24 Часть

-Вот твои конспекты, - говорит мне Хартли, когда на следующий день я подхожу к ее столу. - Я и забыла про них.

- Они мне все равно не нужны.

- Знаю.

- Знаешь?

- Конечно. Ты, наверное, запомнил наизусть весь учебник. Не так уж сложно разглядеть тебя настоящего за этой маской плохого парня, который ненавидит школу. - Она отворачивается, но я все равно успеваю заметить, как покраснели ее щеки.

Думает ли она о том, как вчера поцеловала меня? Я - да. Только об этом я и могу думать с тех пор, как открыл сегодня глаза. И только об этом я думал, когда вернулся вчера домой. Чертовски сложно спать с непроходящим стояком, поэтому у меня снова выдалась дерьмовая ночь, и на тренировке я снова был как зомби.

Я вкладываю листы в свою тетрадь.

- Это не маска. Я плохо пишу контрольные.

- Просто тебе сложно сосредоточиться.

- И это тоже.

Сегодня я решил сесть за ней, вытянув ноги по обе стороны от ее стола. Мне нравится наблюдать за Хартли со спины. Я вижу, как напрягаются и расслабляются ее плечи. Когда она наклоняется, мне виден изгиб ее шеи. Маленькие бугорки ее позвонков вдруг стали казаться мне самыми милыми на свете. Мне хочется укусить их.

Я ерзаю на стуле, потому что мои школьные брюки вдруг стали тесными.

- Где Элла? - Хартли разворачивается ко мне и показывает на пустой стол Эллы.

- Она сегодня отпросилась. Они с моим папой встречаются с нашими юристами.

На лице Хартли появляется сочувственное выражение.

- Ей правда придется давать показания в суде против собственного отца?

Я киваю. Наконец-то можно сосредоточиться на чем-то еще, кроме изящной шеи Хартли. И вообще... шеи? Теперь они меня возбуждают?

- Да. Когда Стив признался во всем, она тоже была там.

- Жесть.

Мне не очень хочется снова пересказывать все, что сделал Стив, поэтому я меняю тему.

- У меня вопрос получше: где мисс Манн?

Тоня Харрисон, которая сидит через два ряда от нас, отвечает:

- Она в кабинете Берингера. Второй раз за неделю.

- У кого-то неприятности, - напевает мой товарищ по команде Оуэн.

Кое-кто из класса поворачивается и смотрит на меня. Я же метаю гневный взгляд на Оуэна, но он либо и правда ничего не понимает, либо отличный актер. Я провожу тыльной стороной ладони поперек горла, предупреждая, что ему лучше держать язык за зубами. В ответ он лишь морщит лоб.

Внезапно дверь резко распахивается.

- Боже мой! Кто-то сегодня спалился! - восклицает Глори Берк, капитан девчачьей команды по хоккею на траве.

На нее обрушивается град вопросов.

- В смысле? - спрашивает Тоня.

- Берингер и офицер Нэфф обыскивают чей-то шкафчик, - отвечает Глори.

- А они могут так делать?

- А как же права учеников?

- Согласно кодексу чести, если есть основание подозревать, что было совершено преступление, шкафчики можно досматривать, - отвечает Ребекка Локхарт. Кому еще знать, как не ей. Она президент нашего класса.

Мои одноклассники взволнованно перешептываются и обсуждают, кто же оказался под подозрением. Кто-то сидит на кокаине. Кто-то принимает стимуляторы. Кто-то трахается направо-налево. Кто-то напивается. Кто-то делает все и сразу.

И только у одного был секс с собственной учительницей.

Сейчас мне тесно уже в пиджаке, потому что меня накрывает чувство вины. Черт. Зачем я вообще соблазнился на мисс Манн? Это было так глупо! Очень глупо. И зачем, самое главное? Чтобы получить пятиминутное наслаждение? Какой же я идиот!

Скрестив руки на груди, я съезжаю по стулу. Обернувшись, Хартли сочувственно смотрит на меня, но я избегаю встречаться с ней взглядом и таращусь на свой стол.

Я знаю, что она думает. Истон Вулфард - самый тупой придурок в мире. Что я вообще с ним делаю?

Хотя... мы же не вместе, верно? Она поцеловала меня на вершине колеса обозрения. Это что-то значит? Наверное, ничего.

