Явление VI, VII, VIII

Хлес­та­ков, Осип, по­том слу­га.

Хлес­та­ков. А что?

Осип. Не­сут обед.

Хлес­та­ков (прих­ло­пыва­ет в ла­доши и слег­ка под­пры­гива­ет на сту­ле). Не­сут! не­сут! не­сут!

Слу­га (с та­рел­ка­ми и сал­феткой). Хо­зя­ин в пос­ледний раз уж да­ет.

Хлес­та­ков. Ну, хо­зя­ин, хо­зя­ин... Я пле­вать на тво­его хо­зя­ина! Что там та­кое?

Слу­га. Суп и жар­кое.

Хлес­та­ков. Как, толь­ко два блю­да?

Слу­га. Толь­ко-с.

Хлес­та­ков. Вот вздор ка­кой! я это­го не при­нимаю. Ты ска­жи ему: что это, в са­мом де­ле, та­кое!.. Это­го ма­ло.

Слу­га. Нет, хо­зя­ин го­ворит, что еще мно­го.

Хлес­та­ков. А со­уса по­чем нет?

Слу­га. Со­уса нет.

Хлес­та­ков. От­че­го же нет? Я ви­дел сам, про­ходя ми­мо кух­ни, там мно­го го­тови­лось. И в сто­ловой се­год­ня по­ут­ру два ка­ких-то ко­ротень­ких че­лове­ка ели сем­гу и еще мно­го кой-че­го.

Слу­га. Да оно-то есть, по­жалуй, да нет.

Хлес­та­ков. Как нет?

Слу­га. Да уж нет.

Хлес­та­ков. А сем­га, а ры­ба, а кот­ле­ты?

Слу­га. Да это для тех, ко­торые по­чище-с.

Хлес­та­ков. Ах ты, ду­рак!

Слу­га. Да-с.

Хлес­та­ков. По­росе­нок ты сквер­ный... Как же они едят, а я не ем? От­че­го же я, черт возь­ми, не мо­гу так же? Раз­ве они не та­кие же про­ез­жа­ющие, как и я?

Слу­га. Да уж из­вес­тно, что не та­кие.

Хлес­та­ков. Ка­кие же?

Слу­га. Об­накно­вен­но ка­кие! они уж из­вес­тно: они день­ги пла­тят.

Хлес­та­ков. Я с то­бою, ду­рак, не хо­чу рас­суждать. (На­лива­ет суп и ест.) Что это за суп? Ты прос­то во­ды на­лил в чаш­ку: ни­како­го вку­су нет, толь­ко во­ня­ет. Я не хо­чу это­го су­пу, дай мне дру­гого.

Слу­га. Мы при­мем-с. Хо­зя­ин ска­зал: ко­ли не хо­тите, то и не нуж­но.

Хлес­та­ков (за­щищая ру­кой ку­шанье). Ну, ну, ну... ос­тавь, ду­рак! Ты при­вык там об­ра­щать­ся с дру­гими: я, брат, не та­кого ро­да! со мной не со­ветую... (Ест.) Бо­же мой, ка­кой суп! (Про­дол­жа­ет есть.) Я ду­маю, еще ни один че­ловек в ми­ре не едал та­кого су­пу: ка­кие-то перья пла­ва­ют вмес­то мас­ла. (Ре­жет ку­рицу.) Ай, ай, ай, ка­кая ку­рица! Дай жар­кое! Там су­пу нем­но­го ос­та­лось, Осип, возь­ми се­бе. (Ре­жет жар­кое.) Что это за жар­кое? Это не жар­кое.

Слу­га. Да что ж та­кое?

Хлес­та­ков. Черт его зна­ет, что это та­кое, толь­ко не жар­кое. Это то­пор, за­жарен­ный вмес­то го­вяди­ны. (Ест.) Мо­шен­ни­ки, ка­нальи, чем они кор­мят! И че­люс­ти за­болят, ес­ли съ­ешь один та­кой ку­сок. (Ко­выря­ет паль­цем в зу­бах.) Под­ле­цы! Со­вер­шенно как де­ревян­ная ко­ра, ни­чем вы­тащить нель­зя; и зу­бы по­чер­не­ют пос­ле этих блюд. Мо­шен­ни­ки! (Вы­тира­ет рот сал­феткой.) Боль­ше ни­чего нет?

