Кровные связи

1

Выстрел ружья пронзает утренний воздух. Подскочив на месте и заозиравшись по сторонам, я встречаюсь с недоуменным взглядом Эстер, которую тоже разбудил слишком резкий звук. Даже спросонья догадываюсь, кто мог открыть стрельбу.

— Немедленно возвращайся сюда! — Вал высовывается из пещеры, настолько, насколько это возможно.

Энрике не обращает никакого внимания на предупреждения вампира. В предрассветной мгле грохочет еще один выстрел.

— Что за кретин...

Не заметив, что мы проснулись и уже наблюдаем за происходящим, Вал быстро скидывает с плеч куртку и слегка присаживается, напрягая мышцы сильных ног. С силой оттолкнувшись от каменного пола, она взмывает в воздух и идеальным нырком уходит вниз, слетая с высокого обрыва пещеры.

— О, Господи! — взвизгивает Эстер, зажимая рот ладонью.

Да, от такого зрелища можно дара речи лишиться. Даже я не успел крикнуть Вал, чтобы та не чудила и оставалась внутри. Теперь придется ее оправдывать.

— Все в порядке. — Торопливо двигаюсь ближе и успокаивающе поглаживаю девушку по плечу. — Она хороший акробат, долго занималась воздушной гимнастикой...

— Под нами с десяток метров высоты!

— С ней все в порядке. Уверяю тебя.

С конспирацией у Рихтенгоф сегодня отвратительно. Хоть бы оборачивалась, прежде чем выписывать пируэты. Разумеется, она не расшиблась. Скорее всего, даже рубашку не испачкала.

Эстер обескураженно моргает и прижимает ладонь ко лбу.

— Кажется, я схожу с ума, — бормочет она. — Слышала какой-то выстрел... потом это...

— С тобой все в порядке, потому что я тоже его слышал.

Поднимаюсь с пола и отряхиваю джинсы от налипшей пыли. Доковыляв до выхода из пещеры, выглядываю наружу и пару раз втягиваю носом воздух. Стараюсь делать это бесшумно, чтобы не вызывать подозрений у своей спутницы. Пахло мятой и... еще мятой. Как будто Рихтенгоф здесь была не одна.

— Все в порядке?

— Конечно. — Нервно прикусив губу, отступаю назад. — Они сейчас вернутся. Все будет хорошо.

Вампиры нашли нас. И мы начали общение не с самой доброй ноты.

Чтобы как-то снять напряжение, я присаживаюсь к черному кострищу и торопливо укладываю ветки. Нужно развести огонь и приготовить завтрак. Эстер присоединяется и вытягивает из рюкзака Энрике еду и флягу с водой.

— Терри очень его любит. — Девушка разглядывает цветную наклейку на консервах и вздыхает. — Байрон часто приносит нам этот фасолевый суп целыми коробками.

— Значит надо оставить пацану. Любит — пускай ест и растет здоровым.

Эстер невесело улыбается.

— А ты оптимист. После вчерашней бури я почти потеряла надежду.

— Я уверен, что мальчуган нашел, где спрятаться. Ты сама говорила, он прекрасно знает этот лес. Да и Байрон охотится здесь уже не первый день, напугать его дождем — я тебя умоляю!

Девушка молча вскрывает банку, усевшись на полу по-турецки. Ей уже было заметно лучше. Возможно, болезнь приключилась от сильного переутомления. Или варево Вал действительно гениально в своей простоте.

— Куда ты тащишь мое ружье?! Вернись, идиотка!

Мы оборачиваемся на оглушительные крики нашего проводника, на секунду забыв, чем только что занимались. Вопль катится по подножию горы, в которой располагалась наша пещера. Через мгновение на входе появляется фигура Вал. На плече вампира болтается ружье Энрике.

— Доброе утро, — прохладно здоровается она. — Как самочувствие, Эстер?

— Доброе. — Девушка замирает с открытой банкой супа в руке. — Все в порядке. А где Энрике?

В качестве исчерпывающего ответа из леса доносятся трехэтажные проклятия в адрес Вальтерии. Та оборачивается и хмуро смотрит на крутой подъем ко входу в пещеру.

— Сейчас придет. — Она проходит внутрь и брезгливо скидывает ружье на походный рюкзак нашего проводника. — Занимайтесь своими делами.

Тупо кивнув, я, наконец, развожу костер. Спустя минуту на входе в пещеру появляется запыхавшийся Энрике.

— Какого черта?! – вопит он.

Заметив на полу ружье, он любовно хватает любимую игрушку и торопливо перекидывает через плечо.

— Эта тварь могла меня сожрать! — Проводник кричит так, что его, кажется, слышно на весь лес. Руки все еще трясутся от гнева и страха. — Она подошла совсем близко, тупая ты...

— Следи за языком! — обрываю его я. Поднявшись с пола, вытягиваю руки по швам, готовый зарычать, но вовремя понимаю, что делать этого не стоит.

Эстер отставляет в сторону открытую банку супа и непонимающе смотрит на Энрике.

— Тварь? — недоуменно переспрашивает она. — Какая тварь?

— Не знаю! — выкрикивает проводник. — Здоровенная, размером с приличную такую псину... Пронеслась прямо мимо пещеры!

Вал громко хмыкает.

— Ты ведь тоже его видела! — Энрике одаривает вампира свирепым взглядом. — Видела же, чего ты таращишься на меня?!

— Прекрати орать, — резко обрывает его Рихтенгоф. — Я еще раз повторяю, что ничего не видела.

— Оно пролетело прямо мимо нас!

Энрике активно жестикулирует прямо перед носом вампира. Та невозмутимо смотрит на этот спектакль, скрестив на груди руки.

— Пожалуйста, успокойся и прекрати грубить, — тихо просит Эстер. — Расскажи, что произошло.

— Тварь, вот такая! — Парень расставляет в сторону ладони, показывая примерный размер существа. — Рванула прямо мимо нас, потом дернула в кусты! Я сразу схватил ружье и бросился за ней, выстрелил в ее спину, а вот эта иди...

— Последнее предупреждение! — рявкаю я. — Еще раз ее обзовешь, и я тебя отсюда выброшу!

Энрике презрительно смотрит на меня. Ростом я не вышел, загорелый павиан выглядит гораздо крупнее и сильнее меня. Однако одного моего взгляда хватает, чтобы на инстинктивном уровне внушить ему, что связываться со мной не стоит. Тогда парень снова поворачивается к Вал в надежде, что та изменит мнение, но вампир невозмутима.

— Я ничего не видела.

— Лжешь!

Рихтенгоф протягивает длинную руку и ловко открывает нагрудный карман куртки Энрике. Одно легкое движение, и в пальцах Вал блестит небольшой целлофановый пакетик.

— Может быть, все дело в этом? — вкрадчиво спрашивает вампир, потряхивая мешочком с курительной смесью перед самым носом ошарашенного проводника. — Завязывай, как врач тебе говорю.

— Как ты узнала? — Энрике протягивает руки, словно готовясь схватить и скрутить Вал. — Ты коп?

— Что-то со слухом? — Рихтенгоф пренебрежительно швыряет пакетик прямо в протянутую ладонь парня. — Я врач.

Уязвленный, Энрике поджимает губы и торопливо прячет свою грязную тайну обратно в нагрудный карман. Подхватив ружье и полупустой рюкзак, он широким шагом направляется к выходу из пещеры. Мы с Эстер озадаченно смотрим ему вслед.

— Так он... — Девушка обескуражено моргает. — Я об этом не подумала.

— Знакомая формулировка, кого-то мне это напоминает, — бурчит Вал, поднимая с пола куртку. — А вообще догадаться нетрудно. Мутные глаза, галлюцинации и агрессивное поведение.

— Ну да. — Я поджимаю губы и ставлю на огонь котелок с водой.

Наркоман он или нет, но существо размером с собаку ему точно не почудилось.

Только Эстер об этом лучше не знать.

2

После завтрака мы снимаемся со стоянки и, собрав вещи, выходим из пещеры. Вал настояла на том, чтобы Эстер выпила еще немного отвара для закрепления лечебного эффекта. Каким-то волшебным образом улучшилось не только ее самочувствие, но и настроение. От лихорадки не осталось и следа.

Было решено не ждать возвращения Энрике. Девушка сильно боялась наркоманов, поэтому уже тысячу раз пожалела, что наняла этого сомнительного персонажа. Однако я все-таки обвязал вокруг дерева большую красную ленточку узелком на юг. Так внезапно вернувшийся Энрике смог бы понять, в какую сторону мы ушли.

После сильного ливня на небе не было ни облачка. Тут и там на опушках валялись сломанные ветки и маленькие поваленные деревья. Пару раз нам на глаза попадались рухнувшие вековые сосны. Я мысленно порадовался тому, что мы вовремя сообразили сниматься со своей первой стоянки и перебираться в пещеру.

Через полчаса мы выходим к бурлящему потоку реки, бежавшему с гор. От него веет приятной прохладой и свежестью, но течение, кажется, стало гораздо сильнее. Наверняка дождь слегка поднял уровень воды. У подножия холмов она была куда спокойнее и глубже.

— Нужно пройтись вдоль устья, — говорю я, указывая рукой вперед. — Пока это возможно. Ближе к подножью пойдут очень плотные кусты, мы там не пролезем.

Вал кивает.

— Нам лучше разделиться. — Вампир оценивающе оглядывает бурную речку. — Пройдитесь по этому берегу. Я посмотрю, что с другой стороны.

— Разве здесь есть переправа? — удивляется Эстер.

— Нет, но для меня это не проблема, — спокойно отвечает вампир. — Встретимся южнее.

— Как скажешь. — Я машу ей рукой.

Вампир раздвигает руками плотные кустарники и исчезает из вида. Я знаю, что никакая переправа ей не понадобится. Она просто отойдет на безопасное расстояние и перемахнет через речку в один мощный прыжок. Можно было бы перепрыгнуть и здесь, но...

— Такая таинственная, — бормочет девушка, все еще глядя на кусты, в которых скрылась Вал. — Она явно что-то скрывает.

— Выпендрежница обыкновенная. — Я тихо усмехаюсь и поправляю на плече лямку рюкзака Эстер. — Давай двигать. Надо проверить берег.

Сначала под подошвами хрустели мелкие камни, но уже скоро нам пришлось осторожно перепрыгивать с валуна на валун. Течение здесь стало спокойней, а река шире. Весенние паводки размыли безлесую береговую линию, оставляя лишь выхолощенный серый камень, сильно отличавшийся от изумрудного лесного разнообразия у нас за спиной.

— Вы с Вал родственники? — спрашивает Эстер.

