Глава16

  Министр моментально протащил меня в комнату и представил. Арабелла просияла, скривилась, извинилась и выгнала всех, кроме меня. 

- Простите меня, Кэтрин, за эту домашнюю сцену, но сейчас у меня трудный период...

      Я знала эти симптомы и осторожно поинтересовалась:

- Сильно тошнит? И всё раздражает, да? И плакать хочется всё время? Какой срок? 

      Я ласково улыбалась. Я трижды проходила через ранний токсикоз. Арабелла закивала и сжала мою руку:

- Самое ужасное, что я не могу даже с дочкой общаться. Меня тошнит от всего. Зелья вообще не помогают. Третий месяц беременности самый трудный. Как я устала. Только немножко полегчало, как муженёк напялил отвратительную, тошнотворную синюю мантию. Мне показалось, что меня раскачивает на волнах. Кричу на Гектора, на Саксию...

      У неё потекли слезы. Я пожала ей руку и поспешила обрадовать:

- Я могу помочь, если только Вы согласитесь. Семейные рецепты отличаются от общепринятых и прекрасно помогают. Я могла бы принести, только не знаю, успею ли...

      Она оживилась, заверила меня, что готова съесть хоть крокодила, лишь бы перестало мутить. От упоминания крокодила её снова замутило и она вызвала эльфа:

- Снупи, выясни, как добраться до дома Кэтрин, быстренько метнись с ней туда и обратно. 

      Снупи потребовал официальный адрес моей квартиры, схватил меня за ладошку и... Мы оказались в моём саду. Я бегом выбрала нужные зелья в сарае, переделанном мной под склад зелий, и мы переместились обратно. Я протянула Арабелле тёмный флакон и предложила разделить его со мной пополам, чтобы быть уверенной, что я не пытаюсь её отравить. Арабелла вырвала флакон и выпила его со словами:

- Хуже точно не будет...

      Через пять минут она недоверчиво выдохнула:

- Не тошнит, представляешь, не тошнит!

      Арабелла тормошила и целовала меня, она развила бурную деятельность и была совершенно счастлива. Она вскочила с кушетки, с победным воплем пнула золотой тазик и попрыгала на месте:

- Это чудо, я даже танцевать могу! Я ужасно люблю танцевать, а последние два месяца даже ходила с трудом. И не волнуйся, Кэтрин, я не доверчивая идиотка: если бы ты хотела мне зла, ты бы не смогла зайти в мой будуар. Гектор столько защиты на нас наложил, а он ведь даже Саксию тебе доверил. Значит, ты просто хороший человек. Тем более ты невеста моего дорогого Генри, мы с ним в родстве. Всё, пошли к гостям. Потом я у тебя всё выпытаю, все подробности вашего романа. Обожаю сплетни...

      И она утащила меня обратно в зал. Там она долго обнимала Генри, рассказывая ему, какая у него милая невеста, и как она безумно рада. 

      Потом Генри знакомил меня ещё с какими-то людьми, министр громогласно признал меня своей протеже, хоровод лиц и приветствий слился в один долгий цветной шум. После торжественного ужина был небольшой импровизированный концерт, выступали какие-то люди, и неожиданно к фортепиано вытолкали меня. Я спела несколько песен и решила закончить моей любимой песней из репертуара «Platters», я спела «Only you» специально для Генри. Я посвятила песню своему жениху, лучшему мужчине на свете. Я сделала это специально, мне хотелось показать ему, как сильно я ценю всё, что он для меня делает. Результат превзошёл мои ожидания. Зал взорвался аплодисментами, присутствующие дамы по-новому оценивали Генри, а мужчины поглядывали на него с явной завистью. Он довольно улыбался и держал меня за руку. Я сидела около него и отказывала всем, кто пытался пригласить меня на танец. Таких было немало, к моему удивлению. Министр заметил мой растерянный вид и подослал Олдриджа, который заворачивал кавалеров на дальних подступах. Вечер удался. Генри привёз меня домой после полуночи и ласково пригрозил, что выставит охрану у моей двери, чтобы отбиваться от назойливых мужчин. Я рассмеялась и легко поцеловала его в щёку. Домой я вернулась довольная и уснула моментально, как переложила сонного Корвина на кроватку. Утром я проснулась знаменитой. 

      Меня разбудила крупная ворона, настойчиво стучащаяся клювом в окно. Я забрала газету и записку и расплатилась печеньем. В записке говорилось:

      «Китти, Это я, Людвиг. Генри попросил меня написать эту записку и отправить тебе её вместе с газетой. Мы немножко недооценили любовь к сплетням наших соотечественников. Не волнуйся, тебя они не найдут. Твой маггловский адрес никто не знает. Мы приедем с Генри к трём часам, нужно поговорить. Всё решится, обещаю. Не переживай, ладно? Генри купил двух ворон для связи с тобой. И чем тебе совы не угодили? Напиши, можешь ли нас принять в три».

