Эпизод двадцать первый. Давние враги

Долина Инферин, июль 2017 года

За несколько дней, проведенных на «Вашингтоне», Катрина не теряла времени даром. И, несмотря на то, что от нее ни на минуту не отступал человек Барского, умудрилась разведать обстановку на корабле. Военные были здесь повсюду. Они почти всегда были вооружены и готовы отразить атаку. И хотя Катя беспрепятственно выходила из своей комнаты, по ту сторону двери она всегда была под наблюдением охранника. Поэтому сделать что-то существенное не представлялось ей возможным.

После выстрела в Михаила она чувствовала себя отвратительно. Она вновь и вновь гоняла в голове мысли о том, как поступила с любимым человеком. Когда она вспоминала лицо Новинского при виде наставленного на него револьвера, на глаза Кати наворачивались слезы. Она причинила ему невыносимую боль! Зная характер майора, девушка сжималась от ужаса, представляя, что он испытывает. Но ей нельзя было сдаваться. Она надеялась, что сможет объясниться перед ним, когда выполнит свою задачу.

Однажды Катя попыталась пройтись по той палубе, где находилась лаборатория. Возле двери стояла вооруженная охрана. Катрина закусила губу. Справиться с двумя военными ей не под силу. Нужно было придумать план, как пробраться туда. Но мозг почему-то не выдавал не единой идеи.

Пока она стояла, как вкопанная, и гипнотизировала дверь в лабораторию, мимо нее прошел Сергей. Он остановился, обернулся к ней и задал вопрос:

– Что ты здесь делаешь?

– Я ... – замялась Катя. – Ничего существенного, просто задумалась.

– Не стоит думать в опасной близости от этой лаборатории, – сказал Сергей, хмурясь. – Надеюсь, больше не увижу тебя здесь, иначе мне придется доложить отцу.

– Ох, да, пожалуйста, – разозлилась Катрина, – иди и наябедничай!

– Ты, конечно, гостья на корабле. Но все может и измениться. – Сергей не пытался пугать девушку, просто хотел ее предостеречь. Она в ответ хмыкнула, резко развернулась и пошла прочь. Сергей перекинулся взглядом с ее охранником, кивнул ему, и тот пошел следом за своей подопечной. Больше Катрина не пыталась пробраться на эту палубу. Она специально засела в каюте, чтобы ослабить бдительность своей охраны. Только сейчас она начинала понимать, что их с Томасом план был отвратительной и неосуществимой затеей. Теперь и она словно была в плену, из которого не знала, как выбраться.

В один из таких дней затишья к ней пришел сам Барский. Он ступил в каюту. Катя, едва сдерживая отвращение, отошла в сторону иллюминатора.

– Как вы тут устроились, Екатерина Васильевна? – разрушил он молчание, окидывая ее липким взглядом.

– Спасибо, хорошо, – кротко ответила она.

– Говорят, вы сегодня не спустились к ужину? Отчего же?

– Я не голодна, спасибо.

– Если проголодаетесь, я прикажу накрыть стол в моей каюте.

Катрина затаила дыхание. Сердце стучало где-то в горле.

– Я действительно не голодна, Иван Матвеевич, – ответила она и отважилась взглянуть ему прямо в глаза. Полминуты длилось их противостояние взглядами. Наконец, Барский хмыкнул. Катя отвела взгляд и скрестила руки на груди.

– Что же, это ваш выбор. Как-никак вы моя гостья. Я надеюсь, вы не передумали и не стремитесь сбежать от меня?

Катрина вздрогнула. Барский словно прочитал ее мысли. Она как раз раздумывала над подобным выходом из сложившейся ситуации. Если помочь Эмилии и Алексею она не в силах, то и на корабле делать ей было нечего. Она с трудом взяла себя в руки и, пожалуй, даже слишком громко ответила:

– Нет.

