Глава 48. Вечер встречи выпускников (вторая часть)

Этого мгновения мне хватило, чтобы прийти в себя. Когда Матвей решил продолжить наш поцелуй, я собрала всю свою волю в кулак и остановила его.

— Думаю, не стоит,— еле слышно произнесла я. 

— Я так долго тебя ждал, что не позволю вот так просто от меня уйти. Как ты не понимаешь, — он встал с кресла и запустив пальцы в волосы, продолжил, — я уже достаточно настрадался за свою ошибку. Миллиарды раз я себя проклял за то, что позволил секундной слабости взять надо мной верх.

— Твоя секундная слабость затянулась на пять лет!— я не выдержала, и, встав с кресла, злобно просверлила Матвея взглядом.

Ревновала ли я, когда узнала, что Люблина стала его женой? Возможно. Но злости во мне было больше, чем ревности! Как понять человека, который клянется тебе в любви и в параллель встречается с другой? А теперь он вообще стал её мужем. И в очередной раз пытается доказать мне, что любит только меня.

— А что мне оставалось делать? — он взял меня за плечи и посмотрел в глаза, — Ты бросила меня! Уехала, черт знает куда, даже зацепки ни одной мне не оставила, чтобы я смог тебя найти. Сегодня я не был уверен, что встречу тебя. Но сейчас, когда ты здесь, когда своим поцелуем дала понять мне, что все ещё любишь, я не отпущу тебя. 

— Так не делается, Матвей, — я попыталась высвободиться из его рук, но он еще крепче их сжал.

—Глупо бежать друг от друга, когда на протяжении стольких лет наша любовь осталась неизменной.

— Но я...

—Тшшш, — он приложил к моим губам указательный палец, — сюда кто-то идет. Пошли.

Матвей взял меня за руку и завел в небольшой закоулок, где мы стояли, тесно прижавшись друг к другу. 

— Нина, пошли, — донесся до меня незнакомый женский голос, — его здесь нет.— Я слышала голос Матвея! Он прячется здесь с этой шлюшкой! — злобно проговорила Люблина. 

—Почему ты ему не закатывала таких истерик, когда была куча других девчонок? — поинтересовалась подружка.

—Потому что другие были его разовым увлечением — переспал и забыл о их существовании. А рядом с Беловой он с катушек съезжает. Из-за этой дуры я могу его навсегда потерять.

Она замолчала, а мне искренне стало её жаль. Жить с человеком, который тебя не любит, наверное, ужасно. Я приподняла голову, чтобы посмотреть на Матвея, но, из-за нехватки пространства, наши губы оказались в сантиметре друг от друга. Я и он словно окаменели. Стояли и ждали, кто же из нас сдастся первым.

— Пошли уже отсюда,—сказала подруга Люблиной, — если он захочет быть с ней, то ты даже цепями его не удержишь.

—Она бросит, она опять его бросит, а я буду той, кто сможет его утешить, —всхлипывая, произнесла Нина. 

От её слов мне стало не по себе. Может и в правду он всё это время страдал, искал в Нине утешение. Я же нашла утешение в Сене. Боже, как же это тяжело пять лет находиться в подвешенном состоянии. Но стоя рядом с Матвеем,  не смотря на то, что по причинам, которые даже мне не понятны, зла на него, я чувствую себя живой. Рядом с ним мне не хочется прятаться за чьей-то спиной. Я готова совершать ошибки и чему-то учиться на них. Рядом с ним я готова на безумные поступки. Рядом с ним я счастлива.  

Когда Нина с подружкой, наконец-то, ушли, первой из этого тесного уголка выбралась я, а следом за мной и Матвей.

— Стой, — он едва коснулся пальцами моего голого плеча.

Кожа предательски покрылась мурашками. Матвей, естественно, это заметил. 

— Мне нужно отсюда уйти, чтобы вновь не наделать кучи ошибок, — мой голос дрожал, да и решительности в нём не слышалось. 

Я даже не обернулась, боясь посмотреть в его глаза. Они чаруют меня, лишают воли.