Слу­га. Нет.

Хлес­та­ков. Ка­налья! под­ле­цы! и да­же хо­тя бы ка­кой-ни­будь со­ус или пи­рож­ное. Без­дель­ни­ки! де­рут толь­ко с про­ез­жа­ющих.

Слу­га уби­ра­ет и уно­сит та­рел­ки вмес­те с Оси­пом. 

Хлес­та­ков, по­том Осип.

Хлес­та­ков. Пра­во, как буд­то бы и не ел; толь­ко что ра­зохо­тил­ся. Ес­ли бы ме­лочь, пос­лать бы на ры­нок и ку­пить хоть бы сай­ку.

Осип (вхо­дит). Там за­чем-то го­род­ни­чий при­ехал, ос­ве­дом­ля­ет­ся и спра­шива­ет о вас.

Хлес­та­ков (ис­пу­гав­шись). Вот те­бе на! Экая бес­тия трак­тирщик, ус­пел уже по­жало­вать­ся! Что, ес­ли он в са­мом де­ле по­тащит ме­ня в тюрь­му? Что ж ес­ли бла­город­ным об­ра­зом, я, по­жалуй... нет, нет, не хо­чу! Там в го­роде тас­ка­ют­ся офи­церы и на­род, а я, как на­роч­но, за­дал то­ну и пе­ремиг­нулся с од­ной ку­печес­кой доч­кой... Нет, не хо­чу... Да что он, как он сме­ет в са­мом де­ле? Что я ему, раз­ве ку­пец или ре­мес­ленник? (Бод­рится и вып­рямли­ва­ет­ся.)Да я ему пря­мо ска­жу: «Как вы сме­ете, как вы...» (У две­рей вер­тится руч­ка; Хлес­та­ков блед­не­ет и съ­ежи­ва­ет­ся.)

Хлес­та­ков, го­род­ни­чий и Доб­чин­ский. Го­род­ни­чий, во­шед, ос­та­нав­ли­ва­ет­ся. Оба в ис­пу­ге смот­рят нес­коль­ко ми­нут один на дру­гого, вы­пучив гла­за.

Го­род­ни­чий (нем­но­го оп­ра­вив­шись и про­тянув ру­ки по швам). Же­лаю здравс­тво­вать!

Хлес­та­ков (кла­ня­ет­ся). Мое поч­те­ние...

Го­род­ни­чий. Из­ви­ните.

Хлес­та­ков. Ни­чего...

Го­род­ни­чий. Обя­зан­ность моя, как гра­дона­чаль­ни­ка здеш­не­го го­рода, за­ботить­ся о том, что­бы про­ез­жа­ющим и всем бла­город­ным лю­дям ни­каких при­тес­не­ний...

Хлес­та­ков (сна­чала нем­но­го за­ика­ет­ся, но к кон­цу ре­чи го­ворит гром­ко). Да что ж де­лать? Я не ви­новат... Я, пра­во, зап­ла­чу... Мне приш­лют из де­рев­ни.

Боб­чин­ский выг­ля­дыва­ет из две­рей.

Он боль­ше ви­новат: го­вяди­ну мне по­да­ет та­кую твер­дую, как брев­но; а суп — он черт зна­ет че­го плес­нул ту­да, я дол­жен был выб­ро­сить его за ок­но. Он ме­ня мо­рит го­лодом по це­лым дням... Чай та­кой стран­ный, во­ня­ет ры­бой, а не ча­ем. За что ж я... Вот но­вость!

Го­род­ни­чий (ро­бея). Из­ви­ните, я, пра­во, не ви­новат. На рын­ке у ме­ня го­вяди­на всег­да хо­рошая. При­возят хол­мо­гор­ские куп­цы, лю­ди трез­вые и по­веде­ния хо­роше­го. Я уж не знаю, от­ку­да он бе­рет та­кую. А ес­ли что не так, то... Поз­воль­те мне пред­ло­жить вам пе­ре­ехать со мною на дру­гую квар­ти­ру.

