Глава 3

Алекс

Дверь в мою комнату мягко приоткрылась, пропустив туда теплый свет из прихожей, и я, откинув рюкзак в сторону, завалился на кровать. Было около двенадцати ночи. Мама еще не пришла. Я тут же отогнал от себя неприятное тревожное чувство и уставился в потолок. «Ну и денек» – мелькнуло у меня в голове.

Несмотря на то, что я провел его довольно бурно, усталости я не ощущал вовсе. Правда, глаза так и норовились закрыться, но я знал, что уснуть у меня все равно не получится. Взгляд Адри, когда она подумала, что это я ее подставил, засел у меня в голове, даже после того, как я попытался отвлечься на прогулку.

Я позвонил Эду с Бэт, и они были только рады развеяться вместе со мной. До самого вечера мы разгуливали по Джерардс-Кросс, улочки которого и так уже все знали, как свои пять пальцев. И очень сильно ощущалось отсутствие Адри. Этот ужасный год был полон наших с ней ссор, отнюдь не дружеских подколов, неприязни ко мне, о которой она так открыто всем заявляла.

Но раньше было все по-другому – мы были друзьями. Прошлой весной все изменилось слишком резко и совершенно непонятно для меня. Она ведь так и не объяснила мне причину, а просто исчезла из моей жизни так же просто и неожиданно, как и появилась в ней семь лет назад. И я до сих пор не могу привыкнуть к этому.

– Алекс, я дома! – раздался женский голос из коридора, а затем, гулко захлопнулась дверь.

Стремительные шаги, отзываясь стуком небольших каблуков, стали приближаться ко мне. И вскоре мама забежала в комнату, включив свет, который резко ударил мне в глаза. Она, словно ураган, прошлась комнате, в поисках чего-то, видимо, очень нужного. Бежевое пальто было распахнуто. Из-под темной шапки, ей на плечи ниспадали локоны золотистых волос, пряди которых лезли ей в лицо. Ее голубые глаза искрились и меняли цвет, в зависимости от освещения.

– Чего ты так поздно? – растянуто спросил я, приподнявшись на локтях. Я все еще щурился от света, поэтому следить за движениями мамы было трудно.

– У меня сегодня ночная смена. Я забежала буквально на пару минут, забрать кое-что, – она откинула он лица светлые пряди и принялась рыться в тумбочке.

Я шумно и разочарованно вздохнул. Откинувшись на кровать, закрыл лицо подушкой. Ей редко, когда удается побыть дома, но сегодня я надеялся, что она останется. Как бы то ни было, поддержки мамы мне сильно не хватает.

– Эй, ну чего ты? – она присела рядом и потрепала меня по волосам. – Я могу остаться на пять минут. Хочешь?

Сквозь закрытые глаза я невольно улыбнулся и откинул подушку в сторону.

– Если ты так хочешь… – вздохнул я, как бы делая ей одолжение.

Она пихнула меня в бок, и мы направились на кухню.

Я со скрипом отодвинул стул и уселся напротив мамы, которая суетилась возле стола. Когда она разлила чай по кружкам, мы принялись болтать о всякой ерунде. Она спрашивала меня о школе, вновь пыталась привить мне интерес к медицине (это у нее плохо получалось), рассказывала интересные случаи из больницы. Каким-то образом речь зашла о моем детстве. В голове сразу же вспыхнули образы, которые я старательно забивал в самые темные уголки моей памяти. Обычно я сторонился темы о моем брате и об отце, но сейчас любопытство вновь взяло надо мной верх, и я все же спросил:

– От Кайри никаких новостей нету?

Она подняла на меня взгляд, словно не ожидала этого вопроса. На секунду в них отразилась немая грусть.

Когда я заводил тему о моем старшем брате, у мамы всегда пропадало настроение, она выглядела так, словно ей только что дали под дых.

Дело в том, что я сам про него почти не знаю. Родился он на два года раньше меня, здесь, в Англии. Но после очередной ссоры родителей, отец вместе с Кайри, которому на тот момент было четыре, укатали в Испанию. И после этого от них ни слуху ни духу. Если раньше они хотя бы отписывались примерно раз в год, то теперь, последние пару лет, они и вовсе замолчали. Не знаю почему. Может не хотели с нами общаться, ведь они даже ни разу не приезжали.