Барский усмехнулся, постоял, всматриваясь в ее лицо, а потом пожелал ей хорошего вечера и оставил одну.

Едва только миллиардер успел покинуть каюту Катрины и прийти в свой кабинет, как ему тут же сообщили о новых гостях. Он только подивился настырности инферинцев. Зачастили они. Тем не менее, он приказал поднять их на борт и привести к нему. Три фигуры в темных балахонах по очереди зашли в кабинет. Один из людей, решивших посетить Барского, был очень тучным, а из-под капюшона слышалось его одышливое дыхание. Наконец, все трое скинули свои накидки, и перед Барским предстали три пожилых инферинца. Миллиардер был заинтригован. Он откинулся на спинку стула и скрестил пальцы обеих рук перед подбородком.

– Чем обязан, господа?

Троица переглянулась, решая, кому дать слово и, наконец, самый толстый из них промолвил:

– Мы пришли просить вашего покровительства.

Барский фыркнул, чем вызвал недоумение в глазах гостей. Они не догадывались, что незадолго до этого хозяину яхты поступило точно такое же заявление от темноволосой девушки.

– Мы служили в сверженном Совете, который правил до ненавистного короля Томаса. Мы слышали, что вы тоже против его режима.

– Уже интересней, – прокомментировал Барский, и в глазах его зажегся огонек.

– Он вместе со своими друзьями – колдунами, которых, по нашим данным, вы удерживаете в плену, втерся к нам в доверие. В результате преступных действий он обманом захватил власть и стал правителем Долины, – нагло врал бывший Главный советник, надеясь, что миллиардер не в курсе подробностей событий, происходивших почти два года назад.

Барский слушал его внимательно, стараясь не упустить ни одной детали. Все, что касалось Томаса, было для него крайне любопытным.

– Мы смели предположить, что раз вы против правления Томаса, то захотите помочь нам и принять нашу помощь, – вставил слово Второй советник, с тощим лицом и очень скользкий на вид.

– Что ж, мне хотелось бы послушать, что вы предложите и каковы ваши условия.

– Мы хотим вернуть свое былое могущество и восстановить свое доброе имя. А если вы и вовсе решите стать правителем Долины, мы будем верой и правдой служить вам.

Советники вдруг слаженно, несмотря на возраст, присели на одно колено и склонили головы перед человеком, которого готовы были признать своим новым хозяином.

Барский смаковал сказанное ими и думал о том, как неожиданно вовремя они здесь появились. Теперь первым пунктом в списке его дел было как раз это – стать правителем Долины Инферин.

– Встаньте с колен, – разрешил он им, и старики, натужно кряхтя, начали подниматься. – Прежде, чем принять вашу присягу, я должен знать, какой информацией вы располагаете и как именно сможете помочь мне свергнуть власть Томаса.

Советники довольно переглянулись. Они радовались, что были так прозорливы и догадались об истинной причине задержки человека из Большого мира в их Долине.

– Мы много лет прожили в Большом Доме и знаем все тайные ходы и выходы, в отличие от Томаса, который наверняка и не догадывается о существовании многих из них, – сказал Главный и хищно оскалился. – Мы поможем незаметно пробраться в Большой Дом вашим бойцам, захватим лже-короля и отнимем у него власть.

Барский улыбнулся. Такой вариант его вполне устраивал. Он уже не раз в своей жизни встречался с предателями и предполагал, что даже этот чистый мир вполне могли заселять подобные люди. В конце концов, не всем же быть верными. Это было бы даже странно.

– Ритис, – вдруг сказал Барский человеку, который привел бывших советников, – выйди вон. И никому ни слова о том, что услышал. Понял?

Военный кивнул и вышел за дверь. Барский тут же снова обратился к своим первым поданным. Те быстро освоились подле нового хозяина и в подробностях изложили ему свой план. Он долго слушал их, задавал наводящие вопросы, а после, все для себя поняв, распорядился, чтобы и этим гостям предоставили место на корабле. Как только советники вышли из его кабинета, Барский злорадно усмехнулся. Отличная была игра. Все, как по нотам. Скоро Томасу придет конец.

