43

- Поздравить я тебя хочу, Чон. Поздравить. Улавливаешь разницу между тем, о чем я говорю, и трансляцией Камасутры в твоих глазах? Фу, извращенец. А с виду ведь приличный человек.

Спрыгиваю со стола и с выражением лица, будто меня только что пчела в задницу укусила, начинаю забег по огромной кухне, по пути открывая каждый ящик.

- Тогда и ты выключи свой прямой эфир. Знаешь, он меня отвлекает.

Гук щурит глаза и подходит сзади.

- Не любишь фильмы ужасов?

А что еще он в моих глазах увидеть мог? Конечно же, сцену, как Карлсон остается без пропеллера. Пусть не врет, именно это я и представляю.

- С твоим участием?

На что он намекает?

Быть скромной, скажу я вам, чертовски сложно.

Хочется же съязвить и выкрутиться, а не могу. Леди внутри меня уже натянула на руку длинную перчатку и ищет веер.

- Так, держи себя в руках, Чонгуки. – Выставляю ладонь вперед, типа, не суйся, чувак, в мою клетку, не то наброшусь, и делаю шаг в сторону. – Я понимаю, влюбился, чувства и прочая ванильная фигня, но у всего же есть предел. А вообще, тебя не поймешь. То ты торт хочешь, то меня на грех склоняешь. Определись уже.

- На грех склоняю? – ржет Чон на весь отель. – И как? Получается?

Пришлось трусливо закрыть глаза, чтобы не спалиться так по-глупому. Думаете, удалось? Вряд ли. Гук знает, что по верному пути идет. Стоит рядом, не прикасается. Но этого и не нужно. Я и так его чувствую. Его одного, забыв про Кима, про подругу, которой помощь моя и не требовалась. Просто ощущаю его дыхание на своих волосах. Слышу, как бьется сердце. А еще тепло... Как только я начинаю думать о нем, становится нереально жарко, будто сам сатана меня в кипящий котел закинул.

- Конечно.... НЕТ. – Хотели посмотреть на Ианобановсую реакцию? Смотрите. – Да и вряд ли получится. Знаешь, какой синоним у моего имени?

- Катастрофа?

- Нет.

- Стихийное бедствие?

- У тебя пятерка по ОБЖ была, что ли?

- Угу, – качает головой, протягивая ко мне свою руку. – Не отвлекайся. Рассказывай, что там насчет грехов? Я за пару часов уложусь перетащить тебя на темную сторону?

- И не надейся. У меня принципы.

- Даже так? – комментирует он, обходя стороной, чтобы зажать меня в угол. – А с силой воли как обстоят дела?

Гук пальцем дотрагивается до моей щеки.

Эй, это запрещенный прием. Нельзя так делать. Могу ведь и не сдержаться.

- М?

- Все отлично. Можешь не переживать.

Пришлось присесть, чтобы выскочить из Чоновской ловушки. Ага. Обложил, гад, еще и издевается.

- Хорошо, не буду.

Минут через десять, когда я уже порхала по кухне, кидая на стол все, что на глаза попадалось, я поняла, почему Гук не стал со мной спорить. Он ждал удобного момента. Ага, дал мне время на передышку, чтобы потом атаковать. Мою выдержку проверяли на прочность, легкими, но будто случайными прикосновениями.

Вам смешно, а мне вот не особо.

Из рук и так все валилось, а тут еще он со своими касаниями. Не жалел девчонку, добивал, неблагодарный.

- С тобой все нормально?

Его рука скользнула по моей спине и замерла.

А-а-а, кислорода мне, срочно. Спасайте Лалису, пока не поздно.

Какой к черту торт, когда хотелось развернуться и уткнуться в мужскую шею.

- Ага.

- Я не мешаю?

Сходить с ума? Он об этом?

- Не-а. Чем ты можешь мне мешать?

Блин, зря сказала. Да я будто перед разъяренным быком в красных труселях пробежала. Язык мой – враг мой. Надо бы уже запомнить.

Повернулась, чтобы посмотреть на его реакцию, и тут же пожалела. Потому что все, финал. Это как перед худеющим человеком поставить коробку конфет. Мало кто сдержится и не накинется.

Я не сдержалась.