Где-то в глубине души у меня и таилась обида на отца, из-за того, что он предпочел старшего сына, младшему. Создавалось, возможно, неправильное впечатление, будто я и Кайри просто вещи в пункте «Совместно нажитое», которые в последствие родители разделяют при разводе. И это, скажу вам, не самое лучшее чувство. Несмотря на мои домыслы, мама все же поджала губы и вздохнула.

– Какие новости могут быть от него? Ты же знаешь, он с головой окунулся в свою научную фантастику. Не вылезает из своих исследований. Прямо как Томас.

Я неловко устремил взгляд в свою кружку. Мама поглядела на меня исподлобья и улыбнулась уголком рта.

– Знаешь, вы с ним чем-то похожи.

Я поднял на нее взгляд. Она усмехнулась и достала свою сумку.

– Вот, – она вынула оттуда фотографию и протянула мне.

С нее мне улыбался симпатичный мужчина, лет тридцати. На счет черт лица мама была в чем-то права. С мальчишеской ухмылкой, стильным прикидом и со взъерошенными темно-каштановыми волосами он смахивал на местного бандита. Но маленький семилетний мальчик рядом с ним доказывал обратное. Точная копия отца, не считая пронзительно-голубых глаз, как у меня и у мамы. Он улыбался во весь рот, и было ясно видно, что у него не хватало двух передних зубов. Но это не мешало держать ему в руке большой леденец. На фотографии мой отец сидел рядом с моим старшим братом Кайри, обняв его за плечи. Счастливые, беззаботные. Чему я удивляюсь?

Я решил не спрашивать, почему мама носит с собой эту фотографию, и протянул ее обратно.

– Ты мне раньше не показывала ее. И ты так ни разу толком и не объяснила, что у вас произошло, – я решил не упускать случай и продолжил сыпать вопросами. – Почему они уехали? Почему не навещают нас и не звонят?

Кровь отхлынула от ее лица. Она нервно побарабанила пальцами по столу и вздохнула.

– Томас был слишком помешан на своих исследованиях, – недовольно пробурчала она. – История наших семей всегда была слишком… запутана. Он хотел знать все. Хотел разгадать все тайны и узнать все сокрытое. Основа его работы легла в этой проклятой Испании. Он предлагал уехать туда всем вместе, но я это было слишком опасно. Я не хотела подвергать вас риску, но в итоге он просто взял Кайри и уехал. Ну, а остальное ты знаешь – последние несколько лет от них ни ответа, ни привета.

Она заметила, что я пристально вглядываюсь в ее лицо и закусила нижнюю губу.

– Я не горжусь тем, что сделала, – сразу добавила она. – Может мне стоило быть по настойчивее. Но все это и в правду зашло слишком далеко. Ты даже не представляешь на сколько.

– Ладно, проехали, – отмахнулся я.

Делать вид, что мне все равно было очень трудно. В кои-то веке мама рассказала мне про отца и мне было ужасно интересно узнать о нашей семье побольше. Но я не мог смотреть как она мучается.

– Кстати, как там твоя Адри? – оживилась мама. – Тот кулон, который она постоянно носила... Он все еще у нее?

Я поперхнулся и вопросительно уставился на маму. Она пыталась придать этому вопросу непринужденность, но врать она умеет плохо. Чтобы убедиться, правильно ли я ее расслышал я переспросил:

– Что, прости?

– Кулон. Помнишь? Такой маленький...

– Зачем тебе это?

Тут я заметил привычное состояние мамы, когда она волнуется. Она начала барабанить пальцами по чашке и нервно бегать глазами по столу.

– Алекс, я... – она перевела взгляд на часы и, ахнув, вскочила изза стола. – Прости, мне надо бежать. Потом поговорим.

Она в спешке скрылась в коридоре, захватив по пути сумку, и начала торопливо натягивать на себя сапоги, постоянно сдувая прядь волос, которая лезла ей в глаза. Я протяжно вздохнул и проследовал за ней.

– Мам, – я прислонился боком к стене, чем привлек ее внимание. Она распрямилась и посмотрела на меня.

– Ты же не стала бы скрывать от меня что-то, что могло бы навредить нам?

