Глава 20

— Значит, ты с нами? — с нескрываемым предвкушением в голосе спрашивает мужчина, медленно приближаясь к Марку. Его тень падает на лицо юноши, создавая зловещие узоры из света и тьмы.

Марк не задумываясь кивает головой.

— С вами.

— Антон! — раскатился по коридору властный голос Романа, в котором звенела сталь приказа.

Парень, приведший Марка, вздрогнул от неожиданности и, словно подхваченный порывом ветра, молниеносно метнулся к двери кабинета.

— Босс? — встрепенулся он, мгновенно выпрямившись, словно по команде «смирно», его спина стала прямой как стрела.

— Покажи Марку, что ты «свой» человек. И скажи, кто ты такой.

— Я один из истинных членов «Легиона», — Антон протянул руку, и в этот момент Марк заметил на его запястье чёрную татуировку. Она пульсировала на фоне вздувшихся вен, словно живой символ, хранящий в себе тайну. Это был их знак — опасный и зловещий, говорящий о принадлежности к тайному братству, о том, что его носитель стал частью некого «клана».

Символ состоял из двух элементов. Верхний элемент похож на закрученную спираль, от которой отходила кривая линия вверх, заканчивающаяся заостренным концом. Нижний элемент являлся отражением верхнего, только без спирали, и заканчивался заостренным концом, направленным вниз.

— Легиона?

— Да. Легион. Мы так зовемся. Позже тебе разъяснят почему. Чтобы ты тоже стал «своим», — посмотрел Роман на Марка, — ты должен иметь такую же, — указал на татуировку.

— Мне нужно набить тату?

— Для начала — да, — мужчина оскалился в хищной ухмылке, его глаза сверкнули недобрым огнём. — Но учти, дорогой, — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — обратного пути не существует. Совсем. Как только переступишь эту черту, станешь одним из нас навсегда.

Марк не имел ни малейшего представления о том, кто они такие и чем занимаются. В его голове не было места сомнениям или вопросам — сейчас это не имело значения. Жажда мести затмила разум, превратив его в слепое орудие возмездия. Он был готов на всё, абсолютно на всё, лишь бы достичь своей цели. Без колебаний, без раздумий, без тени сомнения он принял предложение, шагнув в неизвестность, которая могла стать либо путём к возмездию, либо дорогой в бездну.

*:.｡. .｡.:*･゜ﾟ･*

Марк вернулся домой лишь под утро, когда первые робкие лучи рассвета только начали пробиваться сквозь плотные шторы. С особой осторожностью, словно тень, он пробирался к входной двери, боясь потревожить сон отца.

Дрожащими руками он вставил ключ в замок и начал медленно поворачивать его, прислушиваясь к каждому щелчку механизма. Наконец, последний поворот — и вот она, долгожданная тишина. Тихо опустив ручку, он осторожно приоткрыл дверь.

Едва успев обрадоваться своей бесшумной миссии, Марк замер в оцепенении. В тусклом свете прихожей он увидел отца, невозмутимо облокотившегося о стену. Его пристальный взгляд не сулил ничего хорошего.

— Ты чего не спишь? — сохранив спокойствие, произнёс Марк, неторопливо начиная разуваться.

— Ждал тебя. Где ты был?

С решительным шагом Марк прошел в кухню и достал из холодильника бодрящий апельсиновый сок.

— Был у Евы, потом у Макса.

— Марк, ты ушёл от Макса несколько часов назад, — произнёс он, остановившись в дверях кухни.

— Увиделся с Глебом, — не раздумывая и секунды, ответил, отпивая прохладный напиток. — Есть проблема?

Мужчина открыл было рот, чтобы сказать, но, взяв себя в руки, сдержал готовые сорваться слова. С тяжёлым вздохом он приблизился к сыну и, преодолев внутреннюю бурю, нежно обхватил его лицо ладонями, словно пытаясь передать через этот жест всю свою невысказанную боль и любовь.

