Глава 17

Марк неподвижно сидел за столиком, полностью поглощённый своим телефоном. Его пальцы летали по экрану, а взгляд был устремлён в светящийся дисплей.

Ульяна, сидевшая напротив, уже в который раз пыталась привлечь его внимание. Она демонстративно вздохнула, затем ещё раз, более громко и драматично. Её плечи поникли, а в глазах промелькнуло раздражение. Но Марк, казалось, находился в параллельной вселенной, где не существовало ничего, кроме его гаджета.

Наконец, после особенно театрального вздоха, который, вероятно, был слышен даже на другом конце зала, парень поднял глаза. Ульяна торжествующе улыбнулась, почувствовав, что её тактика сработала.

— Что-то не так?

— Может отложишь свой телефон и мы поболтаем?

— Конечно. О чем? — продолжая что-то печатать в телефоне, ответил.

— Марк! Мы несколько дней не виделись и это так ты соскучился по мне? — возмутилась та, разведя руками.

Марк тяжело вздохнул, медленно отвёл взгляд от экрана телефона и обвёл внимательным взглядом зал. Его глаза скользили по лицам посетителей, пытаясь уловить малейшие признаки того, что кто-то мог заметить их с Ульяной маленькую сценку. Официанты, погружённые в свою работу, редкие посетители, увлечённые беседой — никто, казалось, не обращал на них внимания.

Убедившись, что их маленький спектакль остался незамеченным, он небрежно бросил телефон на стол, и его пальцы на мгновение сжались в кулак, выдавая внутреннее напряжение.

— Ульян...

— Да? — та миловидно захлопала ресничками, ожидая что парень сейчас выдаст что-то сладкое из своих уст.

— Может уже прекратим все это?

— Не поняла. Что прекратим?

— Ты поняла. Ты же сама прекрасно видишь, что у нас не серьезные отношения. Поэтому нет смысла все растягивать, этот момент все равно рано или поздно настал бы.

— Марк, ты с катушек слетел что ли? — Ульяна резко привстала, и ее стул с грохотом упал. Окружающие повернули на них свои головы. — Это ты решил, что у нас не серьезные отношения? Извини, я где-то упустила этот момент? — продолжила та на повышенных тонах.

— Тише ты, — Марк тоже встал и приблизился к ней, взяв за руку. — Все, успокойся.

— Не успокоюсь, — оттолкнула его руку, сделав шаг назад.

— Поговорим снаружи, — Марк достал купюру и положил на стол, а после схватил Ульяну и стал выводить из кафе, пока та вырывалась. — Всем приятного аппетита, — напоследок бросил всем Марк и они вышли.

— Отпусти меня! — вырвалась Уля.

— Я не ожидал, что ты так бурно отреагируешь. Ну разве не ясно, что наши отношения давно пошли ко дну, Ульян? Ты же все время пилишь мне мозги, что тебе все не нравится. Так давай закончим. Закончим как нормальные люди.

— Это твоя Ева настроила тебя, да? Она натолкнула на это!

— Ева тут не причем. И даже не начинай.

— Хорошо. Хорошо, Миронов. Но ты пожалеешь, ты еще пожалеешь! — Ульяна собралась сесть в машину, но тут же развернулась и дала Марку пощечину. — Чтобы образумился.

Марк закатил глаза, а та села в автомобиль к своему водителю и они уехали. Смотря машине вслед, он заулыбался.

— Ну вот, ещё одно дело сделано, — с ехидной ухмылкой произнёс Марк, заводя машину. Его пальцы уверенно легли на руль, а в глазах мелькнуло удовлетворение.

Устроившись поудобнее в кресле, он достал из кармана телефон и набрал знакомый номер. Экран засветился, отражая его сосредоточенное лицо. Гудок прозвучал всего раз, и на том конце провода тут же ответили. Марк приложил телефон к уху, и на его губах заиграла торжествующая улыбка.

— Алло, — раздался в трубке знакомый голос, и Марк приступил к докладу.

— Мы расстались.

— О-о, замечательно, — усмешка. — Не сильно грустишь там?

— Наоборот, как будто груз с плеч. Давно это нужно было сделать.