– Нет, – ее взгляд смягчился, и она подошла ко мне. – Конечно нет.

В отличие от меня у нее были более мягкие черты лица, что делало ее похожей на безмерно доброго ангела.

Она, как ребенок, протянула руки вперед, я вздохнул и сделал шаг вперед, обняв ее.

– Тебе не стоит так волноваться, – улыбнулась она, взъерошив мои светло-русые волосы. – Все будет хорошо. Я люблю тебя.

По моей спине пробежал электрический заряд. Она редко, когда бывает такой серьезной, и обычно это не сулит ничего хорошего. Почему-то мне показалось, что она говорит это все не просто так.

– И я тебя... – ответил я, когда она уже схватила сумку и, махнув мне, выбежала из квартиры.

Я вздохнул и поплелся в свою комнату. У меня было просто ужасное предчувствие. И чтобы отвлечься от навевающих мыслей, я схватил черную кожаную куртку и, убедившись, что мама ушла достаточно далеко, вышел на улицу.

Ночной Джерардс-Кросс, как всегда, ничем не удивлял: дороги и тротуары пустовали, навевая неприятное ощущение загадочности - несмотря на то, что улицу освещало множество фонарей, идти по городу ночью было довольно жутко. Изредка, мимо проезжали машины. Прохожие появлялись на остановках и улицах, но также быстро исчезали, в страхе быть замеченными здешними хулиганами.

Среди них я заметил интересную фигуру, по другую сторону улицы. До боли знакомый силуэт отдалялся все дальше, прогулочным, но в то же время решительным шагом, направляясь к одному из домов. Я знал это место, потому что сам часто приходил туда. И я понятия не имел, почему решил пройти за тем человеком. Свернув за угол следом за ним, я уперся в переулок. Пожарная лестница, которая тянулась зигзагом к верху была открыта, и я, немедля, забрался по ней на крышу.

На ней было пусто и грязно. Бетонный пол был засыпан фантиками, рекламками, осколками от разбитых бутылок и прочим мусором. Пара антенных установок были изрисованы граффити и непристойными надписями.

Я осмотрелся и, сунув руки в карманы джинс, прошел в самый центр крыши. Может я что-то упустил, и свернул не туда, а может мне все померещилось. В любом случае, я решил остаться тут: тишина и спокойствие, как раз то, что мне сейчас нужно. Передо мной открылся вид на город. Он был небольшой и осмотреть его с высоты трех этажей не составляло большого труда. Кое-где был включен свет, приглушенная музыка играла в каком-то из домов, шорох машин тихо и отдаленно раздавался на дорогах. Звезд не было видно, из-за того, что небо плотно затянулось густыми тучами, которые красиво переливались в насыщенно-синем ночном свете. Я искренне надеялся, что сейчас не начнется дождь, потому что очень не хотел уходить отсюда. Морозный воздух застыл в безветрии, пустив по телу россыпь мурашек. И было так тихо, что я вздрогнул, когда кто-то позади позвал меня по имени.

– Алекс?..

Я обернулся полу боком, совершенно не ожидав увидеть девушку, которая стояла неподалеку, едва касавшись одной рукой за антенную установку. В приглушенном свете фонарей она могла выглядеть даже устрашающе: хрупкое телосложение, заостренный овал лица, которые облепляли выбившиеся из растрепанного хвоста цветные пряди, и миндалевидные глаза, потерявшие свой свет в монохроме.

– Что ты здесь делаешь? – нахмурилась Адри. Я полностью развернулся и уставился на девушку.

– Я хотел бы задать тебе тот же самый вопрос, – ухмыльнулся я. – Почему судьба вечно сталкивает нас с тобой?

Она закатила глаза и оттянула рукава нежно-розового свитера так, что оставались видны лишь кончики пальцев.

– Я хотела побыть одна, если ты не против, – пробурчала она.

Я тихо прыснул в кулак.

– Что смешного?

– Вообще-то я тоже, – улыбнулся я, подойдя к ней на пару метров. – Тоже хотел побыть один.

Виновато разведя руками, я подошел к другому краю крыши и уперся спиной об ограду.

– Ты что, издеваешься? Я сюда первая пришла! – возмущенно воскликнула она, положив руку на перекладину, словно бы доказывая это – ее собственность.

