25 декабря

Спустя четыре дня заточения в одиночной камере, раздался звонок. Было около четырёх часов дня. Рождество. Именно в этот день телефон затрещал так, что раздалось по всей квартире. Я подошёл, снял трубку.

— Мой человек вычислил его, — вошёл в ухо грубый голос господина Дарена. — Приезжай.

— Хорошо, — кратко ответил я.

Трубку сбросили.

Первым делом я достал из сумки коробку. Когда я потянул за край ленты, узел развязался и ткань слетела на пол. Я снял крышку и достал револьвер. После чего убрал его во внутренний карман куртки. Оделся, вышел и поехал к Дарену.

Когда я постучал, старик молча открыл мне дверь. Целеустремленно я направился в дом. Вдогонку дворецкий сообщил, что хозяин сейчас в зале. Там я встретил его. Он сидел всё на том же кресле со стаканом виски со льдом. Сразу же я приметил папку бумаг, лежащую у него прямо под рукой.

— Присядьте, — мужчина жестом указал на диван.

Я послушался.

— Хилари, верно? Когда я впервые тебя встретил, ты не выглядел как человек сильно заинтересованный в этом деле. Куда больше тебя беспокоили отношения между мной и моим сыном, — средним пальцем он почесал возле виска. — Мне вот что интересно: что сподвигло тебя заинтересоваться этим делом сейчас?

— Я ошибся.

Мужчина сделал крупный глоток. Брови на его лице сильно искривились.

— Ошибся?

Я кивнул.

— Я не замечал, что, игнорируя проблему, я делаю только хуже. Сейчас я понял свою ошибку. Не хочу, чтобы из-за меня пострадал кто-нибудь ещё.

Господин Дарен поставил стакан возле папки с бумагами. Эти документы сильно заостряли моё внимание на них.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать один год, — ответил я.

Мужчина пристально посмотрел на меня. Словно проверял меня на ложь.

— Двадцать один год... Молодец. Хороший возраст, чтобы что-то переосмыслить. Некоторые люди замечают свои ошибки слишком поздно.

— Мне кажется, что исправится никогда не поздно, — возразил я.

Провисло молчание. Не долгое. За это время господин Дарен обдумал мои слова.

— Может ты прав, — наконец ответил он.

После короткого разговора, мужчина схватил пачку бумаг и протянул мне.

— Скажу сразу, ответ тебе в любом случае не понравится.

Я перехватил документ. Открыл папку. Там лежало несколько листов. На самом первым находилась фотография, имя, фамилия и дата рождения вычисленного преступника. Увидев всё это, я на короткое время замер. Волна окутала меня. Но я устоял.

— Это точно он?

Господин Дарен кивнул.

— Мой человек встретился с ним напрямую. Тогда он и признался, что всё это его рук дело.

Последние слова поразили меня, как гром посреди поля.

— Он сам признался?

— Да. И он согласился на встречу с тобой. Сегодня. На юге пляжа у парка Голден Гарденс.

Голден Гарденс — повторил я в мыслях.

— Хорошо, спасибо.

— Тебе нужен кто-нибудь для прикрытия?

Я покачал головой.

— Нет. Это личная встреча. Только для нас двоих.

Край губ мужчины поднялся ввысь. Руки его с открытыми ладонями разошлись в стороны

— Ну, как знаешь.

Я кивнул.

— Спасибо.

— Тебе тоже.

Мужчина вновь взял стакан и отхлебнул виски. Я покинул зал. У выхода меня ждал старик.

— Как всё прошло? — с чистой улыбкой спросил он.

— Скоро будет встреча. Важная.

— Хилари, я очень рад, что вы помогли господину Дарену и его сыну. Мне было ужасно тяжко следить за тем, как они калечили сердца друг другу. Теперь их жизни станут спокойнее. Надеюсь и у вас в жизни начнётся покой.

Я посмотрел на мужчину. Одетый в классический костюм как с иголки. Лысый, с милыми дедовскими чертами лица. Особенно привлекают внимание его большие глаза. Смотря на них, ты видишь чистую радость и покой. Такой взгляд есть только у людей, которые довольно прожили свою жизнь и желают тоже самое для юных птенцов.

— Извините... Я поступил ужасно невежливо, что не спросил это в первый же день. Можно сейчас узнать, как вас зовут.