Бросила на пол банку с мукой, и сама к Гуку потянулась, обвивая шею руками. Не было мыслей, что он оттолкнет и посмеется над этим порывом. Наоборот, складывалось ощущение, что Манобановская стена разрушена и Лалиса вышла на свободу, чтобы тут же попасть в мужские объятия. Притягивала парня ближе к себе, не сопротивляясь, когда он посадил меня на стол, чтобы тут же накинуться на мои губы жарким поцелуем. Я лишь закрыла глаза, пытаясь сохранить в памяти этот сумасшедший момент.

Поцелуй с каждой секундой становился все откровеннее, пробуждая во мне внутренний голод, который требовал продолжения.

Со звоном на пол летели тарелки, разбиваясь на маленькие осколки, но, кажется, даже Гук не обращал на это никакого внимания.

- Почему рядом с тобой я не могу себя контролировать? Лиса, ты меня с ума сводишь. Понимаешь это? – Он гладит мои губы, пристально вглядываясь в лицо.

Я ответить не могу, лишь головой качаю. Мне дышать нечем от такого признания. Смотрю в его глаза и вспоминаю нашу первую встречу. Кто бы мог подумать, что парень, которого я малиновым вареньем облила, станет для меня таким важным. От которого будет сносить крышу. Которого я...

- Dieu! Сe qui se passe ici? ( Боже! Что здесь происходит? Прим.автора) – слышу я мужской крик за спиной Чонгука. - Ma cuisine! Dieu! (Моя кухня! Боже!)

Отталкиваю от себя Гука и вижу в дверях незнакомого мужчину, который орет на французском, кидая на пол поднос с профитролями.

Чон спокойным голосом отвечает ему, а я чувствую себя дурой, потому что ничего не понимаю. Ясно только одно - истеричного мужика зовут Леон и его явно кто-то разозлил.

О, еще моя задница, которая собралась уходить на пенсию, чтобы больше не нарываться на приключения, требовала взять ноги в руки и бежать.

И я хотела. Только Гук не хотел. Переплел наши пальцы и собой прикрыл, пока с французом разговаривал. Теперь пришла моя очередь стоять с открытым ртом, потому что Чонгук владел этим языком так, будто всю жизнь прожил под Эйфелевой башней.

Когда за мужчиной громко хлопнулась дверь и мы остались одни, Чон засмеялся.

- Кто это был? – немного отходя от шока, спросила я. – И почему он орал так, будто мы съели всех его лягушек?

- Наш временный повар. Отец лично летал за ним в Париж, уговаривая поработать на него.

- И? Кричал-то он почему?

- Потому что мы съели всех его лягушек. – И снова смеется.

А мне не смешно. Чувствую себя старой девой на свадьбе подруги.

– Леон считает кухню своим домом. А мы здесь немного...

Смотрю по сторонам и краснею. На полу нет чистого места, все в муке и разбитых яйцах. Это мы?

Не-е-е. Точно не я. Между прочим, я хрупкая девочка. Да и тем более на столе сидела. Гук. Он во всем виноват.

- В чем проблема? Сейчас мы все быстро приберем. Мне не впервой, – намекаю ему на тот бардак, который я развела в его квартире. – Что смешного?

- Леон отказался. Заявил, что ноги его не будет в этом отеле. А завтра здесь проходит банкет, ради которого отец его и привез. Соберутся партнеры, организатор я.

- У-у-у.

Меня накрыло такое гадкое чувство, будто это я француза выгнала.

Чон тянется ко мне и крепко прижимает.

- Останешься со мной, пока я буду искать нового повара? Не хочу тебя отпускать.

Не сдерживаюсь и сама целую его в щеку, обнимая.

- Зачем кого-то искать? Разве в отеле нет своих поваров?

- Все должно быть на высшем уровне. Специальные блюда. Другое меню. Лучший штат. Тот официант, над которым ты издевалась, взял выходной.

Испугался, что я снова устриц попрошу?

М-да, странный у них персонал.

Стоп! Повар нужен?

- О, у меня идея.

- Может, не надо?

- Ты мне доверяешь?

Ответ Гука означает многое. От него зависит все. Я трусливо закрыла глаза, ожидая услышать «нет».

- Да, – выдыхает он мне в рот.

И вот все. Это вам не «выходи за меня». Это покруче будет.

Меня снова подхватывают и опускают на стол, но я ловко уворачиваюсь от поцелуя и под вопросительным взглядом Гука иду к сумке за телефоном.

Опять придется разбудить маму среди ночи. Эх, на что только не пойдешь, ради парня своего.

