Кружной путь

Борис подскочил с лавки, на которой мирно дремал, шагнул навстречу Олегу, потом отчего-то передумал и сел, понурив голову. Ведун, ничего не говоря, подошел к сундуку, который оказался здесь же, смахнул на пол горшки. На их грохот отозвалась за печью тяжелым вздохом Марья, и Олег почувствовал мимолетную жалость к жене старосты. Все же бежала когда-то, осмелилась пойти на болота, чудом осталась жива.— Что ищешь, Олег Середин? — робко поинтересовался Борис, когда ведун начал вышвыривать на пол сапоги, поршни, лапти.— Обувку Всеславы, — не стал скрытничать Олег. — Приносил, сразу говори?— Нет, клянусь!— Проверить надо... — Середин продолжал вышвыривать обувь, но детскую нашел лишь на самом дне, всю перепревшую от долгого нахождения в сундуке. — Тебе веры нет, Борис. Стоит одни только мои сапоги вспомнить. Говорил, что твои, а подсунул Глебовы.— Вышло так... — проблеял Борис. — Испугался я... Запутался. Прости меня, Олег.— Боишься, — удовлетворенно кивнул ведун и уселся напротив старосты. — Значит, не ходил в Еловый лес за обувью Всеславы? Говори только правду, а то, клянусь, зарублю. Жалеть мне тебя незачем, девчонку Глеб унес именно потому, что я в его сапогах из деревни ушел.— Моя вина, — мелко закивал староста. — А в лес за ее сапожками ходил — думал, лежат там под елочкой. Но волки мне всегда место показывали, а в этот раз не было такого. Так что не приголубила еще Асфирь нашу Славушку, рано ей.— Если опять соврал — зарублю, — напомнил Олег. Они помолчали, потом в дверь робко заглянула Марья.— Откушать не желаешь, Олег Середин? — спохватился староста. — Не забудь, ты у меня на постое! Гость дорогой.— Да уж, надеюсь, что такой гость выйдет тебе дорого... — пробурчал ведун, но, вспомнив, когда последний раз ел, предпочел согласиться. — Давай перекусим, раз уж сам предложил.— Прости, если не угодим чем... — завел Борис, но Олег махнул рукой:— Напрасно пресмыкаешься. Что бы ваша Асфирь ни выдумала, а суженого пусть в другом месте ищет.— Повелительнице нашей виднее, — очень тихо заметил староста. — Она никогда не ошибается...— А вот тут — ошиблась! — Олег даже пристукнул кулаком по столу.Разговор на время оборвался, оба сидели молча и глядели в окно, на растворяющуюся в сумерках дорогу. За ней зеленел луг, а Еловый лес уже поглотила тьма, виднелась лишь темная остроконечная стена, будто огромная крепость.— Где Всеслава? — тихо спросил Олег, когда Марья поставила пищу на стол и скрылась.— Не знаю... Не знаю, ведун, честно говорю.— Но куда Глеб мог ее унести? Хоть предполагать-то ты должен.— Славушку, внучку мою, Глеб унес, знамо, в Еловый лес, больше некуда, — уверенно сообщил Борис. — Но вот что с ней дальше случилось — не знаю.— А у Асфири спрашивал?— Благодетельница не допустит, чтобы с ребенком беда приключилась, — уклончиво ответил староста.Поужинали в тишине. Олег вдоволь напился квасу, но от бражки отказался: не ко времени. Он уже решился идти искать Всеславу в лес, а что-то подсказывало ему, что и Рада будет где-то неподалеку. О Раде хотела тогда сказать Асфирь, звала его, но ведун не поверил... И правильно сделал! Верить паучихе нельзя, даже если говорит правду. Звучит смешно, а по сути верно.— Слышал я, и Рада пропала, — будто прочел мысли Середина староста. — Но если хочешь совета, Олег, — не ищи ее.— Это отчего же?— Девица она не простая, Асфирь сама о ней заботится. Красота Рады прельстительна... Уж коли повелительница решила ее забрать из деревни, то, значит, так тому и быть. — Борис хитро посмотрел на Олега, даже слегка подмигнул. — Не ищи, не то и на себя, и на нее беду накликаешь.— Ревнует Асфирь? — фыркнул Олег. — Все ты перепутал, старый пень. Разве не Ратмирка негодный, с черными книжками балуясь, Раду из деревни куда-то перенес?