Старичок сперва застыл с гримасой полного недоумения. После чего резко рассмеялся во всё горло.

— Ну вы и даёте! Хилари, — он схватил мена за плечо, а затем поднёс палец к кончику своего носа, — не важно, как меня зовут. Имя — не главное.

После этого старик продолжил смеяться. Я продолжил стоять как в копанный, пытаясь понять смысл его слов.

— Простите, но я не совсем понимаю.

— Не запоминай моё имя. Просто запомнил кто я, — прошептал он.

Я улыбнулся ему.

— Хорошо.

Старик провёл меня до выхода. Мы попрощались в последний раз. Я выловил машину и направился на пляж парка Голден Гарденс.

Таксист довёз меня до парковки. Ни единой машины, припаркованной на ней, не было. Вылезя из тарахтелки, я осмотрелся вокруг. Лишь один силуэт таился в холоде и серости. Человек сидел на деревянной лавке посреди песков. Сидел и смотрел на волны, тянущиеся к берегу.

Спустившись, я двинулся в его сторону. Уверенно, хоть и с некой опаской я шагал вперёд по прибрежному холодному песку. Порывистый ветер бил по лицу. Становилось всё темнее.

Я сел на скамейку рядом с тем человеком и бросил свой взгляд на тёмное бушующее море.

— С Рождеством, Грегори, — спокойно, словно встретившись с другом после тяжёлого рабочего дня, произнёс я.

Он молчал. Ни проронил ни слова. Лишь продолжал смотреть на море. На лице его читалась глубокая непреодолимая усталость.

— Ты ведь хотел встретится со мной, верно?

Грегори схватился большим и средним пальцами за переносицу. Это выглядело так, словно он пытался с правится чем-то тянущим его вниз.

— Ты ублюдок.

— Что?

— Ублюдок! Понял? Ты ублюдок! — его слова прорезались сквозь охриплое горло. Голос скакал на каждой произнесённой им букве.

Я промолчал. Лишь опустил свой взгляд на ботинки. В них мои ноги совсем не мёрзли, хоть я находился напротив моря.

— Это я убил Мэллори. Я устроил пожар в магазине.

— Знаю.

Усталость с лица Грегори никуда не пропадала. Но в добавок к ней выскочила напряжённая улыбка. Раздался смех. Безумный смех. Словно он вылезал из нутра, без контроля.

— И всё знаешь ради чего? Чтобы заставить тебя страдать, — смех продолжал просачиваться даже когда он пытался что—то сказать.

— Но зачем?

Абонент соскочил с места. С разъярённым взглядом Грегори посмотрел на меня. Под жестокостью и безумием его усталость попросту потонула. Отголоски её никак не могли просочится наружу.

— Зачем? ЗАЧЕМ?! Да потому что ты больной ублюдок! Ты во всём виноват! Ты виноват в смерти Мэллори. Ты виноват в том, что устроил поджёг. Если бы не ты, всего этого не было.

Его крик тяжелел с каждым пророненным словом. Он выглядел как ребёнок, не желающий брать ответственность за свои поступки.

Я улыбнулся. Тихо и аккуратно. Как я это делал до этого. Мягкая улыбка, не несущая в себе ничего особенного.

— И почему в этом виноват я? Что я сделал?

Смотря насквозь его глаз, я видел, как гнев переполнял его до краёв. Грегори был полон ненависти ко мне. Кулаки его сжимались что есть мочи.

Со скрежетом зубом он пробормотал:

— Ты не человек... Ублюдок.

Я встал перед ним. Продолжил смотреть ему прямо в глаза. Ничего в нём не менялось. Сколько ненависти в нём было, столько же и продолжало кипеть.

— Почему ты так думаешь? — спокойно спросил я.

— Почему? Ты себя видел? Чтобы с тобой не происходило ты постоянно лыбишься как идиот. Поначалу я думал, что так оно и есть. Специально подставлял тебя перед другими. Но чем дальше я заходил, тем больше замечал, что тебе просто наплевать. Когда на первом курсе я подменил твои оценки, и ты чуть не вылетел тебе было плевать. Чтобы не произошло, тебе наплевать. Ты улыбаешься. Ты не нормальный, — не способный остановится, он продолжал, задыхаясь болтать, словно выплёвывая весь яд, что накопился за всё время. — Ты чудовище! Слышишь? Чудовище!

