Часть 1. Детство. Поступление в школу

— Скоро в Хогвартс, скоро в Хогвартс! — радостно кричал мальчик, подпрыгивая на кровати родителей ранним утром. — В Хогвартс!

— Так, немедленно слезай с нашей кровати. Гарри, милый, мы, конечно, тоже рады, что ты поступаешь в Хогвартс, но можешь, пожалуйста, перестать прыгать на нас? Больно вообще-то, — произнёс черноволосый мужчина, морщась и одновременно пытаясь удержать улыбку.

Северус Реддл-Поттер смотрел на сына всё ещё сонным, но тёплым и гордым взглядом. Совсем недавно этот неугомонный мальчишка казался таким маленьким и беззащитным, а теперь перед ним стоял крепкий, живой, полный энергии подросток. Время пролетело незаметно.

Джеймс и Лили души не чаяли в своём сыне. Гарри Поттер-Реддл рос удивительно быстро — не только физически, но и умственно. Его интеллект поражал даже взрослых: он с лёгкостью запоминал всё, что читал в учебниках, мог часами пересказывать прочитанное, будто заучивал тексты не глазами, а самой памятью. Если бы захотел, он без труда рассказал бы всю историю магического мира — от древних времён до наших дней.

Он рос в любви и заботе, и его действительно часто баловали. Впрочем, сам Гарри никогда этим не злоупотреблял. Ему почти ничего не было нужно — он любил всего добиваться сам, словно доказывая что-то не только окружающим, но и себе.

Иногда, правда, его тревожили сны. Один и тот же сон возвращался снова и снова: незнакомая девушка, словно окутанная туманом, просила его о помощи. Гарри всегда просыпался с ощущением, что это важно… но что именно — он не понимал.

И всё же сейчас его мысли были заняты совсем другим. Хогвартс. Настоящий, живой, не книжный. Скоро он будет учиться там.

Друзья у него уже были, но доверял он им не до конца. Зато была двоюродная сестра — Джелика Блэк. Она постоянно задирала Гарри, умела ловко ябедничать и почти всегда умудрялась свалить вину на него. И, что самое обидное, взрослые часто верили именно ей. Гарри это злило, но он предпочитал молчать.

Сегодня же всё это отходило на второй план. Сегодня они шли покупать вещи для школы. И это было важнее всего.

***

— Усаги, вставай! Тебе скоро в школу, а ты до сих пор не научилась вставать рано! Вырастешь бездельницей! — раздался громкий голос с первого этажа.

Девочка лет одиннадцати поморщилась и перевернулась на другой бок, утыкаясь лицом в подушку. Слушать утренние крики матери совершенно не хотелось.

— Усаги!

— Да встаю я, мама, встаю! — крикнула девочка в ответ, лишь бы та замолчала.

Розовое одеяльце с кроликами было небрежно отброшено в сторону. Усаги села на кровати, зевая. Длинные золотистые волосы раскинулись по простыням, а тёмно-синие глаза сонно смотрели в никуда. Усаги Цукино тяжело вздохнула, собираясь с силами, и всё же встала. Расстраивать маму не хотелось — потом ещё достанется.

Потянувшись, она поплелась в ванную. Прохладный душ немного привёл её в чувство. Переодевшись, Усаги поспешила вниз, на кухню.

— Доброе утро, — пробормотала она, садясь за стол.

— Доброе. Наконец-то ты соизволила спуститься, — ответила Икуко, её мама. — Милая, ты уже переходишь в выпускной класс младшей школы Джубан. Пора учиться вставать рано. В средней школе тебе никто поблажек делать не будет — там совсем другие правила.

Икуко говорила это привычным тоном, одновременно помешивая что-то на плите. У неё были длинные синие волосы, собранные назад, и голубая блузка, поверх которой был аккуратно завязан белый фартук.

— Вот, например, Нару, — продолжала она. — Она всегда встаёт рано, никогда не опаздывает, и родители её за это не отчитывают.