      Я не стала открывать газету, подозревая, что меня не обрадует её содержание, поэтому написала коротко, что жду к трём часам, и отпустила ворону с ответом. Потом я решила, что чай поможет мне справиться с неприятностями, и неторопливо кипятила чайник. На звук вылезла сонная Татина, я рассказала ей про вчерашний приём и поделилась, что жутко волнуюсь из-за газеты. Татина очень прагматично меня успокоила тем, что в самом пиковом случае мы можем весной уйти жить к тайпану, в «достойное гнездо» на юге. Я внезапно разозлилась и решила, что сбегать и не подумаю, я во всем разберусь. 

      Я открыла «Ежедневный пророк». С первой страницы хищно улыбалась я? Я держала Генри за руку с видом собственницы и гордо показывала кому-то кольцо. Под большущей фотографией была подпись: «Невеста Лорда Шаффика — охотница за богатыми мужьями или Золушка, которой повезло? Читайте на второй странице репортаж с ежегодного приёма Министра для элиты магического общества (отчет на второй и третьей странице), отзыве супруги министра Арабеллы (страница четыре, «Это моя самая близкая подруга, я обожаю Китти», сказала Арабелла Фоули) и его главной сенсации — Мисс (или миссис, или Леди?) Меропы Кэтрин Гонт, невесты Генри Шаффика, которого постигло ужасное несчастье пять лет назад (рассказ о семье лорда Шаффика на пятой странице), историю о семье Меропы читайте на шестой странице (фото дома и репортаж из Азкабана, где содержится брат Меропы прилагаются), сведения о первом муже Меропы — Радко Каркарове и его ужасных преступлениях читайте на седьмой странице (интервью с аврором Элайджей Брауном и выписка из протоколов суда), интервью с сестрой отсечённого от рода Киркоровых - мадам Жанеттой Киркоровой читайте на восьмой странице, подробные сведения о бастарде Каркарова, которого воспитывает мягкосердечная мадам Киркорова и сведения о других бастардах известных семей читайте на девятой странице, отчёт о деятельности Меропы в министерстве читайте на десятой странице («дети её просто обожают, так все твердят в один голос»), так что решать Вам, дорогие читатели, кто же эта Меропа Кэтрин Гонт? Святая или дьяволица? Мы собрали для Вас всё, что смогли найти, мы любим Вас». 

      Я перевела Татине всё, что было написано в анонсах. Татина неожиданно для меня обрадовалась:

- Пиши дурацкую детскую книжку быстрее, пока все про тебя помнят, раскупят больше экземпляров, быстрее деньги на гнездо накопим...

      Руноследы всё-таки очень правильно относятся к решению проблем. Я не задумывалась с этой точки зрения, а ведь она права. Было ещё довольно рано, семь часов утра. Ещё темно на улице. Я достала прытко пишущее перо и начала знакомый рассказ. В одиннадцать я прервалась и удовлетворённо разглядывала почти половину книжки, которая поместилась на пяти длинных пергаментах. Корвин требовал внимания, так что я отложила непрочитанную газету подальше и занялась сыном. Мы вышли в наш маленький сад, и вдруг на меня спикировала незнакомая белая сова и метко бросила в меня красный конверт. Я получила первый в своей жизни вопиллер. Конверт ощетинился зубами, и я услышала визгливый женский крик: «Чёртова потаскуха! Немедленно забирай своё «наследство», мерзкого бастарда моего тупого братца! Я и кната больше не потрачу на содержание маленького ублюдка! Ты можешь его хоть убить, мне плевать! Жду тебя до шести вечера, а потом выкину это отребье на улицу, где ему самое место».

      Конверт рассыпался конфетти над моей головой. Я не сомневалась ни минуты. Ни один ребёнок не заслуживает такого обращения. Я нашла в траве карточку с адресом мадам Киркоровой, одела ребенка потеплее и вышла ловить такси. Где один сын, там и двое. Я взяла с собой пару тёплых одеял и немного денег. Пусть я небогата, но мы справимся. Даже если Генри это не понравится, я не брошу одинокого и никому не нужного мальчика. 

      Мадам ко мне даже не вышла. В дом меня тоже не пустили, да я туда и не рвалась. Ребёнка в грязных лохмотьях выпихнули ко мне прямо из ворот. Он плакал, укачивая ручку. Я укрыла его одеялом, он поднял на меня синие глаза и неуверенно спросил: 

- Мамочка, ты всё-таки нашла меня? 

      Ноги меня держали плохо. Я оперлась о дерево и прошептала: 

- Да, сынок, наконец-то ты с нами. 

      Корвин тянул ручки к ребёнку и смеялся: 

- Да, да, мама...

      Это был тот самый мальчишка из моих снов.