— Частично.

— Что значит «частично»?

Девушка опасно покачивается на носочках, и я едва успеваю подать ей руку. Вцепившись в мое запястье тонкими пальцами, Эстер восстанавливает равновесие.

— Ох... спасибо, Бруно!

— Не за что. Держись рядом.

Двигаясь плечом к плечу, мы продолжаем аккуратно перемахивать с булыжника на булыжник. Я предусмотрительно стараюсь избегать скользких илистых участков, чтобы случайно не сверзнуться в воду. Эстер наступает туда же, куда и я.

— Ты не ответил на мой вопрос, — напоминает девушка. — Вы друзья?

— Мы... — Я улыбаюсь и почесываю в затылке. — Ну...

Девушка смеется, потому что не понимает причины моего замешательства. На язык так и просится слово «стая», но я не знаю, как она отреагирует. Стаю нельзя покинуть по собственной воле, члены стаи преданы друг другу до самой смерти, потому что их соединяет...

— Ну, это нечто гораздо большее, чем дружба, — неуверенно отвечаю я и замечаю в глазах своей спутницы неподдельное удивление. — Я не... Да чего ты так смотришь на меня?!

Она снова хохочет, но мне ни капельки не обидно. Смущенный своим косноязычием, я тоже от души смеюсь. Становится как-то легче на душе.

— Я поняла, Бруно. — Эстер мягко улыбается.

— Просто мне тяжело рассуждать о том, что чувствую.

— Все путаются в чувствах, — весело откликается девушка. — Это очень здорово.

— Что я путаюсь?

— Что вы есть друг у друга. Даже завидно.

Я тепло улыбаюсь и подаю девушке руку, помогая перепрыгнуть большую расщелину между камнями. Она осторожно приземляется на половину подошвы и крепко хватается за мою куртку, чтобы не упасть.

— Но ведь настоящими родными становятся от одной матери, — тихо говорю я. — Разве у вас, у людей не так принято?

Тут же прикусываю язык, заговорив о себе как об аутсайдере человеческой расы. Но Эстер не обращает на это никакого внимания.

— Кровное родство — не всегда показатель хороших отношений. — Девушка вздыхает. — Поэтому я верю в то, что родными становятся вне зависимости от того, в одной семье вы родились или в разных.

Мне очень хочется спросить что-нибудь еще, но я благоразумно молчу. Я еще не общался с человеком на такие темы.

Что чувствуют люди, когда дружат? Когда влюбляются?

Конечно, я боялся этого чувства и не давал ему раскрыться в полной мере. Хватало того, что привязанность и инстинкты зверя застилали весь мозг, разжижая его до состояния пюре. Вал говорит, что с людьми примерно та же история, поэтому влюбленные и ведут себя как полные идиоты.

— Байрон, например, стал мне как второй отец, — улыбается Эстер. — Он очень много сделал для нас с Терри.

— Мы с Вал тоже обожаем Байрона, — говорю я. — Такую доброжелательность еще поискать.

— Не то слово! В его сердце еще столько места для любви!

— Ему мало что ли? — Я задумчиво хмурюсь, не совсем понимая, о чем речь.

— Ты не понял. — Девушка смеется. — Байрон мечтает о внуках.

Громко прокашливаюсь, подавившись воздухом. Это не было для меня секретом, потому что Хэлл сам рос со своими пятью братьями, привыкший к большому семейству. Но ведь Оливия, его единственная дочь, была слишком самостоятельной и независимой. Хэлл пытался ее контролировать, но не особо преуспел. Я просто не представлял ее, выращивающей человеческое потомство. Да и этот ее Джейсон не выглядел как домовитый муж.

— Байрон очень любит свою дочку и сильно по ней скучает, — с теплотой в голосе говорит Эстер. — В последнее время мы с ней видимся только в те редкие дни, когда она приезжает на недельку-другую погостить.

— Оливии всегда хотелось отсюда смыться, — ворчу я. — Надеюсь, теперь ее мечты сбываются.

— Так вы знакомы?

— Вроде того.

— Снова эта неуверенность. — Эстер вздыхает.

— Хочешь, чтобы тебе уверенно выдали лекцию на три часа — это тебе к Вал.

Мы продолжаем двигаться на юг. На смену огромным валунам приходит густая растительность, обрамляющая устье реки плотной стеной. На другом берегу тоже сплошь и рядом виднеются кустарники, не подпуская нас слишком близко к воде.

— Стой!

Резко замираю и жестом призываю Эстер сделать то же самое. Девушка останавливается, спрятавшись за моей спиной. Где-то впереди громко хрустит ветка. Слегка пригнув колени, готовлюсь идти в атаку.

— Продуктивные как черепахи. Джексон, выдохни, это я.

Вал небрежно отцепляет с рукавов рубашки налипшие колючки и листья. Ее густые черные волосы слегка треплет ветер, дышавший откуда-то с востока. Расслабленно выпрямляюсь, выходя из боевой стойки.

— Ужас, аж душа перевернулась.

— Нашли что-нибудь? – спрашивает вампир.

Эстер отрицательно мотает головой и поправляет прядь волос, выбившуюся из-за ветра.

— Только камни. — Она тяжело вздыхает. — Наверное, зря я все это затеяла.

Резко поворачиваю голову и пару раз втягиваю носом воздух. Замечаю, что Вал делает то же самое. Ветер, подувший с востока, принес какой-то новый запах.

Запах человека.

— Ты чувствуешь? — спрашиваю я.

— Да. — Вал широким шагом пересекает поляну, на которой мы оказались. — За мной!

Бросаемся вслед за вампиром, ловко маневрирующей между острыми ветками кустарников. Эстер старается не отставать, но постоянно зацепляется толстовкой за колючки и прочую агрессивную растительность.

— Что происходит? — спрашивает она, с раздражением отрывая репей, севший прямо на капюшон. — Куда вы идете?

Мы уже потеряли Вал из вида, но я все еще чувствую ее крепкий мятный запах. Вместе с тем — аромат человека. Он становился все сильней. Наконец, мы выбираемся из густых порослей на небольшой участок земли. Плотно присыпанный опавшей хвоей, он скрывался от солнечных лучей под увесистыми сосновыми ветвями. Замечаю Вал, склонившуюся к самой земле. Она медленно поднимается и поворачивается к нам, сжимая в руках серый спортивный рюкзак.

— Это же... — Эстер задыхается и прижимает ладони к губам. — Это сумка Терри!

Рихтенгоф мрачно протягивает вещь девушке, и та торопливо ее перехватывает. Рюкзак прилично перепачкан и вымочен сильным дождем, с потяжелевших от влаги лямок стекает вода. На глаза девушки набегают слезы, и она торопливо запрокидывает голову, не давая им скатиться по щекам.

— Как вы это сделали? — дрожащим голосом спрашивает Эстер.

— О чем ты? — Вал делает вид, что ничего не произошло.

— Как вы нашли рюкзак? Вы почувствовали его за сотню метров отсюда.

Рихтенгоф невозмутимо смотрит Эстер в глаза, явно не желая ничего комментировать. Непробиваемая как всегда. Протянув руку, осторожно касаюсь локтя девушки.

— Мы обязательно тебе все объясним, — заверяю я. — Как только найдем Байрона и Терри. Хорошо?

Она понимающе кивает.

Не переговариваясь и не объясняя, что делаем, мы идем по запаху человека, который становился все сильнее. Видимо, дождь лишь укрепил аромат во влажном воздухе. Это нам только на руку. Судя по тому, насколько сильно пахло, человек здесь прошел совсем недавно.

Я старался фыркать носом как можно тише, чтобы не привлекать внимание Эстер. Она доверилась нам и не стала требовать объяснений, хотя я представляю, каких усилий ей это стоило.

Петляя по кустарникам, мы пригибаемся к самой земле, потому что запах чертовой таволги набил легкие до упора. Человеческий аромат медленно слабеет, и мое сердце словно пропускает удар. Через мгновение мы снова оказываемся на берегу реки, глядя на бурную воду. Пара сломанных веток и помятый куст говорят о том, что здесь кто-то был.

И этот кто-то упал в глубокую воду.

Слегка отстав от нас, Эстер тоже выбирается к берегу.

— След обрывается, — констатирует Вал.

Я возвожу глаза к самому небу, стараясь не смотреть на нашу спутницу, бессильно осевшую на траву перед примятыми кустами. Спрятав лицо в ладонях, она слегка покачивается взад-вперед, стараясь смириться и успокоиться. На душе неприятно скребут кошки, но я не в силах наклониться и успокоить ее, зная, что мой бессмысленный утешающий бред ей не поможет.

Задрав голову и уперев руки в бока, устало рассматриваю шершавый сосновый ствол, гордо протянувший ветви в стороны. Легкий ветер слегка покачивает свежие зеленые иголки, я чувствую насыщенный запах смолы и...

— ГОСПОДИ, МЯТА! — во все горло ору я.

Эстер испуганно отнимает ладони от лица, а Вал тихо поминает черта себе под нос. Привстав на цыпочки, я подскакиваю наверх, стараясь зацепиться за сосновую ветку без звериной силы. Ненавижу так делать, но выбирать не приходится.

— Давай помогу.

Вал легко подхватывает меня под колени и слегка подталкивает вверх. Мне хватает только небольшой помощи, чтобы спружнить и зацепиться. Если бы не пристально наблюдавшая за мной смертная девушка, я бы уже давно прыгнул чуть ли не до самой верхушки. Но мне не хочется, чтобы Эстер вернулась домой поседевшей заикой.

Ловко ухватившись за ветку, я подтягиваюсь и шарю рукой на слегка надломленном сучке. Пальцы нащупывают тонкий капроновый шнурок, который я тут же тяну на себя.

— Нашел! А-а-а-а-а-ай!

С хрустом ломающихся ветвей и сучьев я мешком картошки обрушиваюсь на траву. Выругавшись себе под нос, упираюсь локтем в землю и вытягиваю руку, сжимающую крохотный кулон на шнурке.

— С ума сойти, — выдыхает Эстер. — Это же кулон Терри...

— Та-а-а-ак. — Поднимаюсь и отряхиваю джинсы от налипшей грязи. — Еще не все потеряно.

— Но как он оказался на дереве?

Девушка забирает кулон и выжидающе на меня смотрит. Тяжело вздохнув, я качаю головой. Еще не время, она будет не готова к ответу. К счастью, Вал решает вмешаться.

— Все в порядке. — Вампир встает между нами и заглядывает в лицо девушки. Гипнотическое влияние черных глаз делает свое дело. — Мы найдем твоего брата. Все будет хорошо.

