Глава 27

Приют Вула радовал свежей покраской и новой детской площадкой. Арабелла смотрела во все глаза на быт простых магглов. Миссис Коул узнала меня и приняла великолепно. Она сказала, что рада видеть меня живой и здоровой. По её мнению, я принесла приюту удачу. Я пыталась увести Магду со скользкой темы, но Арабелла вцепилась в неё клещами и раскопала всю душещипательную историю моих родов. Подруга рыдала белугой и порывалась поднять и упокоить Каркарова ещё разок и медленно-медленно. У Генри в библиотеке был целый шкаф книг по некромантии, так что я подозревала, что знаю, какой семейный дар у Арабеллы. Магда заинтересовалась, кто же так насолил милой даме, тогда леди Фоули дополнила пробелы моей непростой биографии. Через десять минут рыдали уже обе женщины, я нервничала и огрызалась. После пачки салфеток и двух чайников чая, мы перешли к деловой части нашего разговора. Мы предложили взять шефство над приютом, в обмен на дополнительную группу детей с необычными возможностями. У нас были готовые наставники: дневная няня Корвина и её супруг. Они согласились ухаживать за сиротами за небольшое вознаграждение. Дневная няня моему сыну была толком не нужна, всё равно он висел на брате, отце и Трейси всё время своего бодрствования. К тому же Татина и папа-змей были на подхвате. Трое маленьких руноследов считали Корвина родным братом, немножко некрасивым, ведь у бедняжки была всего одна голова, но любимым. Родство Бантика и Ангела под сомнение тоже не ставилось. Все дети звали меня мама-мама, Татину - мамой-Татиной, а Трейси всем приходилась бабушкой. Выпрашивали вкусненькое у бабушки безошибочно все хвостатые и двуногие малыши.

Я обещала полностью взять оформление переводов на себя. Ещё бы, пистолетом (фамильным «парере») и добрым словом можно многого добиться. Миссис Коул оказалась настоящей акулой капитализма, и всего через два часа криков, споров и взаимных упрёков мы ударили по рукам. Дети поселились в новом месте через две недели. Мебель в спальнях стояла добротная, одежду мы купили оптом для всего приюта, два новых воспитателя с энтузиазмом взялись за выполнение своих обязанностей. Решено было откормить и успокоить детей, а потом уже тестировать шляпой и вводить в незнакомый мир. Бастардов Блэков было целых три штуки. Они присмотрелись друг к другу, объединились и вели себя шумно и задиристо, как взрослые родственнички. Двое кареглазых близнецов были подозрительно похожи на Хэспер Гамп и, скорее всего, являлись её племянниками. Брат Хэспер погиб три года назад в неравном бою с драконом, у которого он пытался отпилить зуб. Надеюсь, что идиотизм по наследству не передаётся. Близнецы были сквибами десяти лет, шляпа отправила их на Равенкло, а я навестила вдову Гамп. Сначала она открещивалась от малышей, но узнав, что они похожи на Хэспер, что дети - близнецы и маги, разрыдалась и попросила помощи в оформлении опеки. Её муж утащил детей тайком от жены, наврав ей, что они утонули в реке. Бедная женщина поседела от горя, но продолжала жить и пытаться завести ещё ребёночка. С мужем их отношения разладились, когда он погиб, она не особо горевала. Гектор Фоули помог молниеносно оформить документы, и малыши отправились к маме на «усыновление». В двухэтажный дом на краю Хогсмита вернулось тихое, робкое счастье. К Блэкам я не пошла, а привела Чарис в приют. Она только что вышла замуж за Крауча и любила весь мир. Домой она вернулась задумчивая, отвесила мужу звонкую затрещину, аргументируя, что все мужики - козлы, и оформила опеку над трёхлетней черноглазой девочкой. Бездетные Лонгботтомы забрали к себе ученицу Хогвартса, Агнессу. Этой малышке очень нравились травы, Лонгботтомы привлекали её к помощи в их садах и даже платили небольшую зарплату. Глядя в глаза Каллидоры Блек, я не удивилась, когда Лонгботтомы попросили удочерить девочку. В Агнессе явно проступали фамильные Блэковские черты. Не знаю, кто из многочисленных Блэков отметился, но девчушка была полукровкой. Другая сиротка с третьего курса Равенкло проявила способности к зельям, Октавиус взял над ней шефство и поинтересовался, может ли жена быть моложе лет на пятнадцать? Потом он понял, что сказал - у меня и Генри разница составляла двадцать восемь лет - и страшно засмущался. Я провела с ним беседу насчёт целомудрия невесты до совершеннолетия, он признался, что его это только радует, и Трейси оформила опекунство над Лореной. Самая взрослая из девочек была шестнадцатилетней гриффиндоркой Мэлори Смит. Ей нравились прорицания и у нее имелся жених из магглорождённых. Я списалась с Кассандрой Трелони и попросила дать Мэлори частные уроки. В ответ она прислала мне книгу «Ксиломантия» и посоветовала обратиться к сыну Селины Серворфи, автора данного произведения. Генри был знаком с Вилки Серворфи, поэтому мы навестили пожилого волшебника вместе. Когда я увидела его вживую, то не стала миндальничать и прямо спросила, знает ли он о дочери. Вилки удивился и не поверил, пришлось сварить зелье родства. Были допрошены с пристрастием семейные портреты, и родство подтвердилось. Мэлори оказалась его сестрой, а не дочерью, Вилки был последним из своего Рода и очень обрадовался появлению родной кровиночки. Гринграссы усыновили светловолосого мальчика, серьёзного и работящего. За одну осень я распихала кучу сироток. Ну почему никто не сделал этого в каноне? Почему? Мальчишка Том Риддл был талантливый и сильный, если бы кто-нибудь озадачился, я уверена, что история была бы другой.