— Ратмир не сможет в Озерцах сделать ничего, что бы не дозволила ему наша благодетельница, — убежденно заявил Борис.Середин был вынужден признать, что старик прав. Он и сам подозревал это с самого начала. Ратмир мог быть просто орудием в руках чародейки. А мог, с другой стороны, вообще не иметь отношения к похищению... Олег ведь его даже не видел, только слышал похожий голос.— Спасибо за угощение. — Ведун поднялся, поправил саблю.— Ночевать не останешься? — спросил Борис. — А может, баньку протопить? Чурбаны эти, сыновья мои, все здесь. Крикну — воды натаскают.— Я сегодня уже купался, — усмехнулся Олег. — А ночевать, наверное, приду. Прогуляюсь перед сном — и вернусь.Он уже решил утром идти в Еловый лес. Именно утром, ночью нежить все-таки становится сильнее. Если волки будут мешать... что ж, придется сразиться с волками. Хватит их бояться, после путешествия по болоту это даже смешно.Не только искать Всеславу и Раду собрался ведун. У него наконец-то появился план, хотя все зависело от его же чувствительности. Дважды он видел в небе паутину, накрывшую всю эту проклятую местность. Если искать силу чародейки — то именно в центре этой паутины. Так уж заведено у пауков: сеть крепится по краям, а сидит тварь в середине. Там ее и ищи, ежели хочешь убить.По всем прикидкам, этот центр не мог находиться возле Озерцов или Овражков, владения повелительницы простирались на юг. Значит, следовало идти в Еловый лес, искать там.На улице Олег окунулся в чудесный летний вечер — немного душный, но зато ароматный, напоенный уютным пением насекомых. Он пошел по улице, намереваясь в конце ряда домов свернуть к озерам. Злость на водяного, союзника-предателя, все еще кипела в Олеге, а спать пока не хотелось. Что ж, если и не отомстить, то хотя бы высказать водному народу все, что о нем думаешь, — и то хорошо.Он не спеша, разглядывая крупные звезды, дошел до околицы, потом свернул направо и издалека увидел тонкую фигурку в белом платье, застывшую у самой воды. Встреча не показалась Олегу нежелательной. Бояться умруна? Поздно, он давно в паутине. Не ускоряя шаг, Середин приблизился к чародейке, остановился рядом.— Ты про Раду выспрашивал? — тут же заговорила Асфирь, даже не оглянувшись.— Неужели ты думала, что я о ней забуду?— Я думала, что ты уже забыл. Вспомни, почти на этом самом месте я звала тебя к ней. Ты не пошел, поверил водяному...Олег промолчал. Да, так все и было — лишний счет к «царю пучеглазых рыб». И все равно он правильно сделал, что не пошел с Асфирью, — хоть один раз, да отказался играть в ее игры.— Понравилось тебе болото? — насмешливо поинтересовалась чародейка и, не дождавшись ответа, заговорила серьезнее: — Вот где зло. Вот где страх. Если дать им волю, всю землю превратят в такую топь, и людям места не будет. А ты говоришь — я плохая... Меня любят.— Будет время, доберусь и до болота, — буркнул Олег.— Сил не хватит, пропадешь, — качнула головой Асфирь и снова была права. — Учиться тебе еще нужно. Много лет... Слишком много для обычной человеческой жизни. Вот поэтому и послала тебе судьба меня, суженый мой.— Я пойду, погуляю... — Ведун прошел мимо чародейки, углубился в перемычку между озерами, в которых отражались тысячи звезд. — Надеюсь, не увидимся.— Злой! — весело крикнула вслед Асфирь. — Но про Раду еще хочу сказать! Я думала, ты между нами уже выбрал, забыл ее. Ошиблась?— Я между вами выбрал! — откликнулся из темноты Олег. — И не тебя!— Злой!Когда Олег оглянулся, белого платья на берегу уже не было видно. Усмехнувшись в усы, ведун пошел дальше, осторожно нашаривая сапогами дорогу. Вот чертовка, все еще играет с ним... На что надеется? Непонятно. Но это не важно, теперь надобно найти слабое место и ударить — вот и вся работа для охотника на нежить. А вот потом придется поговорить с Радой... Если будет с кем говорить.