— Все будет хорошо, — тихо повторяет Эстер.

Это не особо честно, но выбора у нас нет. Сейчас куда важнее заниматься поисками, а не объяснениями. Я поворачиваюсь и принюхиваюсь. От сосны очень сильно пахло смолой и мятой. Это могло значить только то, что лесные вампиры решили забрать Терри себе.

В подтверждение моих слов Вал проводит рукой по небольшой засечке на коре дерева, поблескивающий чуть выше головы вампира. Растерев смолу между большим и указательным пальцами, она внимательно осматривает ровный надрез.

— Направились на запад, в гроты Заречья, — констатирует Рихтенгоф, опуская руку. — След совсем свежий. Нужно двигаться.

— Да ты упала! До Заречья топать и топать! — Я качаю головой. — Мы не успеем до темноты.

— Ты прав.

На Эстер жалко посмотреть. Совершенно не понимая, о чем мы говорим, девушка терпеливо ждет, пока мы придем к общему мнению. Рука, сжимающая кулон брата, стискивается все сильнее от напряжения и тревожного ожидания.

— Что мы будем делать? — тихо спрашивает она. — Пойдем дальше, правда?

Я открываю рот и тут же его закрываю. Чтобы объяснить ей все правила ночного леса, понадобится, как минимум, методичка на несколько десятков страниц.

В гротах Заречья водится могущественный клан лесных вампиров. Ночь — это их время. Они ревностно защищают свою территорию, охотятся на животных, прогоняют чужаков. Рихтенгоф бы они тронуть не посмели, но вот нам с Эстер могут надавать шалабанов от всей души.

Чтобы быть в полной безопасности, нам придется ехать на спине Вал как двум детенышам коалы. В противном случае, одного шага в сторону хватит для того, чтобы нас кто-нибудь сцапал. Меньше всего мне хотелось провоцировать древних вампиров. И уж тем более не хотелось стравливать их с Вальтерией. Она хоть и не считает себя одной из них, но против собратьев выступать тяжело. И, если начистоту, то очень неправильно.

— Если остановимся, то потеряем след. — Вампир опирается рукой на шершавый ствол и задумчиво смотрит куда-то в сторону.

— Скоро закат. Если пойдем дальше, то потеряем что-нибудь из конечностей, — ворчу я.

— Не поспоришь. — Вал вздыхает и потирает пальцами виски. — Однако попробовать все-таки стоит.

3

Мы движемся вдоль устья реки, постоянно принюхиваясь и стараясь не сбиваться со следа. Небо окрашивают багровые потеки заката, день неумолимо клонится к ночи. Воздух становится тяжелым и влажным, холодея в наступающей темноте.

Я иду впереди всех, устало переставляя ноги и сжимая в ладонях лямки рюкзака Эстер. За мной едва поспевает выбившаяся из сил девушка, а замыкающей остается Вал. Настороженно поворачивая голову, она все время держит нос по ветру. Мы договорились, что, если мятный дух станет сильнее, она обязательно сообщит, и мы попытаемся свалить с чужой территории как можно быстрее.

— Эти... они... тащили Терри по деревьям? — полушепотом спрашивает Эстер.

— Все в порядке, — заверяю я. — Ему не причинят вреда.

— Почему ты в этом так уверен?

Устало пожимаю плечами и продолжаю идти вперед. Разочарованно вздохнув, девушка снова отстает на два шага и больше не пытается задавать никаких вопросов.

— Как думаешь, далеко еще? — спрашиваю я, оборачиваясь к Вал.

— Еще немного, и мы их нагоним. — Вампир резко втягивает носом воздух. —Но надо быть осторожнее. Опасность обычно приходит оттуда, откуда не...

— А-А-А-А!

Что-то адски крепко стискивает мою ногу. Обрушившись на левое колено, я впиваюсь пальцами в пострадавшую лодыжку, судорожно нащупывая причину обжигающей боли.

— В чем дело?!

Вал в одно мгновение перегоняет Эстер и присаживается передо мной на корточки. Раздвинув заросли высокой травы, вампир тихо чертыхается себе под нос.

— Медвежий капкан, черт бы его побрал, — выдавливаю я. — Умоляю, сними его!

— Сейчас... потерпи.

Ухватившись за мощные железные створки, сомкнувшиеся на моей лодыжке, Вал с силой тянет их в разные стороны. Капкан раскрывается со страшным скрипом, словно громадная хищная пасть. На кончиках железных зубцов поблескивают багровые потеки крови.

— Чтоб этих браконьеров вши заели, — сиплю я. — Как же вы вовремя со своей хренью посреди леса!

С отвращением отшвырнув ловушку в соседние кусты, Вал слегка подтягивает мою поврежденную ногу поближе и низко склоняется над раной. Пальцы бережно пробегают по коже.

— Бруно, ты как? — испуганно спрашивает Эстер.

— Бывало лучше. — Я морщусь, когда вампир дотрагивается до стекающей капельки крови кончиком пальца. — Нога в хлам, да? Перелом?

— Отделался скверной раной, которую нужно срочно обработать. — Рихтенгоф поднимается на ноги и одергивает куртку. — У капкана какой-то странный сплав, его ставили не на медведя.

— Прости, — шиплю я, подтягивая к себе раненую ногу. — Опять я под ноги не смотрю.

— Ты здесь вообще не при чем. Если быстро очистим повреждение и наложим лечебную повязку, то воспаления удастся избежать.

— Где мы ее посреди леса возьмем?

— Травы, — коротко отвечает вампир. — Пока меня нет, разведите большой костер. Как можно быстрее.

— Большой костер? — растерянно переспрашивает Эстер. — Ты уверена?

— Абсолютно. — Вал непреклонна. — Только огонь отпугивает... этих существ. Без меня вы будете в опасности.

— А...

— Я скоро вернусь.

Она не дает Эстер продолжать расспросы, резво растворившись в темных зарослях. Обескураженно хлопая глазами, девушка застывает на месте, словно забыв, где находится.

— Давай быстрее раздуем здоровенный кострище. — Я морщусь и пытаюсь подняться на раненую ногу. — Ах ты черт!

— Бруно! — вскрикивает Эстер. — Даже не вздумай! Оставь в покое свои конечности, я сама!

Подскочив с места, она принимается торопливо собирать сухие ветви и сучья для костра. Сложив их в аккуратный шалашик, девушка извлекает из рюкзака пару газетных листов.

— Ты в порядке? — осторожно спрашиваю я, глядя на то, как лихорадочно Эстер чиркает спичкой.

— Нет, — дрожащим голосом отвечает она. — А должна быть?

— Прости. — Я опускаю глаза. — Но от правды тебе легче точно не станет.

Раздраженно отшвырнув рюкзак в сторону, Эстер молча продолжает чиркать спичкой, и в темноте, наконец, загорается красноватая вспышка костра. Не в силах смотреть на резкую смену освещения, я зажмуриваюсь. Закончив возиться с огнем, девушка устало опускается на траву и прячет лицо в ладонях.

— Сильно болит? — устало спрашивает она.

— Ерунда. — Смотрю на потеки крови, поблескивающие в прыгающем свете костра. — Бывало и похуже.

Девушка опирается рукой позади себя и пронзительно смотрит мне в глаза. От этого мне становится не по себе.

— Кто вы такие? — спрашивает она. — Скажи мне. Умоляю.

Едва я собираюсь ответить, как пелену прохладного воздуха неожиданно разрывает незнакомый звук. Впившись пальцами в землю, я резво оглядываюсь по сторонам. Нечеловеческий надрывный писк повторяется.

— Ты слышала?!

— Нет. — Эстер хмурится.— Решил уйти от ответа?

— Ничего подобного, я...

Напрягаюсь всем телом, когда бессловесный крик о помощи проносится в вечернем воздухе в третий раз. Эстер хочет что-то сказать, но я жестом призываю ее сохранять тишину. Девушка непонимающе оглядывается по сторонам, и я пытаюсь делать то же самое, только в пару раз быстрее, чтобы понять, откуда исходит звук.

— Что происходит? — наконец спрашивает она.

— Я слышал крик.

— Крик?

Прикладываю палец к губам, различив в канонаде вечерних звуков ту самую мольбу о помощи. На этот раз она стала чуть громче. Повернув голову в ту сторону, откуда доносился зов, я поднимаюсь с земли и тяжело хромаю к кустам на границе поляны.

— Стой! — кричит Эстер. — Куда ты?

— Там кто-то попал в беду, — быстро отвечаю я, сильным движением отодвигая в сторону мешающие ветки кустарников.

— Бруно, твоя нога!

— Да хрен с ней с ногой! Давай сюда!

Я стараюсь не наступать на раненую конечность весом всего тела. Эстер послушно прибавляет шаг и старается держаться за моей спиной. Мы решительно продираемся сквозь заросли, пока я напряженно вслушиваюсь в повисшую тишину, ожидая еще одного сигнала бедствия.

— Кто это может быть? — Эстер отламывает мелкую ветку, зацепившуюся за ткань ее толстовки. — Какой-то человек?

— Не знаю. Дальше сюда.

Мы осторожно взбираемся на небольшой пригорок и, преодолев последний плотный барьер из кустарников, выбираемся на мрачную опушку, опутанную плющом и спрятанную от остальной части леса плотным хороводом сосен.

— Только не это... — выдыхает Эстер, буквально точь-в-точь повторяя мои мысли.

На очищенной от травы грунтовой земле большим железным кораблем посреди дикого леса покоится блок научной станции. Точно такой же мы видели в восточной части Сьеррвуда, когда приехали помогать Байрону, только гораздо меньше. Я останавливаюсь и напряженно вглядываюсь в потемневшие окна станции.

— Титаник Уоллеса, — шиплю я, удерживая Эстер за плечо. — Не подходи ближе.

— Надо убираться, — быстро говорит она.

— Я не уйду отсюда, пока не вытащу того, кто меня сюда позвал. — Я привстаю на цыпочки, опираясь на здоровую ногу, и выглядываю из-за кустов. Звук о помощи повторяется, словно подтверждая мои слова. — Ты слышала?

— Нет, — чеканит Эстер. — Пожалуйста, давай возвращаться. Мне не по себе.

Надрывный писк повторяется. Шагнув в сторону железных стен блока, я всматриваюсь в потемневшие окна. Эта станция ничем не отличалась от той, на которой мы с Вал устраивали подмену документов, только слегка уступает по размерам.

Не обращая внимания на возмущения Эстер, я хромаю в сторону тяжелой стальной двери. Вопреки ожиданиям, она оказывается открыта. Осторожно тяну за ручку и замираю на пороге, оглядывая мрачный коридор.

