Одноклассники (часть 2)

Осаму действительно угнетала вся эта ситуация. Он ненавидел Мори и Фёдора и мечтал убить их обоих, поэтому, когда Чуя предложил ему уехать, он согласился. Дазай считал, что ему следует всё-таки сходить домой, взять кое-какие вещи и деньги, но Чуя категорически был против.

— Мори в такое время не бывает дома, — сказал Осаму.

— А Фёдора? — спросил Накахара. — Не хочу, чтобы он тебя выебал, когда ты придёшь домой.

— От Фёдора, когда Мори нет рядом, я могу отделаться. Так что, если он даже окажется дома, ничего страшного.

— Тогда я пойду с тобой.

— Тогда он заподозрит что-то неладное.

— Ты не пойдёшь один.

— Чуя, нам понадобятся деньги, да и вещи какие-то тоже не помешают.

— У меня есть деньги, — ответил Накахара.

— И много?

— Пару миллионов лежит на карте.

— Так ты у нас богатенький Буратино, — усмехнулся Дазай, а Чуя толкнул его в плечо. — Надолго нам этого не хватит.

— Если устроимся на работу, хватит.

— Чуя, ну правда. Это глупо. У меня документы лежат дома. Как я без них?

— Попроси Рюноске их забрать.

— Точно, как же его оставлять одного с этими извергами? Они же его заебут — в прямом смысле этого слова. Придётся взять его с собой.

— Вряд ли он согласится, — сказал Накахара. — Ацуши говорил, что они с Рюноске собираются после окончания школы съехаться и жить вместе. У них отношения.

— Знаю. Что ж, моё дело ему предложить, а соглашаться или нет — пусть сам решает.

Прозвенел звонок, но парни, вместо того чтобы пойти на урок, направились к классу Акутагавы.

Объяснив ему свой план, Дазай спросил, не хочет ли кузен уехать с ними, на что тот без раздумий согласился.

— А как же Ацуши? — спросил Чуя.

— В тот день, когда ты свалил, Дазай, эти двое решили отыграться на мне, — говорил Акутагава. — Ацуши кое-что слышал и обо всём догадался. Он сам предлагал мне сбежать вместе. Думаю, он тоже согласится уехать. А когда вы планируете это сделать?

— Сегодня, — ответил Чуя. — Не хочу, чтобы их грязные лапы коснулись Осаму ещё хоть раз.

— Если собираетесь ехать с нами, то лучше поторопиться. Пока Мори в порту, я хочу домой съездить. Захватить твои вещи, документы, карты?

— Да, конечно, — сказал Акутагава. Дазай кивнул, и они с Чуей ушли.

Накахара ждал Осаму неподалёку от минки. Тому повезло, так как и Мори, и Фёдор отсутствовали. Быстро собрав свои вещи и часть вещей Акутагавы, Осаму взял документы свои и Рюноске, а также их личные банковские карты, после чего направился к машине, закинул в неё сумки и сел за руль, по пути подобрав Накахару. Осаму подумывал о том, чтобы вскрыть сейф Мори, но решил не делать этого. За свои бабки Огай бы перевернул всю Японию вверх дном, но отыскал бы его.

— Как всё прошло? — спросил Чуя.

— Прекрасно, — ответил Дазай. — Их обоих не было дома. Чуя, — произнёс Осаму, положив руку на его колено, — у тебя загранпаспорт есть?

— Есть.

— Отлично. Тогда едем за ним. Тебе ведь тоже нужны документы.

— Ну да. Потом надо будет ещё забрать документы из школы.

— Да. Так, куда ехать? Я не знаю, где ты живёшь.

— В трёх кварталах от школы. Езжай пока по направлению к ней.

Накахара накрыл ладонью руку Осаму, затем спросил:

— А о какой перестрелке вы говорили с Фёдором в тот день?

— Да так, ездили на одно дело. Фёдор иногда привлекает нас с Рюноске к деятельности организации.

— Ясно. А почему ты о заграннике спрашивал? Ты хочешь Японию покинуть?

— Мало ли, вдруг придётся? А что ты скажешь родителям?

— Ничего. Они сейчас на работе. Оставлю записку, чтобы в розыск не подали.

— И ты так легко готов всё бросить ради меня?

— Да особо и нечего бросать. Друзей, кроме Ацуши, у меня тут нет. А с родителями всегда были сложные отношения. Я давно мечтал съехать от них и освободиться от диктатуры отца.

— Вот оно что. Проблемы детей и родителей — извечная история. Но всё же для такого поступка нужны веские основания.

— Поверь, они у меня есть.

Телефон Дазая зазвонил, он сдвинул зелёную трубочку в сторону для ответа, сказав:

— Слушаю тебя, Рюноске.