– Да ладно тебе, – рассмеялся я. – Неужели ты собираешься воевать за какую-то крышу?

– Она единственная открыта.

– Серьезно? Ну, тогда сегодня не твой день, солнышко.

Ее уголок губы дернулся. Неужели улыбнется?

– Прекрати! – она пихнула меня в бок. – И не называй меня так! Ты последний, кого я сейчас хочу видеть, так что уходи.

– Ты же знаешь, что я никуда не уйду, верно? – я выгнул бровь, и она недовольно фыркнула.

– Тебе все равно надоест, и ты уйдешь, – заверила меня Адри и уперлась локтями в заржавевшее ограждение, смахнув с него перед этим мелкие камешки.

– Посмотрим, – я встал точно так же и покосился на девушку. Я заметил, что она стала вертеть в руках браслет. Адри всегда так делает, когда волнуется: такая милая привычка.

– Чего уставился? – она покосилась на меня в ответ, вопросительно выгнув бровь.

– Ты красивая. – выпалил я. Она слегка приоткрыла рот, а глаза солнечного цвета забегали по сторонам.

– Я... – она растерянно заморгала, но потом опомнилась и снова нахмурилась. – Слушай, если ты хочешь загладить вину за сегодняшнее, то стоило просто извиниться.

– Я же говорил, это не я. Или ты веришь Джулии больше, чем мне?

– Мне плевать кто это был. Но это, – она указала рукой на свою макушку. – Это и на твоей совести тоже.

Я решил с ней не спорить, прокручивая у себя в голове наш дальнейший диалог. Идей для разговора было ровно столько же, сколько у меня шансов стать врачом. То есть ноль.

– А если серьезно – почему ты здесь? – спросил я.

– Приснился идиотский сон, – отшутилась она и отвела взгляд. – А ты?

Я невольно нахмурился, потому что не любил разговаривать с кем-либо о своей семье, так что ответил кратко:

– Никого нет дома, а мне скучно.

– Ясно.

Ее волосы ветром сбило вбок, а сама она поежилась, вжав голову в плечи и обхватив себя за локти.

– Холодно? – спросил я, и она посмотрела на меня так, будто я сморозил какую-то глупость.

– Немного, – неуверенно ответила она.

Я скинул с себя куртку и протянул ей. Адри недоверчиво оглянула меня и пробубнив что-то похожее на «спасибо», накинула ее себе на плечи.

– Знаешь... – она опустила глаза в пол. – Ты сегодня неплохо выступил.

– Ты тоже, – поддержал я, но Адри взглядом метнула в меня молнию.

Когда я резко вспомнил что именно случилось во время ее выступления, мне захотелось ударить себя ладонью по лбу.

– Ну, в смысле если бы не Джулия, было бы еще лучше. А так ты классно поешь.

Она попыталась сделать недовольный вид, но на ее лице появился легкий намек на улыбку.

– Уже поздно, – сказал я, поглядев на наручные часы, которые показывали час ночи. – Не боишься, что дома тебя хватятся?

Она пожала плечами.

– Тетя уехала по делам, а друг спит так, что и пушечный выстрел его не разбудит. Так что не думаю, – ухмыльнувшись, Адри покосилась на меня. – В крайнем случае, скажу, что ты меня выманил из дома и угрожал, заставляя находиться на этой крыше.

Я решил пропустить мимо ушей то, что она сказала о каком-то своем друге и удивленно вскинул брови, развернувшись к ней полу боком.

– Да что ты? А что ты скажешь на то, что ты удерживала меня тут, раскидывалась камнями, да еще и куртку отобрала, в надежде, что я замерзну до смерти?

Она сдержанно рассмеялась, закрыв лицо ладонями.

– Ладно, 1:1, – улыбнулась она, повернув голову на меня.

Ее глаза, отливающие золотом, встретились с моими – пронзительно голубыми. Улыбка как-то сама собой сползла у меня с лица и на смену ей пришлось гулкое и быстрое сердцебиение. Я искренне надеялся, что она этого не услышала. Адри поджала губы и снова отвела взгляд.

Какое-то странное чувство переполняло меня, и как только я собирался заговорить, Адри внезапно нахмурилась.

– Что это за шум? – шепотом спросила она, пробежавшись взглядом по крышам города.

