Пролог.

Был один из тех холодных осенних дней, когда под ногами валяются желтые листья, а деревья стоят совершенно голые и унылые. Высокий мужчина шел по направлению к небольшому одноэтажному дому, рядом с ним уверенным шагом ступала хрупкая женщина, ее белокурые волосы были спрятаны под бейсболку «Champion».

— О чем ты думаешь, Эрик?— спросила она, ее голос гулко разнесся по пустынной улице.

— О том, что тебе следовало бы остаться у своего брата,— ответил он.

Мужчина ускорил шаг, но женщина не отстала от него ни на секунду.

—Эрик,— вновь позвала она, когда тишина затянулась.

— Нина, я пытался найти другой выход,— его серые глаза блестели усталостью и беспокойством.

— Чарли справится,— твердо сказала женщина.— Я справлюсь. Мы справимся.

Тусклый свет играл на симпатичных домиках. Ветер пел свою грустную песню.

— Я устал подвергать вас всех опасности. Ева заслуживает нормальную жизнь.

— Нормальную? В нашем-то случае?— усмехнулась Нина.— Не пытайся взвалить весь мир на свои плечи, Эрик. Ты не должен идти через все это в одиночку,— она мягко коснулась его щеки хрупкой ладонью.— Завтра все будет хорошо.

Он привлек ее ближе к себе.

— Завтра все будет по-другому,— кивнул Эрик.— Завтра мы прогуляемся по Пэлосу, съедим по настоящему леденящему мороженому, а не эту ерунду, что продается здесь,— легкость и мечтательность разлилась по его лицу.— Ева в первый раз искупается в океане, а я скуплю все игрушки мира, и ты не сможешь мне помешать.

— Даже не собираюсь!— Нина стряхнула невидимую пылинку с его пальто.

Были ли в мире два человека, которые настолько подходили друг другу?

Плотно сплетя ладони, они вошли в свой дом, чтобы уже никогда не вернуться.

***

Маленькая девочка сидела на чердаке. Там было темно и неуютно. Холодный осенний свет пробивался сквозь маленькое окошко, но был практически бесполезен. Было слышно, что внизу ходят люди, они разговаривали громко и неуместно весело. Девочке хотелось, чтобы все они поскорее ушли. Из комнаты доносилось глухое тиканье часов, а за окном завывал ветер.

На лестнице послышались шаги, скрипнула дверь. Кто-то застыл у входа. Девочка обернулась, чтобы взглянуть на гостя. Это был высокий мужчина в черном красивом костюме. Он прислонился спиной к дверному косяку. Его руки висели по бокам, будто были очень тяжелыми. Он казался опустошенным.

— Шумно внизу,— сказал он, закрыл дверь и неуклюже сполз на пол.

— Зачем они здесь? — спросила девочка.

— Пришли перекусить, обсудить последние новости,— его голос был хриплым. Казалось, что слова застревают где-то в его легких. — Я половину из них в первый раз вижу! Уверен, они даже не знали Эрика и Нину.— Он дернул головой, будто ему стало больно, а затем взглянул на девочку.— Мне жаль, Ева, мне больше, чем жаль.

Девочка внимательно смотрела на него. В глаза ей бросились грязь на его коленях, взъерошенные каштановые волосы и глаза. Серые глаза, глубокие и грустные. Такие были у ее отца. Такие были у нее самой.

— В том, что они не вернутся, нет твоей вины, дядя Чарли,— не по-детски серьезно сказала девочка.

Гримаса исказила его лицо, но Чарли кивнул.

— Давно прячешься здесь?

— Достаточно. Не похоже, что кто-то искал меня.

— А ты бы хотела, чтобы тебя нашли?

Девочка задумалась. Она смотрела в окно. Свет дня почти потух, и они сидели в полумраке.

— Не знаю, но когда меня нашел ты, я даже обрадовалась.

— Тогда не бойся, Ева Вереск, я всегда найду тебя, стоит тебе только этого захотеть.

— Ты тоже, — улыбнулась девочка.

— Что?

— Не бойся. Я тоже тебя найду.

На чердаке воцарилось молчание. Ветер уныло слонялся по улицам, воя и свистя, будто чувствовал их горе, как свое собственное. Гости внизу смеялись и разговаривали о глупых вещах. А Чарли всхлипывал время от времени, и Ева видела, как вздрагивали его плечи. Ей самой хотелось плакать, но слезы будто закончились. Поэтому она сидела молча.

— Прости меня, — сказал наконец мужчина.

— За что?

— За то, что не могу забрать тебя с собой. Я не женат, молод, мне не хотят давать опеку. Тем более твои дядюшка и тетушка, мечтают о твоем наследстве. И прости, что я в таком состоянии.

— Все в порядке, — ответила девочка.

Она подошла поближе к нему.

— Наверное, нам пора спускаться,— он грустно всматривался в ее лицо.— Ева,— он бережно взял ее за руку.— Только тебе исполнится двенадцать, и я заберу тебя к себе. Думаю, к этому времени, у меня появится для этого один веский аргумент. Так что, я обещаю!

— Хорошо, значит договорились?

— Договорились.

Они медленно спускались по лестнице. Дом казался им слишком громким и ярким.

— Ева!— воскликнула полная белокурая женщина.

За все это время она едва ли заметила отсутствие девочки, но быстро сориентировалась.

— А мы тебя обыскались!— восклицала женщина.— Хорошо, что вы нашли ее, Чарльз.

Из гостиной выплыл еще один мужчина. Он был высок и плотен, с аккуратной прической и приятными чертами лица. Он радостно улыбался.

— И куда вы двое подевались?— пропел он.

— Почему вы улыбаетесь? — спросила девочка.

— Пять годиков, а такая сообразительная,— растерянно пробормотал мужчина.— Я просто рад тебя видеть, Ева.

Девочка больше не смотрела на него. Ее все больше расстраивало то, что Чарли не может взять ее с собой.

Чарльз резко шагнул вперед.

— Ты! Ты должен быть отличным дядей и прекрасным опекуном, Кларенс!— он схватил его за рубашку. — Ты меня понял!?

Чарли выглядел, как приведение рядом с Кларенсом. Он был худым и бледным, но Кларенс с ужасом смотрел на него.

— Чарльз! Отпусти немедленно,— взвизгнул он.

— Ты должен полюбить ее, как родную дочь, и еще больше! И...— Чарли растерянно отошел от него и повернулся к Еве.

Он крепко обнял ее, повторяя: «Я вернусь за тобой, ничего не бойся, я найду, я вернусь». А затем он направился к выходу. Дверь хлопнула. Гости еще несколько секунд переглядывались и шептались.

А маленькой девочке было горько и пусто от того, что последний по-настоящему родной ей человек ушел.