Эпизод седьмой. Перемены

Мексика, июнь 2017 года

Друзья не успели продумать и половины их плана, когда дверь в подвал открылась. Миша бросился вперед в надежде оглушить входящего, раз представилась такая возможность, но опешил, когда увидел, что к ним заходит Эмилия. К ее виску было направлено дуло пистолета. Позади нее стоял Барский. Он со всей силы толкнул девушку ко входу, и она поспешила вперед, чуть ли не падая. Пистолет тут же поменял направление и уставился в грудь Михаилу.

– Назад, – кинул Барский. – Все назад, или я стреляю без предупреждения. Одним больше, одним меньше. Для моего плана хватит и одного из вас.

Эмилия, несмотря на предупреждение, бросилась к Пешехонову и обняла его. Тот ойкнул от боли в ребрах. Девушка непонимающе посмотрела на него и, ничего не говоря, подняла ему футболку.

– Боже! – вскрикнула она, когда увидела кровоподтеки и жуткие синяки на его ребрах и груди. – Вы просто сволочи! – крикнула она. Барский рассмеялся.

– Теперь ты знаешь, что я не шучу, – спокойно ответил ей тот. – Попрощайся со своими друзьями. И реши, так ли они тебе дороги. Я приду к тебе через полчаса. Если ты все еще не будешь готова открыть портал, то начну казнить их по очереди.

Эмилия кинула на Барского полный ненависти взгляд. Руки ее засветились. Она не хотела больше терпеть эти унижения и направила руки в сторону их мучителя. Но Алексей остановил ее:

– Не надо, Эми. Попридержи свою силу.

– А твой парень дело говорит, – усмехнулся Барский и пропустил движение Михаила, который прыгнул в его сторону. Но старик оказался не промах. Он тут же развернулся и нанес точный удар майору прямо в челюсть. Новинский отпрянул, а Барский пустил пулю в его сторону. Она пролетела мимо и ударилась о стену, выбивая из бетона крошки.

– В следующий раз я не промахнусь, – заверил Мишу Барский, – да и вообще, уж ты-то, Михаил Арсеньевич, мог бы сидеть спокойно и не рыпаться.

Михаил не понимал, к чему клонит этот человек. Барский довольно осклабился.

– Или ты не знаешь, что все эти годы работаешь на меня и на Штаты? Неужели Степаныч тебя не посвятил?

Миша опешил от такого заявления. Этого просто быть не могло. Генерал был ему как отец. Он не мог с ним так поступить. Новинский был твердо уверен в том, что Барский лжет.

– Придумайте что-нибудь более правдоподобное, – усмехнулся Миша, но больше на рожон не лез. Иван Матвеевич засмеялся и словно швырнул в него доказательства:

– Михаил Арсеньевич Новинский, майор ФСБ, отправлен в Кению для расследования особого дела. Ты что думаешь? Тебе Российское правительство оплатило перелет, гостиницу, аппаратуру? Тебе? Человеку, который за пределы своей страны и носа никогда не казал? Я знаю о тебе все. Все твои операции! Все твои «заслуги перед Отечеством». Каждую деталь твоей паршивой жизни!

– Я вам не верю! – Миша побледнел, а на лбу появились глубокие складки. Он был так удивлен, обескуражен, раздавлен, что от каждого нового предложения, сказанного Барским, его словно тянуло к земле. Он вдруг сделался уязвленным, потерянным и будто даже меньше ростом.

– Почему, ты думаешь, никто в офисе и слыхом не слыхивал про дело, какое ты вел? Василий Степанович отчитывался лично мне! А я все докладывал ЦРУ! Ты предатель, Миша! И как только ты вернешься домой, твои дела станут достоянием общественности! Уж поверь мне!

– Вы... вы не посмеете... я ничего не знал, – запинался Михаил, а сам уже ненавидел себя за все. За то, что не понял раньше. За то, что был таким наивным дураком и не разглядел в генерале Иуду.

Михаил, все еще пятясь назад, столкнулся со стеной, и ему показалась, что голова его вздулась и стала тяжелее мрамора. Она упала на грудь, и он почувствовал невыносимую боль. Всё... всё в его жизни потеряло смысл. Все его стремления, продвижения по службе, всё, что он оставил из-за своей работы, всё, чего лишился ради неё.

Барский хмыкнул. Опустил пистолет и задом пошел к двери.

– Ты мне нравишься, Миша. Я не стану лишать тебя твоих рангов, если согласишься работать на меня.

– Никогда! – Миша бросил резкий взгляд на Барского, и глаза его налились кровью. – Никогда! Слышите?!