Я улыбнулся. Специально.

Увидев это, он потерял контроль над собой. Схватившись за голову, как за пушечное ядро, он нагнулся, согнув под давлением тяжести колени. Раздался крик. Ужасный, раздирающий уши вопль.

— Да что с тобой не так?! Что ты такое?

С болью он выдавил из себя эти слова. После его колени прикоснулись с песком. Мелкие песчинки пропитались влагой от нескольких пророненных капель.

Я смотрел на Грегори. Убийца только что раскаялся в содеянном и пал на колени передо мной. Непонимание сдавливает его черепную коробку, заставляя чувствовать нетерпимую боль. Чувство вины ставит его на место или это безумие поглощает до конца — мне не известно. Знаю лишь то, что с минуты на минуту я обязан провести перед ним суд. За всю боль, причинённую людям. В том числе и мне. Но прежде...

Я обнял его. Сделал это только чтоб он меня внимательно выслушал.

— Понимаю о чём ты. Тебя напугало это, ведь сам ты так не можешь. Ты не способен просто забыть что-то и идти дальше. А я могу. Вернее, мне пришлось этому научится.

Повисло молчание. Ветер затих. Лишь море всё напоминало о себе. Но со временем стихло и оно.

— В детстве мои родители погибли в аварии, — прорвался сквозь тишину унылый голос Грегори. — Много лет я не мог это забыть. Чуть повзрослев, узнал, что в той аварии погибли и другие люди. Тоже муж и жена. И у них тоже был ребёнок. Как только мне это сообщили, я сразу же искать его. Подходить к нему боялся, лишь следил издалека. Когда я увидел улыбающегося счастливого мальчика весело играющего с другими детьми, я-я словно бы провалился. Я не мог поверить, что это он. Как ребёнок потерявший родителей счастливо бегать и резвится? Как?

Вслушиваясь в каждое его слово, я осознавал суть происходящего. Наконец пазл сложился. Никаких недопониманий происходящего. Всё оказалось куда проще.

— И поэтому ты меня возненавидел? Поэтому принял меня за чудовище? Просто потому, что я справился с травмой, а ты нет?

— Это ты виноват, Хилари... — он продолжал это повторять. Не пытаясь убедить меня, нет. Он убеждал в этом самого себя.

— Грегори, хватит, — мой голос своевольно стал грубее. — Перестань уже вести себя как ребёнок. Это ты не смог справится с травмой, полученной в детстве. Это ты убил Мэллори. Ты устроил поджёг и чуть не убил ещё одного человека. Это ты портишь жизнь всем. В том числе и самому себе.

— Это ты виноват, ты виноват, — снова и снова шептал себе под нос потерянный малец. А ведь и я был таким совсем недавно.

Я почувствовал, как нечто холодное прикоснулось к пальцам, лежащие на спине Грегори. Слегка удивившись этому, я поднял голову. Снег. Маленькие белые снежинки тихонько падали с неба и приземлялись поверх песка. Как одна страница книги покрывает собой другую.

И вновь я взглянул на лицо парня. Зверская ярость и безумие покидало его глаза. Лицо становилось грустным. Прям настоящий ребёнок вылез из укрытия жестокого монстра.

Я встал на ноги. Лицо Грегори продолжало тянутся к низу. Словно желая само себя похоронить. Лишь бы никто не видел. Мне виден лишь его заросший затылок.

Из внутреннего кармана куртки я достал револьвер.

— Ты принёс слишком много боли другим людям. Теперь ты понесёшь ответственность за свои поступки.

Я направил дуло на макушку Грегори.

На небе густая тьма. Изо рта выходит тонкая струя пара. Снежинки продолжают валить мелкими зёрнами на землю, оставляя лёгкий белый слой. Мягко шагая по проложенной тропе из чистых листьев бумаги, я постепенно отмечал свой путь одним следом за другим. Из домов вокруг слышались весёлые голоса и рождественские песни. Некоторые люди компашками выходили на улицу, чтобы прогуляться под снегом.

Дойдя до дома и поднявшись по лестнице на второй этаж, я постучал в дверь квартиры. За нею было тихо. Как бы я не разбудил их ненароком.