Едва она завидела мой непонимающий взгляд, Адри снова нахмурилась.

– Серьезно, не слышишь?

– Не слышу – что?

– Какой-то гул, суета, – Адри выпрямилась в полный рост и напряженно осмотрелась. – Вой сирен, крики.

– Эй, ты чего? – нервно усмехнулся я и огляделся по сторонам: ничего. – Шутить вздумала? Тут тишина на несколько кварталов вперед.

– Да перестань уже придуриваться! – воскликнула она.

Если бы я не знал как злится Адри, то, наверное, подумал бы, что она и впрямь шутит. Но ее интонация ни на йоту не была похожа на насмешку.

– Откуда этот шум? Я не могу пон… Ай!

Она вскрикнула и закрыла уши ладонями.

– Почему так громко, Алекс!

Меня словно током пришибло. Я, растерянный и напуганный ее поведением, стоял и понятия не имел что мне делать. Совершенно сбитый с толку, я осмотрелся. Что такое происходит, если уши Адри разрываются от какого-то шума, а я не слышу ничего, кроме отдаленного гула машин.

– Алекс, – ахнула она. – Больница. Я слышу санитаров и медсестер. Кажется, там пожар.

У меня перехватило дыхание. Мы обменялись тревожными взглядами и помчались в сторону больницы. Туда, где работает моя мама.

* * *

Мы миновали небольшой сквер.

В поле зрения появилось белое, двухэтажное здание – больница. Такие же, как и всегда, пустующие улицы, кареты скорой помощи, мирно стоящие на парковке, и спящий охранник. Ничего такого, что могло быть похоже на пожар.

– Адри, с тобой точно все в порядке? – я не хотел, чтобы это прозвучало обидно, но именно так и получилось.

– Думаешь я сумасшедшая? – воскликнула она. – Я слышала!

Слышала крики о помощи. Я нахмурился и еще раз оглядел больницу. Она могла показаться заброшенной, если бы не горящий свет из окна – кабинета моей мамы.

– Ладно, – вздохнул я. – Пойдем посмотрим, что ты там слышишь.

Мы пробежали мимо охранника и вошли в здание. В нос тут же ударил ни с чем не сравнимый запах. В воздухе парили насыщенные нотки стерильных бинтов, хлорки, различных мазей и еще чего-то непонятного. Белые стены, только после ремонта, были изрисованы фломастерами и цветными карандашами. Регистратурный столик пустовал. Наши с Адри шаги отдавались гулким эхом в коридорах больницы. Дорогу освещали всего несколько гудящих ламп, встроенных в потолок. Они то выключались, то снова медленно загорались. Это напомнило мне один из таких моментов, когда ты смотришь фильм ужасов и все в один голос кричат: «НЕ ХОДИ ТУДА». Но, как и все персонажи ужастиков, я не думал о последствиях.

Вскоре, на другом конце коридора послышались шаги. Даже не шаги, а шумный частый топот. Мы с Адри одновременно замерли на месте и переглянулись. Перед тем, как я успел что-то сказать, из-за угла выскочили Эд и Бэт, чуть не сбив меня с ног.

Девушка после того, как поняла на кого они только что налетели нахмурилась и злобно рявкнула, явно будучи чем-то недовольной:

– Вы оба думаете, что это смешно?

– Что вы вообще тут делаете? – спросил я.

– Как что? – выдохнул Эд и посмотрел на Адри. – Ты же прислала нам сообщение.

Она непонимающе нахмурилась. Бэт достала из заднего кармана телефон и показала нам. На экране высветилось сообщение, с просьбой срочно приехать в больницу.

– Я ничего не... – ее глаза расширились. – Подожди, я же так и не забрала телефон из раздевалки!

– Но кто тогда отправил сообщение? – нахмурился Эд.

– Я не знаю... – застонала Адри и провела ладонью по волосам. – Неужели вы ничего не слышите? – она вскрикнула и согнулась пополам. – Да что это такое? Что за голоса?

– Алекс, объясни уже что происходит! – в голосе Бэт появились панические нотки. Я взглянул на Адри. Она морщилась и тяжело дышала, пытаясь хоть как-то успокоиться.

– Что именно ты слышишь? – спросил я.

