75. Воссоединение.

- Значит, ты собираешься вернуться сегодня? - спросил Демир, наблюдая за тем, как мама пересажает цветок в новый горшок. - Да, - вытер лоб, - Камиле возвращается уже завтра, поэтому безопаснее для всех будет, если я уеду до её возращения. - И с каких это пор мы стали так переживать о том, как она отреагирует на ту или иную новость? - задумчиво произнёс Демир.- Думаю, что с тех самых как твоя сестр....то есть Камиле, стала старшей госпожой. - Яман сделал вид будто не заметил оговорку матери. - А я думаю, что это всё началось с её первого попадания в больницу. Мы не хотим её расстраивать или вызвать переживания, поэтому-то и идём у неё на поводу.- Слишком грубо говоришь, сынок. Не смотри на неё столь пренебрежительно, - Хюнкяр оторвала взгляд с цветка и посмотрела на Демира с неким укором, - пусть дочка и младше тебя, но куда рассудительнее. Мне порой даже хочется сказать, что она мудра не погодам. - Её мудрость заключается в том, что без необходимости не показывает свой ум, мама. - Сильный орёл никогда не показывает свои когти, Демир, - продолжив работу, сказала Хюнкяр, - Я прекрасно помню, как отец учил тебя этому. - Не ожидал, что ты вспомнишь наставления отца. - Изредка наши мнения совпадали. - она выдохнула и осмотрев пересажанный цветок удовлетворительно кивнула. Сняв перчатки и небрежно кинув их на стол предложила сыну присесть на скамейку. - Хочешь остаться в теплице? - А ты против? - она была уже готова сесть, но неожиданный вопрос сына остановил её.- Нет. Если ты хочешь, то давай побудем здесь. Некоторое время они сидели в тишине. Не из-за того что не знали, как продолжить разговор. Нет. Просто иногда хочется разделить с кем-то минуты безмолвия, в которых не было неловкости. В какой-то момент Яман настолько сильно преисполнился этим прекрасным моментом, что положил голову на плечо матери прикрыв глаза. Хюнкяр улыбнулась и припала щекой в его волосам, перед этим поцеловав сына в макушку. Почувствовав этот нежный жесть материнской любви мужчина растянулся в довольной улыбке и приобнял мать одной рукой. - Я так рада, что ты вырос таким замечательным. Знаю, Аднан порой был с тобой слишком суров, требовал больше, чем ты мог в тот момент. Помню, что порой даже был холоден, но Демир.....он любил тебя. Да, как-то по-своему, однако любил. Ты был его гордостью. Он необычайно обрадовался, когда узнал, что у него родился сын. Родился наследник. Аднан с самого твоего рождения готовил тебя к тому, чтобы ты однажды занял его место. - Спасибо, мама. Правда. Большое спасибо. - он никак не ожидал услышать столь лестные слова от мамы в адрес отца. Вдруг у него в голове появился весьма интересный вопрос, который он вот уже несколько месяцев хотел задать, - Мама....- М? - А отец знал, что Камиле не его дочь? - Почему ты вдруг интересуешься этим? - спокойно спросила она.- Отец всегда относился к ней с большем трепетом и заботой. Только не говори, что это было не так. Я всё хорошо помню и уже тогда видел разницу, но причину.....я не видел причину для этой разницы. Я задавался вопросом, в чём мы с ней отличаемся? Почему её он держит на руках, а меня заставляет мчатся галопом несколько часов подряд? Я понимал, что отец любит меня. И всё же, почему так по-разному проявлял её? Ответь мама, в чём разница между мной и Камиле? Хюнкяр медлила с ответом. У неё имелось мнение на этот счёт, однако, стоило ли им откровенно делиться с сыном? В конечном счёте, женщина приняла решение говорить открыто. Демир уже давно не маленький мальчик, чтобы ревновать сестру к родителям. - Не будем забывать, что она в первую очередь девочка, а девочек любят по другому, - тяжело выдохнув продолжила, - Хотя знаешь, когда я узнала, что она дочь Севды......оф.....я была уверена, что он любит Камиле так нежно и трепетно, потому что это ребёнок его любимой женщине. Да, ты был его приемником. Его гордостью. В то время как Камиле была воплощением любви. Мы с ним не могли похвастаться тем же. - И всё же, знал ли он, что Камиле не его ребёнок? - Яман очень интересовал этот вопрос. Не понятно, чего он хотел получить от этого ответа. Возможно, лучше понять отца, а возможно, найти какое-то объяснения для себя. Демир не мог ответить на этот вопрос, но очень хотел знать ответ на свой. - Оф......