Допрос с пристрастием.

Таджики из дома наших соседей не размовляли ни русский, ни английский, ни даже польский с украинским. Язык им развязала тысяча рублей. Один из них сообщил, что когда стоял в очереди за хлебом, видел какого-то мужчину «нэ нашэй наружности». Ну конечно, тут вся деревня «нэ вашей наружности». -Я бы нэ запомнил эго, – сказал таджик, – Но кохда мы стоялы в очериди – к нам подошел пшак. Так он на этого пшака как кинэтса! Нэнормалный какой-то. -Ват ис пшак? – спросил Ти Спирс.-Пшак – это «кошка» по таджикски, - пояснила я.-Зис из хи!-Себастьянчик!!!-Егда пан в очередь стояху, пан разуметь, шо пан «нэнормальный» покупати?-Разумэть, тьфу. Он пытался купить чай, Эрл Грей. Но здэсь дэревня. Нэт такого.-Благодарствую. Мы отправились в сторону, указанную таджиком. Точнее сначала мы пошли в магазин.Мой дом стоял как бы на вершине холма. Вниз по нему стекала остальная деревня, пока не упиралась в лес. Спускаемся вниз к магазину. Милые дачные домики, курицы, бабки в халатах. А впереди – таежный лес, могучие ели обступили плотной стеной деревню, на многие километры хлынуло вдаль штормовое зеленое море. Лишь где –то далеко-далеко черные пики елок утыкаются в небо… Как красив и могуч скромный русский пейзаж.И что вы думаете Ти Спирс? Тут природа, красота, а он увидел на дороге какашку и заныл.-Вот вы русские варвары сами некультурные, так еще и собаки ваши такие же! Спускают нужду посреди улицы!Я, конечно, понимаю, но кто тут варвар?-Нет, ну вот ведь. Черная, бугристая, даже больше похожа на коровью лепешку, фу. Тут, на глазах слегка ошалевшего Ти Спирса, у «лепешки» вдруг выросли ноги и она деловито отошла в кусты. Уильям попытался поправить секатором съехавшие с носа очки, чуть не проковырял себе третий глаз. -Уильям, это всего лишь жаба вылезла погреться на летнем солнышке, а ты ее как обозвал. Ай. Не хорошо, – улыбнулась я.Му-ха-ха, получай, англичашка! А вот и магазин. Мы повернули налево. Телки, тачки, бабки. Какая милая картина открывается глазу в деревне… На первом участке было примерно так. Шесть соток вмещали и телку и тачку и бабку, точнее только одну бабкину часть, торчащую из огорода.-Ой, корова, як живчая, – вздохнул Гробовщик. -Да она и есть живчая. В смысле – живая. Извините!Бабка сделала вид, что меня не слышит.-Повернись к лесу задом, ко мне передом, – выдал Рональд, доселе молчавший.Да… Пушкин еще никому не вредил…Бабка крутанулась на сто восемьдесят градусов.-Вам чаво? -Пани видеть егда-либо мужа черновласого и отроче младо, око заклеяху? -Негда, тьфу, не видела я никого! -Повернись ко мне задом, к лесу передом, – повелел Рональд Ви Британия. Наш человек. Однако бабке пришлось выполнить его просьбу. Мы постучались в следующую калитку.-Иду-иду, – отозвалась хозяйка.К нам вышла женщина, в небрежно накинутой шали и с мундштуком, зажатым между указательным и среднем пальцем. А за ней следовали два черных волосатых существа. Абсолютно черный пекинес – и черный же персидский кот. На первый взгляд они даже между собой не различались. -Что вам угодно? – спросила дама, теребя пальцами бусы. -Не видели ли вы случайно приезжих, высокого молодого брюнета и с ним мальчика, лет тринадцати, с повязкой на глазу и тростью? – спросила я.-Нет. В этой дыре? Я бы таких запомнила… А мужчина красивый?-Зело, – усмехнулся Гробовщик.