– Ну что ж, у тебя есть время подумать! – посмеялся тот и ушел.

Катя тут же подбежала к Новинскому в надежде утешить его. Но он жестом остановил ее. Алексей и Эмилия не знали, что и сказать.

– Миш... – попытался успокоить друга Алексей, но тот и ему не дал высказаться.

– Никакой жалости! Поняли? Не хочу ничего слышать! И не время сейчас. Выжидаем несколько минут. Ты прожигаешь чертов замок, и сваливаем отсюда. Только сосредоточься. Будь предельно внимателен. Не хочу сгореть заживо.

– Не хочу вас еще больше расстраивать, но у нас до сих пор нет данных, как пробраться на остров, – перевела тему Эмилия, хотя ей тоже было жаль майора.

– Перероем здесь все и обязательно что-нибудь найдем. Нет, так заставим кого-нибудь признаться! – отозвался Миша и подошел к двери. Алексей шагнул за ним. Несмотря на слова Михаила, он положил ему руку на плечо, но Новинский скинул ее и свирепо взглянул на Пешехонова: – Я же сказал. Никакой жалости!

Алексей понимающе кивнул и сосредоточился. Сейчас он чувствовал себя увереннее и ощущал, что сила стала ему поддаваться. От его руки почти сразу отделился в сторону железной двери ровный золотистый луч. Он коснулся металла и стал плавить замок, и тот потек серебряными струями вниз по дверному полотну. Еще мгновение, и можно было выходить. Новинский с силой толкнул дверь ударом ноги, и она распахнулась. Здесь на страже стоял только один человек. Он так и не понял, что произошло. Майор остервенело двинул его кулаком, и тот сразу осел. Миша схватил его за шиворот.

– Где чертов остров? В какой части океана? Координаты! Быстро.

Пленник качал головой и говорил, что ничего не знает. Михаил ударил его один раз, второй, третий, пока не разукрасил того так, что лицо его превратилось в кровавое месиво.

– Стой, – остановил Новинского Алексей и попытался оттащить его в сторону, – не нужно! Он не знает.

Михаил не сразу взял себя в руки. Посмотрел на свои окровавленные кулаки, оглянулся. Катя смотрела на него в ужасе, прижав ладони ко рту, чтобы не вскрикнуть. Миша сразу собрался. Отпихнул от себя охранника и помчался вперед. За ним двинулись остальные.

Несколько человек из команды Барского услышали шум и помчались им наперерез. Но Алексей даже не посмотрел в их сторону. Он наотмашь кинул в них огненные лучи, и они, достигнув цели, сразу подожгли одежду противников. Те заорали и бросились в стороны, пытаясь унять огонь.

– Надо найти его кабинет, – пыталась перекричать их вопли Эмилия. – Надо найти его.

И тут почувствовала, как ее дернули за руку в сторону. Спрятавшийся в проходе Пират умудрился сцапать ее своими большими лапами и притянул к себе. Девушка вскрикнула. Миша обернулся и среагировал быстрее Алексея. Он схватил девушку и двинул Пирата по коленной чашечке. Она хрустнула, и громила взвыл на весь дом, отпуская Эмилию. Она тут же бросилась к Алексею. Молодой человек обнял ее и хотел уже оттянуть от бандита друга, но тот отпихнул его.

– Нет, я должен этому гаденышу! А долги я отдаю! – прошипел Новинский и со всей силы ударил Пирата по второму колену. Было видно, как оно выгнулось в другую сторону. Пират рухнул на пол, цепляясь за ноги, и заскулил, ворочаясь из стороны в сторону. Михаил схватил его за голову, чтобы свернуть ему шею, но Катя вовремя вцепилась ему в плечо.

– Миша, прошу тебя, не надо, – умоляла она, – он свое уже получил. Пойдем.

Глядя на нее, Михаил сжалился. Встал над поверженным врагом и сплюнул в его сторону.

– Ты права, Катя, надо сохранить хоть остатки своей чести. 

Он посмотрел на нее непонятным взглядом. Таким, что ей стало страшно. Она не узнавала его. Но он быстрым движением прижал ее к себе и так же резко отпустил. И они бросились за друзьями, которые уже вышли в большой зал, устланный коврами. Там перед камином стоял Барский. Он не видел, что умеет Пешехонов, и направлял в его сторону свое оружие. Рядом с ним стояло еще несколько стрелков. В один миг вырвавшиеся из плена оказались под прицелами.

– Где остров? – спросил Алексей, поднимая руки перед собой.

– А тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы задавать мне вопросы? – обозлился от такой наглости Барский и увидел, как глаза Алексея становятся огненными.

