Часть 5

Сначала мы шли вдоль разбитой колеи, проделанной летом лесовозами — по снегу идти было трудно, а по колее терпимо, хотя она местами была затоплена. Пейзаж постоянно менялся — то мы шли через вырубленные участки, то через молодняк, но чем глубже уходили — тем лес становился гуще. Вскоре нам пришлось свернуть с колеи и двигаться на восток. Мы вышли на опушку и увидели необычную постройку:— Это что, избушка на курьих ножках? — удивилась Алина.— Пойдём, посмотрим.Это оказалась охотничья засидка. Мы забрались на неё и решили подкрепиться.— Тут наверное много диких зверей! — Алина жевала пирожки с картошкой, которые мы купили в Опарино.— Скорее всего, здесь охотятся на птиц.— А если мы заблудимся?— Не страшно. Просто будем идти на запад, пока не наткнёмся на узкоколейку.Дальше мы шли через густой лес — там снежный покров был небольшой. Алина начала уставать и подавать признаки нытья:— У меня ноги устали и промокли. Долго ещё идти?— Ещё часик-полтора.— Может отдохнём? Я уже не могу!

Пришлось разбить палатку раньше времени и развести огонь. Мы сушили ноги в носках у костра и болтали. Меня всё мучила недосказанность и я решил поговорить об инциденте в спальне:— Алина, скажи честно, когда я тебя толкнул, у тебя действительно заболела рука?— Немножко.— Прости меня, я не хотел.— А ты почему так испугался? Думал я на тебя заяву напишу в полицию?— Ага. У нас в Америке только так и делают. — Я бы никогда такого не сделала. Я же не дура. Ты мой самый любимый человек и я не хочу причинять тебе страдания.Как только стемнело, стало заметно холоднее и мы залезли в палатку. Там Алина начала замерзать. Я снял с себя термобельё и велел ей надеть под низ. Так же я отдал ей свои носки, а сам надел ботики на голую ногу и прямо в них закутался в спальный мешок. — Ты не поцелуешь меня на ночь? — прошептала она.Я поцеловал её в щёку.— Я не всю правду тебе рассказала. Мы ведь любим друг друга и должны быть откровенны между собой. — Го-о-овори, — протянул я, зевая.— Помнишь, я тебе говорила про папу? Что он хотел, чтобы мы поженились?— Он правда не против?— Не совсем. Он посоветовал мне спровоцировать тебя.— Чего? — я пытался вскочить, но плотный спальный мешок помешал мне согнуться. — Он намекал, что если ты соблазнишься мной, то с тебя можно стрясти несколько миллионов. Ты же знаешь, наша семья в долгах.— Что за бред ты несёшь? Разве так можно?— Ты дослушай! Знаешь, что тебя спасло? — Я не поддавался на провокации! — во мне всё начало кипеть.— Да, ты был молодцом. Но тебя спасло то, что я реально влюбилась в тебя. Я это поняла, когда ты толкнул меня и сделал больно. У меня проскочила мысль, что вот он, шанс. А потом я поняла, что не хочу этого делать. Потому что любила тебя, сама того не понимая.

Я был в шоке. Мне хотелось провалиться сквозь землю:— Ты хоть понимаешь, что сейчас сказала?— Я не хотела иметь от тебя секреты!— Нет, ты не понимаешь! От вашей семейки нужно держаться подальше! Вы психи! — Пожалуйста, не кричи!— Папаша подкладывает родную дочь под богатого мужика, чтобы заработать денег! Это же проституция!— Заткнись! Не смей так говорить! — И она ещё хотела свадьбу! Я офигеваю! Чтобы отец-маньяк, как ни в чём не бывало, вёл дочь к алтарю! — Ты идиот! Я же тебе в этом призналась, потому что полюбила тебя!— Этого не будет! Забудь про меня! Идите вы все на хрен!Я повернулся к ней спиной и тяжело задышал, еле сдерживая гнев. Алина расстегнула молнию на палатке.— Ты куда? — рявкнул я, не поворачиваясь.— Я не буду оставаться с тобой в одной палатке!— Ну и дура.Она вышла и крикнула напоследок:— Тебе повезло, что я влюбилась в тебя! Спасибо скажи, что остался невредимым!Я некоторое время лежал в одиночестве, но потом вылез наружу:— Алина, ты где? — крикнул я в темноту. — Здесь, — послышалось из оврага.— Ладно, возвращайся в палатку. Я буду спать у костра.Я подкинул веток в огонь, залез в спальник и устроился рядом.