Магда не вмешивалась в дела «волшебной» группы, но быстро научилась пользоваться новыми связями и требовать у меня зелья оздоровления и укрепления вёдрами. Октавиус пахал в стахановском режиме, он был доволен и радовался практике. Зелья из семейной тетради исправно оздоравливали маггловских и магических детей.

Ситуацию со шляпой мы повернули в политически нужную сторону. Как я помню, где-то упоминалось, что Гектора Фоули сняли с поста министра в 1939 году за недооценку угрозы со стороны Гриндевальда. Это меня категорически не устраивало. Я дружила с Арабеллой и её мужем, Гектор старался улучшить жизнь магического общества, малый бизнес процветал, развивались ремесла и искусство. Он был куда лучше Фаджа, так что я решила укрепить его позиции. Я объяснила Генри, что у меня есть слабенький дар предвидения, и попросила у него совета. Он придумал отличную комбинацию, и мы вдвоём рассказали свою задумку семейству Фоули. Гектор сначала отказывался, но Арабелла надавила, он вздохнул и капитулировал. Счастливый репортёр из «Пророка» записал сенсацию. На следующий день все узнали, что Гектор Фоули случайно обнаружил у нас незавершённые расчёты Слизерина, кропотливо их обработал и вывел формулу, позволяющую шляпе основателей добавлять магию детям-сквибам. Ставки министра магии взлетели до небес, а я спокойно продолжила преподавать. Незаметно закончился семестр, дети разъехались на каникулы.

Неожиданно подошёл к концу тюремный срок Морфина, я очень переживала, и не зря. Его должны были выпустить десятого января, но уже пятого, в субботу, вонючий и злобный уродец выловил меня в Косом переулке и сходу начал избивать. Я этого не ожидала, мои мальчики с мужем зашли в магазин мётел, я медленно шла заказывать мороженое в кафе Фортескью. Для меня было полной неожиданностью, когда кто-то сзади огрел меня по голове. Я упала, попыталась сгруппироваться и вытащить палочку, но Морфин не дал мне такой возможности. Он так пнул меня по рёбрам, что я отчётливо услышала хруст костей. От болевого шока я отрубилась. Он недолго продолжал меня бить, но этого я не чувствовала.

Отправить брата к Салазару не удалось. Моё избиение увидел Элайджа, он был в кафе с сыном и заметил, как на меня напали. Даже Генри не успел, аврор взбесился и прикончил Морфина Гонта. Его действия были признаны правомерными, вокруг были женщины и дети, а сумасшедший рецидивист махал палочкой и разбрасывался опасными заклинаниями. Потом, в ходе разбирательства, оказалось, что неизвестный маг принёс разрешение на досрочное освобождение и ворох газет с моими портретами. Газеты нашли разорванными в бывшей камере брата. У моих изображений везде были выколоты глаза. Мага никто не вспомнил, разрешение исчезло, в общем, ничего не нашли.

Я опять плавала в пустоте. Около меня появилась неясная фигура, раздражённый женский голос заявил, что «эти Гонты даже сдохнуть по-человечески не способны, то лезут без очереди, то вообще не приходят», и меня засосало вниз. Я пришла в себя, моё тело было одной сплошной болью. Шевелиться я не могла, глаза не открывались, дышать было тяжело. Я попыталась заявить о своём возвращении, но из горла вырвалось только сиплое шипение.

Вокруг засуетились и забегали, я услышала голос Генри:

- Китти, родная, ты жива!

Наверное, жива. Однако мне было очень больно, я ослепла и не могла говорить. Голос целителя заявил:

- Лорд Шаффик, боюсь, что зрение и речь Вашей жены крайне повреждены. Счастье, что она дышит и может глотать. В лучшем случае понадобятся месяцы, пока она начнёт поправляться. У неё паралич, не знаю, будет ли она ходить и двигать руками.

Бедная моя семья, лучше бы я сдохла. За что им это? Возиться с паралитиком ужасно. Я попыталась закричать от страха, что останусь калекой, из горла вырвалось невнятное:

- Суки, не дождётесь!

Кругом опять завозились. Наверное, я потеряла сознание, потому что сквозь вату услышала шипение папы-змея:

- Жена, ну постарайся, умоляю, дочь богини не может просто умереть.

К моему безмерному счастью, у меня получилось прошипеть в ответ:

- Папа, позаботься о детях. Скажи Генри, что я его люблю...

Меня перебил голос Вацлава, он шипел на парселтанге:

- Сама скажи, он тут рядом, плачет от счастья.

Я бы расплакалась, но слёз не было. Вот она я, подарочек. Беспомощная слепая инвалидка, говорить могу только на змеином языке.

- Не жалуйся, жива, это главное! Некоторые змеи слепы, но прекрасно ориентируются в пространстве. Держись, ты поправишься.

Генри целовал моё лицо, наверное, держал меня за руку, но я этого не ощущала. Я уговаривала себя, что всё наладится, но мне было очень, очень страшно.