— Где ты сейчас?

— В центре. Могу приехать.

— Нет, Марк, пока не нужно.

— Все еще следят?

— Да. Пока что ты свободен. Точнее, ты и так знаешь что должен делать.

— Я понял. Кстати, у меня один вопрос...

— Говори.

— С Артуром все? Ну, то есть с Евой он закончил?

— И да, и нет.

— Как это?

— Марк, это уже два вопроса, а я согласился на один. Отключаюсь.

Марк дал по газам. Полтора часа пролетели как в тумане. Машина неслась по дорогам, унося своего хозяина всё дальше от цивилизации. И вот впереди показались знакомые очертания места, где всякий раз невыносимая боль сжимала его сердце стальными тисками.

На кладбище боль утраты ощущается особенно остро — она словно витает в воздухе, смешиваясь с тишиной и спокойствием этого места. Каждый шаг по мягкой земле отзывается в сердце пронзительной тоской, а взгляд, скользящий по надгробиям, наполняет душу горечью потерь.

Здесь время будто замедляется, заставляя заново переживать моменты прощания и осознания необратимости случившегося. Даже пение птиц не способно заглушить внутреннюю боль, а шелест листвы лишь напоминает о том, что жизнь продолжается, но уже без дорогих сердцу людей.

В этой особой атмосфере кладбища боль становится почти осязаемой — она проявляется в каждой детали: в поблёкших цветах, в выгравированных датах, в следах дождя на каменных плитах. И вместе с тем именно здесь, среди могил близких, можно найти силы принять своё горе и научиться жить с ним дальше.

— Любимая моя... — Марк присел рядом с могилой матери. — Я давно не приходил, прости. Но я правда был занят, — на глазах Марка стали выступать слезы. Он натянул улыбку и посмотрел на фотографию. — Ты подарила мне жизнь, пожертвовав своей, и я дал тебе клятву, что оправдаю твои надежды, стану достойным наследником. Время пришло, мамочка. Я обо всем знаю, — Марк не выдержал и расплакался, но тут же вытер свои слезы. — Как же ты настрадалась... Но я обещаю, мам... Обещаю, я превращу их жизнь в сущий ад. А ты смотри. Смотри, как он будет расплачиваться.

*:.｡. .｡.:*･゜ﾟ･*

Звонок. Ева плетется из гостиной и открывает дверь, предполагая увидеть маму с братом, но застает Ульяну. Та грозно стояла на своих шпильках, в шелковом платье, скрестив руки на груди.

— Ульяна? — Ева заметно удивилась.

— Двинься, — Афинская прошла внутрь, задев ее плечом.

— Какого черта? — пошла за ней.

Ульяна встала посреди гостиной и развернулась к Еве.

— Послушай меня, девочка. Ты совершила огромную ошибку, связавшись со мной.

— Ты после аварии такой стала, или всегда такой была?

— Какой аварии?

— Трудно сказать, но твоя голова точно пострадала. Ты что несешь, больная?

Ульяна приблизилась к Еве.

— Дурочку строишь? Правильно, делай вид, что ничего не знаешь. Может сейчас ты и добилась своего, но Марка ты никогда не заполучишь. Он не станет твоим, — Ульяна ухмыльнулась. Подошла еще ближе и пальцем стала аккуратно тыкать Еве в висок. — Вбей это сюда.

Ева встретилась с Ульяной взглядом — в её глазах не было ни тени сомнения. Движением быстрым и отточенным, словно хорошо отрепетированным танцем, она схватила девушку за палец и резко скрутила руку. Ульяна ахнула от неожиданности, её тело рефлекторно изогнулось от боли. В следующее мгновение она уже оказалась прижатой к Еве спиной, а из её горла вырвался приглушённый вскрик.

Движения Евы были точными и расчётливыми — видно было, что она прекрасно владеет приёмами самообороны. Ульяна застыла, чувствуя, как сталь решимости исходит от её противницы.

— Идиотка, отпусти!