— Не пытайся себя обмануть, — он подошел ближе и вновь нежно провел пальцем по плечу.

Теперь, когда Матвей узнал моё слабое место, мне стало ещё сложнее ему сопротивляться. 

— Хватит,— я попыталась сказать как можно увереннее, но звучало это больше как мольба о пощаде. 

—И теперь? — он едва коснулся губами моей шеи.

Губы пересохли, а слов больше не осталось. Вот она — кнопка, напрочь отключающая мой разум. И алкоголя никакого не нужно — лишь один его поцелуй в шею.  Я молчала, не пыталась его остановить, наслаждаясь каждым прикосновением его губ к моей коже. 

Он повернул меня и нежно поцеловал в губы. 

— Теперь ты моя, —прошептал он и подхватил меня на руки.

—Что... что ты делаешь? — растерялась я, придерживая рукой свой подол от платья.

— Несу тебя туда, где нам никто не будет мешать.

— Куда?

— Забыла про нашу подсобку? Для меня это место было самым волшебным в этой школе благодаря тебе, —он улыбнулся мне.

Матвей остановился около двери и поставил меня на пол. Сердце мое бешено колотилось от волнения. Возможно я совершаю самую большую ошибку в своей жизни, но я не могу перед ним устоять. Мне хочется верить, что вопреки всем мнениям о том, что первая любовь счастливой не бывает, у моей истории будет "Happy End". 

Матвей открыл дверь в подсобку, а там нас ждал сюрприз: полураздетые Илья и Даша.

— Панов! Какого черта ты тут делаешь?! — возмутился Струнов.

Даша увидев, что я с Матвеем вопросительно на меня посмотрела. Я была удивлена не меньше её. Панов? Серьезно? Она никогда не умела выбирать парней.

— А ты не видишь? — задал встречный вопрос Илья, — Мы тоже решили молодость вспомнить.

—Пошли,—Матвей нежно взял меня за руку и с недовольным выражением лица направился к выходу.

— Лиса! — меня окликнула Даша, бежавшая за нами.

— Даже не вздумай ей что-то говорить! —Матвей сразу же постарался её заткнуть, — И прикройся.

Мамаева послушно стянула платье вниз, продолжая идти к нам на встречу.

—Ты уверена? — спросила она, — Ты действительно этого хочешь? Назад пути не будет.

—Уйди от нее! —Матвей встал между мной и Дашей.  

— Ты хочешь воспользоваться ее минутной слабостью? — подруга просверлила его злобным взглядом, а потом добавила, — Или хочешь, чтобы она осознано выбрала тебя?

Он не смог ей ничего ответить, и, в итоге, сделал правильный выбор, отойдя в сторону.

— Так кого ты выбираешь, Лиса? — он посмотрел на меня, боясь услышать  отказа.

В этот момент в мою голову закралась целая куча сомнений. Я словно заново пережила момент его предательства, тот день, когда рухнул мой мир, когда я потеряла веру в любовь. Если бы не друзья, я, наверное, погибла. Как же боюсь вновь оступиться, в очередной раз допустить ошибку. Но я никогда не смогу себе простить, если упущу свой шанс быть по-настоящему счастливой.

— Тебя, — мой голос был тихим, но Матвей услышал ответ.

На его лице засияла поистине прекрасная улыбка. Он подхватил меня и закружил.

— Скажи это еще раз! Скажи!

— Я выбираю тебя! —голос стал решительней, и на этот раз  я не смогла скрыть улыбки. 

Как же легко мне стало в этот момент. Даша и подошедший Илья наблюдали за всем этим сумасшествием и были искренне за нас счастливы. 

—Идем, —сказал Матвей, — мне есть, что тебе показать.

Я пошла следом за ним босиком по холодному полу, держа в руках так надоевшие мне туфли.

Получив свои куртки, мне пришлось обуться. Матвей повел меня к своей машине и, как истинный джентльмен, открыл мне дверцу. 