— Ой, подумаешь… — тихо пробормотала Усаги, ковыряясь ложкой в тарелке.

Она заняла своё место за столом. На завтрак была каша и тосты — не самое любимое блюдо, но выбора не было.

— Сеструха, тебе и правда стоит научиться вставать пораньше, — заявил мальчик лет шести, важно глядя на неё. — А то всё время опаздывать будешь.

Это был Шинго Цукино — младший брат Усаги.

— Тебя вообще никто не спрашивал, мелюзга, — буркнула она, не поднимая глаз.

— Что ты сказала?! — возмутился Шинго.

— Дети, успокойтесь, — спокойно, но твёрдо сказал Кенджи Цукино, отец семейства.

Спор тут же стих. Дети уткнулись в свои тарелки, продолжая завтракать, но всё равно украдкой бросали друг на друга недовольные взгляды.

Утро начиналось как обычно. И никто из них ещё не знал, что совсем скоро привычная жизнь изменится.

***

— Маринетт, вставай!

— Ещё пять минуточек, мам… — пробормотала синеволосая девочка лет одиннадцати и недовольно поморщилась, пряча лицо в подушку.

Однако уже через пару секунд она сама поняла, что тянуть больше нельзя. Со вздохом Маринетт села на кровати, потёрла заспанные глаза и, нехотя спустив ноги на пол, начала вставать. Сон всё ещё цеплялся за неё, но привычка брать себя в руки победила.

Быстро переодевшись в повседневную одежду, девочка почти бегом направилась на первый этаж, где уже пахло свежей выпечкой и тёплым чаем. В столовой её ждала мама.

— Мари, наконец-то ты проснулась, — улыбнулась Сабин. — Ты рада, что скоро пойдёшь в школу?

Сабин Чэн была невысокой китаянкой с мягкими чертами лица. Её тёмно-синие волосы, подстриженные под аккуратное каре, были уложены с чёлкой на правую сторону, а серые глаза смотрели на дочь внимательно и тепло. На ней было укороченное белое ципао с рукавами три четверти, украшенное жёлто-красным цветочным узором и чёрной отделкой. Образ дополняли ярко-сиреневые традиционные штаны и чёрные тапки с белыми носками.

— Если честно, я хочу в школу… — задумчиво сказала Маринетт, усаживаясь за стол. — Но я совсем не хочу, чтобы в моём классе училась Хлоя.

Маринетт была одета в тёмно-серый пиджак с закатанными рукавами. Его подкладка была белой в розовый горошек, а отделка — чёрной. Под пиджаком она носила белую футболку с чёрной строчкой и аккуратным принтом под воротником — розовые цветы с чёрными листьями. Голубые брюки гармонировали с образом. Тёмно-синие глаза девочки выдавали тревогу, а волосы того же оттенка, что и у матери, были собраны в высокий пучок.

— Хлоя? — удивился Том Дюпэн, выглянув из-за газеты. — Кто это такая?

— Ты не знаешь? Хлоя Буржуа, — вздохнула Маринетт. — Она дочка нынешнего мэра Парижа.

— А, вот теперь понятно, — кивнул Том. — И ты думаешь, что она попадёт именно в твой класс?

— Ну конечно. — Маринетт пожала плечами. — Она на каждом шагу говорит, что будет учиться именно со мной. Я даже видела видео в интернете, где она об этом рассказывает.

— Не переживай, — спокойно сказал Том, откладывая газету. — Даже если она окажется в твоём классе, я не позволю обижать мою дочь.

От этих слов на душе у Маринетт стало немного легче. Она улыбнулась и принялась за завтрак, стараясь думать о чём-то хорошем, хотя беспокойство всё ещё тихо сидело где-то внутри.

***

Ллойд Монтгомери Гармадон — так звали следующего мальчика.

