­кая судь­ба: имен­но так сде­лалось, как она хо­тела», — и так, пра­во, об­ра­дова­лась, что не мог­ла го­ворить. Пла­чу, пла­чу, прос­то ры­даю. Уже Лу­ка Лу­кич го­ворит: «от­че­го ты, Нас­тень­ка, ры­да­ешь?» — «Лу­кан­чик, го­ворю, я и са­ма не знаю, сле­зы так вот ре­кой и ль­ют­ся».

Го­род­ни­чий. По­кор­ней­ше про­шу са­дить­ся, гос­по­да! Эй, Миш­ка, при­неси сю­да по­боль­ше стуль­ев.