-Высокий брюнет… Тринадцатилетний маленький мальчик… Идея!!! – и она бегом кинулась в дом.-Пошто пани в хату кидаху? -По то. Пани – писательница. Пишет всякую дребедень в готическом стиле. Жаль – в манге не разбирается, так бы она поняла, кто эти двое.Мы обошли всю улицу. Но ничего нового не выяснили. Усталые и весьма впечатленные колоритом местных жителей мы поплелись домой. Доплелись до магазина. В двух словах опишу это место. Около магазина находилась некая площадка, обложенная бревнами. В центре самой площадки вечно дымился костер. -О, пани шабашиху в месте сем?-Нет, не шабашиху. Здесь местные гопники пиваху. Легки на помине. Вдоль по дороге, подымая клубы пыли, несся гоп мобиль. То есть – черная матовая шестерка без глушителя, с приклеенными на скотч аэродинамическими дополнениями и замазанными номерами. Шестерка лихо повернула около нас, чуть не развалившись на запчасти. При этом греллева юбка взметнулась вверх, красноволосый замер в позе Мерлин Монро. Гопники же высыпали из машины. И дружно уставились на Грелля. Они не поняли, что он – мужчина. Это было нам на руку.-Грелль, это твой звездный час, – прошептала я, – очаруй их. Я постараюсь выспросить у них про нашу парочку, – сказала я по английски.Сатклиффу дважды повторять не надо, он тут же напустил на свое лицо необычайно томное выражение.  -Нормальна баба, зубы только убрать, – сказал один из гопников, высокий блондин с пышными кудрявыми волосами, – А ты, Димон, что думаешь? Димон, бритый коротышка, согласно кивнул. -Слышь ты, с нами не хочешь? – обратился он к Греллю.Я перевела. Когда Сатклифф понял, что от него требуется что-то развратное… Не мне его вам описывать.-Панове, – начал Гробовщик, – Разумеете ли вы, обретаху ли давече в селенье сем, муж почтенный да отроче младый? -Че?-Эта девушка разыскивает своего пропавшего брата. И она готова сделать все, что угодно за информацию. Не видели ли вы случайно парня, высокого такого, черноволосого. И с ним – мальчика, с повязкой на глазу и тростью. -Че?-Ох… Ладно. Бро, эта няша ищет своего братюню. Шпала такая, черноволосая. С ним еще шпаненок мелкотравчатый, глаз залеплен повязкой,  возможно с палкой. А сеструха ихняя  любую услугу окажет, за информацию о них. -Ну вот так бы сразу и сказала, по русски. Не, не видели.-Ох, май свит бойс… -А! так вы Михалыча что ли ищите, фраера этого?  Так… Михаэлис = Михалыч? Конспиратор…-Да, его. -Ну так бы сразу и сказали, мол ищем Михалыча! Этот блин… Назвал нас это, как его а, «милостливые господа» и еще «молодые люди». Лох смазливый. Корчит блин из себя аристократию. -Да-да-да! Он самый! А где он живет то? -Да вон в той хазе! Все люди, как люди, а он вот домину выстроил, будто он лучше других, придурок, – и он сплюнул. Как все запущенно.-Спасибо за информацию. Грелль – развлекайся. Красноволосый широко улыбнулся, сел в машину к гопникам. Мы неспешно пошли в сторону «вон в той хазы». Вдруг на всю деревню раздался крик.-ПАЦАНЫ! ДА ОН МУЖИК!!! АХ ТЫ *отпущу сие изречение, как нельзя лучше описывающее Грелля* !!! ЩА МЫ ТЕБЕ ОРИЕНТАЦИЮ ВПРАВИМ.Затем Греллево постанывание:-НОН-НОН!И рев бензопилы. Мы обернулись. Сатклифф плелся за нами с весьма удрученным выражением лица. Белая его рубашка расстегнута и наискось залита кровью.-Грелль, ты что наделал! Кто тебя просил их убивать, а? Ты идиот, а?! -Ай эм андерстенд рашан ленгвич!  Донт край! Анд зей а элайв.