Серый кофе.

Говорят, что у каждого человека внутри живёт солнце. Оно может быть тусклым, спать под кожей, но однажды обязательно просыпается.

У неё же солнца не было.Или, может быть, оно просто не родилось вместе с ней.

Её звали Дживон.Имя, которое казалось ей чужим, как будто кто-то подарил его наспех, лишь бы было.Каждое утро она просыпалась в тишине — не в той уютной, теплой, а в звенящей, сухой. Комната была маленькой, пахла старым деревом и кофейной пылью. В углу стояли чашки, забытые вечерними головными болями, а за окном — одинаковые дни. Серые. Один на другой, как копии без души.

В её 17 лет не было юности. Только выживание.

Мама умерла, когда ей было шесть. Сердце остановилось, как будто кто-то нажал на паузу.Отец исчез ещё раньше, как только узнал, что станет отцом.С тех пор Дживон не верила в то, что кто-то может остаться.

Она работала официанткой в небольшом кафе на углу, где кофейная машина свистела громче человеческих голосов. Люди приходили туда, чтобы переждать дождь, обсудить разбитые сердца или просто не быть дома.А она приходила, чтобы не исчезнуть окончательно.

— Дживон! Заказ на третий стол! — выкрикнула Сонми, хозяйка, с натянутой улыбкой.

Дживон молча кивнула.На автомате взяла поднос, расставила чашки, как солдат на поле.Ноги сами несли её к столику.

Там он и сидел.

Тот, кто появился впервые три дня назад.И кто, по странному совпадению, приходил каждый день, ровно в 16:45.Высокий. В пальто даже в тёплый день. Словно из другого времени.Глаза — такие чёрные, что в них хотелось упасть и не просыпаться.

— Эспрессо, как всегда? — тихо спросила она.

Он медленно поднял взгляд. Не улыбнулся. Не кивнул.Просто посмотрел. Долго, так, будто в её зрачках была разгадка вечности.Потом всё-таки сказал:

— Да.

Голос — низкий, глубокий, как шелест листьев осенью.Он снова достал блокнот и начал что-то писать. Почерк — будто резьба по стеклу.

Она поставила чашку, но он её не тронул. Никогда не пил. Просто смотрел. Писал. Иногда — читал. И всегда садился к окну, спиной к миру, лицом — к ней.

С тех пор Дживон начала ждать 16:45.Она, конечно, говорила себе, что это просто совпадение. Просто привычка. Просто человек.Но внутри, в самом тихом месте, где обычно спит страх, начало шевелиться любопытство.

Кто он?Почему никогда не пьёт?Почему каждый раз смотрит только на неё?

— Вы пишете книгу? — спросила она, спустя несколько минут, когда кофе всё так же остывал нетронутым.

Слова вырвались неожиданно даже для неё самой.Она не привыкла начинать разговор первой. Тем более с кем-то, кто пах не как обычный человек — не духами, не мылом, а чем-то старинным. Как старая библиотека. Или дождь, пролежавший под землёй сто лет.

Мужчина оторвался от блокнота.Посмотрел на неё снова. Прямо. Осторожно. И сдержанно, как будто она могла его укусить, а не наоборот.

— Нет, — сказал он. — Просто записываю, чтобы не забыть.

— Что?

Он улыбнулся уголками губ, но глаза остались холодными.

— Мгновения.

Дживон не знала, что на это ответить.Именно в такие моменты она чувствовала себя не живой, а бумажной. Как будто её существование — это тоже чья-то запись в блокноте.Она кивнула и уже было развернулась, чтобы уйти, но вдруг снова услышала его голос:

— Ты часто смотришь в окно, когда думаешь, что никто не видит.

Она остановилась.Повернулась к нему медленно, словно боялась поверить, что он вообще это заметил.

— Почему вы за мной наблюдаете?

— Я не наблюдаю. — Он опустил взгляд. — Я просто вижу.

Странно было это слышать. Не пугающе — странно. Как будто он знал её слишком давно. Или с какого-то другого уровня.

Она ушла, не сказав больше ни слова.Но с того момента — всё изменилось.

Вечером, закрыв кафе, Дживон медленно шла домой.На улице было сыро. Асфальт отражал фонари, как тусклое зеркало.Словно город тоже устал быть собой.

Телефон в кармане молчал. Как всегда.У неё не было близких. Не было парня.Даже соцсети казались лишними. Там все смеялись громче, чем на самом деле чувствовали.

Дома она включила свет, но тот моргнул и погас.— Снова проводка... — пробормотала она, нащупывая свечку.

Пламя дрогнуло в темноте, и комната сразу стала другой. Мягче. Медленнее.Она присела на кровать, достала дневник и написала:

"Он снова был сегодня.И снова ничего не выпил.Но смотрел, как будто знает, какой сон мне снится.Наверное, он просто странный.Или… одинокий.Как я."

На следующий день он снова пришёл. Ровно в 16:45.

И снова — эспрессо.И снова — ничего не пил.

Но в этот раз, когда она подошла убрать чашку, он вдруг спросил:

— Тебе не кажется, что время здесь застряло?

Она вскинула брови.

— В смысле?

— Люди здесь живут так, как будто уже умерли. Просто никто им об этом не сказал.

Она не знала, как на это реагировать.По спине пробежал холодок. Но не от страха — от узнавания.Он сказал то, что она сама думала раньше. Только молча. Только про себя.

— А вы… живой? — спросила она вдруг. В шутку. Почти.

Он посмотрел на неё, прищурился.И на одну секунду — всего одну — в его глазах мелькнула боль. Такая настоящая, что у неё сжалось горло.

Но он не ответил.