В разгаре этого прилива жалости к самому себе я вдруг распрямляю плечи. Потому что… да пошло оно все! Какое мне дело до того, что думает обо мне Хартли, изгой, с которым не разговаривают даже члены ее собственной семьи? Какое мне дело до того, что думает кто-то из «Астора»? Я даже не трахнул мисс Манн. Так что, если уж меня собираются распять за секс с учительницей, мне стоит по-настоящему переспать с ней.

Встряхнувшись, я лениво растягиваю слова:

– Что? У нас тут появился еще один мятежник? Встань и покажи себя. В «Асторе» есть место только для одного подонка, и оно уже занято мной.

Среди перешептываний доносится нервный смех.

– Вообще-то, я думаю, что обыскивают ее шкафчик. – Глори неловко показывает на Хартли.

– Мой?!

– У тебя номер четыреста шестьдесят пять, верно?

Хартли осторожно кивает.

– Тогда точно твой.

Шепот перерастает в ровный гул, когда мои одноклассники принимаются обсуждать, что такого натворила Хартли. Она по-прежнему остается загадкой для многих: появилась из ниоткуда спустя три года отсутствия. Не участвует ни в каких школьных событиях. Обязательным факультативом выбрала музыку и репетирует отдельно от всех в музыкальной комнате.

Если не брать во внимание пару футбольных матчей, на которых она сидела с Эллой и Вэл, Хартли почти не участвует в общественной жизни «Астора».

До меня доносятся обрывки разговоров:

«…она общается с Эллой. Наверное, ее давняя подружка из стриптиз-клуба».

«…разве не ее отцу пришлось отказаться от гонки за кресло мэра из-за разразившегося скандала?»

«…ходят слухи, что они с Вулфардом занимались сексом в музыкальной комнате».

Если я их слышу, то и Хартли – тоже. Протянув руку, я сжимаю ее плечо, чтобы приободрить. Она замирает, ощутив мое прикосновение, и я тут же чувствую это: легкое движение плечом, молчаливое «отстань от меня».

Уязвленный, я опускаю руку на стол.

Дверь снова открывается. Все дружно оборачиваются.

Когда в кабинет входит мисс Манн, я уже мысленно готов снова встретиться с ее несчастным взглядом. Но учительница вплывает в класс, высоко подняв голову, и смотрит на всех нас сверху вниз, как будто она королева, а мы – ее никчемные прислужники. Затем она отступает в сторону, и появляется директор Берингер.

В классе повисает мертвая тишина.

– Мисс Райт, – рявкает директор, – будьте любезны собрать свои вещи и проследовать за нами.

Он машет рукой Хартли.

Она не двигается.

Берингер откашливается.

Испуганно всхлипнув, Хартли вскакивает из-за стола, собирает свои вещи и идет к двери с прямой спиной, прижимая к груди учебники. Берингер придерживает для нее дверь. Они уходят, но мисс Манн остается в классе.

– Откройте ваши учебники на четвертой главе и ознакомьтесь с правилом дифференцирования сложных функций, – объявляет она. – А затем решите задачи с первой по двадцать вторую.

– Двадцать вторую? – возмущается Оуэн. – Тут на одно-то уравнение уйдет минут десять!

– Тогда вам лучше начать прямо сейчас, если не хотите получить пятьдесят задач к завтрашнему дню, – огрызается мисс Манн.

- Да, мэм.

Мы дружно открываем учебники, потому что с мисс Манн сегодня лучше не связываться.

Я едва успеваю решить все задачи до звонка, потому что все время отвлекаюсь на дверь, гадая, когда вернется Хартли. Но она не возвращается.

Стоит мне выйти из класса в коридор, как меня чуть не сбивает с ног Паш. Он уже ждал меня рядом с дверью.

– Чувак, Оуэн написал мне, что Хартли Райт арестовали.

Я вздыхаю.

– Ее не арестовывали, но обыскали ее шкафчик.

– Серьезно? Но почему?

– Понятия не имею. – Я подхожу к своему шкафчику и убираю учебники.

– Она совершила что-то противозаконное?

– Нет, насколько я знаю.

Из шкафчика вылетают листы бумаги, и я наклоняюсь, чтобы поднять их. Это мои конспекты по математике.

Носок темно-синей женской туфли прижимает листы к полу.