— Куда ты меня везешь—- спросила я, когда Струнов сел за руль. 

—В наш дом, —ответил он.

Мы ехали по ночной трассе нашего городка. Перед глазами мелькали огни от уличных фонарей. Я, смотря в окно, даже не могла поверить, что всё, что было, происходило и происходит со мной. Что возле меня сидит парень, который так же, как и я, все эти пять лет не мог забыть свою первую любовь. У меня ощущение, словно это всё во сне происходит. И как же мне не хочется просыпаться.

Проезжая улицу, где находился дом Матвея, я вспомнила про то, как оказалась здесь в первый раз. Вспомнила тот волшебный вечер на веранде, когда мы прижимались друг к другу, чтобы согреться. Вспомнила каждый его поцелуй на моём теле. А его подарок с утра в виде зубной щетки. Я же тогда как ребенок радовалась. Вспомнила, как глупо выглядела, когда его родители нас застукали. Как боялась спускаться к ним на первый этаж. Сколько же с этим домом связано смешных моментов. 

—А здесь ничего не изменилось, — сказала я, выйдя из машины и оглядывая дом четы Струновых.

—Я не позволил, — ответил Матвей, —здесь жива моя память о тебе, и я не хотел, чтобы её разрушили. 

Он взял меня за руку, и мы направились в дом.  

— Что ты хотел мне показать? —спросила я, заходя в дом.

— Все самое ценное для меня хранится на чердаке. Хочешь посмотреть?

—Мог бы даже не спрашивать, — улыбаясь ответила я.

Сняв с себя куртки и обувь, мы направились на второй этаж. Матвей завел меня в небольшую подсобку, где стояла едва приметная лестница на чердак. Он предложил мне подняться первой, а сам снизу остался меня подстраховывать.

— Твоя попа сводит меня с ума, — произнес он, когда я почти поднялась. 

Да уж, находясь внизу, ему открывался тот еще видок на меня. 

— Извращенец!— ответила я, наконец-то, поднявшись на чердак. 

Матвей с лестницей справился намного быстрее меня. Я стояла и ждала, пока он включит свет. Сама я боялась куда-либо двинуться, так как из-за темноты не было ничего видно. Как только включился свет я увидела огромное помещение, заставленное всяким ненужным хламом.

— И что же здесь для тебя так дорого? — поинтересовалась я.

— Пошли, - он махнул мне рукой и направился в самый дальний угол чердака, — здесь хранится самое дорогое для меня.

Он показал мне небольшой сундучок, похожий чем-то на пиратский. 

— Там сокровища? —улыбаясь, спросила я.

— Ещё какое! — воскликнул он и открыл сундук.

Первое, что я там заметила, это наша совместная фотография, сделанная, когда мы ещё были вместе. Я прекрасно помню тот вечер: мы были в кино на какой-то романтичной комедии вместе с Дашей и Виком. 

— Эти фотки Вик сделал, помнишь? —спросил Матвей, заметив, как я смотрю на фотографию.

— Помню, — ответила я, возвращаясь в реальность из того прекрасного прошлого. 

— Вы давно расстались?

—Четыре года назад, но мы по прежнему дружим.

— Изменил?

— Нет, переехал в Америку. Через два месяца после его отъезда, мы поняли, что нам лучше расстаться, но при этом сохранить нашу дружбу. 

— Мне трудно дружить с теми, с кем я когда-то переспал.

— У нас ничего не было.

Сказав это, я поняла, что сморозила величайшую на свете глупость. Ну вот зачем Матвею знать, было у меня что-то с Виком или нет? Дура ты, Лиса, не умеешь держать язык за зубами. Матвей же от услышанного засиял как яркое весеннее солнышко.

— Какие ещё "сокровища" припрятаны в твоем сундуке? — я решила как можно быстрее сменить тему.

— Моя тетрадь с сочинением по Онегину, куча моих песен, посвящённых тебе, —Матвей принялся ворошить сундук, вытаскивая оттуда кучу бумаг, —ах да, забыл показать тебе мое самое ценное воспоминание.

