глава 8. Телесный потронус

Зима берет всё в свои руки. Она накрывает поля своим снежным, пушистым одеялом, кутает деревья в белые плащи и надевает пушистые шапки. В Хогвартсе чувствовался запах Рождества. Хагрид ставил двенадцать ёлок, по обычаю. Флитвик украшал замок. Сегодня схожу к Римусу, потренируюсь с боггартом. При воспоминании про боггарта, я невольно усмехнулась: боггарт такое простое существо, а сколько может причинить боли. Я пошла по длинным коридорам Хогвартса к кабинету Люпина. Через пару минут я наконец нашла его кабинет и постучала. В ответ тихий голос:

— Войдите.

Я приветливо улыбнулась своему товарищу.

— Здравствуй.

— А, здравствуй, здравствуй, — ласково улыбнулся Римус. — Пришла потренироваться?

— Конечно, — отозвалась я, закрывая дверь.

— Прекрасно, — он достал большой ящик с резцами. — Но сначала позволь мне позанудствовать: я начну с теории.Я рассмеялась и села в кресло, предвкушая интересный рассказ.

— Итак, Патронус. Телесный Патронус. Это что-то вроде покровителя, он будет тебе защитой против дементора. Одним словом, антидементор. Патронус - это вид положительной силы, воплощение всего, что дементоры пожирают - надежду, счастье, стремление выжить. Но, в отличие от человека, Патронус не знает, что такое отчаяние, и поэтому дементор не в состоянии причинить ему вреда, — продолжил Люпин. — Однако, я хочу напомнить: заклинание одно из самых сложных. Оно будет для тебя слишком трудным. Оно бывает не по силам даже опытным волшебникам...

— Я всё равно готова, — решительно ответила я.

— Что ж, ладно, — Римус встал рядом с моим креслом. — Надо сосредоточиться на одном-единственном, самом счастливом воспоминании и произнести слова, — он легко рассёк воздух, — Экспекто Патронум.

— Экспекто Патронум, — повторила я. — Экспекто Патронум...

Я думала, какое воспоминание мне вспомнить... Ну конечно, первый взгляд на моего маленького братца!

— Я готова, — я подняла палочку. — Давай.

— Внимание, палочку на готове, — скомандовал Люпин. — На счёт три: один... два... три!

Крышка открылась и оттуда вылетел дементор. Я хотела произнести слова, но медальон снова стянул мне шею и стал гореть. В ушах зазвенел тот же мамин крик, пронзающий хохот Волан-де-Морта. Глаза занесло белой пеленой. Я упала. Через несколько мгновений я смогла понять, что лежу. Римус нагнулся надо мной.

— Ты как? — с тревогой спросил он.

— Опять голос, — вздохнула я и решила, что надо пробовать. Пробовать снова и снова. Я поднялась на ноги. — Давай ещё раз.

— Съешь, — Римус протянул мне шоколадку. — Обязательно съешь.

Я надкусила шоколад. Подняла палочку. Я готова, я готова.

— Начинай.Снова крышка распахнулась и снова вылетел дементор. Я собрала все свои воспоминания в одно, старалась помнить самые яркие моменты.— Экспекто Патронум! — пыталась крикнуть я. — Экспек...

Я даже договорить не успела, украшение опять с силой сжало моё горло. Только в этот раз я услышала ещё и крик. Крик отца:«Лили, забирай его и бегите! Это он! Это он, я задержу его!»

Я снова шандарахнулась в обморок. Почему это так на меня действует?!

Прошло минут пять, пока я пришла в себя. Люпин с силой бил меня по щекам.

— Ты больше не будешь этого делать, — ответил Римус.

Меня колотила дрожь.

— Не было смеха, — ответила я, понурив голову и всё ещё в лежа, облокотясь на шкаф. — Теперь был крик. Крик папы.

Я поджала колени. Римус присел рядом со мной на пол.

— Ты... ты слышала голос Джеймса? — неестественным голосом спросил Римус.

Я кивнула.

— Он кричал моей маме, чтобы та уходила, бежала, бежала вместе с Гарри. Чтобы она спасалась, — слёзы снова начали подступать к горлу.