Ему было одиннадцать лет, и он жил в интернате для трудных подростков. Ллойд почти не помнил, как оказался здесь. В памяти сохранился лишь обрывок прошлого: он был совсем маленьким, и мать вела его за руку по длинному коридору. Он спрашивал, зачем они пришли, но она молчала. Просто передала его женщине с холодным взглядом — и ушла. Без объяснений. Навсегда.

С того дня Ллойд рос с чувством злости и пустоты. Мир казался ему жестоким и несправедливым, и он отвечал ему тем же. Он хотел быть таким, как его отец. Лорд Гармадон — имя, которое внушало страх. О нём говорили все: взрослые шептались, подростки обсуждали с опаской, а даже маленькие дети знали, что это кто-то по-настоящему страшный.

Ллойд понимал, что в интернате с ним общаются лишь из-за его фамилии. Из-за отца. Эти «друзья» были фальшивыми, пустыми, готовыми исчезнуть в любой момент. Настоящей дружбы у него никогда не было, и от осознания этого внутри становилось особенно тяжело.

Иногда, лежа ночью и глядя в потолок, Ллойд думал о том, что где-то, возможно, есть человек, который сможет принять его таким, какой он есть. Не как сына Лорда Гармадона. Не как опасного мальчишку. А просто как Ллойда.

И эта надежда, пусть и слабая, не давала ему окончательно ожесточиться.

***

— Лео, ты готов? Скоро начнётся учебный год, и ты должен быть ко всему готов, — сказала Луиза Уолкер, останавливаясь в дверях его комнаты.

— Да, мама. Я всегда готов, — уверенно ответил мальчик.

Одиннадцатилетний Лео Уолкер собирался в школу без особой суеты, но с привычной сосредоточенностью. Родители заранее готовили его к новому учебному году, стараясь предусмотреть всё, чтобы потом не возникло ни лишних вопросов, ни неожиданных проблем. Лео это понимал и ценил — ему нравилось чувствовать, что ему доверяют.

Он давно знал, что был приёмным сыном семьи Уолкеров. Эта правда никогда не была для него тайной. Лео знал и другое: в годовалом возрасте его нашли на скамейке в парке. Просто нашли — одного, без записки, без вещей, без намёка на то, откуда он и кто его родители. Как он оказался там, оставалось загадкой. Луиза и её муж никогда не рассказывали ему о его настоящей семье — возможно, потому что сами ничего не знали.

Иногда Лео думал об этом дольше обычного. Он смотрел в окно, погружаясь в свои мысли, и задавался вопросом: кем были его родители? Почему они исчезли? И главное — живы ли они? В глубине души он верил, что однажды найдёт ответы. Не сейчас, но очень скоро.

***

— Кать, ты помнишь, что тебе нельзя рассказывать о своей настоящей личности? — тихо, но строго сказала женщина.

Она была среднего возраста, немного полноватая, но в её внешности чувствовалась особая, спокойная красота. Натали Вин — так звали эту женщину. В её взгляде всегда читалась тревога, даже когда она старалась выглядеть уверенной. Кейси Вин была её дочерью, но для окружающих она скрывалась под другим именем — Катя.

— Да, мама, я помню, — ответила девушка усталым голосом. — Я не должна говорить о том, что у меня есть отец, брат и сестра. И о своих силах тоже. Я помню, что мы живём в обычном мире, где магия считается выдумкой.

Кейси переходила в шестой класс, но чувствовала себя куда старше своих лет. С самого детства она знала, что отличается от других. Это ощущение было с ней всегда — как тихий шёпот внутри, который невозможно заглушить. Она начала изучать магию ещё в раннем возрасте, и это было не просто любопытство.

Однажды к ней пришла взрослая версия её самой. Та не улыбалась и не пугала — просто говорила правду. Если Кейси не начнёт учиться сейчас, позже будет слишком поздно. Это предупреждение навсегда отпечаталось в её памяти.

С тех пор Кейси жила между двумя мирами: обычным, где она была просто Катей, и скрытым — полным тайн, силы и ответственности, о которых нельзя было рассказать никому.

Продолжение следует…