Катя бродила по каюте из угла в угол. Теперь, когда Барский стал подозревать ее в побеге, она была затравлена и загнана. Она предполагала, что слежка за ней станет еще тщательнее, и тогда не то, что выручить своих друзей, она и себя-то спасти не сможет. Катрина, желая проверить ход собственных мыслей, вышла за дверь. Там стоял не тот молодой военный, которого она привыкла видеть, а какой-то другой. Мощнее и свирепее предыдущего в несколько раз. «Значит, я права, и ко мне приставили куда более опытного человека», – подумалось Кате.

– Куда? – грозно спросил он, когда увидел, что девушка собирается выйти.

– Мне сказали, что я могу ходить, куда заблагорассудится, – неизвестно, откуда в ее голосе появилась сталь. Катрина сама удивилась тому, как просто стало общаться с вооруженными людьми, когда она твердо решила, что ее жизнь может быть закончена в любую минуту. Тут из-за угла вышел тот самый молодой человек, с которым за дни нахождения на «Вашингтоне» Катя уже смирилась. Он был встревожен.

– Ты можешь идти, я заступаю на службу, – кинул он свирепому. Тот удивленно посмотрел на него.

– Ритис, такого приказа не было.

– Меня только что направили.

Свирепый недоверчиво посмотрел на своего сослуживца. А потом, видимо наученный никому не доверять, полез за рацией. Молодой военный не стал дожидаться, когда тот созвонится с капитаном и, удивив Катю, быстро подскочил к напарнику и нанес тому удар прикладом ружья по темечку. Свирепый свалился на палубу без чувств. Катрина в замешательстве стояла на пороге и не знала, что предпринять.

– Быстро, идем в лабораторию! Там сейчас пересменка. Если все сделаем вовремя, то спасем твоих друзей. – Видя, что Катя не доверяет ему, неожиданный спаситель добавил: – Я на вашей стороне. Я обезврежу Хаггитса!

Катрине некогда было выяснять подробности такой внезапной перемены в стане врага. Она решила воспользоваться удачей, и они вместе помчались в лабораторию. Вход в нее был действительно свободен. Ни одного охранника и ни одного ружья. Катя распахнула дверь. Как только они вошли, яркий белый свет ударил по глазам. Когда девушка проморгалась, то увидела, что за ширмой возится человек в белом халате. Услышав шум, он вышел из-за перегородки с недовольным лицом. На руках его были перчатки, испачканные в крови. Катя зажала рот ладонью.

– Руки, – сурово промолвил за ее спиной внезапный помощник, и Катрина неосознанно подняла ладони в сдающемся жесте, но потом поняла, что команда была дана Хаггитсу. Тот возмущенно выпучил глаза, спрятанные за очками. Но молодой вояка лишь решительно повел кончиком ружья, и ученому пришлось сдаться. Катя заскочила за ширму, с ужасом ожидая увидеть страшную картину. На операционном столе лицом вниз лежал мужчина. Катя очень надеялась, что это не кто-то из ее друзей. Мысль о Лёше мельком пронеслась в ее голове. Катя, превозмогая отвращение, перевернула тяжелое тело и отскочила, едва сдерживая рвотные позывы. Лицо трупа было синюшным и сильно разъеденным рыбами, но, тем не менее, становилось понятно, это какой-то инферинец, но точно не Пешехонов.

Сгорая от ненависти к Барскому и его приспешнику, которые так измываются над трупами, Катрина выскочила из-за ширмы и подскочила к одному из четырех примыкающих к лаборатории боксов с прозрачными дверьми. Она заглянула внутрь и увидела спящую короткостриженную женщину. К ее телу были подсоединены приборы, которые поддерживали в ней жизнь. Катя узнала в ней Присциллу.