Он нарочито сделал паузу, а меня целиком и полностью поглотило любопытство.

—Я всегда его ношу, и никогда мне не приходило в голову снять его.

Матвей снял с левой руки запонку и, закатав рукав, показал мне тот самый браслет, что я подарила ему на день рождение.

— Помнишь? Моя навечно, — он улыбнулся и с такой любовью посмотрел на меня, что все преграды, стоявшие до этого момента между нами рухнули. 

Я важна ему, важна так же, как и он мне. И между нами то самое светлое чувство. Первое, искреннее, сохранившееся в нас спустя даже пять лет. 

— Знаешь, я сходил по тебе с ума тогда, и продолжаю делать это сейчас. Странно, не правда ли?— он печально улыбнулся, —А ты? Ты меня так же любишь, как и тогда?

Он сел ко мне поближе, и, спрятав за ухо выбившийся из моей прически локон волос, нежно провел по щеке ладошкой.

— Я боюсь, — мой голос был робким.

— Чего?

— Что вновь доверю тебе свое сердце, а ты его разобьёшь.

— Не дождешься! — ответил он и поцеловал меня.

Нежность медленно стала перерастать в страсть. Теперь уже не было никаких барьеров, не было никаких "можно" — "нельзя". Я и он, а остальное пошло всё к чёрту! Его поцелуи становились настойчивее, мое желание отдаться ему всё сильнее. Его руки спустились вдоль по талии, расстёгивая молнию на платье. Я стала расстёгивать пуговицы на его рубашке, но давалось мне это с трудом. Раздраженная от своих "неудач", я резко дёрнула рубашку, и пуговицы, громко побрякивая, попадали на пол. 

—Люблю тебя, — прошептал он, снимая с меня платье. 

—Люблю тебя, — вторила я ему. 

Сняв с меня платье, он аккуратно положил меня на пол, и сам лег поверх моего обнаженного тела. На мне остались лишь чулки и нижнее белье, на нём до сих пор была одета эта чертова рубашка и брюки. 

— Мы в неравных позициях, — прошептала я ему на ушко.

— В плане?

— Твои брюки и рубашка мне кажутся лишними, — пояснила я. 

Он, улыбнувшись от моих слов, снял с себя рубашку и выкинул её в сторону, за ней последовали и брюки.

— Вас больше ничего не смущает? —спросил Матвей.

—Только то, что Вы слишком далеко от меня.

Это была сумасшедшая ночь. Мы и на минуту не могли друг от друга оторваться, настолько соскучились. С чердака мы перебрались в родительскую спальню, на кровать, в которой был мой первый раз. Правда, от нашей страсти ножка кровати не выдержала, но даже этот факт нас не остановил. Слишком долго мы друг друга желали, слишком долго не могли себе этого позволить. И сейчас мы отыгрывались за всё то время, что были порознь. Заснула я только под утро, на плече у своего самого любимого человека. Он прижал меня к себе, и весь мир для меня в этот момент исчез. Всё, что было дальше его объятий, для меня уже не являлось важным. 

Проснулась я от аромата свежесваренного кофе, доносившегося до меня с первого этажа. Достав из шкафа рубашку отца Матвея, я спустилась вниз, ожидая увидеть своего любимого, хлопочущего по кухне. Каково же было моё удивление, когда я увидела там пухленькую женщину средних лет. Она, заметив меня, лишь громко причмокнула, закатив при этом глаза. 

—Простите, —осмелилась сказать я, — а где Матвей?

—Матвей Степанович уехал, —строго отчеканила она, — попросил передать Вам вот это.

Она достала с полки тысячную купюру и протянула её мне.

— З-зачем? — заикаясь спросила я, не понимая, что, чёрт возьми, происходит.

— Думаю, это деньги на такси. Он сказал, что скоро сюда приедет его жена. Советую вам поторопиться.  

—Вы серьезно?—я находилась в состоянии шока, ещё чуть-чуть и сорвусь на истерику, —Он не мог так со мной поступить.

