1 часть

Лунный свет пробивается сквозь тонкие узорчатые шторы окон, освечивая заваленный хламом и макулатурой деревянный стол. Обветшалые створки окна натягиваются под натиском ветра и норовят распахнуть окно, впустить внутрь ночную прохладу, но они упрямо сопротивляются усилиям ветра, намереваясь сохранить остатки тепла в прохладном помещении. На часах 4 часа утра, а за окном 12 июля. Это был 3042 год.

Пять лет в местном колледже пронеслись для Кайла как пустой, ничего не обещающий щелчок. Ни друзей, ни веселья, ни-че-го, что обещали ему рассказы его старшей сестры Хельги или редкие мечтания о переменах в жизни. Колледж всегда был для него пустым и бездушным набором кабинетов, столов и стульев, и таких же серых и унылых учеников. Глотком свежего воздуха для Кайла были уроки по технологической инженерии. Это было для парня лучшей отрадой - мысли о технологиях, изменивших весь мир, сказания о прошлых ученых, открывших искусственный интеллект, новые разветвления робототехники и попытки создать что-то свое - это ли не счастье?

Кайл был в восторге от техники столько, сколько себя помнил: еще в детстве он тайком от отца сбегал в единственную выжившую библиотеку на окраине города. Это было потрёпанное временем, некогда ремонтируемое для сохранения истории предков, запылёное здание, часто пустующее без посетителей или даже работников. Но Кайлу там нравилось. Он почти на цыпочках, чтобы не нарушать библиотечную тишину, прокрадывался в дальний отдел с книгами по инженерии, робототехнике, физике и остальным точным наукам, брал несколько толстых и пыльных книг, что пропахли сыростью и временем, и садился в самый тихий уголок у окна, чтобы вечернее солнце освещало потрёпанные страницы. Старая библиотекарша Миссис Тёрсен всегда косо смотрела на Кайла: по взгляду казалось, что она подозревает мальчика в краже книг или просто осуждает его за то, что тот нарушил ее одиночество. Но Кайл не возражал. Пока у него была возможность читать любимые книги - он был готов вытерпеть многое. После посиделок в библиотеке до позднего вечера, Кайл обычно клал очень понравившиеся или еще недочитанные книги в "потайную полку", как он сам ее называл. На деле же это была самая крайняя и далекая полка, откуда увидеть книги почти не было возможности. Он часто слышал, как Миссис Тёрсен бормотала ругательства, адресованные ему вслед за "беспорядок в библиотеке", но в лицо эта женщина никогда не говорила ничего.

В воспоминаниях всплывали моменты как он выходил из библиотеки и направлялся домой уже под звездным небом. Если Кайлу под ноги попадался камешек или какая нибудь старая алюминиевая банка - он от скуки продолжал пинать ее до конца пути, повторяя прочитанный материал в библиотеке. Иногда он заходил в магазинчик за углом, рядом с библиотекой. Там всегда работал один крупный мужчина в потрёпанном фартуке, который являлся униформой магазинчика. Фартук был вымазан в пятнах, которые уже не отстирывались, а сам мужчина выглядел уставшим и недовольным. Кайл предполагал, что это был хозяин магазинчика. Интересно, что случилось с этим человеком? Почему он работает тут и почему он несчастлив? Кайл часто задумывался, почему люди несчастны, но никогда не находил ответ.

У этого мужчины он на накопленную мелочь покупал мятную жвачку - дешевые сладости из далекого прошлого, имитация пищи. Маленький сверток из фольги с каким то цветным названием на другом языке, а внутри - одна пластинка нескончаемой резинки. Маленькая радость в несчастливом мире.Потом мальчик шел домой в торопливой мере: если отец дома и если он, как в большинстве случаев, пьяный, то пацану не поздоровится за то, что он так долго шляется черт знает где. Жвачка во рту привычно чавкала, выжимая из себя химозный вкус сладкой мяты. Глаза Кайла привычно выглядывали на небе забавные фигуры и известные ему созвездия из ярких светил. Он делал так часто, когда шел домой: в такие моменты, в гнетущей тишине и без привычных книг, он чувствовал себя еще меньше, чем был на самом деле, и мысль о скором наказании заставляла его внутренности похолодеть, поэтому он пытался себя успокоить тем, что думал о космосе и бесконечности. Эскапизм было приближенным термином к случаю Кайла.