– Что это, мистер Вулфард?

Я поднимаю глаза на мисс Манн.

– Конспекты.

– И они очень похожи на конспекты по моему предмету. Более того, они даже похожи на ответы к двум последним тестам. – Она протягивает руку ладонью вверх.

Я складываю бумаги, поднимаюсь и засовываю листы в свой шкаф.

– Во-первых, это не ответы на ваши тесты, а во-вторых, даже если это они, какая разница? Все контрольные уже прошли.

– И почему я должна вам верить?

– Потому что это правда. – Я захлопываю дверцу шкафа.

– Вы давали эти конспекты мисс Райт?

В голове загорается огромная красная лампочка. Я не могу соврать, потому что у Хартли, вероятно, большие неприятности. Но сказать правду я тоже не могу, потому что не знаю, как это повлияет на ситуацию.

– Я учусь на одни С, так что списывать у меня решится, пожалуй, только дурак. И еще я не знал, что нам нельзя делиться конспектами со своими одноклассниками. Спасибо, что просветили. – Я поворачиваюсь к Пашу. – Подстрахуешь меня? Сегодня собираюсь поработать над бицепсами.

Бросив быстрый взгляд на мисс Манн, Паш отвечает:

– А я сегодня занимаюсь ногами.

– Не слишком ли холодно, чтобы носить шорты, мистер Бхара? – едко спрашивает мисс Манн.

Фактически нам разрешено ходить в школу в шортах, только когда на улице тепло. Но «тепло» для Паша – понятие относительное. Он круглый год гоняет в шортах и «тимбах». И неважно, что на улице всего четыре градуса тепла.

– Нет, мэм. Ноги должны загорать. – И он выставляет ногу вперед, как модель на подиуме.

– Очень плохо, что школьная администрация не делает ничего, чтобы наказывать тех, кто нарушает школьные правила, – доносится до нас тошнотворно-сладкий голос.

Развернувшись, я вижу, что к нам приближается Фелисити. Просто отлично!

Не сводя глаз с Паша, она продолжает:

– Скоро от нашей репутации лучшей школы в стране не останется и следа, а никому и дела нет. Стыд и позор.

Мисс Манн царственно кивает.

– Согласна с вами, мисс Уортингтон. Это стыд и позор.

Вместо того чтобы язвительно ответить Фелисити, как она того заслуживает, я подталкиваю Паша вперед.

– Что происходит? – озадаченно спрашивает он.

– Спасибо, что прикрыл меня.

– Всегда пожалуйста.

Я закусываю губу.

– По-моему, у Хартли действительно большие проблемы.

– Что?

– Даже не знаю. Как я уже говорил, ее шкафчик обыскали, а потом, перед началом урока, пришел Берингер и забрал ее. – Я искоса смотрю на него. – Ты же ничего никому не говорил про меня и мисс Манн?

Он хмурится.

– Конечно, нет. Зачем мне это?

– Верно. – Я останавливаюсь у входа в приемную директора. – Но все вскрылось.

– Да ты как-то не особо и секретничал, – замечает Паш.

– Знаю.

Я потираю лоб. В висках появилась тупая боль, но, прежде чем я начинаю биться головой о стену, двери приемной открываются, и выходит Хартли.

– Что произошло?

– Я… – На ее лице выражение полного непонимания. – Я даже не могу…

Я тут же беру ее за руку и веду к черному входу. Паш идет за нами, но Хартли, похоже, его даже не замечает. Она продолжает потрясенно качать головой.

– Меня отстранили от занятий до конца недели, и это запишут в мое личное дело.

Паш присвистывает.

– За что? – настойчиво спрашиваю я.

Она тяжело вздыхает.

– За списывание. У меня и правда очень хорошая оценка за последний тест. Но это потому, что я готовилась по твоим конспектам. Не знала, что это означает списывать.

– Это не списывание. Они в этом тебя обвиняют? – охваченный гневом, спрашиваю я. – Это чушь какая-то! Мой папа обо всем позаботится.

Я вытаскиваю телефон и начинаю одной рукой печатать сообщение.

– Нет, – протестует Хартли. – Пожалуйста, не надо.

Я неохотно убираю телефон обратно в карман. По-прежнему сжимая челюсти от злости, спрашиваю:

– Что именно сказал Берингер?