сынок. В какой момент наш разговор свернул в это русло? - она грустно усмехнулась, понимая, что второй раз уйти от ответа не выйдет, - Не сразу, но Аднан узнал. - Когда узнал? - Когда ей было чуть больше двух лет. - Был скандал, да? - Нет. Хотя зная его темперамент вериться с трудом. -Хюнкяр вновь не надолго замолчала, собираясь с мыслили, - В своём дневнике он писал, что даже несмотря на то, что эта девочка ему не родная, она уже стала частью семьи Яман. Он полюбил её, как родную и не за что не откажется. И всё же.....я уверена, что дело в том, что она дочка той кого он любил. - Но как ты смогла это принять? Ты же ненавидишь Севду, а Камиле её ребёнок. Как ты смогла продолжить любить её после того как узнала правду? - Ты даже не представляешь, как я этого боялась. Я так боялась, что больше не смогу с любовь посмотреть на неё. Я так боялась, что возненавижу её, - глаза Хюнкяр понемногу стали наполняться слезами, - и я так рада, что этого не случилось. Услышав как голос матери изменился Демир поднял голову и посмотрел на нее. Удивление быстро сменилось искренней заботой. Яман нежно прошел рукой по лицу Хюнкяр, осторожно вытер выступившие слёзы и, словно, щит что оберегвет от копий этого мира, укрыл её в своих объятиях. - Ты самая лучшая мама на свете. Не передать словами как сильно я благодарен тебе за все, что ты делаешь для меня и для Камиле. Как ты раз за разом прощала меня, когда казалось бы, что простить невозможно. Всегда рядом, всегда поддерживаешь: советом, словом, дело! Я преклоняюсь перед тобой, Хюнкяр Султан. Наша несравненная госпожа. Мама, - он немного отстранился, чтобы заглянуть в её глаза, что прежнему стояли на мокром месте, - Ты истинное сокровище. То что ты сделала, что не смогла возненавидеть ребенка той, что забрала твоего мужа. Ты не переставала любить и заботиться о той, что одним своим видом напоминала о супружеской неверности. Мама, то что ты любишь Камиле и называешь родной дочерью! Это бесценно! Ты и твоя любовь бесценны. - Демир крепко поцеловал Хюнкяр в щеку и обнял так, словно, век не видел. Он больше ни о чем не спрашивал. В этом уже не было нужды. Всё, что хотел услышал. Тем более, наблюдая реакцию матери он просто не мог заставлять её и дальше переживать эти эмоции. - Как думаешь, отец позволил бы наш союз? - Конечно же нет. Это бы принесло ненужные хлопоты, тем более не удалось бы заключить выгодные браки. - шмыгнув носом она улыбнулась. - Ну вот! Это лишний раз доказывает как же нам с тобой повезло. - Хах, Демир-Демир. Дорогой мой, Демир. И мне с вами. Мне с вами невероятно повезло. Это был второй важный разговор за последние двадцать четыре часа. Они давно не общались и не обсуждали настолько личные, если не сказать, потаённые темы. Оба почувствовали облегчение, словно, с плеч каждого упал огромный груз. Яман со вчерашнего вечера находится под лёгким флёром эйфории. Всё же он был готов столкнуться с огромной стеной осуждения и непринятие его любви к приёмной сестре. Хюнкяр была благодарна сыну, за то что тот дал ей спокойно высказаться по поводу Аднана, его похождений и о том, почему всё же он решил оставить девочку в поместье. Пока мама и сын находились в теплице, солнце уже полностью выглянуло из горизонта и принялось играть лучами на всём чего касалось. Лицо Демира не стало исключением. И вот он уже жмурясь от подавшего в глаза света, предложил маме позавтракать. Они совсем не заметили как пролетело время, поэтому первая трапеза прошло аж в начале одиннадцатого утра. По меркам Яманов это уже могло сойти за обед, но не все в этой семье любили ранний подъём. Даже не смотря на время, на дождь, который буквально барабанил с самой ночи во все окнам и воющий ветер, Камиле совершенно не собиралась вставать. Подушка была слишком мялкой, одеяло слишком теплым и уютным, а ливень для её ушей звучал, словно, симфония Баха. Короче говоря, погода в Стамбуле так и шептала девушке сегодня посветить себя целиком и полностью сну.