— Сынок, ты можешь мне доверять, знаешь? — слегка покачивая его голову, смотрел в глаза.

Марк изо всех сил старался держать себя в руках, не позволяя чувствам вырваться наружу. Сейчас не время раскрывать правду, не время... Но он твёрдо знал: однажды он расскажет отцу всё. О том, что их самый близкий друг оказался самым подлым предателем. О том, как Влад убил его сестру. О том, что родители его единственной любимой женщины погибли по вине того же Влада. О том, что все страдания, которые они пережили — из-за рук Варламова. Марк был готов выложить перед отцом все карты, но даже не подозревал, что вскоре ему самому предстоит узнать куда более шокирующую правду.

— Конечно, пап, — глаза Марка стыдливо опустились.

— Не смей, слышишь? Не смей ничего таить от меня. Мы одни друг у друга. К кому я пойду, если не к тебе? К кому ты пойдешь, если не к родному отцу? Запомни, Марк, — Даня крепко взял сына за плечи, продолжая смотреть в глаза. — Я все приму. Я приму любую твою оплошность. Ты часть моей души, и ничто этого не изменит. Нужно будет, сердце вырву из груди ради тебя.

— Пап, хватит, — Марку стало дико неудобно.

— За свою жизнь я повидал немало, сынок, — произнёс Данил. — Знаю, насколько жесток и грязен этот мир. Не хочу, чтобы ты в нём увяз, — его голос дрогнул, будто он готовился к чему-то более тяжелому. На мгновение он замолчал, но тут же продолжил: — Пойдём, присядем. Мне нужно тебе всё рассказать.

Не дожидаясь ответа сына, Даня направился в гостиную и опустился на диван. Марк, тяжело вздохнув, последовал за отцом и присел напротив него, готовясь к серьёзному разговору.

— Я был уверен, что наши дети никогда не узнают о нашей тайне. Ни ты, ни Ева, ни остальные. Мы, включая Влада, Макса, Алекса, Лилю, включая Лину... были уверены, что наших детей это не коснется. Мы вычеркнули этот этап из своей жизни. Но, видимо, так надо. Пришло время, когда ты должен узнать правду. Ты узнал откуда-то лишь об одном отрывке из нашей жизни, и для нас это все еще является большим вопросом. Ты не хочешь делиться, хорошо. Тогда поделюсь я. Тогда я тебе раскрою правду.

— Пап, прошу, — Марк резко встал. — Я хочу спать. Уже посветлело, а мы еще не ложились, — Марк прекрасно понимал, о чём собирался говорить отец, но категорически отказывался слушать. Его душа сжималась от боли при одной мысли о том, чтобы вновь услышать рассказ о тех невыносимых муках, которые пришлось пережить его матери.

— Сядь! — громко выдал мужчина. Марк помедлил пару секунд, а затем нехотя сел на место. — Наше знакомство с твоей матерью ты и так знаешь. Но не знал, что до меня, она была в отношениях с Владом. Да, это правда, — Даня сделал тяжелый вздох. — Я не знаю всех подробностей их отношений, но знаю что они расстались задолго до переезда Ангелины в Питер. В то время, твой дядя, Влад, — уточнил он, — состоял не в очень хорошей компании и выбраться из нее уже не мог. Его отца... — он замер в тягостном раздумье, осознавая весь ужас того, о чём предстояло рассказать сыну. Тёмная завеса воспоминаний нависла над ним, и каждое слово, готовое сорваться с губ, казалось, могло ранить не только слушателя, но и его самого. — Его отца убили на его глазах... — с трудом решился продолжить Данил. — Грозили убить мать, Лину, лишить всего, что ему было дорого. Он был правой рукой их главного. Тот самый Громов, о котором мы тебя спрашивали.