– Здесь, – коротко сказал молодой военный, стоя около другой двери и не сводя прицела с недовольного Хаггитса.

Катрина не смогла сдержать крика радости. За этой стеклянной дверцей находилась ее подруга! Значит, где-то здесь держат и Пешехонова! Девушка оглянулась в поисках твердого предмета, который мог бы разбить стекло на двери. Схватила табуретку и со всей силы обрушила ее на преграду. Табуретка с громким звуком отскочила обратно – оргстекло было пуленепробиваемым. Значит, этот ларчик откроется только с помощью нужного ключа. Но где его искать?

– Так-так-так, – раздался ехидный голос Барского. – Что же вы тут творите с моей собственностью, Екатерина Васильевна?

Молодой военный, ее временный помощник, которого она невесть как сумела очаровать за короткое время, да так, что он переметнулся на ее сторону, перевел на него прицел. Но Барский уже успел достать из-за пазухи свой револьвер и направить его на Ритиса.

– Точно хочешь рискнуть? – спросил миллиардер и усмехнулся. Молодой человек с досадой опустил ружье. Он прекрасно понимал, кто выйдет победителем в этой игре. Военные, которые шли за Барским, поняли, что перебежчик капитулирует, выхватили у него оружие и заломили ему руки за спину. Катин новый охранник, тот, кому Ритис совсем недавно пытался проломить череп, больно ударил дезертира в живот. Мальчишка охнул и скрючился.

Катрина застонала от бессилия и боли за человека, который попытался ей помочь. Удача отвернулась от нее в тот самый момент, когда она уже была близка к спасению друзей! Что же теперь будет?

– Вы так предсказуемы, Екатерина Васильевна, – колол ее словами миллиардер. – Так и знал, что от вас хорошего не жди.

Катрина с ненавистью смотрела не него. Ее схватили под руки. Ритиса повалили на пол и стали пинать ногами. Катя закусила губу. Было невыносимо слышать, как он пытается сдерживать стоны.

– Отвести его в пыточную, – приказал Барский. Катрина вскрикнула, услышав это. Военные подняли Ритиса и поволокли наружу. Девушка с ужасом смотрела им вслед. Вот и еще один человек пострадал, пытаясь помочь ей. Она так и не узнала, чем заслужила расположение этого военного, а теперь он наверняка погибнет, да еще и крайне мучительно.

– Он сам виноват, – пожал плечами Барский.

Вдруг в коридоре послышались звуки потасовки, крики, топот сапог военных, а потом тяжелый всплеск и выстрелы. Вскоре все стихло.

– Он сбежал, – вырвалось у Кати.

– Быть того не может. Он превратился в решето и пошел на дно, – мерзко улыбаясь, сказал Барский. – Когда его выловят, я обязательно позову тебя посмотреть.

Катя дернулась в его сторону, взглядом пытаясь прожечь на нем дырку.

– Вы мерзкий, отвратительный старикан...

– Поосторожнее, – предупредил Барский. – Вы итак уже потеряли мое расположение. Еще немного, и я захочу покормить вами акул.

Катрина вздрогнула. От этого сумасшедшего всего можно было ожидать. И сейчас у него был такой тон, что он вряд ли шутил.

– Должен признаться, я рад, наконец, сообщить вам, что в наш мир вы не вернетесь. Мне там, в принципе, больше делать нечего. Так что Интернета вам не видать.

– Нашли, чем напугать. Я даже и не планировала возвращаться, – фыркнула Катя.

– Что ж, раз так, отлично, – сказал миллиардер. – Но вы пожалеете, что пошли против меня, Екатерина Васильевна. Я умею быть очень недобрым. И знайте, отныне вы – моя девочка для битья.

Глядя в его злые глаза, Катрина похолодела.

– Увести ее, – приказал Барский. – Чуть позже я придумаю, какого наказания она достойна.