— Если я немного поднажму, я сломаю твою руку. А теперь ты меня послушай, — Ева приблизилась лицом к ее уху. — Понятия не имею что у вас снова с Марком, но, признаюсь, я искренне обрадуюсь, если узнаю, что он послал тебя к чертям собачьим. Было ошибкой приходить в мой дом и качать свои правила. Не - поз - во - лю, — по слогам произнесла Варламова, грубо отпустив Ульяну.

Та начала хвататься за руку, гневно смотря на Еву.

— Это еще не конец, — забывшись, подняла указательный палец левой руки вверх.

— Ты и этой руки лишиться хочешь?

Ульяна тут же убрала палец, опустив руку.

— Мы еще поговорим! — топая своими каблучками, поспешила на выход.

— Ну не идиотка ли? — задалась Ева вопросом, находясь в полном недоумении.

Собравшись закрыть за ней дверь, которую та не удосужилась даже прикрыть, Ева увидела на пороге Марка.

— Евусь, привет. Что она тут делала? — Марк прошел и обнял подругу, чмокнув в щечку. Ева ответила тем же.

— Приве-ет. Это я бы хотела у тебя спросить. Что вы не поделили снова и почему каким-то боком опять виновата я?

Марк рассмеялся и двинулся в гостиную, свободно плюхнувшись на диван.

— Дома никого?

— Никого, — Ева сделала то же самое.

— Объясню. Но сперва расскажи что с ней сделала.

— В смысле?

— Она выбежала отсюда с такой скоростью и таким видом, словно ее пытали. А зная тебя, ну... — Марк почесал затылок. — Ты применила свой прием, да?

Ева кивнула и они оба рассмеялись.

— Ну не зря же папа учил, нужно практиковать. И только не говори, что жалеешь ее.

— Не скажу, нет. Уверен, получила за должное. У нее очень острый язык.

— Я так понимаю, меня ждет о-очень увлекательная история, — показала пальцами кавычки, — поэтому я схожу принесу нам попить.

— Ну давай, давай.

Ева медленно поднялась с дивана, и в тот же миг острая боль пронзила её живот, словно раскалённый клинок. Она невольно напряглась, но лишь тихий, едва слышный стон сорвался с её губ. За время эти приступы стали для неё почти привычным делом. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а на лбу выступила тонкая струйка пота, но лицо оставалось спокойным, будто ничего особенного не происходило.

Она сделала глубокий вдох, стараясь сосредоточиться на дыхании, и через несколько мгновений боль начала отступать, словно отступая перед её силой воли.

— Снова? — Марк встал, придержав подругу.

— Нет, нет, я в норме. Боли уже терпимые и быстро отпускает. Уже и сигареты не нужны, к счастью.

— Да, это радует. Присядь, сам все принесу, — он посадил Еву и отправился на кухню.

Это вызвало у нее улыбку, но она тут же исчезла, как только в голову ворвались воспоминания с ночевки у Макарова.

На самом деле, если бы не Марк, она бы давно уже утонула в собственных мыслях, терзая себя. Но он почти всегда с ней и не позволял ей грустить. Имя Артура уже давно не было упомянуто ей вслух. А он таки на самом деле отпустил ее, что казалось Еве невозможным.

Вечер они провели двоем. Смеялись, дрались, перевернули дом, покушали, успели пересмотреть детские фотографии из семейного альбома, посмотрели фильм. И вот раздался звонок в дверь. Ева взглянула на настенные часы.

— Ого, время так пролетело...

Она пошла открывать и увидела родителей с братиком.

— Привет всем, — Ева обняла каждого.

— Привет, привет, — Влад.

— Мам, а я совсем забыла, вы же с Димой в магазин собирались, в итоге вас весь день не было. Где вы были?

— Прогулялись немного после магазинов и заехали к твоему отцу.

Влад оставил пакеты в гостиной. Каждый по очереди пошел мыть руки после улицы. Марк вышел им навстречу.

— Ма-арк! — Дима полетел в его объятия.

— Ух, мой лев, — подхватив его на руки, чмокнул в обе щеки. — Развлекся сегодня?

— Да.

— Привет, Марк. Ты один? — Влад вышел из ванной комнаты.

— Да. Но, кстати, уже ухожу.