Непослушные темно-рыжие пряди мальчика взъерошивались на вечернем ветру и лезли в глаза, отчего тот забавно морщился, стараясь зализать волосы назад ладошками. Вскоре перед глазами появлялся дом. Многоэтажный, панельный и серый. Ничем не отличающийся от других домов в этом районе. Под балконом, где отец Кайла обычно курил, уже свисало несколько ржавых балок. Несколько уже упало на балконы этажами ниже, соседи ругались, но отец всегда начинал скандалить и размахивать кулаками, так что соседи смирились.Двор перед домом был заросшим от травы, а металл на качелях и турниках заржавел, став непригодным за долгое время. Там никогда не играли дети. Кайл слышал, что раньше дети, не имея гаджетов, весь день проводили на улице и находили друзей, с которыми после играли и придумывали сюжеты для игр. Весело наверное. Кайл это время не застал. И друзей у него не было.

- Кайл! Ты где опять шлялся до ночи?!

Мальчик вздрогнул, услышав знакомый до боли голос. Отец стоял на хлипком балконе, в темноте горел уголек от сигареты, освещая перекошенное от гнева и алкоголя лицо. Вспыхнувшее в желудке чувство тревоги и узел в кишечнике стало уже привычным ощущением после ухода мамы, и Кайл зашел в подъезд, опуская голову.

Сестра уже была дома. Обычно она часто ночевала у подружек или специально гуляла допоздна, чтобы дождаться когда отец уснет, и только после этого приходила домой. Кайл часто чувствовал себя преданным, желал чтобы Хельга забирала его с собой к подружкам или на прогулки, но после с возрастом понял, что было бы позорно ходить с братом-оборванцем к подружкам, и было бы еще позорнее, если бы пришлось объяснять причину. Но несмотря на это, Хельга была действительно старшей сестрой, защитницей младших и оберегом. Когда отец перебарщивал и лез к Кайлу, чтобы "воспитать" его, Хельга вставала между ними, закрывая брата. Иногда она получала от отца за непослушание, но продолжала в будущем показывать неповиновение. Она была для Кайла всем.

Кайл едва успел перешагнуть порог, когда на него посыпался шквал оскорблений и нотаций в том, что он "непутёвый сын", "бедокур" и много-много прочего пьяного бреда. Из-за того, что в этот раз сестра была дома, Кайл обошёлся парочкой подзатыльников и пьяный отец, не желая спорить с бунтующей дочерью-подростком, пошёл спать в гостиную, на просиженный годами диван. Спали Кайл с сестрой в одной комнате. В гостиной спать не хотелось ни одному, а вдвоем и не так страшно.

Сейчас Кайл спал один. Больше его было некому защитить.Сестра уехала работать в другую часть Айрон-сити и жила с подругой, оплачивая пополам коммунальные услуги. В душе загнивала обида на сестру за предательство, коим был поступок сестры по мнению Кайла, но другая сторона парня понимала сестру: она также хотела сбежать. К тому же, он желал для Хельги самого лучшего. Да, она писала брату, обещала что когда нибудь и ему поможет выбраться, но пока она строила свою жизнь и Кайл должен был сделать что-то сам. Все таки он уже не маленький и мог управлять своей жизнью полностью. Но денег не было, как и работы, которую Кайл безусловно искал, чтобы наконец сбежать от отца и его нападок, которых с уездом сестры стало больше.Ксич - лучшее из творений Кайла, механический питомец, сейчас тихо шумел запущенными системами у уха, подражая живым организмам, создавая имитацию сна. Маленький ручной механический зверек появился в 16 лет из рук Кайла. Маленькая игрушка со встроенным искусственным интеллектом, способный распознавать лица и запоминать слова и объекты, был похож на насекомое с 4 лапами. Детали игрушки были выкрашены в синий, любимый цвет Кайла.Кайл с улыбкой вспомнил как Хельга впервые увидела Ксича и носилась за ним по дому, решив что Ксич - ядовитый паук или что-то в этом роде. Но после и Хельга прониклась симпатией к маленькому набору шестерёнок, который пытался любознательно заползти везде, куда пролезал.