- Катастрофа! – кричит в трубку тетя Суён, и я от испуга падаю с кровати. – Лалиса, срочно дуй домой.

Непонимающим взглядом я смотрю на телефон, на пол, в который я лицом впечаталась, и только потом начинаю подниматься на ноги. Самое удивительное, упала я с грохотом, а Гук даже не проснулся.

- Лиса!

Ой, там же хозяйка ждет.

-Госпожа Чхве, что случилось? – зеваю и стараюсь говорить как можно громче.– Неужели ремонт закончился? Так быстро? Значит, я возвращаюсь в свою комнату?

Оп-па, кто у нас так резко проснулся? Бедненький, в пледе запутался, когда пытался встать. Прям не Карлсон, а русалочка.

Ы-ы-ы.

- Какой там закончился. Мне Ли сейчас звонила, говорит, работнички черт-те что в квартире устроили. Дед с первого этажа разбираться приходил, так лодыри дверь ему даже не открыли. А он им полицией угрожал. Езжай домой, ради бога. Только Чонгука с собой возьми. Набери ему и скажи, что я попросила. Одна не вздумай, поняла? Мало ли что у этих на уме.

Судя по взволнованному голосу, бабулька моя не шутит. А то промелькнула в моей голове мыслишка, что она меня таким образом решила к спорту приобщить.

- Может, обойдемся без Чонгука? Я и сама справлюсь.

Госпожа Чхве умная. Если бы я сразу согласилась Гуку звонить, она бы тут же обо всем догадалась. Знает, что не в моем стиле кого-то о помощи просить.

- Не вздумай, – ругается женщина. – Запрещаю одной. Слышишь? Чонгука бери. Мне так спокойнее будет.

- Ну-у-у, ладно. Если вы настаиваете. – Блин, сдалась как-то слишком быстро.

- Настаиваю. Поторопись, моя хорошая. Не нужны нам проблемы с соседями.

Откидываю телефон в сторону и смотрю на Чона. Пробегаюсь взглядом по его телу и замечаю, что на парне надеты одни лишь шорты.

Руки так и тянулись, чтобы прикоснуться. Но я скала, сдержалась.

- После обеда приезжает твоя мама. Ты помнишь об этом?

- Угу.

Как я могу забыть офигевший взгляд Гука, когда он узнал, что ему на помощь выдвигается тяжелая артиллерия в лице старшей Манобан?

Ух, это было нечто.

- Но мы все равно поедем разбираться с гастарбайтерами?

- Угу. Не бойся. Если что, я спасу тебя от перфоратора с дрелью.

Ох, зря сказала.

Уже через секунду меня вдавили в матрас, зажав руки над головой. Не скажу, что я особо сопротивлялась этому. Так, чисто для приличия несколько раз дернулась. Нечего Гуку знать, как на меня действуют его прикосновения.

— Значит, спасешь? Уверена?

- Конечно. Собой прикрою. Это лучше, чем потом неделю в больницу мотаться и слушать, как тебе больно.

Зря сказала, номер два.

Но не успела я и губы облизнуть, как на них накинулись с долгим поцелуем, который грозился лишить меня памяти. Я потянулась к нему, но получилось только приподнять голову, но даже этого хватило, чтобы Гук отпустил мои руки и мне удалось вырваться.

- Чон, имей совесть, не издевайся ты над человеком.

— Это я издеваюсь?

Ой, а чего он вздумал пледом укрыться? Неужели замерз? Бедный, но греть точно не буду. Опасно, знаете. Да и на грелку я не особо похожа.

- Подъем! Мне еще в универ попасть надо, между прочим. Поэтому едем на квартиру, потом ты везешь меня на учебу. Что? Не смотри так. Сам назвался моим парнем, тебя за язык никто не тянул.

Пока я по номеру бегала в поисках резинки для волос, Гук даже не начал собираться.

- Вставай.

- Не могу.

- В смысле? Отпусти ты этот плед. Чего вцепился в него как в родного?

А-а-а-а. Дошло! Лалиса не дура и не наивная девочка. Сразу все поняла и отвернулась, чтобы психику свою не калечить.

- Расскажи мне что-нибудь. Неважно что. Просто говори.

- Прямо сейчас?

- Именно сейчас. Надо отвлечься, иначе...

С одной стороны, мне хотелось узнать, что будет после иначе. Но с другой... Стремно признаваться, но Лалиса тоже умеет волноваться.