– Ах, вот оно что! Ты тоже! – только и успел воскликнуть Барский, когда Пешехонов лучами обжег руки всем, кто стоял за ним. Те, вскрикнув, дернулись и одновременно побросали плавящееся оружие. Хозяин дома, однако, успел выстрелить, но не попал. Алексей в один миг накрыл и его огненной волной. Барский выронил пистолет, затравленно попятился назад, наткнулся на камин и остановился.

– Где остров?! 

Михаил обогнул полыхающий огонь и схватил хозяина дома за грудки. Тот испытал настоящий страх. Впервые в жизни после войны во Вьетнаме он почувствовал себя в опасности. Барский сунул трясущуюся руку себе за пазуху и стал вытаскивать оттуда сверток. Но Миша задержал его и сам бесцеремонно выдернул из его внутреннего кармана плотную свернутую вчетверо бумагу. Оттолкнул миллиардера в сторону и развернул ее. Это была карта Тихого океана. На ней красным маркером был очерчен круг и написаны координаты.

– Спасибо, – усмехнулся Новинский и заторопился на выход. Друзья поспешили было за ним, но услышали визгливый окрик Барского:

– Схватить их, схватить их всех!

Алексей обернулся и увидел, что к ним подоспели и другие члены команды «Балтазара». Он, выжимая из себя последние возможные силы, заполонил пространство за собой стеной огня. Пошатнулся, но не упал, понял, что больше ничего не может сделать, и закричал друзьям:

– Скорее! Вперед! В лес!

И они помчались, не разбирая дороги, под неистовые крики, раздававшиеся в охваченном огнем доме. Тропический лес тут же принял их в свои жесткие объятья. Ветки хлестали по рукам и лицу, трава обжигала голени, а земля летела из-под ног клочьями в разные стороны. Они едва успевали увернуться от летящих им в глаза листьев и даже птиц. Спугивая на своем пути всю возможную живность, они неслись вперед. Девушки очень быстро сдали. Они стали задыхаться и, хватаясь за бока, ослабили темп. Алексей и Михаил остановились и осмотрелись. Кругом были мексиканские джунгли. Не слышно галопа преследователей. Значит, оторвались. Можно было передохнуть.

– Придите в себя, – кинул Пешехонов девушкам и сам опустился у широкого ствола высокого дерева. Истощение силы плохо на нем сказывалось. Он закрыл глаза и судорожно глотал прелый воздух. Эмилия устроилась рядом с ним и опустила голову ему на грудь, прижимаясь лицом к его мокрой от пота рубашке. Он нашел в себе силы обнять ее.

– Рад, что мы снова вместе, моя холодная леди, – посмеялся он, но глаза не раскрыл. Девушка поцеловала его в губы, и он почувствовал, как она дрожит всем телом. – Ну, всё, Эми. Всё. Мы почти спаслись. Сейчас отдохнем и пойдем дальше.

Катя отвела от них взгляд и посмотрела на Михаила. Он стоял посреди высоких кустов и отчаянно лупил их ногами. Сейчас, когда появилась минута, чтобы подумать над тем, что произошло, к нему снова вернулась боль от слов Барского. Михаил сжал руки в кулаки, поднял их на уровне своего лица и ткнулся в них лбом. Зажмурился, проклиная тот день, когда отец отправил его в Суворовское училище. Ему хотелось рыдать как пятилетнему мальчишке, но он не мог себе этого позволить. Сердце в груди заходилось от бешеного стука. Душа болела. Он почувствовал, как к нему осторожно подошла Катрина. Она встала рядом и положила ладошки ему на грудь, внимательно всматриваясь в лицо. Миша взял себя в руки, отвел ее ладони и сказал:

– Посмотрю, что там впереди. Поищу нормальную дорогу.

Он уже собрался уйти, но Катя остановила его.

– Не ходи один. Можно мне с тобой?

Он покачал головой, а потом сорвался с места и умчался. Катрина беспомощно оглянулась на друзей и побежала за ним. Но майор словно сквозь землю провалился. Она позвала его. Безуспешно. Кричать она не могла, боялась привлечь внимание бандитов. Тяжелая влажная тишина джунглей перед дождем давила на нее. Катя подалась вперед, повернула голову и увидела на стволе дерева огромное насекомое, застрявшее в сетях паука. Девушка передернулась от отвращения. Маленькая тушка висела на полуоборванной нити и качалась из стороны в сторону под легким порывом ветерка. Сверху послышались удары огромных капель о листву. Начался дождь. На землю крапинки почти не попадали, и Катя оставалась защищенной под густыми кронами деревьев. Сумерки начали сгущаться. Стало некомфортно и страшно. Куда идти? Катрина посмотрела перед собой и неуверенно шагнула в густые заросли. Кудрявые ветви цепляли ее за волосы и не давали пройти, но она упорно продиралась сквозь них. Откуда-то слева стало слышно водопад. Катя решила отправиться в ту сторону. Она старалась запомнить каждое дерево и куст, чтобы потом без проблем вернуться назад, но они все были одинаковые, и сердце ее ёкало от мысли, что она может потеряться. Огибая очередные заросли, девушка вышла к неглубокому озеру. В него с поросшей зеленью скалы спускался вниз небольшой водопад. Он громко шумел и брызгал по сторонам каплями воды. Михаил был здесь. Он смотрел на льющуюся воду и ломал попавшуюся под руки хрупкую соломинку.