Адри посмотрела на меня так, словно я сморозил какую-то глупость. Но потом я понял, что выражение ее лица означало смесь удивления и страха.

– Крики о помощи, людей. – ответила она. – И голос твоей мамы.

Меня словно облили ледяной водой и подключили к электропроводу. Ее пугающее поведение сегодня, странная скрытность, разговоры об исследованиях отца. Значит, это все было не просто так? Она пыталась меня предупредить о том, что мы в опасности? Предостеречь от чего-то?

– Мне нужно ее найти, – с дрожью в голосе заговорил я. – Она должна быть в своем кабинете.

– Давайте просто убедимся, что все хорошо и поскорей уйдем отсюда. – поежилась Бэт. – Не нравится мне все это.

Я кивнул, и мы зашагали вдоль по коридору. По началу мы шли медленно и молча. Впереди были мы с Адри, освещая путь светом от моего телефона, а сзади плелись Эд и Бэт. Других звуков, кроме наших шагов, я не замечал. Здесь было тихо. Даже слишком.

– В этой больнице всегда так жутко? – поинтересовалась Бэт. – Здесь разве не должна возиться кучка санитаров, медсестер. Где все пациенты?

– На ночное дежурство обычно вызывают только несколько человек, а нормальные люди по ночам спят, – ответил я.

– Видимо мы не входим в их число…

БУМ!

В голову резко прорезался оглушительный рев. Меня с силой отбросило к стене, о которую я больно ударился затылком. Пронзительный писк, звон бьющегося стекла, лязг приборов и пожарная сигнализация – мои уши разрывало от ужасного, но в то же время приглушенного шума.

Голова гудела, в глазах рябило. Несколько минут я был оглушен. В ушах стоял лишь непонятный громкий вой. В голову словно вбили огромный гвоздь. Только потом, когда с глаз слетела пелена, я огляделся. Весь этаж был в густом дыму. Сквозь него я еле рассмотрел Эда, Бэт и Адри. Все трое морщились и закашливались, вжавшись в стену. Ухватившись за скамейку, я кое-как поднялся на ноги. В глазах тут же помутнело, к горлу подкатила тошнота. Я дотронулся до затылка и желудок у меня внутри сделал сальто, – на ладони осталось кроваво-красное пятно.

– Уходим отсюда! – прохрипел Эд, встав вслед за мной.

Я с радостью обнаружил, что снова могу различать звуки, хоть и приглушенно. Я быстро оглядел Бэт и Адри на предмет ранений, и, к счастью, ничего такого не обнаружил. Мы с Эдом помогли им подняться на ноги и стали пробираться к выходу. Система автополива моментально сработала и уже скоро мы все промокли до нитки. Огня пока что не было видно, значит пожар начался на втором этаже, и это давало преимущество перед ним.

Как только мы добрались до парадной двери, Адри резко остановилась и снова обхватила голову руками.

– Моя голова!.. – завопила она. – Я не могу так! Кому-то нужна помощь!

Эд и Бэт уже успели выбраться наружу, прежде чем заметили нас.

– Ну же! – крикнула Бэт. – Уходите оттуда!

Она сделала стопорящий шаг вперед, и перед ней, сверху обрушился столб пламени. Если бы я не дернул Адри назад, то он попал бы прямо на нее. Бэт с воплем отскочила назад, как я потом заметил, с помощью Эда. Нас разделила стена огня.

– Адри! – воскликнула Бэт. Я был слишком напуган, и не стал опускать едкое замечание, по поводу того, что здесь еще и я.

– Мы приведем помощь! – крикнул Эд, безуспешно пытаясь пробиться через стену пламени, закрывая лицо рукавом от кофты. – Найдите безопасное место!

– Алекс, – Адри испуганно воззрилась на меня. – Эти голоса... Я не могу просто так оставить...

Как ни удивительно, меня пугало совсем не то, что сейчас я оказался в здании, охваченном огнем. Моя мама тоже здесь. И раз уж Адри изначально была права на счет пожара, мне совсем не хотелось испытывать судьбу и проверять что же будет с моей мамой. Поэтому я коротко кивнул и спросил у нее:

– Куда они тебя ведут?

Адри устремила взгляд в коридор, который вел к кабинету мамы, и пока он полностью не заполнился огнем, мы рванули вперед.