- А как еще? Как такого красавчика не полюбить, да?

С довольной улыбкой пробормотал Кайл протягивая руку к Ксичу, пальцы в темноте нашли теплый корпус и он кончиками пальцев провел от головы до пояса. Он понимал, что Ксич вряд ли понимает действия Кайла, но ему хотелось это сделать, вне зависимости от того, понимает питомец или нет.

- Кайл! Засранец, опять свалил из дома в такую темень?! Я уверен, что ты еще и дверь не закрыл!

За стенкой раздался хриплый и пьяный голос отца, а затем скрежет пружин в диване. Вспомнишь солнце - вот и лучик... У отца опять началась белая горячка, к чему Кайл уже безусловно привык. Теперь выходки отца вызывали не страх и тревогу, а только злость и недовольство, словно отец - обуза, от которой хотелось поскорее избавиться.

Ноги встали на холодный пол, отчего пальцы слегка поджались, привыкая к леденящему ощущению. Кайл закатил глаза и опередил отца, который на едва гнущихся ногах сейчас вероятно надвигался в его комнату, подошёл к двери и подпёр ручку стулом, как делал это обычно. После этого он вернулся в кровать, с безучастным взглядом, направленным в потолок, слушая как отец пытается открыть дверь и поливает его словесным дерьмом.

Наконец, отцу, кажется, наскучило ломиться в комнату сынишки, отчего он оттолкнулся от двери и пошел на кухню, включая там свет. Кайл расслабился, прикрывая глаза. С губ сорвался облегченный вздох. К этому времени глаза парня уже слипались от долгого бодрствования, а темнота усиливала желание спать. Голова Кайла медленно склонилась на бок, тихое сопение наполнило комнату. Минуты тянулись медленно и напряженно, что Кайл умело игнорировал, сворачиваясь на постели в клубок.

*Бам-бам-бам!*Раздалось в тишине дома. Стул, подпирающий дверь, хрустнул под натиском отцовского веса, позволяя двери слегка приоткрыться. Вскочивший Кайл, едва понимающий что происходит, быстро спрыгнул с кровати. Ноги сами шагали назад, пока Кайл не уперлся поясницей в деревянный стол, тяжело вздыхая. Каждый из таких разов был как в первый, и Кайлу даже казалось что у него на лбу выступила испарина от стресса.

- Выходи, сопляк!...Ты мне..всю жизнь испортил!

Едва разборчиво кричал пьяный отец, прерываясь на икание. Он навалился всей своей тушей на дверь, толкаясь плечом внутрь. Кайл шумно сглотнул. В этот раз отец был настроен решительнее, чем обычно. И он не знал, что ему делать. Сбегать посреди ночи через окно? Благо, они жили на втором этаже и Кайл мог себе это позволить. Но смысл? Куда он пойдет в пять часов утра? Может, подождать, когда отцу наскучит?..В проеме двери, в темное блеснул металл...Это был нож. Кухонный, блядский нож. Кайл буквально почувствовал как его сердце упало в желудок. У него было не так много времени. Нужно было что-то делать. И быстрее!

- думай, думай, думай, Кайл!..

Шептал парень себе под нос, его глаза бегали по комнате. Спрятаться? Места не так много, он найдёт. Что ж, все таки придется бежать.

Взглядом он уже наметил самые необходимые вещи, а после заставил негнущиеся ноги двигаться в сторону рюкзака, стоящего в шкафу. В этот же момент одна из ножек стула треснула, отчего Кайл практически подпрыгнул, судорожно вздыхая. Дрожащими руками он старался впихнуть в рюкзак как можно больше необходимых вещей. Сначала это были последние сбережения - три тысячи кватов, которые ему давала сестра в моменты редких встреч, потом несколько сменных вещей - пара потёртых Гавайских рубашек, шорты, спортивные штаны и две чистые футболки. Последними в рюкзак легли несколько заготовок к различным изобретениям, разнообразных форм и цветов, отвёртки, паяльник и какие-то уцелевшие детали, с которыми можно было работать.