– Зачем пошла за мной? – полюбопытствовал он, даже не оглядываясь. – Ты когда-нибудь поступаешь так, как тебя просят?

– Миша. – Катя проигнорировала его вопрос, осторожно приблизилась к нему и спросила: – Как ты?

Он резко повернулся к ней. Она отшатнулась. Ее не пугало его лицо, покрытое ссадинами, синяками и кровавыми подтеками, она опешила от безумной боли, которую увидела в его глазах. Это не был тот Михаил Новинский, которого она знала. Она видела его разным: и злым, и посмеивающимся, и насупленным. Но таким опустошённым никогда.

– Миш, ну что ты, – тихо проговорила Катрина, взяла его за руку и поднесла ее к своим губам, нежно целуя разбитые костяшки его пальцев. – Это же не конец света. Нельзя так.

– Катя! – выдавил он, пытаясь прекратить ее поцелуи и отойти, но она не дала. – Все в моей жизни было ложью. Я словно опустел. Ничего не осталось.

– Он мог и соврать.

– Даже если и так, он все сделает, чтобы загубить мою жизнь. Но я верю ему. Сейчас, складывая в голове все факты, я понимаю, он не врал.

– И что теперь?

– Не знаю, – честно признался Миша. Он опустил голову и провел пальцами по волосам, зачесывая их назад. – Моя жизнь потеряла всякий смысл.

Она видела, как ему больно. Она понимала его. Работа была самым важным делом в его жизни, а теперь эта точка опоры потеряна, и мир ушел из-под его ног.

– Но... а как же я? – вдруг спросила Катя, и он посмотрел на нее так, будто видит впервые.

– Ты? – переспросил он и задумался. Когда минуту спустя он поднял на нее свой взгляд, она заметила, что он стал осмысленным, словно у него появилась новая цель.

– Катя, а ведь ты права! – удивил он ответом и шагнул к ней. Прижал к себе, не чувствуя боли от ушибов и ударов, и неожиданно поцеловал. Она со всей пылкостью, на которую только была способна, ответила ему. Но, когда он, словно во сне, потянулся к ее рубашке, чтобы расстегнуть оставшиеся на ней пуговицы, Катя воспротивилась.

– Стой, – воскликнула она. – Ты с ума сошел?! Не сейчас, когда ты зол и расстроен. Не хочу, чтобы все было так.

Вместо ответа он закрыл ей рот поцелуем. Ей итак было тяжело сопротивляться ему, а тут еще этот напор, которого она никак от него не ожидала. Он оторвался от ее губ и, несмотря на слабые попытки оттолкнуть его, продолжал целовать ей шею и плечи.

– Миша, пожалуйста, – упрашивала она, но сама уже гладила руками по его спине и не могла остановиться. Ее будто кто-то сзади подталкивал к нему все ближе и ближе. Она таяла в тумане из дождя, зноя и запахов.

– Прости, но я не хочу останавливаться, – вдруг хрипло прошептал он и легонько прикусил мочку ее уха. Она протяжно вздохнула, всхлипнула, но уже тоже не хотела, чтобы это заканчивалось.

– Здесь... здесь нас могут увидеть... – из последних сил попыталась образумить его Катя. 

Он сумел-таки оторваться от нее, хитро улыбнулся и потянул за собой прямо в озеро, целенаправленно следуя к грохочущему водопаду. Миша шагнул под его тяжелые струи, и Катя боязливо ступила вслед за ним. Они быстро прошли под каскадом и увидели за ним пустую гладкую нишу. Она словно специально была создана природой для подобных случаев. Михаил, не в силах больше ждать и думать ни о чем другом, вновь привлек девушку к себе, осыпая ее жаркими поцелуями. И она больше не сопротивлялась. Потому что здесь, в прохладной влажной темноте, они были закрыты водным потоком, и им уже никто не смог бы помешать.