Возвращение в родной город.

Утром третьего дня Наталья с Виктором и еще двумя мужчинами в загруженных машинах выехали в Донецк. Миновав несколько блок постов, мужчины высадили ее далеко от нужного района. Пришлось ждать темноты, чтобы безопаснее добраться. Скрываясь в тенях заборов и деревьев, Наталья подошла к нужному дому. Правда, пришлось подождать, так как у калитки стоял черный джип. Через несколько минут из дома вышел человек, а еще через несколько вульгарно одетая девушка. Они, долго не дожидаясь, сели в машину и уехали. Немного подождав еще, Наталья осторожно перелезла через невысокий, трухлявый забор и заглянула в окно, за которым увидела старушку  тихо плачущую в углу у двери. Убедившись, что в доме и во дворе никого нет, и никто не следит за ней, тихонько постучала. Сначала за дверью стало тихо, потом усталый голос спросил - Кто там? Дочери дома нет! Убирайтесь! Наталья снова осмотрелась и тихонько ответила - Тётя Зина, это я, Наталья Фесенко. Откройте, пожалуйста. - Кто? - Фесенко Наталья! Помните меня? Я вашей соседкой была, когда вы с дядей Семеном жили! - Наташа ?! - Послышалось, как повернулся ключ и дверь открылась - Быстро заходи! - Подогнала ее женщина. Наталья послушалась, и шмыгнула внутрь, быстро прикрывая за собой дверь. - Тебя кто-нибудь видел? - Нет, я пряталась в темноте. - Пошли со мной - женщина повела ее на кухню. Там все окна были закрыты фанерой и картоном – Видишь, как стреляли, все окна с этой стороны разрушили, садись детка рассказывай. Как оказалась здесь, где пропадала, почему так изменилась? Если бы не твой голос, то совсем бы не узнала. - Я ... я детей подальше от всего отвозила. - Правильно, нечего делать детям там, где война идёт. - Я тоже так решила - опустила голову девушка. - А зачем вернулась? Надо было с ними ехать, да и не возвращаться. Мужа твоего Сергея то, убили. Родители уехали. Нечего тебе здесь делать. - Я все это знаю, только мне все равно здесь нужно быть. Я хотела бы в вас некоторое время побыть, если позволите. - У меня? Нет, дитя,  нет! У меня слишком опасно. - А почему вы не уехали. И вообще как вам живётся в таких условиях? - Эх, дорогая моя, если бы ты только знала - всхлипнула женщина, вытирая слезы - Нас не обижают, видишь холодильник полный и свет есть, да все что нужно под рукой. Это все Риткина заслуга. Правда, знала бы ты, как она все это заслужила, то не поверила бы мне. Такого стыда я ещё с той ссоры с Семёном не испытывала. Теперь каждый день, когда Риту забирают, я умираю, хотя лучше бы я действительно умерла, чтобы не видеть и не знать этого всего. Только вот Семена жалко. Он уже совсем старый стал, едва справляется. К себе звали, то он идти не хочет. Рита ему продукты возит, а он не берет. Она оставляет на пороге и уходит, когда в следующий раз приходит, то все так и стоит, как она оставила. Приходится самой ходить. - Вы к нему ходите? - Да хожу, дитя, хожу. - Получается, что уже помирились? - Война это дело тяжелое! Если воевать будем, то никто не выживет. Все же почти сорок лет вместе, почему же сердиться друг на друга. Женщины разговаривали до часу ночи. Зинаида Павловна утолив свое любопытство и рассказав последние новости наконец вспомнила о усталости и предложила для гости кровать своей дочери. Наталья не стала перечить, потому что сильно устала с дороги. Не успев положить голову на подушку, она уже крепко спала. Ей приснился Максим. Он стоял рядом, держа за руку, и просил не оставлять его. Наталье самой не хотелось отпускать, но откуда-то появилось много людей, которые пытались что-то сказать ей и тянули куда-то. Вдали она увидела своих детей, которых какой-то человек пытался отвести подальше. Отпустив руку Максима начала звать их, а когда повернулась, то он исчез. Как не пыталась найти его среди толпы не смогла. И дети исчезли вместе со всеми. Она, оглядываясь не могла понять что происходит и горько заплакала, бегая из стороны в сторону. - Наталья! Наталья, детка! - Будила ее Зинаида Павловна - Деточка проснись, это только сон, только сон! Наталья открыла глаза и все еще плача обняла Зинаиду Павловну - Детка я здесь, я с тобой! Все хорошо! Все хорошо! – Успокаивая, женщина прижала ее к груди. - Простите, я вас разбудила и напугала. - Все нормально, я уже не спала. Уже почти пять часов, а в это время Маргарита возвращается. - Простите! - За что ты извиняешься? За душевные муки не извиняются. Пошли я тебе чаю с ромашкой и мятой заварю. Пошли - подняла она Наталью,  та послушно встала и пошла за женщиной. Еще не закипел чайник, как открылась входная дверь. Наталья съежилась в середине. - Мам! Я дома! - Раздался голос Маргариты.