— Как это? Мы сейчас ужинать будем, — вступила Лиля.

— Нет, теть, спасибо большое, я не голоден, — он еще раз поцеловал Диму. — Вот теперь пойду. Всем хорошего вечера. Ев, идешь?

— Да, провожу, — Ева вышла во двор. — Надеюсь, я не услышу завтра новости о том, что вы сошлись?

— Нет, не услышишь, — усмехнувшись, ответил. — Это окончательно, И, Ев, если она будет доставать тебя, скажи мне, хорошо?

— Обязательно.

Настроение Евы словно туча заволокло небо — радость мгновенно сменилась глубокой грустью. Она остро осознала, что впереди снова долгие часы наедине с терзающими её мыслями, от которых невозможно убежать. Эти мысли, словно назойливые мухи, кружились в её голове, не давая покоя.

Стараясь скрыть своё состояние от парня, она быстро, почти порывисто, обняла его, надеясь, что он не заметит её внутренней боли. Её объятия были тёплыми, но в них читалась какая-то торопливость, словно она спешила спрятать свои истинные чувства за этим жестом.

— Завтра увидимся? — уткнувшись ему в шею, спросила.

— Ну конечно.

— Хорошо... — тихо ответила.

Он слегка отпрянул и, заключив её лицо в тёплые объятия своих рук, встретился с ней взглядом.

— Мы что, грустим?

— Нет, — Ева усмехнулась и хотела отвернуться, но он не позволил — его пальцы нежно повернули её лицо обратно к себе, и их взгляды снова сплелись.

— Что такое, Ева? — Марк нахмурился, его взгляд стал озабоченным.

— Не хочу расставаться, — призналась она, и ее голос предательски дрогнул.

Марк крепко обнял девушку, уткнувшись лицом в её плечо, и на мгновение замер, наслаждаясь близостью.

— Мы не расстаемся, Евусь. Никогда.

— Ты прав. Ладно, иди, — Ева отстранилась и натянула улыбку, стараясь скрыть свою грусть за показным спокойствием. — Ты же домой?

— Нет, хочу заехать к Максу. Посижу немного и домой.

— Хорошо. До завтра, — вышла за ворота вместе с парнем.

— До завтра, — Марк подмигнул ей и сел в машину, оставив после себя лишь лёгкий аромат парфюма, который ещё долго витал в воздухе, напоминая о его присутствии.

Ева уже собралась вернуться в дом, как вдруг её внимание привлек неясный силуэт неподалёку. Высокая тёмная фигура словно выросла из ниоткуда, и девушка замерла, не в силах пошевелиться. При лунном свете она отчётливо разглядела очертания человеческой фигуры, и по спине пробежал неприятный холодок. Сердце забилось чаще, а в горле пересохло от внезапного страха. Что-то в этой неподвижной фигуре вселяло необъяснимую тревогу, заставляя каждую клеточку тела напрячься в ожидании чего-то недоброго.

— Ева, всё хорошо? — один из охранников, несших дежурство у ворот, заметил её напряжённый взгляд, устремлённый куда-то в темноту, и тут же насторожился. Его тренированная интуиция мгновенно уловила неладное. Он бесшумно приблизился к девушке, внимательно всматриваясь в её лицо. В голосе звучала не только забота, но и профессиональная настороженность.

— А? — Ева вздрогнула.

— Что-то не так?

— Нет, нет, всё в порядке. Доброй ночи, — поспешно произнесла Ева, натянуто улыбнувшись, и, не дожидаясь ответа, стремительно направилась к дому. Её шаги ускорились, а плечи поникли, словно невидимая тяжесть давила на них. Дверь захлопнулась за ней с глухим стуком, будто отрезая от тревожной ночи и непрошеных страхов.

В прихожей она замерла, прислушиваясь к шуму дома и голосам родных. Её дыхание постепенно приходило в норму, но сердце всё ещё колотилось как сумасшедшее. Ева прислонилась к прохладной стене, пытаясь унять дрожь в руках. Странный силуэт всё ещё стоял перед её глазами, вызывая необъяснимую тревогу.

«Может, это просто игра воображения?» — подумала она, но неприятное чувство не проходило.