— Пожалуйста, давай подождем Вальтерию! — умоляюще вскрикивает девушка, отступая от крыльца и скрещивая на груди руки.

— Пока я тут, тебе ничего не грозит. Пойдем.

Нервно потоптавшись на месте, Эстер громко чертыхается и шагает в темноту мрачного коридора вслед за мной. Она еще не знает, кто такая Вал, но уже чувствует, что с ней мы будем в большей безопасности. Что ж, она права, однако мне не хочется медлить.

Как я и предполагал, станция не была обесточена. Однако половина лампочек в коридоре перегорела, подергиваясь слабоватым лихорадочным свечением.

— Что будет, если сейчас тут все отрубится? — испуганно спрашивает Эстер, оборачиваясь по сторонам.

— Лучше не думай об этом. — Я осторожно иду вперед, заслоняя девушку протянутой правой рукой. — В крайнем случае — рванем отсюда как лоси.

— Особенно ты со своей ногой.

Словно услышав, что на станцию кто-то зашел, существо запищало гораздо громче и надрывней. Даже Эстер, все это время не слышавшая ни звука, остановилась на месте.

— Что это? Какая-то птица?

— Не знаю, — отвечаю я. — Давай скорее.

Раздвинув резиновые шторки, безвольно повисшие над полом плоскими червями, мы входим в небольшую комнатку. Нащупав на стене выключатель, я щелкаю, приготовившись зажмурить глаза. Если лампочка могла бы захрипеть, то, скорее всего так бы и сделала: тусклый свет пробегает по тонкому проводку, и отбрасывает болезненно-желтый луч, который не дотягивается даже до углов комнаты.

— Смотри! — говорит Эстер, указывая куда-то в противоположную стену.

Я всматриваюсь в темноту и вижу красную лампочку, горящую над большой черной дверью. На косяке красуется панель для введения микрочипа. Девушка громко стонет за моей спиной.

— Знаю я эти замки! — Она пересекает комнату и тщетно дергает железную ручку. — Нам не войти. Нужен пожар, чтобы она открылась автоматически. Но, учитывая, что генератору конец...

— Поберегись!

Я размахиваюсь рукой и, что есть силы, врубаюсь кулаком в панель для введения микрочипа. Она вспыхивает, выплевывая сноп искр, и красная лампочка гаснет.

— Ого, — восхищенно выдыхает Эстер. — Не знала, что ты такой сильный.

— Пустяки.

Толкнув плечом открывшуюся дверь, осторожно прохожу внутрь. Здесь отвратительно пахнет тухлым мясом и сеном.

— Что тут случилось? — Эстер зажимает ладонью нос. — Отвратительная вонь.

Мы дружно подпрыгиваем от неожиданности, когда в паре шагов от нас раздается оглушительный нервный писк и приглушенный железный грохот. Нащупав фонарик во внутреннем кармане куртки, торопливо щелкаю кнопкой и освещаю помещение, в котором мы оказались.

— Боже...

В углу комнаты стоят две громадные железные клетки, которые мне уже доводилось видеть на такой же научной станции. Сквозь железные прутья мой взгляд выхватывает круглые черные глаза размером с блюдце. Направив фонарик в сторону незнакомого существа, я тут же опускаю луч в пол — животное шипит от боли.

— Кажется, его пугает свет, — шепчу я, делая осторожный шаг вперед.

— Кто это? — выдыхает Эстер, двигаясь вслед за мной.

— Что б я знал.

Существо удается разглядеть получше, только когда мы подходим почти вплотную. Издав оглушительный писк, пленник испуганно отползает в противоположный угол клетки, затравленно тараща большие черные глаза. Пушистую голову животного украшали два огромных уха, а, передвигалось оно на сложенных кожистых крыльях.

— Похоже на огромную летучую мышь, — изрекает Эстер, присаживается на корточки и примирительно улыбается. — Мы тебя не обидим, не бойся.

Словно уловив интонацию девушки, мышь склоняет пушистую голову и приоткрывает пасть, полную острых как бритва зубов. Размерами существо напоминает собаку, поэтому мне становится не по себе. Приготовившись оттянуть девушку прочь, я вдруг осознаю, что животное пытается указать на соседнюю клетку.

— Там тоже кто-то есть, — тихо говорю я, наклоняясь к железному боксу справа. — Видишь?

Девушка щурится и слегка нагибается, чтобы лучше рассмотреть, что внутри.

—Такой же. Но без сознания. — Эстер поднимает на меня обеспокоенный взгляд. — Мы ведь спасем их, правда?

Я хватаюсь обеими руками за прутья клетки с перепуганной летучей мышью и тихо охаю.

— Слишком крепкая. — Еще раз пробую железо на прочность, но оно отказывается поддаваться. — Мне ладони жжет.

— Надо найти, чем ее распилить, пока ученые не нагрянули. — Девушка оглядывается вокруг. — Ножовку какую или пилу...

Внезапно наверху слышится грохот открываемой дверцы генератора. Кажется, кто-то пробрался в энергоблок, пока мы тут возились.

— Черт, черт, черт! — Я быстро прижимаю Эстер к себе, обхватывая ее руками. — Там кто-то ходит.

— Нам крышка.

— Держись рядом. Все будет хорошо.

Вслушиваясь в скрежет металла, мы дышим на счет. Провода над крохотной аварийной лампочкой начинают гудеть, словно клубок разъяренных змей, потом все резко вспыхивает, и сороковаттка разлетается на тучу осколков. Эстер тихо вскрикивает и прячет лицо у меня на груди.

Через секунду дверь в комнату оглушительно хлопает, не оставляя ни единого источника света.

— Ржавое дерьмо... — Падает один из шкафчиков, стоявших у стены, рассыпая по полу железные инструменты. — Бруно, черт тебя побери, хватит корчить из себя костолома, отойди.

Чиркает зажигалка, и в темноте комнаты возникает свирепое лицо Вал. Я облегченно выдыхаю, ослабляя хватку и отпуская свою спутницу.

— Вал! — восклицает Эстер, обрадовавшись появлению нашей спутницы. — Как ты нас нашла?

— Шла на запах идиотов! — Вампир в ярости. Сократив расстояние между нами, она быстро осматривает нас на предмет травм. — Хорошо, что с вами все в порядке. Бруно, ты вообще соображаешь?!

— Она под моей защитой, — мрачно отвечаю я. — Так орешь, как будто нашла тут два трупа.

— Ты со своей ногой мог бы посидеть спокойно хотя бы пару минут, но...

Рихтенгоф прерывается, когда ее взгляд падает на клетки с животными. Луча лунного света, просачивающегося через иллюминатор в потолке, хватает, чтобы увидеть, как сильно напряглось ее лицо.

Встретившись с глазами вампира, летучая мышь охотно ползет вперед, передвигая кожистыми крыльями. Рихтенгоф тут же опускается на колени и протягивает свою руку сквозь прутья клетки. Послушно наклонив пушистую голову, существо подныривает под ладонь Вал и гортанно урчит от удовольствия.

— Кто это? — спрашивает Эстер.

Вампир медлит с ответом на вопрос, ласково поглаживая животное между ушей.

— Мой собрат. — Пальцы вампира зарываются в мягкий мех, вырывая из груди летучей мыши утробное мурлыканье.

Мы замираем, дружно потеряв дар речи. Вал не солгала, и теперь я даже не знаю, хорошо это или плохо. Искоса поглядываю на Эстер. Та застыла, словно громом пораженная.

— Собрат? — Она вдыхает спертый воздух комнаты и замолкает, не в силах нарушать волшебство, повисшее в промозглом мраке.

Картина была поистине трогательная. Рихтенгоф нежно поглаживала уставшее и измученное существо по пушистой шерсти, нашептывая что-то успокаивающе на незнакомом мне языке. Я никогда не видела, чтобы Вал так любовно возилась хотя бы с одной известной науке зверушкой.

Ну кроме меня, разумеется.

— Здесь рядом еще один... — тихо замечаю я. — Кажется, потерял сознание.

Вал переводит взгляд на соседний железный бокс. Черные глаза наполняются горечью.

— Застрелен, — бесцветным голосом констатирует вампир.

Она медленно поднимается с пола, обхватывает длинными пальцами прутья соседней клетки и, прислонившись лбом к холодному металлу, прерывисто выдыхает.

— Вал? — тихо зову я.

Ответа не следует. Для нее это было не просто убитое браконьерами животное. Это ее брат по крови, другой вид вампира, с которыми у них была незримая сильная связь. Я знаю, что такие зверушки хорошо прячутся. За все время нашего знакомства подобную мышку мне удалось встретить впервые.

И тот, кто это сделал, знал, на кого охотились.

Невозмутимости Вал стоит отдать должное — я чувствовал, как ей больно, ведь она давно стала частью моей стаи. Я мог сострадать ей на том животном уровне, который был непостижим для обычных людей.

— Мы пытались открыть ее, но у Бру не вышло, — едва слышно говорит Эстер. — Мне так жаль.

— Второй малыш притворился мертвым, и его не тронули. — Пальцы Рихтенгоф резко сжимаются в кулаки. — А этот...

Скрежет металла режет уши, вампир буквально сминает прутья клетки, выплескивая гнев и боль в бездушный кусок железа. Издав отчаянный звериный крик, она с силой дергает на себя дверцу на себя.

Эстер отшатывается в сторону, непроизвольно схватив меня за руку. Вал с отвращением отшвыривает в сторону вырванный кусок клетки, и комнату наполняет оглушительный лязг.

— Господи... — выдыхает девушка, крепче цепляясь за мое предплечье.

Разобравшись со второй дверцей, вампир снова присаживается на пол и протягивает руки к живой, но ослабшей летучей мыши. Мы продолжаем стоять, как две шпалы, потрясенные до глубины души.

— Иди ко мне, — шепчет Вал, и существо покорно ползет к ней навстречу. Забравшись в протянутые руки вампира, летучая мышь ловко перебирается на ее плечи, цепляясь своими острыми когтями за белый воротник рубашки. Придерживая свою драгоценную ношу обеими руками, Рихтенгоф поднимается в полный рост.

— Как ты? — осторожно спрашиваю я.

— Они мне ответят за это. — Черные глаза вампира горят. — Они мне за все ответят.

Медленно прошествовав мимо нас, Вал шагает в сторону выхода. Переглянувшись, мы следуем за ней. Эстер бредет рядом, все еще стискивая мое предплечье мертвой хваткой. Кажется, девушка в шоке, и ей даже не хватает сил продолжать задавать очевидные вопросы.