Хлес­та­ков. Нет, не хо­чу! Я знаю, что зна­чит на дру­гую квар­ти­ру: то есть в тюрь­му. Да ка­кое вы име­ете пра­во? Да как вы сме­ете?.. Да вот я... Я слу­жу в Пе­тер­бурге. (Бод­рится.) Я, я, я...

Го­род­ни­чий (в сто­рону). О гос­по­ди ты бо­же, ка­кой сер­ди­тый! Все уз­нал, все рас­ска­зали прок­ля­тые куп­цы!

Хлес­та­ков (храб­рясь). Да вот вы хоть тут со всей сво­ей ко­ман­дой — не пой­ду! Я пря­мо к ми­нис­тру! (Сту­чит ку­лаком по сто­лу.)Что вы? Что вы?

Го­род­ни­чий (вы­тянув­шись и дро­жа всем те­лом). По­милуй­те, не по­губи­те! Же­на, де­ти ма­лень­кие... не сде­лай­те нес­час­тным че­лове­ка.

Хлес­та­ков. Нет, я не хо­чу! Вот еще? мне ка­кое де­ло? От­то­го, что у вас же­на и де­ти, я дол­жен ид­ти в тюрь­му, вот прек­расно!

Боб­чин­ский выг­ля­дыва­ет в дверь и в ис­пу­ге пря­чет­ся.

Нет, бла­года­рю по­кор­но, не хо­чу.

Го­род­ни­чий (дро­жа). По не­опыт­ности, ей-бо­гу по не­опыт­ности. Не­дос­та­точ­ность сос­то­яния... Са­ми из­воль­те по­судить: ка­зен­но­го жа­лованья не хва­та­ет да­же на чай и са­хар. Ес­ли ж и бы­ли ка­кие взят­ки, то са­мая ма­лость: к сто­лу что-ни­будь да на па­ру платья. Что же до ун­тер-офи­цер­ской вдо­вы, за­нима­ющей­ся ку­печес­твом, ко­торую я буд­то бы вы­сек, то это кле­вета, ей-бо­гу кле­вета. Это вы­дума­ли зло­деи мои; это та­кой на­род, что на жизнь мою го­товы по­кусить­ся.

Хлес­та­ков. Да что? мне нет ни­како­го де­ла до них. (В раз­мышле­нии.) Я не знаю, од­на­ко ж, за­чем вы го­вори­те о зло­де­ях или о ка­кой-то ун­тер-офи­цер­ской вдо­ве... Ун­тер-офи­цер­ская же­на сов­сем дру­гое, а ме­ня вы не сме­ете вы­сечь, до это­го вам да­леко... Вот еще! смот­ри ты ка­кой!.. Я зап­ла­чу, зап­ла­чу день­ги, но у ме­ня те­перь нет. Я по­тому и си­жу здесь, что у ме­ня нет ни ко­пей­ки.

Го­род­ни­чий (в сто­рону). О, тон­кая шту­ка! Эк ку­да мет­нул! ка­кого ту­ману на­пус­тил! раз­бе­ри кто хо­чет! Не зна­ешь, с ка­кой сто­роны и при­нять­ся. Ну да уж поп­ро­бовать не ку­ды пош­ло! Что бу­дет, то бу­дет, поп­ро­бовать на авось. (Вслух.) Ес­ли вы точ­но име­ет нуж­ду в день­гах или в чем дру­гом, то я го­тов слу­жить свою ми­нуту. Моя обя­зан­ность по­могать про­ез­жа­ющим.

Хлес­та­ков. Дай­те, дай­те мне взай­мы! Я сей­час же рас­пла­чусь с трак­тирщи­ком. Мне бы толь­ко руб­лей двес­ти или хоть да­же и мень­ше.

Го­род­ни­чий (под­но­ся бу­маж­ки). Ров­но двес­ти руб­лей, хоть и не тру­дитесь счи­тать.

Хлес­та­ков (при­нимая день­ги). По­кор­ней­ше бла­года­рю. Я вам тот­час приш­лю их из де­рев­ни... у ме­ня это вдруг... Я ви­жу, вы бла­город­ный че­ловек. Те­перь дру­гое де­ло.