— Вы не первая, с кем он так поступает. Разве можно прыгать в постель к женатому мужчине? Вот и получаете, в итоге, то, что заслуживаете.

— Нет... нет... Это не правда. Он не мог так...

В горле образовался огромный ком, который не позволял мне заплакать. Меня словно помоями облили. Такой униженной я себя ещё ни разу не ощущала. Похоже, это была его месть... ловушка, в которую я так глупо попала. 

Я побежала наверх и, надев на себя чьи-то шорты, выбежала, как ошпаренная из этого проклятого дома, по пути схватив свой клатч в прихожей. Достав телефон из сумки, я обнаружила более пятидесяти пропущенных вызовов от Сени. Как я теперь ему в глаза смотреть буду? Как сообщу ему, что предала? 

Я бежала по холодной земле, не замечая, что ноги замерзли. Просто старалась сбежать от того позора, что обрушил на меня Матвей. Подальше от всей этой грязи. Видеть его не желаю. Не допущу ни одной мысли больше о нём. Он умер... умер ещё пять лет назад. Больше такого человека для меня не существует.

Я не знаю, сколько я шла и куда, но ноги меня привели к дому Даши. Доехав на лифте до нужного мне этажа, я позвонила в дверь и мысленно молилась, чтобы Мамаева была дома. Через минуту дверь открылась и передо мной предстала заспанная подруга.

—Лиса? —удивилась она, глядя на мой прикид, —Что случилось? Проходи быстрей.

Я зашла внутрь и только сейчас почувствовала, насколько сильно у меня болят ноги. На смену боли душевной пришла боль физическая.

— Что с тобой приключилось? В чьей ты одежде? 

— Не знаю, — я рухнула на пуфик, стоявший в коридоре и, наконец-то, дала волю слезам, — наверное, отца Матвея.

— Что этот идиот опять натворил?

— Струнов использовал меня,— я сквозь пелену слёз посмотрела на Дашу, — я нужна была ему лишь "на разок". Он уехал к жене, попросив домработницу передать мне деньги на такси. Он бросил меня, предал в очередной раз!

Мой телефон вновь зазвенел, и я увидела имя Сени на дисплее. 

—Матвей? — с надеждой спросила Даша.

— Сеня, — глотая слёзы, ответила я. 

— Что будешь делать?

—Скажу ему правду. Пусть я буду предателем, за то не буду обманщицей. Скажи ему, — я протянула Даше телефон, — что я здесь, и нам нужно поговорить.

—Хорошо, — нерешительно ответила подруга, забирая у меня мобильный.

— Лиса, ты где? — из трубки послышался перепуганный голос Сени. 

— Это Даша,— начала подруга, — Лиса сейчас у меня. Приезжай, вам срочно нужно поговорить.

— О чём? С ней все в порядке?

— Приезжай, она все тебе скажет сама. 

— Скоро буду, — ответил он и сбросил вызов. 

—Тебе нужно привести себя в порядок, — Даша обратилась ко мне,— нельзя, чтобы он видел тебя такой. 

Послушавшись Мамаевой, я пошла в ванную и умылась холодной водой. Но даже это не спасло меня от опухших красных глаз. Даша одолжила мне свою одежду, а ту, что была на мне, я выкинула в окно, чтобы больше ничто не напоминало о Матвее Струнове.  

Когда по Дашиной квартире разлетелась мелодия звонка, и она направилась открывать дверь, я почувствовала, как от страха, моё и так разбитое сердце рухнуло на пол. 

— Где Лиса? Что с ней? — Сеня ворвался в квартиру, словно обезумевший.

—Со мной все в порядке, — ответила я, выходя из кухни и понимая, что мой вид указывает на совсем другое. 

— Слава Богу ты цела, — он подошел и крепко прижал меня к себе, — как же я за тебя перепугался. Ты прости меня, мой мобильник сел, да и самолет Вика задержали еще на два часа. Знаешь, я уже настучал по голове Вику из-за того, что он обрушил наши планы...