Ночная прохлада касается щек освежающим поцелуем. Вал присаживается на одну из железных ступенек крыльца, упираясь отсутствующим взглядом в бесконечный лесной мрак. Летучий мышонок беспокойно возится на ее плече, стараясь прижаться к вампиру как можно плотнее, чтобы чувствовать себя в полной безопасности.

— Что я могу для тебя сделать? — Я присаживаюсь перед ней на корточки и заглядываю в печальные черные глаза.

— Пока ничего. Дай мне минуту.

— Я тебя понял. Мы пока пройдемся.

— Не отходите далеко.

Осторожно спускаюсь с крыльца и бреду в сторону заброшенной сторожевой вышки. Эстер торопливо идет следом. Рихтенгоф провожает нас мрачным взглядом и опускает взгляд, снова погружаясь в свои тяжелые думы. Сейчас ее лучше не трогать.

— Бруно, пожалуйста, скажи мне, что я сплю, — шепчет Эстер, когда мы отходим на приличное расстояние.

— Не спишь.

— Этих существ нет на самом деле. — Девушка качает головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение.

Я тяжело вздыхаю и прячу руки в карманах джинсов. Вопреки ожиданиям, ночная прохлада не очищает сознание. Мысли продолжают путаться.

— Теперь тебе придется поверить. — Невесело улыбаюсь. — Иллюзии разрушены.

— Откуда вы все это знаете? — тихо спрашивает девушка. — Вы изучаете этих монстров?

—Не совсем. Мы... — Я запинаюсь, пытаясь подобрать слова. — Мы одни из них.

Эстер обескуражено моргает и отводит взгляд, чтобы переварить сказанное. Наконец, девушка громко фыркает.

— Да вы с ума сошли. — Она мотает головой. — Может быть, сказку расскажешь об оборотнях, вампирах и феях?

— А вот фей не существует.

— Серьезно?! — раздраженно переспрашивает девушка. — Что насчет вампиров? Они реальны?

— Как насчет этой зверушки? — Я киваю на летучую мышь, ерзавшую в руках Вал.

— Кого конкретно ты сейчас назвал зверушкой?

Ни капельки не сомневалась, что вампир слышит весь наш разговор. Нахмурившись, она смотрит в нашу сторону, недовольная тем, что мы шушукаемся без нее.

— Разве речь идет не об этой летучей мыши? — испуганно спрашивает Эстер.

— Если бы все было так однозначно, я бы не вмешалась. — Вал раздраженно отцепляет коготь летучей мыши от своей рубашки. — Угомонись, ребенок!

Наконец унюхав запах человека, вампирчик шевелит длинными ушами и открывает черные глаза, устремив взгляд на Эстер. Я тут же загораживаю девушку, пытаясь встать между ней и лесным вампиром.

— Успокойся, — мягко говорит Вал. — Кристиансен не нападет. Они более примитивны, чем лесные антропоморфные, но за это я их люблю. Они предсказуемы.

Словно опровергая слова вампира, летучая мышь игриво приоткрывает усеянную острыми зубками пасть и разворачивается в нашу сторону. Девушка испуганно отступает назад, словно пытаясь спрятаться в темноте.

— Что происходит? — спрашивает она, не сводя пристального взгляда с вампирчика. — Он хочет меня сожрать?

— Я же сказала, что...

Неожиданно для всех Кристиансен взмывает в воздух и резко приземляется на траву с характерным шлепком. Я бросаюсь вперед, но Вал оказывается проворней — в мгновении ока она оказывается прямо перед Эстер, раскинув в стороны длинные руки. Вампир что-то шепчет на неизвестном мне языке, и летучая мышь заинтересованно наклоняет головку. Рихтенгоф недоуменно вздергивает бровь.

— Какого черта?! — кричу я. — Ты же сказала...

— Кажется, мы все не так поняли. — Она не сводит взгляда со своего подопечного. — Эстер, не беспокойся, позволь...

Вал медленно отходит в сторону, наклонившись так, чтобы в любой момент защитить девушку от удара. Кристиансен с интересом принюхивается и неловко ползет навстречу нашей спутнице. Вскинув руки, Эстер позволяет существу запрыгнуть на плечо и осторожно ухватиться кончиком когтя за капюшон толстовки.

У меня буквально отвисает челюсть, когда вампирчик начинает любовно мурчать, в буквальном смысле слова обняв Эстер крыльями.

— Ого...

Опустив дрожащие руки, девушка прижимает теплого зверька к себе. Тот ластится как самый настоящий ручной питомец. Неудивительно, что Эстер умиленно прикрывает глаза, опустив подбородок на пушистую голову.

Я перевожу взгляд на Вал и жалею, что у меня нет при себе фотоаппарата. В кои-то веки я вижу, что вампир потрясена до глубины души.

Не замечая наших ошеломленных взглядов, Эстер воркует со своим новым другом, поглаживая его по спине и нашептывая что-то в большое пушистое ухо.

— Какая прелесть! — Она улыбается. — Не знаю, кто ты, но ты такой классный!

— Ущипните меня. — Я захлопываю раскрытый от удивления рот.

Вал стряхивает с себя изумленное оцепенение. Скрестив на груди руки, она молча наблюдает за тем, как летучая мышь ласково урчит в человеческих руках.

— Даже не знаю, как это прокомментировать, — наконец произносит она.

Эстер хихикает, когда Кристиансен тихо фыркает ей на ухо, тыкаясь усатой мордочкой в район ее шеи.

— Он очень милый! — Девушка аккуратно треплет кончики его ушей. — Не бойся, малыш, я не дам тебя в обиду тупому Уоллесу.

Мы с Вал переглядываемся. Я радостно смеюсь, и даже Вал не может удержаться от улыбки. Многие годы мы пытались влиться в человеческое общество, став его частью. Но еще никто из людей не пытался понять, каково быть одним из нас.

— Не страшно? — спрашивает Вал.

— Знаешь, Вал, мне уже все равно, — весело отвечает девушка. — Я минут пять назад окончательно двинулась... что такое?!

Ухватившись клычками за капюшон толстовки, летучая мышь пару раз хлопает крыльями и тянет девушку на себя, словно пытаясь увести ее в другую сторону.

— Это нормально? — спрашивает Эстер, едва не падая. Мышонок достаточно ощутимо тащил ее в сторону станции.

— Кристиансен, отцепись! — рявкает Вал и бросается к своему подопечному. — Кому говорю, плюнь!

Кристиансен тянет Эстер все дальше к станции, пока Рихтенгоф безуспешно пытается отцепить его зубки от одежды девушки.

Мое внимание привлекает шуршащий звук, коснувшийся крон деревьев. Вскинув голову, я прислушиваюсь, но не улавливаю ничего, кроме возни на поляне.

— Может быть, он голоден? — предполагает Эстер.

— Хочешь пойти первым курсом? Подожди, сейчас...

— Ай!

— Он тебя поранил?

— Нет! Ты мне сейчас толстовку порвешь.

— Прошу прощения.

Шуршащий звук повторяется, и я оборачиваюсь, слепо шаря взглядом позади себя. Странное движение в кронах не укрывается от Вал, и та на мгновение прекращает свою спасательную операцию.

— Что это было? — спрашиваю я, переводя взгляд на своих спутников.

Все происходит буквально в пару мгновений. Сначала я вижу перепуганные глаза Вал и Эстер, а в следующее мгновение что-то подхватывает меня за плечи и отрывает от земли, утаскивая куда-то в небо.

— Бруно!

Крик Эстер тонет в лесной глуши, и я сама начинаю орать, как потерпевшая. Под ногами мелькают макушки древних сосен, а рядом хлопают гигантские кожистые крылья.

— Опусти меня! — С силой дергаю существо за мощную лапу.

Заверещав, огромный нетопырь разжимает когти, и я готовлюсь к свистящему в ушах падению на лесную опушку, но существо ловко перехватывает меня, зацепившись за здоровую лодыжку.

— Кверху ногами?! — кричу я. — Да ты... АЙ!

С силой подбросив меня словно тряпичную куклу, лесной вампир словно призывает заткнуться и идет на снижение. Заслонив лицо руками, встречаю крепкие ветви и заросли, через которые меня протаскивает громадная скотина. Кристиансен пытался оттянуть Эстер в безопасное место, зато про меня никто не подумал.

— Тупой птеродактиль... ДА БОЛЬНО ЖЕ!

Лапы крепче стискивают лодыжку, и я понимаю, что существо сейчас просто оторвет мне ногу. Чувствую, как внутри скапливается животная энергия. Напрягшись, стараюсь поднять голову и заглянуть в черные глаза огромной твари, но пока не осознаю, какую ошибку совершаю. Хищный взгляд пронзает меня незримой стрелой.

— Тебе хана! — рычу я и судорожно вздрагиваю. — Я ведь сейчас обращусь!

Победно вскрикнув, нетопырь резко опускается ниже, и я не успеваю заметить громадную ветку.

Крепкий удар напрочь вышибает меня из сознания.

4

Мне невероятно сложно открыть глаза, веки наливаются свинцовой тяжестью. Сонный и контуженный, как насекомое, прихлопнутое мухобойкой, я морщусь и с трудом прихожу в себя. Нос наполняется тяжелым дурманящим запахом, поэтому приходится задержать дыхание, чтобы не глотнуть слишком много.

Сквозь пелену выступивших на глазах слез замечаю влажный блеск пещерных стен в полумраке. Быстро хватаю еще воздуха и снова задерживаю дыхание. Кажется, пахло травами. Пошевелиться не получится — я замотан в кокон, свисающий с потолка как пиньята, по которой сейчас будут лупить палками, чтобы сыпались конфеты.

Вал рассказывала мне про то, как вампиры сохраняют свои запасы свежими — крепкие эластичные бинты, пропитанные настоями из трав, усыпляют жертву, и та дремлет до тех пор, пока стая не решает ее осушить. Одна беда — Рихтенгоф утверждала, что так делают только с животными, потому что людей и прочих ночных существ лесные вампиры предпочитают не есть.

А меня зачем в кладовку?! Я вам что, кабан?!

Стараясь не вдыхать тяжелый дурман, я двигаю корпусом, раскачиваясь взад-вперед. Тщетная попытка освободиться — лента слишком крепко закреплена на потолке. Скорее всего, эта штука способна выдержать приличного оленя, так что под моей скромной персоной она точно не оборвется. Громко ругаюсь себе под нос и моргаю, смахивая выступившие слезы. Нужно оглядеться.

Света в пещере немного, но я все равно различаю два таких же кокона, висящих напротив меня. Один из свертков был совсем небольшой, поэтому я быстро соображаю, кто там.

— Терри!