Я уткнулась в плечо Римуса.

— Знаешь, всё это странно... — посмотрев на меня, сказал  Люпин.— Я заметил, что перед каждым твоим обмороком ты хватаешься за горло, будто кто-то удушить хочет...

— Удушить? — опешила я. И вспомнила, что этот медальон. Медальон всё время пытается удушить!

Я сняла его и взяла в руку. Украшение излучало рыжее сияние.

— Это оно, — я протянула медальон Римусу. — Это он душит. Только он не хочет меня убить, он как будто защищает меня, пытается сказать, что рядом опасность.

Римус смотрел на вещь как заворожённый.

— Это не тот ли медальон, что твоя мама тебе подарила? — вдруг улыбнулся профессор.

— Он самый, — улыбнулась я, сквозь ещё не просохшие слезы. — А что такого?

— Возможно, что твой медальон оберегает тебя, пытается защитить, когда приближается беда... Это очень, очень сильная магия... Мне кажется, тебе больше не надо заниматься. Зря я это затеял...

— Но я хочу научиться защищаться! — крикнула я.Римус вздохнул и снова подошел к ящику.

— Один... Два... Три!

Крышка в очередной раз открылась. Дементор подлетел ко мне. Да что же это такое?! Медальон прожёг мне грудь до мяса. В этот раз я даже не успела произнести заклинание. Я как будто чувствовала боль мамы, она передавалась в моё тело, заставляла страдать. Мои губы, как и губы Лили, кричали:

«Только не его, прошу, только не Гарри! Убейте лучше меня, меня!»

— Лилиан! Лили! Очнись же, очнись! — пробивались слова через мой крик.

«Только не Гарри, не надо!»

Я в очередной раз валялась на полу. Не могла восстановить дыхание, как после долгого бега. Всё тело брала сильная дрожь. Я не могла успокоиться. Да что б вас всех...

— Лили, ну очнись же, пожалуйста... — снова пробилась мольба сквозь мои крики.Теперь во мне застучала ненависть, хладнокровие.

«Прочь, глупая девчонка, прочь! — срывалось с моих уст. — Ты умрешь с ним же! Дай мне убить его! Убить...»

Это напоминало мне легилемецию, только тут в твою голову врезаются старые воспоминания другого человека.

Я засмеялась леденящим смехом.Наконец, все воспоминания отошли. Пульс участился. Всё тело колотило. Перед глазами всё белое.

Кто-то поднял меня с пола и пронёс к креслу.

— Лили, Лили! Очнись! — просили меня. Наконец силы снова стали приходить ко мне. Я смогла открыть глаза. Но дрожь не унималась.

— Что... что произошло? — спросила я.

— Ты кричала... — севшим голосом ответил Люпин. — Ты просила о помощи, просила убить тебя. А потом ты засмеялась и просила уйти всех прочь... Я не мог привести тебя в сознание. Тебе надо в больничное крыло, ты вся бледная.

— Нет! — решительно сказала я. Я хотела встать из кресла, но усталость взяла своё, Римус успел перехватить меня в падении.

— Но ты должна отдохнуть, — приговаривал он. — Ты слишком устала за сегодня. И потом... выбери другое самое счастливое воспоминание, это, по-видимому, не настолько сильное.

Я прерывисто вздохнула и кивнула. Встала снова на середину класса. Воспоминание, воспоминание... Что может быть самым счастливым моментом? А может быть... может...

— Давай, — приготовилась я.Римус грустно усмехнулся и открыл крышку сундука. Я сосредоточилась на одном воспоминании, не давала страху обуять себя.

— Экспекто Патронум, — еле слышно сказала я и тут... на пути дементора, из неоткуда, вырос лев и загородил меня от него. Я изумилась самой себе. Лев загнал дементора обратно в сундук, затем повернулся ко мне и сделал что-то наподобии поклона, а затем растворился. Римус стоял, открыв рот. И я разделила это изумление.

— У тебя получилось, — тихо прошептал Римус. — У тебя получилось вызвать Телесного Патронуса. Телесного...