Щелчок, и дверь аккуратно распахнулась передо мной. В дверном проёме стояла тётя Бритни. Одетая в зелёное платьице, с пучком на голове она явно ждала гостей.

— Хилари, дорогой мой, — радостно поздоровалась она. — А мы тебя ждём, уже начали думать, что ты не придёшь.

Вскоре за ней выскочил Сора. Как всегда, в белых рубашке и брюках.

— О, Хилари. Заходи.

— Да, давай, заходи скорее.

Я вошёл, снял с себя куртку, разулся и прошёл за стол. Не смотря на его миниатюрны размеры, картофельный салат, индейка, рыба и тарелки с закусками спокойно вмещались в середине, не ущемляя кого-либо в пространстве.

Мы сели за праздничный стол. Тётя Бритни включила телевизор. На одном из каналов показывали фильм «Неспящие в Сиэтле». Мы сразу принялись за индейку. Тётя Бритни и Сора так меня ждали, что даже пальцем не притронулись к ней сами. Я разрезал мясо и разложил всем по тарелкам. Рядом положил себе картофельный салат. Мы сидели вместе, смотря фильм и попутно разговаривая о всяком. Улыбка с лица тёти не слезало ни на миллиметр. Тоже самое можно с Сорой. Они так счастливы. Наверное, я поступил верно, подарив им друг друга.

— Секундочку, — сказала тётя, выходя из застолья. Через пару секунд она исчезла за поворотом.

— Хилари, — произнёс моё имя Сора.

— Что такое? — откликнулся я.

Пальцы друга неуклюже заплелись в самих же себе. Он выдерживал молчания с полуоткрытыми губами.

— Я хотел сказать тебе спасибо. Правда, большое спасибо. Благодаря тебя я счастлив, — он широко улыбнулся, закрыв глаза. Контуры его губ и глаз напоминали дольки яблок.

— И тебе спасибо, — глубоко выдохнул я.

— И ещё... Прости меня за тест.

— Чего? — недоумевая спросил я. — А, ты про тот тест, — наконец понял о чём он говорит.

— Да. Когда мы только познакомились. Я понимаю, что это было плохо с моей стороны. Поэтому, прости.

— Всё хорошо. Я и так уже об этом забыл. Только лучше ты таким не занимайся больше. Лады?

Сора радостно кивнул.

— Мне больше не нужно. Друга я уже нашёл.

И всё-таки странный он. Его аномальная притягательность для мужчин и эти тесты — всё это так дивно. Но ведь все странные. В той или иной мере. И у каждого есть причины такими быть.

— Та—дам! — со спины пробралась тётя Бритни, держа в руках праздничную коробку в зелёной упаковке с красной лентой. — Это тебе подарок от нас.

Я схватил коробку.

— Большое спасибо.

Тут же я развязал ленту и снял упаковку. После, открыл коробку. Внутри лежал фотоаппарат чёрненького цвета.

— Мы подумали, что тебе полароид нужен как никому другому, — шутливо пояснил Сора.

— Хах, и правда, — я осматривал подарок со всех сторон. Во всём этом металлическом блеске я искал кнопку, для снимка.

— Вот здесь, — подсказал Сора, показав на маленький механизм в углу.

— Ну что, — задорно сказал я и посмотрел на Сору и тётю Бритни, — давайте опробуем!

Тут же двое стали мотаться туда-сюда. В маленькой комнате они скоординировались и встали друг с другом на фоне тёмного окна.

Я направил на них камеру, потянул за рычажок и... Щёлк. Из-под низа вылезла фотография. Чуть не уронил её. Я схватил лист. На нём виднелся чёрный квадрат.

— Странно, — подумал я.

— Погоди, — сказал Сора. — Через пару секунд появится.

И правду. Через несколько секунд появилась фотография. Высокий молодой парень в белом и женщина в праздничном зелёном платье. Рядом с ними накрыт красивы праздничный стол. Оба счастливо улыбаются и обнимают друг друга. Лучше первого фото и не сделаешь.

— Какая прелесть! — обрадовалась тётя, увидев фотографию.

— Держите, — я передал ей снимок.

Мы продолжали праздновать. Сидели ещё часа полтора. Потом уже тётю стало клонить в сон. В конце концов Сора отвёл её в кровать.

— Ладно, пойду я уже.

— Подожди, — остановил меня Сора. — Давай ещё поговорим?

