Глава шестьдесят шестая: Веселая ночка.

POW Катерина.  (давненько я от ее лица не писала) 

Сколько я уже сплю? Тело расслабилось настолько, что я и пошевелиться не могу... Затуманенный мозг отказывается думать... Как же хорошо. В таком состоянии я готова прожить вечность если не  больше. Но как всегда приятное кончается быстро и меня резко выбросило из такого состояния. Какой странный сон мне приснился... Я вдруг почувствовала, что дрожу.  Укрыта теплым меховым одеялом, но тело мое дрожит так, будто меня голую повалили в снег и минуты две там держали... Перевернувшись на другой бок я скрутилась в комочек стараясь таким образом согреться. Я конечно могу позвать Тиона и попросить меня укрыть, но не хочу посреди ночи его дергать... Он и так устал, бедняжка... Я закрыла глаза и попыталась уснуть, но перед глазами стоял тот странный сон и я вновь открывала глаза. Перевернувшись на другой бок я снова попыталась уснуть, но дрожь в теле мешала расслабиться, отвлекая каждый раз когда я чуточку проваливалась в сон. Не выдержав я встала с кровати и пошла в ванную. Сделав все свои дела я достала из шкафа второе, более теплое одеяло, положила его на кровать и только хотела лечь, как мне пришлось быстро бежать обратно в ванную. Меня вырвало в последний момент подставленную миску... Что ж это такое? Стоя перед миской на коленях я пыталась отдышаться, но это плохо получалось, понадобилось целых три минуты что бы успокоиться. Животик, чего это ты решил устроить мне такую развлекательную программу, а? Я не хочу, смогу и без этого как-то прожить! Смыв все в унитаз я помыла миску, почистила зубы и выпив активированного угля легла обратно в кровать, поставив на всякий случай миску около кровати. Не прошло и пяти минут как мне снова понадобилась эта миска, но на этот раз рвала я уже выпитыми таблетками... Что ж это такое?! После еще одного такого процесса я все же разбудила Тиона, а вместе с ним проснулись и все парни... Я сидела на кровати обняв руками колени и плакала. Мое горло надорвалось и теперь адски болело, болел и живот, а еще это неприятное чувство... Я знаю, что буду рвать и еще не раз... И я это ненавижу! Ну сколько можно?! Когда это закончиться?! Таблетки я уже не пью, просто смысла нету, они не успевают подействовать. 

-Остается одно - промывка желудка - сказал Тиони ушел куда-то. 

-Ты как, Катюш? - заботливо спросил Ник погладив меня по спине. 

-Мне надоело это... Хочу, что бы это закончилось... - тихо сказала я вытер слезы, что побежали по щекам. 

-Не плачь, малая, сейчас вот промоешь себе желудочек и все будет хорошо - приободрил меня Лат и я слабо улыбнулась. 

Пришел Тион с трехлитровой банкой в руках в которой была розоватая жидкость. Я отползла подальше от этой банки и тихо сказала:

-Только не говори мне, что это...

-Марганцовка, верно. - сказал Тион - Вы должны это сделать, принцесса. В противном случае я заставлю вас это сделать силой. 

-И я что... Должна всю эту банку...? - спросила я жалобно посмотрев на Тиона и он серьезно кивнул. 

-О чем вы? - спросил мой маленький Лиам. 

-Это марганцовка растворенная в обычной горячей воде - сказала я смотря малому в глаза - Я должна это пить, а потом... Вода будет выходить, желудок очиститься и мне должно полегчать, но для этого придется пройти весь этот адский цикл... 

-Давай, Катька, мы в тебя верим! - сказал Тис и подал мне большую кружку с этим раствором. 

-А я вижу тебе нравится издеваться надо мной. 

-Пей давай! 

Вздохнув и настроившись я начала быстро пить эту воду. Хм, не все так плохо, как казалось на первый взгляд... Почти безвкусная фигня, что оставляет какой-то желейный налет на языке. Уже после первой кружки меня вывернуло и должна признать, мне стало немного легче. Живот перестало так крутить и я поняла, что если выпью - мне станет намного легче. Следующую партию я выпила быстрее, но пришлось выпить полторы кружки... В следующий заход понадобилось лишь пол кружки... Не знаю почему, но оно так! Спустя полтора часа я выпила три литра этой марганцовки, все же запихнула в себя остаток активированного угля и легла спать, обняв небольшую мягкую подушечку. Так я делала еще в детстве - если болел живот я ложилась спать с подушкой в обнимку и все проходило. Помню, у меня даже была своя особая "целительская" подушечка! Пока я засыпала все сидели около меня и эта молчаливая поддержка подействовала на меня лучше всякого снотворного. 

На следующий день меня поили исключительно чаем без сахара, а кормили хлебушком... И так весь день! Ну, я их понимаю, все же желудок нагружать нельзя. Еще через день меня начали пичкать всякой полезной фигней, что была в принципе вкусной, но при нормальных обстоятельствах я бы такое в жизни в рот не взяла. Молк все пытался впихнуть в меня какой-то целебный отвар, но попробовав всего глоточек я сказала, что лучше выпью еще три литра марганцовки, чем это соленое и кислое нечто! Жениэль объяснила нам, что это произошло из-за смешивания крови, все же это долгий процесс. Братья как-то вынюхали, что Кирт и Хол отсидят зиму в своих владениях, а уже весной пойдут искать Книгу Хранителей. Я с Рином решили, что тоже отдохнем в светлом лесу, к тому же за моим состоянием должна следить Жениэль. Как она это объяснила? "Это же отличная информация! За нее меня могут провозгласить магистром!" Для нее я отличны подопытный кролик, ага. Парни как-то выпросили отца остаться в светлом лесу на всю зиму, а вот сестренок они отправили домой, а то уже надоели, честное слово! Королева очень переживала за мое здоровье и очень обрадовалась узнав, что со мной уже все хорошо. Принцы этого королевства хорошо вписались в нашу компанию и я наконец узнала, почему Рин говорил, что его всегда и везде презирали, не дружили и так далее. 

-Лишь эти светлые эльфы приняли меня. Ни дроу, ни другие светлые нет, но королевская семья приняла и относиться ко мне как к равному... Именно поэтому большую часть жизни я провел тут. - вот так Рин объяснил свои слова. 

Он в последнее время какой-то молчаливый и слишком уж часто краснеет... Бедняжка, парни его совсем замучили! Я конечно его иногда охраняю, но в основном тоже подкалываю и вместе со всеми смеюсь, наблюдая как стремительно изменяется цвет лица этого ушастого. Но он не обижается, знает же, что я любя.