— Ацуши согласен. Но как ему забрать документы из школы? Ему ведь нет восемнадцати.

— Что-нибудь придумаем. Пусть возьмёт свои документы из дома и необходимые вещи. Потом ждите нас в школьном дворе.

— Хорошо, — сказал Акутагава и прервал звонок.

Через сорок минут Дазай с Чуей встретились с Ацуши и Рюноске. Накахара с Дазаем забрали свои документы из школы, а вот документы Рюноске и Ацуши Дазаю пришлось выкрасть, пока Чуя отвлекал внимание секретаря. Парни покинули школьный двор и вскоре уже выезжали из Йокогамы, решив отправиться в Миядзаки — небольшой городок, расположенный на острове Кюсю, на расстоянии более 1300 километров к востоку. По совету Дазая парни сняли всю наличность со своих карт, так как при оплате картой или снятии наличных в другом городе их легко могли вычислить, если бы начали искать.

Сменяя друг друга за рулём, Чуя с Осаму решили остановиться на ночь в Кадоме — маленьком городке, относящемся к префектуре Осаки, который славился своей живописной природой, парками, а также множеством храмов и святилищ. Конечно, парни не собирались осматривать достопримечательности, так как очень устали. Сняв два номера в отеле, они заказали пиццу, а также чай. Ужинали все вместе в номере Чуи и Дазая. А во время чаепития Осаму спросил:

— Ацуши, почему ты решил поехать с нами? Я, конечно, понимаю, что любовь и всё такое. Но тебе шестнадцать, ты решил сбежать из дома, бросив друзей и родителей.

— Я дни считал до своего совершеннолетия, — пояснил Накаджима, — чтобы уехать от них.

— Почему? С тобой плохо обращались?

— Да. Отчим, сволочь, проходу мне не давал: всё, что я не сделаю, всё не так, постоянно орал на меня и поднимал руку, а мать настолько трусилась над ним, боясь потерять, что и слова ни разу не сказала в мою защиту. Ненавижу их обоих!

— О-о, — протянул Чуя. — Однако, компашка у нас подобралась. А они не будут тебя искать?

— Скорее нет, чем да, — ответил Ацуши. — Отчим будет безумно рад моему отъезду, а мать сделает так, как он скажет.

— Что ж, отлично, — произнёс Осаму. — Я думаю, нам следует подсчитать наши финансы, чтобы иметь представление о том, как мы будем жить дальше, сколько можем тратить и какое жильё арендовать.

— Да, — согласился Чуя, — верно. У меня два миллиона триста тысяч йен.

— У меня сто пятьдесят тысяч йен, — озвучил Ацуши свою сумму, скромно потупив глаза в пол.

— У меня девятьсот двадцать тысяч, — произнёс Рюноске.

— Сорок восемь, — сказал Дазай.

— Чего «сорок восемь»? — спросил Акутагава. — Йен, тысяч?

— Миллионов, естественно, — ответил Осаму.

Накахара присвистнул, с удивлением посмотрев на Дазая.

— Откуда столько?

— Мори и Фёдор не скупились на бабло, а Достоевский ещё башлял за работу, когда брал меня на миссии. У меня всё есть, я хочу сказать, было. Особо тратить деньги не приходилось, вот и скопилось кое-что.

— С такими бабками ты давно мог от них свалить, — проронил Чуя.

— Да, наверное. Но не было какого-то стимула, что ли, толчка, чтобы рискнуть и всё бросить. Пока не появился ты, Чуя, — Дазай положил руку на ногу Накахары, а тот опёрся о него спиной, почти утопая в объятьях.

— И сколько тебе Достоевский платил за выход? — спросил Акутагава.

— Когда как, — Дазай пожал плечами. — От двухсот тысяч до двух миллионов.

— Ну не хрена ж себе! Мне он столько не башлял. От силы сто тысяч мог дать.

— Я не просил у него денег, сам скидывал.

— Так Дазай у нас богатенький Буратино, — с улыбкой сказал Чуя и обвил шею Осаму одной рукой, потянувшись к его губам своими. — А говорил ещё что-то про меня.

— На первое время хватит, но всё равно придётся экономить.

— Да уж, придётся. Нас всё-таки четверо. Может быть, на работу удастся устроиться. На неполный рабочий день, пока учимся.

— Прибудем на место — осмотримся.

— Мы, наверное, спать пойдём, — проговорил Ацуши и поднялся на ноги.

— Спокойной ночи, — пожелали парням Чуя с Осаму, и те покинули их номер.

Накахара с Дазаем тоже решили лечь спать пораньше, однако сон не спешил заключить их в свои объятья. Думая, что Осаму уснул, Чуя подошёл к окну и посмотрел на улицу. Где-то вдалеке послышались раскаты грома, а потом по стёклам забарабанил дождь. Чьи-то тёплые руки обвили Накахару за талию, прижимая его спиной к телу. Чуя развернулся лицом к Дазаю и провёл пальцами по его щеке. Тот поцеловал его в губы лёгким поцелуем, а Чуя вдруг произнёс:

— Так странно.