Мальчик не откликается, безжизненно склонив голову вперед. Качнувшись вперед, я дергаю руками, тщетно пытаясь сдвинуть бинты хотя бы на дюйм. Мышцы пронзает невероятная усталость, но организм все еще борется со сном. Дурман словно наполняет меня изнутри, проникает в суставы и органы, обволакивает кровеносные сосуды. Продолжая качаться, как макака на лиане, я хрипло выкрикиваю имя мальчика. Картина ужасная — чертовы вампиры связали меня и повесили тут. Что я им сделал вообще?! Хотя, скорее, риторический вопрос.

Вампиры всегда считали оборотней тупыми неотесанными обитателями лесов, которые убивают все, что шевелится, потому что не умеют себя контролировать. Если бы не дружба с Вал, я бы тоже никогда этому не научился.

А пока считаю свое подвешенное состояние несправедливым.

Во всех смыслах.

Черт возьми, маленький носферату оттащил Эстер подальше от нападавшего нетопыря! Я почти забыл об этом, потому что был сосредоточен на том, чтобы не вывалиться из когтей братика посолидней. Мне бы и в голову никогда не пришла мысль о том, что вампир может защищать человека. С чего бы ему этим заниматься? Носферату едва вырвался из клетки, куда его затолкали эти самые люди и теперь самоотверженно защищал своего врага.

Все эти размышления вились в голове оттого, что я практически заснул.

— Бо-о-о-о-оже, храни Королеву!

Свой вопль приводит в чувство. Господи, ну и голос у меня, еще и это отвратительное эхо... Распахнув глаза, снова разглядываю коконы, висящие напротив и, наконец, догадываюсь, кто находится во втором.

Слишком маленький для медведя и слишком большой для нормального человека.

— Байрон! — Голос звучит очень сипло, но я все еще стараюсь напрягать легкие. — Байрон, старая ты кляча, не спи! Отзовись!

Никакой реакции не следует. Громко фыркаю себе под нос и устало опускаю голову. Бороться со сном больше нет сил. Кажется, пришло время уйти в долгую спячку, пока меня не разбудили голодные нетопыри.

Если я чей-то ужин, то хотя бы высплюсь от души последний раз в жизни.

От влажного потолка пещеры эхом отражается едва слышное хлопанье крыльев. Приоткрыв правый глаз, замечаю уже знакомого маленького нетопыря с небольшим шрамом на правом крыле. Слабо помахивая крыльями, он с трудом цепляется за свод пещеры и оглушительно пищит.

— Кристиан... как тебя там...брат... — Язык заплетается, я изо всех сил стараюсь не отключиться.

Тихо пискнув в ответ, носфератик еще раз взмахивает крыльями и ловким нырком пролетает в узкий вход пещеры, исчезнув из виду.

Вот черт, я даже не успел его ни о чем попросить. Глаза неумолимо слипаются, я не смогу оставаться в сознании, даже если буду орать себе под нос свои отвратительные песни.

Оборотням не снятся сны. А если и снятся, то это не просто мечты, сплетенные с бредовыми идеями. Это то, что я уже видел и встречал в своей жизни, словно память старалась еще раз прокрутить перед глазами все, что происходило со мной за сто пятьдесят лет.

Чтобы я всегда помнил, кто я такой.

5

Ощущение тяжести наваливается на свинцовые мускулы. Вместе с ним приходит тупая боль — доказательство того, что я все еще жив. По привычке пытаясь сделать глубокий вдох, я не могу найти в себе сил даже для такого простого действия — все мышцы в грудной клетке ноют. Раненую ногу неприятно тянет, но этому я даже рад. Хотя бы не отвалилась.

— Глаза открыть можешь?

Вальтерия. Моя любимая черноглазая бука. Ее требовательный голос я ни с чем не перепутаю. От облегчения хочется расплакаться или заорать, но дурман все еще крепко стискивает мышцы. С крепким мятным запахом вампира смешивается легкий аромат цветочных духов.

— Бруно, ты в порядке?

Еще один голос, мягкий и высокий, как перезвон колокольчиков. Приоткрываю глаза и замечаю своих спутников, склонившихся надо мной, словно я уже приказал долго жить.

— Привет, — бормочу я и пытаюсь выдавить улыбку.

— Бруно! — Эстер обрадовано смеется. — Ты нас напугал!

— Это мягко сказано, — мрачно добавляет Вал. Рука вампира ложится на мою щеку, и я с удовольствием утыкаюсь в ее ладонь, ощущая, как счастье накрывает с головой. — Как твоя голова?

— Голова? Голова-то ладно, а вот нога...

Приподнимаюсь и смотрю на свою порванную штанину, перепачканную запекшейся кровью. Организм оборотня позволил ране затянуться достаточно быстро, однако воспаления избежать все равно не удалось.

— Мы тебя подлатаем, — обещает Вал. — Выглядит не так уж и плохо.

— Ну да, — ворчу я. — Как будто я пнул шершня, а он не постеснялся дать сдачи.

Позади Вальтерии замечаю мирно спавшего Байрона. Он храпит как чертов камнепад. Коротко остриженные волосы отросли, массивный подбородок покрыла белесая щетина.

— А где Терри? — тихо спрашиваю я.

Вал кивает на Эстер. Девушка осторожно поглаживает по голове мальчика, дремавшего на ее коленях. Густые темные волосы, курносый нос — полная противоположность своей сестре со светлыми вьющимися локонами ниже плеч.

— Все будет хорошо, — улыбается Эстер. — Им просто нужно немного больше времени.

Она продолжает ерошить пушистые волосы брата. Я сажусь на полу и тихо хмыкаю — мышцы все еще не слушались. Реальность смешивалась со сном про Морбатор, и я встряхиваю головой, чтобы прогнать наваждение. Пещера слегка покачивается перед глазами, и я пытаюсь сфокусироваться на происходящем, выкидывая из сознания обжигающее солнце и забытый богами остров.

— В чем дело?

Вал прощупывает пульс Байрона и на мгновение отвлекается, настороженно глядя в мою сторону.

— Просто сон вспоминаю. Ничего особенного.

— Сон? — удивляется вампир.

Обычно мы не спим, а впадаем в анабиоз. В этом состоит еще одно наше отличие от людей.

— До сих пор не могу прийти в себя, — честно признаюсь я. — Словно на машине времени прокатился.

— И что тебе снилось?

— Ты.

— О... — Вал поднимается с пола и отряхивает брюки от налипшей пыли. — Занимательно.

— Как будто предчувствие.

— О чем ты говоришь?

— Мне снилась лечебница Морбатора, — говорю я, переводя взгляд на Эстер. Девушка тоже заинтересованно слушает, но в ее глазах больше нет того страха неизведанного. Наверняка Вал сумела подобрать нужные слова, чтобы объяснить, кто мы такие. — Мне кажется, что это все неспроста... будто инстинкты какие.

— Бруно, это было много лет назад, — настаивает Вал. — А сегодня твой мозг пропитан воздействием трав.

— Мне лучше знать, что видел, — огрызаюсь я. — Может, я и ношу кроссовки, но своих звериных повадок не утратил.

Вал искоса поглядывает на Эстер, но та держится вполне невозмутимо. Или делает вид, что держится.

— Мы недавно охотились, — напоминает Вал. — Поэтому твои... обострения вполне нормальны.

— Как скажешь. — Я развожу руками. — Вот увидишь, что в этот раз я окажусь прав.

Мы остаемся в пещере до тех пор, пока Терри и Байрон не приходят в себя. Когда я задумчиво рассматривал своды, то не сразу заметил, как в пещере повисла оглушающая тишина. Переставший храпеть охотник приподнялся на локте, непонимающе оглядываясь по сторонам.

— Какого черта? — хрипит Хэлл, потирая круглое лицо громадными кулаками. — Что я тут делаю?

— Доброе утро, — сухо здоровается Вал и присаживается напротив Байрона. — Как самочувствие?

— Паршиво. Как во время качки. Очень хочется бле...

— Байрон!

Эстер подскакивает с места и бросается ему на шею. Хэлл слегка ошарашено прижимает девушку к себе, вопросительно глядя на нас.

— Что ты тут делаешь? — спрашивает он.

— Мы пришли за вами, — отвечает девушка. — Прости, не нужно было отпускать тебя одного.

— Черт возьми... — Байрон с силой хлопает себя ладонью по лбу. — Где Терри?

— Я здесь.

Голос мальчика звучит совсем тускло. Кажется, в себя они решили прийти практически одновременно. Повернув голову, мальчик сонно озирается по сторонам, тоже не соображая, где оказался. Достав из рюкзака фляжку с водой, я присаживаюсь напротив парнишки.

— Водички?

Не задавая вопросов, Терри выхватывает фляжу и, скрутив пробку, принимается жадно пить. Еще бы, проваляйся в анабиозе и наверняка узнаешь, что такое обезвоживание. Девушка тоже присаживается рядом с братом.

— Эстер! — булькает мальчишка, неловко обливаясь водой.

— Господи, Терри...

Эстер обнимает брата и крепко прижимает его к себе. Мальчишка неловко обхватывает ее шею тонкими ручонками, усталый, но невероятно счастливый.

— Как ты тут оказалась? — спрашивает Терри. — Что это за люди?

Едва я открываю рот, чтобы в очередной раз начать длинное повествование о наших злоключениях, как Вал решительно меня прерывает.

— Нам нужно отсюда выбираться. — Вампир поднимается с пола. — По дороге мы вам все объясним.

6

— Значит все легенды дядюшки Хэлла оказались правдой! Вампиры и оборотни существуют! — Глаза Терри загораются. — Это просто невероятно!

— Ну, это были не совсем легенды, — усмехается Байрон и встречается со свирепым взглядом Вальтерии. — Да не смотри ты на меня так! Что мне было делать?

— Молчать?!

— И скрывать самое большое приключение в своей жизни?! — Байрон разводит руками. — Посмотри, они все равно о вас узнали.

Рихтенгоф громко хмыкает и шагает вперед. Охотник корчит гримасу, пародируя вечно серьезное лицо вампира. Я громко прыскаю в кулак.

— Если вы там кривляетесь за моей спиной, то я развернусь и ударю обоих.

— Мы тебя поняли, — миролюбиво отзываюсь я и наклоняюсь к Эстер, понижая голос до шепота. — Не бойся, у нее иногда случается...

— Джексон, последнее предупреждение!

Тихо хихикаю и прячу руки в карманы. Двигаясь впереди всех, Вал держала на плече громадный походный фонарь, который ей был абсолютно без надобности. Однако остальные ориентировались в темноте гораздо хуже, поэтому Рихтенгоф путеводной звездой вышагивала через плотные заросли.

