Глава XXXIV

Глава XXXIV Весь этот бред Николас Кортленд 1693 год Место, которого нет Горизонт «Никогда» Он никогда не был одним из тех суеверных моряков, каких полным полном на каждом корабле. Но сейчас он был готов уверовать и в Нептуна, и в проклятых русалок. Он видел, как пиратки сходили с ума, с обезумевшими лицами замирая у бортов корабля, готовые прыгнуть в объятия моря навстречу слышимым лишь им звукам. Он тоже слышал их. Все их слышали. Вот только, кажется, для мужчин звуки представляли собой невнятное хриплое песнопение, заставляющее кровь стынуть в жилах и желать убраться из этого места куда подальше. По приказу Бернадетты, которая, видимо, понимала, что за чертовщина творится на «Свободе», он сгреб в охапку брыкающуюся Адель и поволок ее в каюту, получая от нее тумаки по лицу, груди и плечам. Ничего, пусть бьет, главное, чтобы цела осталась… В каюте Адель все же удалось вырваться из его объятий. Она упала на пол, но быстро вскочила на ноги и было бросилась к двери, как обезумевшая хищница, оказавшаяся в западне, но Кортленд вовремя загородил ее собой. – Пусти! Выпусти меня отсюда! Мне нужно туда, они зовут меня! – кричала Кидд, нанося удары по груди корсара. Он морщился, но стойко сносил побои, а когда очередной удар пришелся в губу, шикнул, сжимая руки в кулаки. Он не желал ей навредить. И уж тем более Кортленд не собирался бить ее в ответ. – Адель, пожалуйста… – Пусти меня, крыса корсарская! ПУСТИ! ПУСТИ! ПУСТИ! ВЫПУСТИ МЕНЯ ОТСЮДА! Изловчившись, Николас схватил ее за запястья, ощутимо сжимая, а после, не без труда, начиная отходить от двери, буквально волоча за собой беснующую старпом, чей рот извергал такие проклятья, что любой сапожник бы позавидовал. Наконец ему удалось оттащить ее в дальний конец каюты. Кидд со всей дури уже в третий раз ударила Кортленда между ног (такими темпами ничего, кроме яиц всмятку не выйдет), тот на миг отпустил ее, выругавшись от боли и одержимая старпом, вырвавшись из его хватки, рванула вперед. К счастью, он вовремя опомнился и успел схватить ее за руку, но не удержал равновесия и полетел на пол, почти сразу же перекатываясь и подминая под себя ее маленькое, но такое сильное тело. Сжав ногами ее бедра, он прижал руки к полу, устало смотря на это злое и упрямое лицо. – Отпусти меня, мразь! – Надеюсь, после ты поблагодаришь меня и поцелуешь… – Поцелую?! Катись в манду! И, недолго думая, Адель плюнула ему в лицо. Ник поморщился, но заставил себя снисходительно улыбнуться. Это было очевидно. Она ведь любыми способами старается добиться своего, даже сейчас. Упрямо кидается с кулаками на любого, кто идет наперекор ей. Не потому ли он влюбился в нее? Не потому ли, что у нее взрывной характер, сильная воля и крепкий удар? И это он еще не внес в список ее внешность. Даже сейчас, чуть поуспокоившись, часто дыша и злобно глядя на корсара, Кидд была красива по-своему. Вообще, это все было очень глупо. Ни один здравомыслящий человек не влюбится в ту, которая, как безумная дикая кошка, так и норовит показать зубы и оставить в качестве подарка парочку царапин. Это вообще было глупо. Но Николас не мог ничего поделать ни с собой, ни со своими чувствами. Адель сначала не очень сильно понравилась ему. Черт возьми, а кому понравится человек, который относится к тебе хуже, чем к домашнему скоту? Но потом, присматриваясь к ней, он понял, что, во-первых, ему нравится выводить ее из себя, а во-вторых… А во-вторых, она была не похожа на всех девушек, которых ему доводилось когда-либо встречать, пусть опыт в этом у него не был слишком обширным. Все девушки были как на подбор скромны (вынужденное общение с куртизанками не в счет), миловидны и не то, что слово лишнее сказать, они боялись лишний раз пересечься с ним взглядами! С этой беспокойной душой все было иначе. Может, это его и подкупало. А может Кортленду и вовсе никогда не хотелось иметь примерную жену. Может, ему и нужна была такая буйная женщина, готовая надрать зад любому. – Приступай. Нечего медлить, – вдруг бросила она, дернувшись всем телом. – К чему? – удивился он, чувствуя, как плевок медленно стекает вниз по щеке. Внезапно брошенные слова тут же вывели его из собственных раздумий. – Ты же хочешь трахнуть меня. Взять, как последнюю шлюху. Давай, не медли. – Чего… – Давай, я выдержу и второй раз, не щади меня. Под конец внезапно успокоившаяся истерика разразилась вновь. Только на этот раз тело Адель Кидд содрогалось не от гнева и сопротивления, а от беспомощности и мыслей о том, что он хочет… Господи, нет… никогда в жизни. Глаза цвета шторма покраснели, но она упорно сдерживала слезы, с вызовом и ненавистью глядя на него. Кортленд мог простить ей любое оскорбление, любую издевку и самый болезненный удар. Но видеть в ее глазах ненависть было выше его сил. – Нет, Адель, нет… ни за что в жизни. Я знаю, ты не со зла…Ты одержима, не знаю, где твой разум, но все скоро закончится. Просто поверь, моя беспокойная душа… Ненависть в серых глазах сменилась непониманием, когда Николас отпустил ее руки, сел на пол и притянул к себе свое рыжее беспокойство, обнимая мягко и крепко. Он зарывался носом в спутавшиеся волосы и шептал какой-то бред, чувствуя, как она затряслась в его руках, роняя горячие слезы на кожу. Адель плакала в объятиях Николаса, цепляясь пальцами за его рубаху и позволяя всей своей тревоге наконец покинуть ее тело. И он был готов просидеть с ней вечность на полу в каюте, укачивая и гладя по волосам. Вот только корабль содрогнулся, дверь каюты резко распахнулась от сильного порыва ветра, и внутрь хлынул мощный поток воды. Кортленд не успел понять, в какой момент сознание покинуло разум, но, несмотря на это, его руки все также крепко прижимали к себе тело Кидд, готовые оберегать даже сейчас.