Го­род­ни­чий (в сто­рону). Ну, сла­ва бо­гу! день­ги взял. Де­ло, ка­жет­ся, пой­дет те­перь на лад. Я та­ки ему вмес­то двух­сот че­тырес­та ввер­нул.

Хлес­та­ков. Эй, Осип!

Осип вхо­дит.

По­зови сю­да трак­тирно­го слу­гу! (К го­род­ни­чему и Доб­чин­ско­му.) А что же вы сто­ите? Сде­лай­те ми­лость, са­дитесь. (Доб­чин­ско­му.) Са­дитесь, про­шу по­кор­ней­ше.

Го­род­ни­чий. Ни­чего, мы и так пос­то­им.

Хлес­та­ков. Сде­лай­те ми­лость, са­дитесь. Я те­перь ви­жу со­вер­шенно от­кро­вен­ность ва­шего нра­ва и ра­душие, а то, приз­на­юсь, я уж ду­мал, что вы приш­ли с тем, что­бы ме­ня... (Доб­чин­ско­му.) Са­дитесь.

Го­род­ни­чий и Доб­чин­ский са­дят­ся. Боб­чин­ский выг­ля­дыва­ет в дверь и прис­лу­шива­ет­ся.

Го­род­ни­чий (в сто­рону). Нуж­но быть пос­ме­лее. Он хо­чет, что­бы счи­тали его ин­когни­том. Хо­рошо, под­пустим и мы ту­русы; при­кинем­ся, как буд­то сов­сем и не зна­ем, что он за че­ловек. (Вслух.) Мы, про­хажи­ва­ясь по де­лам дол­жнос­ти, вот с Пет­ром Ива­нови­чем Доб­чин­ским, здеш­ним по­мещи­ком, заш­ли на­роч­но в гос­ти­ницу, что­бы ос­ве­домить­ся, хо­рошо ли со­дер­жатся про­ез­жа­ющие, по­тому что я не так, как иной го­род­ни­чий, ко­торо­му ни до че­го де­ла нет; но я, кро­ме дол­жнос­ти, еще и по хрис­ти­ан­ско­му че­лове­колю­бию хо­чу, что­бы вся­кому смер­тно­му ока­зывал­ся хо­роший при­ем, — и вот, как буд­то в наг­ра­ду, слу­чай дос­та­вил та­кое при­ят­ное зна­комс­тво.

Хлес­та­ков. Я то­же сам очень рад. Без вас я, приз­на­юсь, дол­го бы про­сидел здесь: сов­сем не знал, чем зап­ла­тить.

Го­род­ни­чий (в сто­рону). Да, рас­ска­зывай, не знал, чем зап­ла­тить? (Вслух.) Ос­ме­люсь ли спро­сить: ку­да и в ка­кие мес­та ехать из­во­лите?

Хлес­та­ков. Я еду в Са­ратов­скую гу­бер­нию, в собс­твен­ную де­рев­ню.

Го­род­ни­чий (в сто­рону, с ли­цом, при­нима­ющим иро­ничес­кое вы­раже­ние). В Са­ратов­скую гу­бер­нию! А? и не пок­расне­ет! О, да с ним нуж­но ухо вос­тро. (Вслух.) Бла­гое де­ло из­во­лили пред­при­нять. Ведь вот от­но­ситель­но до­роги: го­ворят, с од­ной сто­роны, неп­ри­ят­ности нас­чет за­дер­жки ло­шадей, а ведь, с дру­гой сто­роны, раз­вле­ченье для ума. Ведь вы, чай, боль­ше для собс­твен­но­го удо­воль­ствия еде­те?

Хлес­та­ков. Нет, ба­тюш­ка ме­ня тре­бу­ет. Рас­сердил­ся ста­рик, что до сих пор ни­чего не выс­лу­жил в Пе­тер­бурге. Он ду­ма­ет, что так вот при­ехал да сей­час те­бе Вла­дими­ра в пет­ли­цу и да­дут. Нет, я бы пос­лал его са­мого по­тол­кать­ся в кан­це­лярию.