Сердце сжалось, но Олег приказал ему биться ровно. Главное — сохранять самообладание. Сейчас ведун немного потешится над водяным народцем,,quot; а потом отправится спать. Утром — в бой.Достаточно далеко углубившись в царство водяного, Олег позвал его, опустив в воду крестик. Однако он просидел на берегу битый час, а никто так и не появился.— Эй! Царь пучеглазых рыб! — негромко крикнул Середин. — Лоскотухи, кровопийки толстозадые, где ваш лысый батюшка?! Это друг ваш пришел, Олег-ведун. Или не ждали живым?Тишина. Даже лягушки притихли и криксы не хихикали. Олег насторожился, огляделся. Озера выглядели мертвыми — ни русалок, ни упырей. Никого. Неужели так испугались возвращения ведуна?— Эй, кто-нибудь! — Олег опустил руку с крестиком под воду, поболтал там ладонью. — Что, передохли? А почему тогда не всплыли кверху пузом?Долго никто не показывался, а потом раздался тихий, нежный плеск, и в озерцо через протоку вплыли лоскотухи. Они не пели, двигались медленно, и Середин понял, что случилась беда.— Здорово, девки! — нарочито бодро позвал он. — Батю утопили и празднуете?— Враг наш! Враг наш! — заголосили кровососки, но не так громко, как обычно. — Губитель!— Да разве я вас губил? Это водяной, царь рыб пучеглазых, меня сгубить хотел, на болота послал. Разве не помните?— Нет больше нашего батюшки, осиротели мы... — пропели лоскотухи, кружась хороводом в середине крохотного водоема. — Некому больше защитить, некому наказать... Ты пришел, губитель, враг наш. Кто отразит тебя?— Что с ним случилось? — окончательно посерьезнел Олег. — Убили? Кто?— Умрун-чародей... — тихо пели лоскотухи. — Умрун-чародей погубил батюшку... Все его забыли и покинули, все по протокам попрятались, одни мы горюем. Бедный наш, бедный батюшка...— Да за что же?! — всерьез удивился Середин. Случившееся опять все переворачивало с ног на голову. — Разве водяной не слуга умруну был?— Служил поневоле... Да хотел тебя погубить, за это и наказал его умрун. Хочет умрун на тебе жениться, осерчал. А батюшку жалко...Середин поднялся на ноги, вздохнул. Лоскотухи, конечно, все перепутали, Асфирь не жениться собиралась на Олеге, а скорее уж замуж выходить, но разве объяснишь это толстозадым дурам?— Значит, водяной меня убить хотел тайком от чародейки? Так? Ну, хватит петь, ответьте же!— Да! — сердито ответил хор. — Не хотел батюшка, чтобы ты в силу вошел, враг наш. Теперича вместе с умруном всех победишь, никому нет спасения. Бедные мы, бедные, осиротели...— Плывите в другое место плакать!Лоскотухи стали ругаться, но хор не сложился, и ведун ничего не расслышал. Когда кровопийки уплыли, Олег еще немного постоял на берегу, подышал свежим ночным воздухом и понял, что развлечься не удалось. Асфирь его опередила. Делать у озер было больше нечего, и ведун не спеша направился к деревне.Утопленника он заметил издалека, когда тварь, распластавшись на песчаной отмели, выползала на берег. Олег на ходу вытащил саблю, пошел прямо на нежить.— Ведун! — узнал его утопленник и так же медленно пополз задом обратно в воду. — Враг наш...Голос у нечисти был шипящий, тихий. Олег бегом приблизился, занес оружие.— А ну, стой! На вопросы ответишь — помилую!— Говори, враг... Не губи, клад покажу...— Клады себе оставь, лгун донный. Расскажи, как и за что умрун убил водяного.— Батюшка у ключа с живой водой на дне все время лежал, — сразу поведал мертвец. — Хорошо ему было, привольно. Но умрун-чародей ту воду как-то отравил, вот и умер батюшка. Лежит на дне, на том же месте, рыбы его гложут, лоскотухи куски рвут. Гниет...— За что она его так? — присел на корточки Олег. Утопленник оказался куда более приятным собеседником, чем лоскотухи.