Теперь его уже невозможно было остановить. Даня, словно прорвав невидимую плотину, изливал душу в своём рассказе, обращаясь к сыну с той откровенностью, которая бывает лишь между самыми близкими людьми. Слова лились непрерывным потоком, будто он наконец-то нашёл того, с кем мог поделиться всеми своими тайнами и переживаниями.

— Эта мразь... эта мразь убила Алину. В те времена мой отец был его деловым партнёром, и мне приходилось общаться с дочерью Громова. Но тогда я и представить не мог, какие грязные дела он проворачивал на самом деле. Когда Влад осмеливался перечить своему боссу, тот отыгрывался на Лине. А мне мстил за то, что я отказался от его дочери — ведь я любил Лину. Тогда он переключился на её семью. Они добрались и до Макса, внушив ему, что он убил человека, хотя это была ложь. Макс хотел себя сдать, но они не позволили. Завладели его разумом, втерлись в доверие, превратили в свою марионетку. Поили наркотиками до тех пор, пока он не забыл себя и своих родных. Позже Громов отпустил его, но тут появился другой монстр — Габелашвили. Он был главным и самым опасным врагом Громова. Судьба распорядилась так, что Влад и Макс, когда-то друзья, стали противниками — правда, Макс ничего не помнил об их дружбе. А потом Громов добрался до отца Лины... Поджёг их дом, когда он спал. Но знаешь, что произошло задолго до этого? Нет? Ты даже представить не можешь. Он познакомился с мамой Лины и очаровал её. Её родители развелись, и мать ушла к Громову. А мы? — сквозь терзающую душу боль он выдавил из себя усмешку, продолжая свой рассказ безо всяких остановок, словно каждое слово давалось ему с неимоверным трудом, но он был обязан его произнести. Его голос звучал твёрдо и уверенно, будто он воздвиг невидимую стену между своей болью и необходимостью рассказать всё до конца. — Что мы? Мы были бессильны. После романтического периода Громов показал своё истинное лицо и начал издеваться над её матерью. Он довёл несчастную женщину до такого отчаяния, что она, будучи беременной его ребёнком, сбросилась с крыши. Мы не смогли её защитить. После Лину похитил Габелашвили. Там она впервые за долгое время после его исчезновения встретила Макса. Мы тогда ничего не знали о нём. Он не узнал сестру. Они полностью перекроили его личность, и он равнодушно наблюдал, как его родная сестра томится в плену у этих монстров. Я похитил дочь Габелы в обмен на Лину. Моей единственной целью было спасти её. Я планировал увезти её подальше, но и это не удалось — Лина отказалась покидать брата. Все попытки обратиться в полицию оказывались тщетными — люди Громова были повсюду. Но ты знаешь Артёма... Он был единственным, кому я мог доверить эту миссию. Он рискнул своей карьерой, взявшись за дело Громова неофициально, чтобы никто не узнал об этом. Мы долго готовились. Собирали доказательства, собирали улики, продумывали каждый шаг. И вот настал тот день... День, когда мы положили конец этой чудовищной истории. Мы разгромили все точки Громова, арестовали его людей, конфисковали весь товар, разоблачили все его грязные делишки. И главное — мы покончили с ним самим. Он погиб. Тот день разделил наши жизни на «до» и «после». В тот страшный день мы все будто умерли — и в то же время заново родились. С той поры перед нами открылась дверь в новую жизнь — жизнь, о которой мы прежде могли только мечтать. Путь к спасению оказался невероятно трудным. Особенно тяжело пришлось Владу, Лине и Максу. Да, я потерял сестру — но Лина лишилась обоих родителей. Да, я потерял сестру, но Макс — обоих родителей. Да, я потерял сестру, но на глазах у Влада расстреляли его отца, и это навсегда оставило неизгладимый след в его душе. Да, я потерял свою маленькую сестренку, но каждый день Влад совершал поступки, которые разрывали его сердце. Он жертвовал собой, чтобы защитить близких, делал то, чего не желал, терпел невыносимую боль — всё ради того, чтобы уберечь остальных от новых потерь. Он отдавал все силы, не жалел себя, боролся до последнего. Да, без потерь не обошлось. Мы все понесли невосполнимые утраты. Но если бы не мужество и самоотверженность Влада, нас бы уже не было в живых. Его стойкость и решительность спасли нас всех, подарили нам шанс на будущее. И за это мы будем вечно ему благодарны.