Го­род­ни­чий (в сто­рону). Про­шу пос­мотреть, ка­кие пу­ли от­ли­ва­ет! и ста­рика от­ца прип­лел! (Вслух.) И на дол­гое вре­мя из­во­лите ехать?

Хлес­та­ков. Пра­во, не знаю. Ведь мой отец уп­рям и глуп, ста­рый хрен, как брев­но. Я ему пря­мо ска­жу: как хо­тите, я не мо­гу жить без Пе­тер­бурга. За что ж, в са­мом де­ле, я дол­жен по­губить жизнь с му­жика­ми? Те­перь не те пот­ребнос­ти, ду­ша моя жаж­дет прос­ве­щения.

Го­род­ни­чий (в сто­рону). Слав­но за­вязал узе­лок! Врет, врет — и ниг­де не обор­вется! А ведь ка­кой нев­зрач­ный, ни­зень­кий, ка­жет­ся, ног­тем бы при­давил его. Ну, да, пос­той, ты у ме­ня про­гово­ришь­ся. Я те­бя уж зас­тавлю по­боль­ше рас­ска­зать! (Вслух.) Спра­вед­ли­во из­во­лили за­метить. Что мож­но сде­лать в глу­ши? Ведь вот хоть бы здесь: ночь не спишь, ста­ра­ешь­ся для оте­чес­тва, не жа­ле­ешь ни­чего, а наг­ра­да не­из­вес­тно еще ког­да бу­дет. (Оки­дыва­ет гла­зами ком­на­ту.) Ка­жет­ся, эта ком­на­та нес­коль­ко сы­ра?

Хлес­та­ков. Сквер­ная ком­на­та, и кло­пы та­кие, ка­ких я ниг­де не ви­дывал: как со­баки ку­са­ют.

Го­род­ни­чий. Ска­жите! та­кой прос­ве­щен­ный гость, и тер­пит — от ко­го же? — от ка­ких-ни­будь не­год­ных кло­пов, ко­торым бы и на свет не сле­дова­ло ро­дить­ся. Ни­как, да­же тем­но в этой ком­на­те?

Хлес­та­ков. Да, сов­сем тем­но. Хо­зя­ин за­вел обык­но­вение не от­пускать све­чей. Иног­да что-ни­будь хо­чет­ся сде­лать, по­читать или при­дет фан­та­зия со­чинить что-ни­будь, — не мо­гу: тем­но, тем­но.

Го­род­ни­чий. Ос­ме­люсь ли про­сить вас... но нет, я не­дос­то­ин.

Хлес­та­ков. А что?

Го­род­ни­чий. Нет, нет, не­дос­то­ин, не­дос­то­ин!

Хлес­та­ков. Да что ж та­кое?

Го­род­ни­чий. Я бы дер­знул... У ме­ня в до­ме есть прек­расная для вас ком­на­та, свет­лая, по­кой­ная... Но нет, чувс­твую сам, это уж слиш­ком боль­шая честь... Не рас­серди­тесь — ей-бо­гу, от прос­то­ты ду­ши пред­ло­жил.

Хлес­та­ков. Нап­ро­тив, из­воль­те, я с удо­воль­стви­ем. Мне го­раз­до при­ят­нее в при­ват­ном до­ме, чем в этом ка­баке.

Го­род­ни­чий. А уж я так бу­ду рад! А уж как же­на об­ра­ду­ет­ся! У ме­ня уже та­кой нрав: гос­тепри­имс­тво с са­мого детс­тва, особ­ли­во ес­ли гость прос­ве­щен­ный че­ловек. Не по­думай­те, что­бы я го­ворил это из лес­ти; нет, не имею это­го по­рока, от пол­но­ты ду­ши вы­ража­юсь.

Хлес­та­ков. По­кор­но бла­года­рю. Я сам то­же — я не люб­лю лю­дей дву­лич­ных. Мне очень нра­вят­ся ва­ша от­кро­вен­ность и ра­душие, и я бы, приз­на­юсь, боль­ше бы ни­чего и не тре­бовал, как толь­ко ока­зывай мне пре­дан­ность и ува­женье, ува­женье и пре­дан­ность.