— За то, что тебя сгубить хотел, к болотникам на Большой Разлив послал. Испугался батюшка, что твоя сила умруну перейдет, сможет он тогда свою власть на озерах поставить.— А разве не так было? Разве не служил водяной умруну-чародею? — Олегу показалось, что по склону холма кто-то спускается к воде, но аура незнакомца едва светилась.— Не служил, а младшим себя признал. Опосля того, как умрун помог болотников отразить. — Утопленник понемногу все же сползал в озеро. — Батюшка говорил: скоро всем нам конец. Или умрун нас изведет — не нужны мы в его царстве, — или болотники погубят. Потом и ты пришел, враг наш... Батюшка сказал: у ведуна сила могучая, никому не подвластная, чужая... С ней умрун вдесятеро сильнее станет, нельзя того допустить...С тихим всплеском утопленник ушел на дно, Олег не стал его задерживать. Вряд ли нежить лгала, утопленники обделены мозгами. Значит, и вправду была когда-то война озер с болотом, в которой помог умрун водяному. А теперь Асфирь убила его, отомстила за попытку погубить своего «суженого».Олег вспомнил, как Мирополк сказал о беспокойстве чародейки. А еще на болоте ему помог выжить образРады, давший силы. Случайно ли это произошло?.. Ведуну не положено верить в случайности. А еще нельзя верить красивой девушке, рядом с которой все время нежить. Даже если верить очень хочется.Вспомнив о существе на склоне холма, Олег заторопился навстречу. Неплохо бы узнать, кому понадобилось пробираться сюда в темноте. К огромному разочарованию, Середин вскоре увидел одного из «сыновей» старосты, блондина с натянутым луком. Целился он не в ведуна — иначе тот сразу бы это почувствовал, а куда-то в воду.— На кого охотишься? — На ответ Олег не рассчитывал и просто встал рядом со стрелком.Тот продолжал внимательно следить за озером, натянувшая тетиву рука даже не подрагивала. Середин вспомнил о своем давнем желании иметь лук и научиться из него стрелять, чтобы никогда больше не зависеть от угощений одиноких старух. Оружием он с тех пор так и не обзавелся, да и новую одежду успел изорвать, разве что сапоги мог занести себе в прибыток.Вдруг стрелок едва уловимо изменил позу, напрягся. Олег тоже заметил цель: хоровод русалок вплыл в ближнее озеро, подобно какой-то траурной процессии. Ведун видел их благодаря агрессивному свечению их энергетики, но как воспринимал их сделанный из чурбана человек, он не знал. Тренькнула тетива, стрела унеслась в ночь, блеснув в свете звезд.— Серебро? — вслух удивился Олег.На озере закричала пораженная русалка. Ведун увидел, как ярко вспыхнула, а потом быстро погасла ее аура. Подруги убитой дружно погрузились в воду, а лучник, у которого с собой не оказалось хотя бы одной запасной стрелы, поспешил обратно в деревню.— Серебро, — ответила возникшая рядом Асфирь. — Я приказала каждую ночь убивать по твари, если они будут к нашему берегу приближаться. За тебя мщу, суженый мой!— Так рассердилась, что я едва не погиб? — хмыкнул Олег, начиная подъем.— Люб ты мне!— Да? Что-то от оборотней своих ты меня не больно-то бережешь.— Для моего жениха, удалого воя, это не беда, оборотни да упыри! — рассмеялась чародейка, легко шагая рядом. — А если все же убьют тебя... С такой невестой, как я, можно ничего не бояться. Живой водичкой полью, 'может, заодно зачарую...Середин даже закашлялся от такой перспективы. Превратиться в ходячую нежить, полностью подчиненную чужой воле, как эти «чурбаны»... Есть вещи гораздо хуже смерти.— Да не бойся! — опять засмеялась чародейка. — Ты мне вот такой нужен: злой, правдолюбивый!— Не получишь ты меня таким, — твердо отозвался ведун. — Уж давно бы понять пора.— Значит, Раду выбираешь? — помрачнела Асфирь. — Смотри, как бы я не рассердилась. Чужое счастье рядом со своим несчастьем тяжело стерпеть. Повезло еще девушке, что люблю я ее, как сестрицу...