— От кого мы так убегаем? — спрашивает Байрон.

— Поверь мне, ты не хочешь этого знать. — Рихтенгоф стучит по фонарю, начавшему барахлить. — Только бы эта штука не погасла.

— Может и погаснуть, — тихо откликается Терри. — Мы с ней вместе упали в воду. Там все перегорело.

Словно в подтверждение слов мальчика, свет мигает и начинает медленно гаснуть. Через мгновение яркий луч, прыгавший по кустам впереди, исчезает, словно фонарь закрыл свой железный глаз невидимым веком.

— И что с нами будет? — спрашивает Эстер.

В качестве исчерпывающего ответа из кромешной темноты доносится жалобный пластиковый хруст.

— Не знаю, что будет с нами, но фонарику точно хана. — Вздыхаю, почувствовав, как тонкие ручки девушки цепляются за мое предплечье. — Что дальше, капитан?

Как и ожидалось, в ответ я слышу протяжную тишину, означающую лишь то, что Вал была занята обдумыванием очередного гениального плана.

— Вы меня видите? — спрашивает Терри. Мальчик двигается на ощупь, хрустя подошвами ботинок в паре шагов от меня.

— Ты смеешься?! – раздается голос Байрона. — Я своих ног не вижу в этой жо...

— Тихо!

Вал вскрикивает так неожиданно, что мы подскакиваем. Пальцы Эстер крепче стискивают мой локоть. Повисает густая тишина, нарушаемая лишь звоном цикад и пением ночных птиц. Вслушиваясь в лесные звуки, я пытаюсь понять, что так сильно напрягло вампира.

— Вал? — тихо зову я. — В чем дело?

Ответ заставляет меня похолодеть всем телом.

— Мои собратья.

— Ну все, хана не только фонарю... — Накрываю руку Эстер своей ладонью. — Терри, где ты? Подойди поближе.

Два раза мальчика просить не нужно. Чувствую, как парнишка цепляется за рукав моей толстовки и ощутимо тянет на себя. Обвесившись своими спутниками как рождественская елка игрушками, я стараюсь прикинуть, что нам делать, если Вал сейчас не сумеет ничего придумать.

— Как ты поняла, что это твои собратья? м спрашивает Хэлл.

— А как ты узнаешь, какая нога левая, а какая правая?

— Ты совсем разучилась нормально разговаривать!

— Действительно, где же мои манеры?!

— Да заткнитесь вы! — рявкаю я. — Все разборки подождут.

Над нашими головами оглушительно громко хрустит ветка. Вздрогнув, ощущаю чье-то присутствие за своей спиной. В следующий момент крепкие руки ловко обхватывают нас троих, сжавшихся в одну кучу. Эстер визжит, и я напрягаюсь всем телом, уже готовый нанести ответный удар.

— Угомонитесь, — шипит Вал. — Это я.

— Чудовище, не пугай так... — Я резко выдыхаю и утыкаюсь затылком ее плечо.

— Держитесь рядом.

В нос ударяет резкий запах мяты. И дело не в том, что сзади нас со спины обнимает вампир. Тянуло откуда-то со стороны леса. Едва я собираюсь высказать собственное предположение, как в мрачном коридоре лесных деревьев вспыхивает странный приглушенный огонек, словно какая-то светящаяся гнилушка оторвалась от дерева и решила прогуляться.

— Вы не уйдете.

Ну еще бы мы, блин, ушли.

Из лесной темноты на слабоватый свет выходит мужчина. Тени высоких деревьев прыгают на его мускулах, неестественно-ярко проступающих сквозь бледную кожу рук и плеч. Руки Вал крепче сжимают нас в кучу, словно пытаясь слепить в один большой комок.

— Как раз это мы и собираемся сделать, — рычит она.

— Вожак запретил покидать наши земли, — спокойно откликается мужчина. Его змеиные зрачки хищно сужаются, а певучий голос гипнотизирует. — Если захотите бежать — мы вас убьем.

Байрон тихо охает и смотрит на Вал, ожидая ее реакции. Вампир тяжело дышит, словно готовясь атаковать, однако я чувствую, что она выберет более мирное решение конфликта.

— Чего вы хотите? — спрашивает она.

— Вы нужны нашему вожаку. — Я поражена, насколько бархатно звучат голоса лесных вампиров. — Если вы пойдете с нами, то останетесь живы.

Я шарю взглядом по кромешной темноте между стволов вековых деревьев. Кажется, он пришел не один — мне почудилось, будто я вижу движения их невесомых черных балахонов.

— Мы пойдем с вами при условии, что вы нас не тронете, — твердо говорит Вал.

— А ты страшишься?

— Я не за свою жизнь беспокоюсь.

— Если мы не навредили вам до этого, то почему бы нам нападать сейчас?

Вал мягко подталкивает нас вперед. Словно кучка загипнотизированных гусей, мы мелкими шажками следуем за светящимся шаром, который вампир несет на длинном посохе. Он ступает невероятно мягко, словно не весит и грамма. Его собратья порхают где-то совсем рядом, краем глаза я улавливаю мерцание белоснежной кожи в лесном полумраке.

— У вампиров тут своя иерархия? — шепотом спрашиваю я.

— Как видишь. — Вал старается сохранять невозмутимость.

— Есть идеи, кто у них крестным отцом?

Она качает головой, и я прерывисто вздыхаю.

Запах мяты словно обволакивает меня со всех сторон, деревьев вокруг становится меньше, оставшиеся сосновые гиганты образуют вокруг нас могучий древний коридор. Сплетаясь над головами мощными ветвями, они полностью закрывают ночное небо, защищая гнездовище вампиров от посторонних взглядов с высоты птичьего полета. Словно в волшебном сне тут и там начинают мерцать такие же огни, как у идущего впереди вампира. В темноте я различала белоснежные лица, глядевшие на нас с нескрываемым любопытством.

Ясно одно — чужаки у них редко мелькают.

Лесной вампир присаживается над небольшим незнакомым мне круглым растением. Его балахон расплывается по земле черным озером. Прошептав что-то на незнакомом мне языке, он поднимается. Словно ожив, растение загорается слабым сиянием, растекающимся по корням и листьям, передававшимся таким же цветкам поодаль. Словно голубая кровь в венах, свечение распространяется вокруг нас, погружая в чарующие синеватые сумерки.

— Вожак желает с вами говорить, — мягко повторяет вампир. Голубоватое свечение отражается в его змеиных глазах.

Вал коротко кивает, и вампир мягко ступает в кромешную тьму, оплетенную плющом.

— У них злой вожак? — тихо спрашивает Эстер, прижимаясь ко мне и к Вал.

— Пока не знаю. — Вал неотрывно смотрит в темноту, поглотившую лесного вампира. — Ничего не бойтесь, я не дам вас в обиду.

Свечение растений подрагивает, и я слышу, как на поляну выходит кто-то другой. От этого существа пахло мятой и свежими полевыми цветами. Напрягшись, готовлюсь встретиться взглядом с самым увесистым лесным вампиром размером с медведя.

— Вальтерия... Ты привиделась мне. Я знал, что ты придешь.

Из лесного мрака появляется просто неземной красоты существо: молодой парень, словно сделанный из хрусталя и бриллианта, с черными мягкими локонами. В сапфировых глазах поблескивал хищный огонь, слегка смиренный радостью встречи.

Опешив, Рихтенгоф делает пару шагов назад и поправляет ворот рубашки, словно ей вдруг стало нечем дышать.

— Не ожидала? — Вампир смеется, обнажая острые клыки. — А вот я подозревал, что мои пленники как-то связаны с тобой, душа моя. Рад, что ты жива.

Громко кашляю, подавившись спертым воздухом. То ли обилие мяты, то ли формулировка «душа моя», но в зобу у меня что-то основательно застряло. Нарушив повисшее волшебное спокойствие, я затыкаю рот рукой, чтобы больше не кашлять как сутулая собака. Но никто и не думает обращать на меня внимание.

Вампир приближается к Вал почти вплотную и заглядывает в ее глаза. Та слегка хмурится, но продолжает сохранять уверенность.

— Привет, Гийом. Неожиданно видеть во главе именно тебя.

Гийом протягивает руку с тонкими длинными когтями и, выпрямив пальцы, касается ладонью того места, где должно находиться сердце Вал. Не шелохнувшись, Рихтенгоф продолжает взирать на вампира, словно видела его впервые. Слегка сжав пальцы, парень пытается что-то нащупать и слегка хмурится.

— Ничего не изменилось, — произносит Рихтенгоф и решительно отводит его руку в сторону. — Прекрати.

Гийом отступает в сторону и перекидывает взгляд пронзительных синих глаз на меня.

— Бруно Джексон. — Слегка приоткрывшиеся губы снова обнажают острые клыки. — Прирученное вампиром чудовище.

— Я не прирученный. — Стараюсь не рычать.

Вампир бросает вопросительный взгляд на Рихтенгоф.

— Бруно — часть моей стаи, — твердо говорит Вал.

В толпе стоявших поодаль вампиров слышится надменный смех. Даже Гийом не удерживается от язвительной полуулыбки.

— Оборотень? Вальтерия, ты меня поражаешь. — Он качает головой. — Бесконтрольные существа, подчиненные инстинктам.

Кровь яростно вскипает в жилах, и я делаю шаг вперед. Резким движением Рихтенгоф хватает меня за плечо и тянет обратно.

— Прекрати, — холодно говорит вампир, обращаясь к Гийому. — Мы знакомы с Бруно уже больше сотни лет.

— Он обыкновенное лесное чудовище. — Гийом принюхивается ко мне и фыркает с нескрываемым отвращением.

— Никому я не могу доверять больше, чем этому, как ты только что выразился, чудовищу.

Рихтенгоф убирает руку с моего плеча, и я мысленно обещаю себе больше не дергаться, чтобы не подтверждать статус монстра среди стаи лесных вампиров. От любопытных взглядов и постоянных принюхиваний со всех сторон становится не по себе, однако я стараюсь отстраниться ото всего. Бросаю короткий взгляд на Эстер и Терри, спрятавшихся за спиной Вал.

Поодаль стоит Байрон, силившийся отвести взгляд от прекрасной лесной вампирши за спиной Гийома, но явно в этом не преуспевающий.

— Чего вы хотите в моем лесу? — спрашивает Гийом, прислоняясь к сплетавшимся ветвям импровизированной арки. Греческая статуя, ни больше, ни меньше.

— Думаю, ответ тебе известен, — спокойно отвечает Вал. — Ты забрал в свою кладовую троих. И это, как видишь, не животные.