Мужчина завершил свой рассказ, издав глубокий, прерывистый вздох. В его душе царила странная смесь противоречивых чувств: невыносимой горечи и долгожданного облегчения. Горечи оттого, что сыну пришлось узнать о мрачных тайнах их семьи, облегчения — потому что больше не нужно было хранить эти страшные секреты.

Марк неподвижно смотрел в пол, словно окаменев. Его глаза не моргали, а в ушах стоял оглушительный звон — каждое слово отца, словно молот, било по сознанию. Он изо всех сил сдерживал рвущиеся наружу эмоции, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

Эта история, рассказанная отцом, острыми когтями впивалась в душу. Он уже слышал её раньше, но теперь, из уст родного человека, она звучала особенно болезненно. Ему было невыносимо жаль отца, который искренне считал Влада героем. Марк мучился от того, что Даня даже не подозревает: все эти страшные события — дело рук Влада. Он и на секунду не допустил мысли, что отец говорит чистую правду, не догадываясь о том, какую роль на самом деле сыграл тот, кого он так превозносит. Сердце Марка разрывалось от этой правды, которую он не мог открыть.

— Ты понимаешь почему я все это рассказал тебе? — Голос мужчины заметно ослаб, словно силы покидали его с каждым произнесённым словом. Он понизил тон, будто боясь нарушить тяжёлую тишину, повисшую в комнате.

Но Марк оставался безучастным, его взгляд по-прежнему был прикован к полу. Казалось, он способен прожечь в нём дыру своей неистовой внутренней болью, которая разгоралась всё ярче с каждым мгновением.

— Ты молчишь. Ничего не рассказываешь. Но я чувствую. Я чувствую, что в этой истории, которую ты так старательно скрываешь, что-то есть. Прошу тебя, Марк. Прошу, сынок, если ты связан с чем-то подобным, молю, не молчи. Откройся. Пока не стало слишком поздно.

Марк замер на несколько мучительных секунд, а затем, словно во сне, медленно поднялся с дивана. Не обращая внимания на отца, он начал размеренно двигаться к выходу, его шаги были неуверенными и отрешёнными.

В его глазах читалась такая глубокая внутренняя боль, что казалось, будто он больше не принадлежит этому миру. Словно кто-то выдернул его из реальности, оставив здесь лишь пустую оболочку. Слова отца доносились до него словно сквозь толщу воды — они больше не имели значения.

— Марк! — Данил рванулся было остановить сына, но замер в отчаянии. Марк, стоя к отцу спиной, резко вскинул руку в останавливающем жесте. В этом движении читалась такая твёрдость и отчуждённость, что Данил невольно отступил, понимая — сейчас его прикосновения будут только лишними. — Не надо, Марк. Не поступай так с нами.

Но Марк просто ушёл. Его шаги эхом отдавались в пустоте коридора, пока он поднимался в свою комнату. Закрыв за собой дверь на замок, он сполз по ней на пол, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и безысходности.

Голова кружилась от навалившихся мыслей, а в груди разливалось тяжёлое, давящее чувство. Как же он оказался в этой бездне отчаяния и лжи?

Он пытался вспомнить тот момент, когда всё пошло не так, но не мог найти начало этой тёмной спирали событий. Казалось, что судьба незаметно, шаг за шагом, вела его к этому моменту, пока он не оказался здесь — одинокий, потерянный, запертый в собственной комнате от всего мира.

*татуировка и символ клана «Легион».