– Что мои оценки стали гораздо лучше по сравнению с тем, какими они были раньше, и что это, скорее всего, результат помощи посторонних. Он спросил, не занималась ли я с репетитором. Я ответила, что нет. Он спросил, помогал ли мне кто-то. Я снова сказала «нет». И я совершенно забыла о твоих конспектах, потому что, когда меня спросили, помогали ли мне, я представила себе человека, который сидел бы рядом со мной, типа того же репетитора, понимаете?

Мы с Пашем киваем.

– Тебя просто ввели в заблуждение, – мягким голосом говорит Паш.

– Но потом мой консультант по обучению – он тоже там был – вытащил бланк с ответами.

– К тесту? – спрашиваю я.

Хартли с несчастным видом кивает.

– Они нашли его в моем шкафчике сложенным и приклеенным скотчем к одному из учебников, – бормочет она.

Мысли завертелись. Кусочки мозаики стали складываться. Мисс Манн, которая вдруг выглядит самодовольной, а не испуганной. Фелисити, которая болтает про сомнительную репутацию «Астора».

Черт! О, нет!

– Пойдем, – взяв Хартли за руку, рычу я.

– Куда? – пищит она.

– Да, куда? – спрашивает Паш.

– Вернуть Хартли ее доброе имя.

Найти Фелисити оказывается легче легкого. Она по-прежнему у своего шкафчика – как будто только меня и ждет. По обе стороны от нее стоят ее заклятые подружки. Одна из них – Клэр.

Я выгибаю бровь, но Клэр в ответ задирает подбородок. Меня как-то должно задеть это демонстративное презрение? Поборов желание закатить глаза, я отворачиваюсь от нее к Фелисити.

– Фелисити. – Я обнажаю зубы в совсем не приветливой улыбке.

– Истон. – Она улыбается так же холодно.

– Не знаю, какого черта ты все это вытворяешь, но тебе пора остановиться.

- Да ну?

Я изумленно молчу. Я-то был уверен, что она начнет все отрицать.

– Погоди минутку. – Хартли отталкивает меня с дороги. Видимо, она поняла, почему я сразу пошел к Фелисити. – Так это ты подложила банк с ответами в мой шкафчик? – Потом Хартли поворачивается ко мне. – Это она мне его подложила?

Я мрачно киваю. Фелисити снова улыбается.

В серых глазах Хартли сначала шок, а затем гнев, отчего они становятся похожи на хмурое грозовое небо.

– Зачем?! – рычит она на Фелисити. – Зачем ты, черт побери, это сделала? Меня могли выгнать из школы!

– И что с того?

Хартли бросается вперед, и только вдвоем нам с Пашем удается оттащить ее от Фелисити. Драки между девчонками – это, конечно, горячее зрелище, но не когда одна из них – Фелисити Уортингтон, и точно не когда Хартли вот-вот расплачется.

– Хватит! – Я тычу пальцем в Фелисити. – Ты за это заплатишь, слышишь? Нельзя вот так просто брать и чернить имя других людей…

Фелисити перебивает меня громким и искренним смехом.

– О боже! Ну ты и лицемер! – Она продолжает смеяться, и у меня в жилах вскипает кровь. – Вы с Финном уничтожили репутацию Эллы еще до того, как она переступила порог «Астора»! И ты пытался уничтожить мою репутацию своей пьяной выходкой на моей же вечеринке!

Вот дерьмо! Эта пьяная ошибка будет преследовать меня до конца моих дней. Мне больше нельзя напиваться. Никогда.

– Так что мне совершенно плевать, если тебя, – Фелисити презрительно ухмыляется Хартли, – отчислят из школы. Вообще-то, я даже разочарована, что Берингер позволил тебе так легко отделаться. – Она отходит от шкафчиков и проходит мимо нас, бросив через плечо: – Кстати, это только начало.

Ее подружки следуют за ней, в том числе и Клэр, которая, поровнявшись с Хартли, насмешливо улыбается:

– На той фотке у тебя задница как у коровы, – язвительно говорит она. – Тебе стоит прикупить абонемент в спортзал.

Клэр убирается быстрее, чем Хартли успевает ответить. Она догоняет Фелисити и остальных, и их смех эхом прокатывается по коридору. Я слышу его, даже когда они повернули за угол.