— Ты чего-то не понимаешь, Рихтенгоф. — Парень снова обнажает белоснежные зубы. — Это моя территория.

— Нет, это ты не понимаешь. Это — моя стая. Еще раз привяжешь их к потолку в своей пещере...

— И что? Будешь драться со всеми одна?

Вал делает шаг вперед, многозначительно вставая перед нами. Слегка раскинув руки, она тоже обнажает клыки и издает утробный угрожающий рык.

С ветки одного из деревьев с визгом срывается Кристиансен. Пролетев над нашими головами, он ловко приземляется на плечо Эстер. Тихо охнув, девушка приобнимает зверька, осторожно поглаживая его по шкурке. Оскалив крошечные зубки, носферату устраивается на руках своей любимицы и прижимается головкой к ее груди.

Надменное выражение лица Гийома сменяется на глубоко удивленное.

— Объяснитесь.

— Очевидно, Кристиансен не слишком обрадовался тому, что его оставили умирать в научной цитадели. — Вал снова оскаливается.

— Мы думали, что он мертв, — шипит вампир.

— Даже Бруно, монстр в твоем понимании, пришел ему на помощь. — Вал почти рычит. — А где были вы, кто зовет его братом? Конечно, это же всего лишь зверь. Какое вам до него дело...

Впервые за все время нашего нахождения на этой опушке вокруг стихают разговоры и перешептывания. Стая замерла, наблюдая за развитием событий.

— Ты очень рискуешь, Рихтенгоф, — выдыхает Гийом, сверкая пронзительными глазами.

— Неужели?

— Ты знаешь, что я могу с тобой сделать?

— Только попробуй ее тронуть, — чеканю я, сжимая руки в кулаки. — Я вам все ваши голубые гнилушки повырываю.

— Мы вам не враги, — внезапно говорит Эстер, поддерживая мою инициативу. — Мы только хотели помочь Кристиансену, вот и все. Это все Уоллес.

Повисает тишина. Я, слегка оглушенный храбростью Эстер, забываю продолжать злиться на стаю лесных вампиров. Гийом тоже замирает, явно пораженный до глубины души.

— Что вам известно о научных цитаделях? — требовательно спрашивает он.

— Не больше, чем вам, — отвечает Вал. — Ясно лишь одно — их почему-то интересуем именно мы. Мы трое.

— А я тебе отвечу, почему.

Мне с трудом верится в что-то информативное. Хотя мои спутники замирают в ожидании.

— Вы должны что-то знать об Уоллесе, — спокойно говорит Гийом.

— Конечно, это мой начальник идиот... — Байрон только собирается разойтись со своими байками, но резкий взгляд Вал обрывает эту словесную бурю.

— Вам нужно вернуться в старое укрытие. — Гийом делает шаг нам навстречу. — «Ультимум спиритум», Вальтерия, его детище. Мне было видение, что в старом укрытии может находиться то, что поможет его завершить.

— Старое укрытие? — тихо переспрашиваю я. — Морбатор! Вал, это Морбатор!

На меня снова никто не обращает внимания. Гийом делает еще один шаг навстречу Вал. Протянув руки, он страстно стискивает когтями воротник ее рубашки. Еще секунду, и они поцелуются, клянусь громом.

— Пожалуйста, останься с нами. — Горячий шепот и пронзительный взгляд. — Мы защитим тебя от Уоллеса, что бы ты ни натворила в своем прошлом. Поверь, вместе нам будет гораздо лучше.

Казалось, что из плена его мрачных манящих глаз нет выхода, но Рихтенгоф решительно стряхивает руки вампира со своей шеи, невозмутимо глядя в фарфоровое лицо.

— У меня уже есть семья, — твердо говорит она. — Пора бы и тебе начать нести ответственность за свою.

Намекает на Кристиансена. Гийом отступает назад, стараясь больше не смотреть на Вальтерию. Повернувшись к нам спиной, он скрещивает за спиной длинные руки.

— Решила остаться с оборотнями и людьми. — Его голос звучит куда суровей. — На то твоя воля. Знай только, что Уоллес тоже хочет знать, где находится это убежище. «Ультимум спиритум». Он не перед чем не остановится.

— Спасибо за информацию, — холодно отзывается Вал. — Мы можем идти?

— Идти? Конечно. Вы больше мне не нужны.

Едва мы собираемся покинуть опушку, как Гийом снова поворачивается к Рихтенгоф.

— Запомни, что я все еще дышу твоим именем. Не забывай об осторожности.

Вал оставляет этот совет без внимания. Развернувшись, она жестом призывает следовать за ней.

7

— Ну и родственнички у тебя...

— Говори потише.

— Прости. — Я перехожу на шепот. — С них сегодня точно приключений достаточно.

Вал оборачивается в сторону палаток, откуда несся раскатистый храп Хэлла и присаживается на корточки перед почерневшим кострищем. Засучив рукава рубашки и сосредоточившись, вампир клацает пьезоэлементом над мятой газетой, подложенной под охапку дров.

— Слушай, насчет Гийома... — осторожно начинаю я. — Это меня, конечно, не касается, но... не поделишься?

— И думать об этом забудь. — Вал тут же мрачнеет.

— Он дважды назвал тебя своей душой!

— Потрясающая наблюдательность.

— У вас был роман?

Клацанье зажигалки стихает. Вампир крепко сжимает ее в ладони, и я слышу беспомощный хруст пластмассы. Разжав кулак, Вал позволяет цветным осколкам осыпаться на траву.

— Понял, он разбил тебе сердце, больше не лезу. — Я слегка отодвигаюсь в сторону, ожидая, как минимум, урагана эмоций. Легкий укол недосказанности и ревности. С облегчением замечаю, что вампир готова поделиться чем-то сокровенным и готовлюсь слушать во все уши.

— Чтобы основать клан, вампиры ищут достойных кандидатов в партнеры веками, — холодно говорит Вал. — За всю жизнь представители нашего вида не могут... как бы это сказать... влюбляться дважды.

— Ого! А что дальше?

— Ты тупица, Джексон. — Вал раздраженно фыркает. — Гийому посчастливилось выбрать партнера, который не испытывает к нему ничего, кроме равнодушия...

— Почему ты не выбрала его в ответ? — растерянно спрашиваю я. — Загадочный как дыра в носке, красивый как греческий бог. Разве не таких любят девушки?

— Дашь мне договорить или нет?

— Прости. — Быстро улыбаюсь и ровнее сажусь на поваленном дереве. — Продолжай, пожалуйста.

— Наша стая находилась у местных поселенцев в почете, нас обожали и боялись, нам ставили алтари и приносили жертвы. — Вал смотрит перед собой невидящим взглядом, словно прокручивая перед глазами моменты далекого прошлого. — И вампиры совершенно не ценили человеческую жизнь.

— По ним не скажешь.

— Конечно, теперь они стали мудрее, подолгу медитируют, ищут связь со стихиями, верят в легенды, сложенные тысячи лет назад. Иногда среди них рождаются наиболее талантливые особи, которым удается воплотить их в реальность. Гийом как раз один из избранных, владеющих талантами древних королей. У него очень сильный дар провидения.

— И как раз этот твой сильный экстрасенс вспомнил про «Ультимум спиритум». Морбатор и Уоллес?! Ему-то что там делать? Изучать труды старого садиста Вудсена? Лечебница прозябает в руинах, там вообще хоть что-то осталось?

— Что-то осталось. Но ему не удалось продвинуться настолько, чтобы этими старыми бумагами заинтересовался кто-то из научной цитадели наших дней.

— Тогда за каким чертом Гийом говорил о том, что Уоллес охотится за чем-то ценным с острова?! Если не бумаги Вудсена, то что?

— Пока не знаю. Но клянусь, что узнаю. — Вальтерия опускает глаза, словно одно только упоминание о Морбаторе доставляло ей физическую боль. — Если бы я могла видеть то, что видит Гийом... Но я слишком рано покинула стаю, чтобы произошла хоть какая-то мистификация моих талантов.

— Ничего себе, — задумчиво говорю я. — Ты тоже могла стать кем-то вроде провидицы?

— Возможно. Но меня всегда интересовала медицина, а не их легенды и побоища в деревнях. Я хотела помогать слабым, лечить их от болезней. Стая этого увлечения не одобряла.

— Ты ушла?

— Конечно. Люди приняли меня, научили всему, что я знаю. Я признательна человеческому обществу, которое отнеслось ко мне мягче, чем собственная родня.

— Так долго знаю тебя, но не знаю твоей истории. — Я ежусь, словно внезапно становится холодно. — Прости, не хотел бередить старые раны.

— Все в порядке. Я больше шестисот лет не грущу по своей матери и оставленному гнезду.

— С ума сойти... У тебя была мать.

— Это так странно?

— Просто я думал... не знал, что ты родилась у вампирской женщины.

— Ты наивно полагал, что я окуклилась?

Я смеюсь.

— Нет, просто мне всегда казалось, что вампиры размножаются куда эффектней. Ну, там укусы в шею, романтичные похищения прекрасных дам...

— А все оказалось куда проще — банальное спаривание и живорождение. — Вал пожимает плечами. — Мы можем искать достойного кандидата для продолжения рода веками.

— Я бы, наверное, рехнулся шестьсот лет жить без женщины. Триста лет ждать свидания и еще столько же выжидать брачной ночи.

— Достигая почтенных шестисот лет, вампир становится практически бессмертным, — холодно констатирует Вал. — Ты знаешь, что такое бессмертие?

— Это когда нельзя умереть.

— Блестяще. А теперь представь, что было бы, если бы мы размножались с тем же восторгом, с которым люди или оборотни меняют партнеров.

— Не обобщай. Кстати, кое-кто уже достиг своих почтенных лет. — Я беззлобно пихаю Вал в плечо. — Пора наплодить свой клан.

— Я не собираюсь плодить никакой клан. Вампирская привязанность отличается от человеческой любви почти совершеннейшим помешательством. Она губительна и бесполезна.

— Тебе-то откуда знать?

— Клянусь громом, Джексон, еще одно слово, и я ударю тебя поленом.

Я снова смеюсь.

— Спасибо, что поделилась.

Не выдержав, наклоняюсь вперед и мягко целую ее в лоб. Невинное, почти целомудренное прикосновение, вкус мяты на губах. Она не противится, просто закрывает глаза и умиротворенно вздыхает. Словно я только что отключил какой-то рычаг, отвечающий за едкие комментарии и зловредность.

Мягко потрескивает пламя костра. В макушках сосен шепчет ветер. А еще звездное небо.

Оно сегодня просто невероятно красивое.