- У некоторых видов обезьян настолько развитый хвост, что только на его кончике они могут выдержать собственный вес.

Кажись, не в ту сторону пошла.

- В детстве я ненавидела молочный суп, но мама готовила его почти каждое утро. Тогда, насмотревшись ералаша, я решила дождаться, когда она выйдет из кухни, и вылить всю бурду в окно. Так мама и познакомилась с господином Паком.

- Господин Пак?

- Ага. Можно сказать, он мне отца заменил, но мама все равно не спешит ему «да» говорить.

- Он тоже приедет?

- Наверно.

Э, вот это скорость. Я моргнуть не успела, а Гук уже джинсы на себя натягивал.

- Вперед, Манобан, – толкает он меня в сторону двери. – Куча дел, а ты на месте застыла.

Чон умеет удивлять. Раньше я считала его высокомерным гадом, которого не волнуют другие люди, а дорога только собственная задница. Сейчас же я вижу парня, которому не хочется сесть в лужу перед родственниками своей девушки.

Как мило.

Чонгука волнует предстоящее знакомство.

Почему мне одновременно весело от этого и приятно?

Спустя двадцать минут езды на машине и бесконечных вопросов о моей жизни мы наконец-то поднимались в квартиру. Шли по ступенькам, держась за руки, и было в этом что-то особенное.

Волнительное.

Обычное прикосновение, но оно обжигало. И сложно думать о рабочих, когда перед глазами стоял Гук в одних шортах и подзывал к себе.

Не сдержалась и потянулась к нему, не боясь, что на лестничную площадку выйдет одна из бабуль-соседок и поймает нас на месте преступления.

Щеки тут же загорелись, стоило ему только дотронуться до моей спины.

- Лиса, что ты со мной делаешь? – говорит шепотом, каким-то ломаным голосом. – Если не прекратишь так на меня смотреть, то рассказы о господине Паке не помогут меня отрезвить. Без разговоров дотащу тебя до машины и... Тебе точно нужно появиться на парах?

Почему его интонация заводит так, что хочется сгонять в универ и забрать документы?

Черт, надо как-то брать себя в руки.

Иначе Чонгук подумает, что я маленькая идиотка, которая не знает, чего хочет. Наверняка он уже так подумал, когда я его одного оставила и попрыгала на нужный этаж.

Вот же...

- Где все? – слышу за спиной голос Гука, и только сейчас до меня доходит, что я зависла около открытой двери и не двигаюсь.

- Не знаю, – пожимаю плечами и иду в глубь квартиры.

Стремянка, несколько коробок, мешки. Комната больше напоминала строительный магазин, вот только продавцов здесь не было. Зато есть покупатель, который огнем дышит.

- Мы могли бы остаться дома и заняться более приятными вещами, чем гнать через весь город, чтобы посмотреть на мешки с цементом.

А, теперь понятно, из-за чего дым.

Чонгук уверенным шагом шел ко мне, а я снова превратилась в трусиху, у которой сердце бешено стучало.

- Согласна?

- Я... М-м-м. А-а-а. – Перевожу: я дура. – Пить хочу.

И к тому же идиотка, раз сбежала.

Что со мной происходит?

Кое-как найдя в одной из коробок стакан, я трясущимися руками набрала в него воды. Гук подливал масла в огонь, встав за спиной, перебирая прядь волос. Голова кружилась от запаха его парфюма. Когда его пальцы переместились на мою шею, я, все еще держа стакан, резко развернулась.

Черт!

Никогда на криворукость не жаловалась, но сейчас захотелось. Я не просто разбила кружку госпожи Чхве, я еще и Гука облила. Капли стекали с его футболки, когда он, смотря мне прямо в глаза, начал ее снимать, а потом и вовсе откинул в сторону.

Взгляд Гука говорил: спорим, ты так не сможешь.

И меня это подстегнуло.

Не знаю, что произошло и как я до этого дошла, но Лалису будто подменили. Я чувствовала, как загораются мои глаза, выжигая весь страх из головы. Вот я опускаю руки и задираю футболку, без стеснения оставаясь в одном бюстгальтере.

Это был вызов с его стороны. Я его приняла.

Манобаны не сдаются.

- Ты проспорил, – хрипло произнесла и тут же почувствовала, как горячие губы Чона коснулись моей ключицы.