— Помолчи, -—я постаралась собрать всю свою смелость в кулак, — мне нужно тебе кое-что сказать. 

— Я слушаю тебя.

Сеня насторожился, так как по моему виду было ясно, что новость я ему сообщу не из приятных.

— Я думаю, нам нужно расстаться, —кое как произнесла я, а он смотрел на меня и не понимал, что происходит, —тебе не стоит быть со мной, я этого не стою. 

—Да что, чёрт возьми, происходит?!

Из-за белокурых кудряшек казавшееся ангельским лицо Сени искорежилось в ужасной гримасе. 

— Я... я предала тебя, изменила, понимаешь? Я знаю, что ты не сможешь меня простить...

—Что значит изменила? — он задал глупый вопрос.

 И это вполне естественно для человека, который находится в шоковом состоянии.

—Матвей...

Стоило мне только произнести это имя, и в голове у Сени всё встало на свои места. 

— Сука! —выпалил он и ударил со всей дури в стену, — Желаю вам долгой и счастливой жизни.

Сеня даже слова не дал мне сказать, развернулся и ушел. Я же сейчас находилась в таком состоянии, что не смотря на то, что мне хотелось его остановить, я продолжала стоять, как статуя.

— Сеня, постой, —следом за ним побежала Даша, —ты всё не так понял. 

Когда они оба исчезли в подъезде, я кое-как добралась до кровати и рухнула на неё, проклиная себя за всё, что натворила. Я не знаю, сколько я так пролежала, помню лишь, как зашла Даша и сказала, что он ушёл. Она пыталась ему всё объяснить, но он ей так ничего и не ответил. 

Неделю о нём мне не было ничего известно. Да я и не старалась узнать. Просто замкнулась в себе, не желая никого видеть, проводя все эти дни в квартире у Даши. Кажется, что всю эту неделю я медленно умирала, отказываясь напрочь от еды. Я сильно похудела, под глазами появились темные круги, щёки впали, силы физические уже были на грани.

—Лиса, поешь, ты же умрёшь от истощения, —в комнату зашла Даша с подносом в руках. 

Она уже в который раз пыталась меня накормить, но ее уговоры на меня не действовали. Когда теряется смысл жизни, и жить как-то перестает хотеться.  

Я потерялась в пространстве, не понимая, какой сегодня день недели, да и какой вообще сегодня месяц. Ожила я лишь тогда, когда ко мне зашла довольная Даша и сказала, что ко мне пришел Сеня. Он не стал дожидаться приглашения и вошёл ко мне в комнату. Даша, понимая, что нас ждёт серьезный разговор, ушла на кухню.

— Привет, — сказал он, все еще злясь на меня.

— Привет.

Я постаралась сесть, но голова предательски закружилась.Я упёрлась руками в кровать, стараясь делать вид, что со мной всё в порядке. 

— Если ты действительно сожалеешь о сделанном, я прощу тебя, но у меня есть ряд условий.

Впервые за долгое время мне захотелось улыбнуться. Он готов меня простить! И теперь мне не важно уже, какими будут условия, я соглашусь на всё.

— Во-первых, имя Матвея Струнова больше никогда не будет тобой сказано, — начал он,— во-вторых, ты и я раз и навсегда забудем об этой грёбанной встрече выпускников. Ну и в третьих, если ты когда-нибудь хоть раз обмолвишься словом с Матвеем, между нами всё кончено. Если ты согласна с моими условиями, то я готов переступить через себя и свою гордость и простить тебя.

— Согласна!— воскликнула я и накинулась на него с объятиями.

Я всегда знала, что у Сени сильный характер, но ни за что бы не поверила, что он когда-нибудь сможет простить предательство. Но он смог, переступил через себя, дав мне еще один шанс. 

Наверное, этим и отличается любовь искренняя от любви вымышленной. Жаль, что я поняла это, наделав кучу ошибок. Но у меня ведь вся жизнь впереди, чтобы их исправить.