— Никогда не думала, что его вызывать так сложно, — я смотрела на палочку в моих руках как зачарованная.

— Это было прекрасно. Просто прекрасно. Какое ты выбрала воспоминание, что смогла вызвать телесного патронуса? — Люпин уселся рядом со мной в кресло.

— Когда я была маленькая, помнишь, ты и Сириус пришли посмотреть на меня? — я невольно улыбнулась. — Тогда вы оба увидели меня впервые. Сириус взял меня на руки, а ты улыбнулся. Вот такой улыбкой, как улыбаешься сейчас...

— Серьезно? — Люпин посмотрел мне в глаза.

— Абсолютно, — ответила я взглядом на взгляд.

— Это очень... очень сложное заклинание... Ты действительно очень сильная, Лилиан. Очень, — похлопал меня по плечу Люпин. — Я думаю, на сегодня достаточно. Ты показала себя с лучшей стороны.

— Спасибо, — зарделась я. — Можно я у тебя посижу? Мне неохота идти обратно.

— Конечно.

Мы уселись в кресла. Начались долгие дружеские разговоры. Мы долго смеялись над временами Мародёров.

— А потом мы создали карту Мародёров, — всё ещё смеясь продолжил Римус. — Жаль, Филч отобрал эту карту.

— Не отобрал, — я отхлебнула чая и помотала головой. — Близнецы теперь имеют её у себя. Я не раз пользовалась ей, и она не раз меня выручала.

— Серьёзно?

— А то, — мои глаза лукаво сверкнули. — Особенно от старины Снейпа. Ходит тут ночью, высматривает...

— У него бессоница, по-видимому, — улыбнулся Люпин.

Я засмеялась.

— Ну, неужели ты ещё с ним в разногласиях? Столько лет прошло...

— Да я только за дружеские отношения! — возразил Римус.

— Ну так, чего вы как два идиота сторонитесь друг друга? Как будто невдомек пойти и поговорить о своем, «мужском», скажем так.

— Ну, может, и дойдет до этого...Мы за молчали на пару минут.

— Лили, — вдруг начал Люпин. — Помнится, ты хотела стать анимагом? Помнишь, ты увидела Сириуса в облике пса? Вот тогда.

— Хотела, — кивнула я. — И стала. Ну, почти.

— Н-да?

— Н-да, — передразнила я с улыбкой.

— Ты всё-таки особенная, — Люпин осматривал меня с ног до головы. — Вызвала патронуса, причём телесного патронуса, анимаг к тому же...

Он встал и подошёл к окну. Солнце клонило к горизонту.

— Ну... я добилась этого, благодаря всем вам.

— Но инициативу проявила ты.

— Да, но если бы ты, например, не согласился помочь с заклинанием Патронуса, я бы так и не научилась.

— Ну, да... — неуверенно согласился Профессор.

— Всё равно ты классный, — я обняла товарища сзади. — Пусть даже и вервольф.

* * *Дело близилось к ночи. Я читала пару книг по анимагии и зельеварению.

От сложных словосочетаний клонило в сон. Мои веки сомкнулись, из рук выскользнула книги, и я заснула. Мне снился очень страный сон: вокруг двух людей кружат множество дементоров. У этих людей нет сил. Вдруг откуда-то появляется олень. Он отгоняет всех дементоров. А на том месте, где был олень, стоял человек. До боли знакомый человек. Я побежала к нему, уже протягивала руки...

Хлопнула дверь, и я проснулась. Я помотала головой, чтобы избавиться от картинки перед глазами. Люпин поднял глаза на меня.

— Проснулась? — ласково улыбнулся Римус. — Мы не хотели тебя будить, прости.

— А «мы» - это кто? — я устало потёрла глаза.

— Профессор Снейп заходил, передал зелье. Ну и гадость же...

— Так не пей!

— Не могу, — отрезал Римус. — Не выпью - кто-нибудь из вас может пострадать от моих рук.

Я усмехнулась.

— Сколько сейчас времени?

— Полночь, — отозвался Люпин.

Его голос прозвучал эхом в моих ушах, я потеряла равновесие и заснула на ногах у Люпина.