Кайл подхватил стоящие у двери в комнату потёртые кеды, схватил с изголовья кровати ветровку красного цвета. Он рваными и почти истеричными движениями натянул на себя ветровку и сел на корточки, пытаясь натянуть на себя кеды, не рассчитывая что успеет завязать шнурки.Кеды были на ногах. Спотыкаясь о развязанные шнурки, Кайл подбежал к окну, поспешно поворачивая ручку и открывая окно. Ночной мороз неприятно ударил в лицо, заставляя съежиться еще больше. Ветровка не спасала от холода. Но у него не было выбора. Он поспешно накинул рюкзак на плечо, перекидывая ногу через окно. С другой стороны к счастью была пожарная решетка.

*Ба-а-ам!*

Стул не выдержал, две ножки отломились и дверь наконец распахнулась. В проёме появился разъяренный отец. Его глаза были налиты кровью и взгляд казался обезумевшим. Наверное так и было. Кайл не смог сдержать испуганного вздоха, продолжая поспешно перелазить. "Почему почему пожарная лестница так низко?! Ноги переломать можно..." - пронеслось у него в мыслях, когда он уже перекидывал вторую ногу вниз, смотря с опаской на ржавую лестничную постройку. Упадет чуть неаккуратно - она разлетится на болты.

- Куда пошёл, щенок?! Я разве тебя отпускал?!

Взревел обезумевший мужчина, надвигаясь на Кайла. Сердце стучало в глотке, пальцы дрожали, когда он решительно оттолкнулся от подоконника, спрыгивая вниз.Кайл зажмурился, ожидая услышать жалобный скрип металла, почувствовать под ногами твердость, но...он ничего не почувствовал. Лямки рюкзака неприятно натягивали подмышки. "Рюкзак зацепился?.." - с отчаянно надеждой на предположение подумал Кайл и поднял большие глаза наверх.

Отец успех схватить его за лямку рюкзака. Взгляд отца был нездоровый, реакция заторможенная, а глаза - пустые.

"Бездушные..." - подумал Кайл, его руки машинально вцепились в руку отца, самонадеянно намереваясь заставить его отпустить рюкзак. Но отец не реагировал. Кайл почувствовал как отец сжимает руку на рюкзаке крепче, словно желая показать доминирование, силу, которую Кайлу никогда не одолеть. В отчаянно попытке разжать руку, Кайл чувствовал как от безысходности у него слезятся глаза. Он не знал, наслаждается ли отец этим или вообще не осознает что происходит, но Кайлу действительно было страшно. Это все, что он сейчас понимал.Кайл смотрел в эти обезумевшие глаза отца, словно пытаясь что-то в них найти. Ответы на вопросы, понимание или хотя бы сострадание - Кайл не знал, что именно искал. Но он не увидел ничего.

И тогда он почувствовал жжение в груди. Оно медленно распространялось по телу как быстротечный яд, захватывая каждую частичку его тела. Это был гнев, ярость, многолетняя обида на отца. За отношение в детстве, за сестру, за себя, за такую судьбу.Почему-то сейчас Кайл резко понял, что больше не боится отца. Установки, в которые он загонял себя с детства - их больше нет. Сейчас его ничего не держало. Резкое желание хотя-бы как-то ответить отразилось в том, что Кайл вцепился зубами в руку отца. Он со всей силы стиснул челюсти, впиваясь клыками в солёную, загоревшую на солнце кожу, ненавидящий взгляд Кайла был прикован к бесстрастному лицу отца, выражавшему максимально странную эмоцию, похожую на смесь безразличия, безумства и осознания.

Только после этого отец молча разжал руку, Кайл свалился задницей на ржавую решетку лестницы, сразу подскакивая и, перепрыгивая через несколько ступенек, спустился с неё. Лестница, как и предполагалось, начала жалобно скрипеть, вызывая недовольство у соседей, но Кайлу сейчас было плевать.А потом Кайл начал бежать, без оглядки. Холодный воздух рвал легкие, въедался в кожу, щипал глаза, он путался в шнурках своих кедов, но сейчас это было неважно. Он наконец сбежал. Это было самым главным. Он был свободен...