Я кивнул. Мы сели рядом друг с другом.

— Ты уже разобрался с...

— Да, — прервал я.

— Оу. И как всё прошло?

Я немного выдержал паузу.

— Он понёс наказание. Всё, что могу сказать.

Теперь замолчал Сора.

— Ясно. Теперь-то с этим покончено?

Я кивнул.

— И что будешь делать теперь?

Это был хороший вопрос. Хотя бы потому, что сам себе я его не задавал. И ответа на него точного у меня на него нет. Ведь всё закончилось.

— Жить дальше. Отучусь, а там видно будет. Наверное, буду потом работать, чтобы купить себе дом. А то у себя мне тесно. Даже одному.

Слушая меня, Сора легонько кивал.

— Я думаю переехать с мамой в свою квартиру. Только вот у неё здесь магазин. Ей куда легче и проще тут жить.

— А ты предложи её продать эту квартиру с магазином и открыться рядом с тем домом. Может она согласится?

Сора пожал плечами.

— Вариант неплохой. Предложу ей. Если захочет, то так и сделаем. Нет, так я с ней здесь останусь.

Между нами повисло молчание. По телевизору шли музыкальные передачи. Громкость поставлена тихо, чтобы тёте не мешать спать. Мы сидели и жевали запечённую рыбу. Так прошло ещё пол часа.

— Мне пора, — наконец заявил я.

— Хорошо. Куда пойдёшь?

— Домой. Долго меня там не было. Сейчас самое время.

Тихонько мы прошли к выходу. Сора открыл дверь.

— Ладно, удачи тебе. Ещё раз с рождеством, — сказал сонным голос паренёк, уткнувшись краем головы об дверной косяк и скрестив руки.

— С рождеством.

Мы помахали друг другу руками. На этом закончилось наше прощание. Я спустился вниз и вышел на улицу. Снег уже не сыпал. Но тонкий белый слой продолжал радовать глаз. В руке я нёс коробку с полароидом. Под светящимися жёлтыми хвостами фонарей, я прокладывал свой путь домой. Прорываясь сквозь холодную темноту к тёплому дому. Откинув с себя цепи нерешённого и видя перед собой новый мир. Мир, который я жду по-новому каждый день. Мир, называемый завтра.

Поднявшись и очутившись перед дверью в свой дом, я постучал пару раз. Но никто не ответил. «Уже ушла», — подумал я. Недолго думая, я потянулся в тайник за трубой. Нащупав ключ, я схватил его. Убедившись, что ключ мои, я вставил его в замок и прокрутил до щелчка. Затем я зашёл внутрь. Закрыл дверь.

— Пенни?

Не включая свет, я проверил все комнаты. Пенни не было. Видимо, её проблемы уже решились. Надеюсь на это.

Сон накатывал на меня. Потому я быстро снял с себя одежду и рухнул на кровать. После такого дня, я хотел как обычно уткнутся в потолок и разрисовать его своими мыслями. И только стоило мне открыть глаза, как в темноте я разглядел то, во что и не сразу по верил.

Тут же я соскочил с места нашёл переключатель и врубил свет. Яркие лучи резко вонзились мне в глаза. Я поставил перед собой руку, надеясь таким образом защититься от ослепления. И в итоге я посмотрел на потолок.

Фиолетовый, чёрный и синий — цвета, которыми оказался покрыт потолок. А на нём множество звёзд. Большие и малые. Жёлтые и синие. Их было множество. Это было так... так... потрясающе.

Неужто Полли сама это сделала? Но как? Как ей это ужалось?

Я не мог перестать радоваться. То, что я видел, было удивительно. Даже девочка, не проронившая ни слова, оставила мне такой необычный подарок.

Насладившись достаточно, вскоре я выключил свет. Лёг на кровать и стал смотреть на звёзды. На их красоты. На их бесчисленность. Всё это выглядело просто чудесно.

И тут я понял. Понял, что все мои мысли, переживания и эмоции — всё это одна большая вселенная, которая называется «Я». «Я» — целый мир, полный ярких событий, важных людей и ценных моментов.

Я закрыл глаза. В этот момент на мне была улыбка. Настоящая. Искренняя.

Заканчивая эту страницу, я готовлюсь начать новую. И под конец я напишу лишь одно:

Спокойной ночи.