— И оттого в беспамятстве держишь? — не удержался Олег.— Прознал? От кого, интересно... Да, держу в беспамятстве, потому что жалею. Многих любила твоя Рада, так же как тебя сейчас любит. Все от души, все от сердца... А я думала, ты скоро к ней охладеешь. — Чародейка дернула головой, перекидывая через плечо косу, быстро принялась ее расплетать. — Ошиблась? Или ты мне назло упорствуешь? Чем Рада лучше меня?— Красивее, — попытался уколоть Асфирь ведун. — И росточком повыше. И глазами синей.— Нет, ты не можешь любить за это, — легкомысленно отмахнулась Асфирь. — Наносное, внешнее... Морок. Ты, ведун, смотришь внутрь. Что ты там увидел? Одному тебе ведомо. Однако не серди меня, суженый, поиграй еще, да и брось — мой тебе совет.— Ревнуешь? А сама-то с Ратмиркой прыщавым на свидания ходишь! — вспомнил Олег, и ему тоже стало смешно, несмотря на постоянное ощущение исходящего от чародейки зимнего холода. — Он мне рассказал.— Подлец какой! — напоказ удивилась Асфирь, всплеснув руками. — Я же запретила ему! Сказала, что боюсь ведуна... Подлец! Нравится он мне.— Вот и суженый твой, что тут думать? — предложил Олег, ступая на тропинку, что вела к дому старосты. — А нам прощаться пора.Чародейка ничего не отвечала, только смотрела в глаза человеку, а он все сильнее чувствовал холод. И еще голод, бесконечный голод жаждущего чужой силы существа.— А еще он говорит, что не крал Раду, — добавил Олег. — Сказал, что был в это время далеко, да еще и с тобой.— Врет, — пожала плечами Асфирь. — Любой бы на его месте соврал, когда к березе-то привяжут. Парнишка способный, книгочей, сильным быть хочет... Нравится он мне. Но Ратмир хочет стать сильным, а ты — сильный. Ты мой суженый. Забудь про Раду, для нее же забудь.Олег не стал отвечать, да Асфирь и не ждала ответа, исчезла в темноте. Ведун попробовал представить себя на ее месте: существует в мире, который сама же и построила, легко в нем перемещается, обо всем знает, всех видит... Или не всех? Что о «забытьях» Рады Олегу рассказал перед смертью Глеб, она, кажется, не догадалась. И все равно — наверное, здорово чувствовать себя на таком обширном пространстве как рыба в воде.— Скорее, как паучиха в паутине, — сам себе возразил ведун. — И не создала она никакого мира, только оплела его сетью для охоты. Ей удобно, а остальным... Все же я тебя достану, Асфирь. Слышишь ты эти слова или не слышишь. Достану, электрическая сила. Для того я пришел в этот мир, для того «Аз есмь».По дороге к дому старосты Олег различил какой-то шум на огороде Яромира, деда чародея-самоучки. Наверное, юный чернокнижник опять осмелился ночью выйти за порог. Ведун склонялся к тому, чтобы поверить мальчишке. Не мог он так легко, по чужим книгам, освоить колдовскую премудрость. Разве что в самом деле помогла Асфирь...Староста услышал его шаги, открыл дверь навстречу. Ведун постоял на крыльце, разглядывая старика. Хотелось что-нибудь выкинуть: например, потребовать, чтобы ему кланялись и стаскивали сапоги на ночь, но Олег сдержал эмоции.— Спать пора, Борис.— И тебе, Олег Середин. Ты сегодня намаялся, по болоту прошел, чудищ из топи победил. Уж по деревне слух идет о твоих подвигах. Укладывайся на перинку, ведун, отдохнуть надобно. Скоро свадьба твоя с суженой, с благодетельницей и повелительницей нашей...— Уйди с глаз моих, — попросил Олег подхалима и ушел к себе в светелку.После купания в мертвой воде чувствовал себя Олег великолепно — даже не верилось, что совсем недавно едва выбрался из болота, умирая от потери сил. И все же отдохнуть требовалось, завтра он отправится искать центр паутины, и горе тому, кто встанет на пути. Хватит ходить кругами.