— Что именно?

— То, что между нами происходит... Ещё недавно я был гомофобом, а теперь, оказывается, стал тем, кого всегда ненавидел. Я тебя почти не знаю, но вдруг решил уехать с тобой в незнакомый город.

— Я же говорил, Чуя, что ты будешь моим, — улыбнулся Дазай.

— Эй, — Накахара ткнул Осаму в плечо. — Что ты этим хочешь сказать?

— Лишь то, что всегда выполняю свои обещания.

Накахара фыркнул и отвернулся, глядя в окно, а Дазай приобнял его, прижал к себе и поцеловал в рыжую макушку.

— Когда только увидел тебя, — произнёс Осаму, — ты мне показался слишком наглым и до хрена возомнившим о себе выскочкой, хотя твоя внешность мне сразу понравилась. У тебя прекрасные голубые глаза и очень необычный цвет волос для японца. Потом я понял, что меня к тебе влечёт, несмотря на твой вредный характер. При мыслях о тебе у меня всегда был стояк, но ты ненавидел геев, что несколько осложняло задачу. Когда мы поцеловались у меня дома, я понял, что нравлюсь тебе. Но после того, как ты увидел меня с Фёдором и Мори, если честно, думал, что ты меня пошлёшь.

— Я и собирался это сделать, но после того, что услышал, не мог винить тебя ни в чём. Единственное, чего мне хотелось, — это убить этих двух уродов.

— Я давно мечтал это сделать.

— Понимаю, — Чуя вздохнул, а Осаму чмокнул его в щёку.

— Пойдём в постель? — спросил он.

— Я не хочу спать.

— А я и не предлагаю тебе спать.

— Да-а? — протянул Накахара. — Тогда пойдём. Наверное, в кровати удобнее будет тебя трахать, чем на подоконнике в туалете.

— Давай это проверим.

— Давай проверим, — с этими словами Дазай отступил к кровати, утягивая за собой Накахару, а когда упал на спину, Чуя свалился сверху на него и впился в его губы страстным поцелуем.

***

В Миядзаки парни прибыли через девятнадцать часов. Длительных остановок по пути они больше не делали, так как хотели добраться до города быстрее, лишь сменяя друг друга за рулём через каждые полтора-два часа. Небольшой городок встретил их живописными пейзажами: красивыми парками и аллелями, а также видом на океан и зелёные горы, где располагались курортные зоны. Машина въехала в город на рассвете, когда ночь только начала потихоньку уступать свои права утру. Мир вокруг просыпался из её объятий, встречая первые лучи солнца. Небо постепенно светлело, меняя свои оттенки от цвета индиго до нежно-розового, от оранжевого до золотого, поэтапно тонируясь в бирюзу и лазурь. Казалось, что талантливый художник раскрашивает его лёгкими движениями кисти, и мир вокруг — лишь его огромный холст. Солнце медленно поднималось над горизонтом, пронзая его золотыми лучами, окончательно рассеивая остатки ночи. Тени стали длиннее, а воздух наполнился свежестью. Защебетали птицы, прорезая пространство звонкими трелями.

Накахара был за рулём, а все остальные спали. Невольно залюбовавшись этим волшебным моментом, Чуя остановил машину и потряс Осаму за плечо.

— Что? — спросил тот, сонно потирая глаза. — Что-то случилось?

— Нет. Ты посмотри, какая красота.

Дазай зевнул, прикрывая рот рукой, и удивлённо посмотрел на Чую.

— И ради этого ты меня разбудил? Чуя, неужели ты никогда не видел рассвета?

— Видел, но ни разу не обращал внимания на то, каким он может быть прекрасным.

Дазай снова зевнул, а Накахара перевёл на него взгляд и с укором сказал:

— Да ну тебя. Ты не романтик.

— Не знал, что ты такой романтик, Чуя, — Осаму положил голову на плечо Накахары и посмотрел в его глаза. — Никакой в мире рассвет не сравнится с цветом твоих небесно-голубых глаз.

— Льстец, — буркнул Накахара, но приобнял Осаму и поцеловал его в макушку. — Ты договорился насчёт жилья?

— Да, ещё вчера. Нашёл приличную минку по приемлемой цене. Правда, на окраине города.

— Ничего. Это даже хорошо: меньше суеты.

Осаму взял в руки навигатор и проложил на нём маршрут, после чего произнёс:

— Ну что, поехали в новую жизнь?

— Поехали, —кивнул Чуя, поворачивая в замке зажигания ключ.