Господин Эрдем в этот момент сидел в большой гостиной, пил уже третью кружку кофе за утро и почитывал свежую газету. На сегодня мужчина отменил все дела. Хотя, если говорить честно, то он поручил старшему сыну разобраться со всем самостоятельно и без крайней необходимости не беспокоить. Причина для подобного решения отца была Мурату настолько прозрачно, что тактично не стал интересоваться ей. Просто пожелал хорошо отдохнуть и провести приятный день. Однако, Эрдем достаточно быстро осознал, что не всё пошло по его первоначальному плану. Сначала он спокойно и терпеливо ждал, но, когда часовая стрелка миновала цифру десять уже немного напрягся. В какой-то момент он поймал себя на том, что злился на госпожу Яман. - Неужели, она так спин каждый день!? - не выдержав сказал Эрдем отбросив на журнальный столик газету и скрестив руки на груди сел глубже в кресло. Его вопрос не требовал ответа, Бозкурт произнёс его в слух, лишь для того, чтобы немного выпустить пар, но одна из служанок, убирающаяся неподалёку, решила, что обращались к ней. - Нет господин. Обычно госпожа Яман встаёт почти сразу после вашего ухода. Самый поздний подъём, который я помню был около десяти часов утра. Однако, даже тогда госпожа вышла уже полностью готовая к выходу. - Хочешь сказать, что она из-за меня не выходит? - произнёс он на выдохе. - Нет, что вы господин. Уверена, что госпожа Яман просто очень устала вчера, - ответила девушка с улыбкой, - если хотите, я могу проверить госпожу. Возможно, она уже не спит.- Не стоит, если она спит, то не нужно будить. Накрой завтрак на одного, - Эрдем поднялся с кресла и оглядел помещение. Его глаза остановились на окне. Ему вдруг захотелось посмотреть, что происходит на улице в эту ненастную погоду. Однако, зазвонивший телефон заставил мужчину сменить курс. На том конце провода Эрдема поприветствовал спокойный голос Демира. Последний хотел поговорить с сестрой по поводу её приезда. Может быть есть то, что она хотела бы поесть, с кем-то увидеться по приезде, во сколько самолёт и прочее. Услышав, что Камиле ещё спит он легко посмеялся и предупредил собеседника о том, что она так может проспать до самого обеда. Если же не проснётся сама и тогда, то можно спокойно будить. - Я так понимаю, что вчера вы все знатно повесились в большом семейном кругу? - Эрдем прям через трубку телефона понимал, что Демир не перестаёт улыбаться. - Да, вы правы. Мы стали расходиться, когда было уже за полночь. Утром многие проснулись в восемь и позавтракав уехали по делам. Дети в школу или на кружки, родители на работу или домой. И только ваша сестра за всё это время даже носа из комнаты не показала. - и тут же после сказанного Яман звонко засмеялся. - Во-первых, она не только моя сестра, но и ваша дочь. Во-вторых, это для неё более чем нормальное поведение. Уверен, что она даже не спит, просто лень вставать или нежится. Не переживайте. Ладно господин Бозкурт, мне уже пора ехать. Спасибо за разговор и уделённое время. Я наберу вечером. Доброго дня. - Доброго дня. Ел Эрдем без особого аппетита. Всё же он надеялся разделить утренею трапезу с дочерью. Нужно было себя чем-то занять до обеда, но чем? Идей не было от слова совсем. Он, словно, ребёнок, который всю неделю ждал поход в аквапарк, но план пришлось отменить из-за того что, потому что малыш заболел. Неожиданно голову мужчины посетило страшное предположение! Вдруг, госпоже Камиле плохо и она не спит во все. Ему необходимо было проверить её прямо сейчас. Эрдем резко выходит из-за стало. Стул со звонким скрежетом проскользил по мраморному полу. Его две передние ножки немного приподнялись и тут же с не менее тихим шумом ударились о дорогую поверхность. Моющая тарелки на кухне служащая от испуга вздрогнула и оглянувшись на звук увидела лишь, спину спешно удаляющегося мужчины. Бозкурт остановился у двери в спальню дочери не решаясь войти, однако, тревожные мысли не дали продлиться заминке долго. Через несколько секунд мужчины уже осторожно открыл дверь и сделал пару шагов внутрь комнаты. Госпожа лежала под большим и пушистым одеялом, которое покрывала всё её тело. Только макушку можно было разглядеть подойдя ближе. Обойдя кровать почти на цыпочках Эрдем наконец-то увидел лицо дочери. Она мирно спала, слегка приоткрыв рот, глаза немного подрагивали и прислушавшись он услышал едва слышное посапывание. Облегчённо выдохнув присел на край кровати. Вся та небольшая злость, что была в нём, в миг испарилась. Ей на смену пришла тихая радость, а вместе с ней грусть и частичка разочарования.- "А, ведь, будь я тогда поумнее, то всё было бы иначе. Я бы мог видеть как ты росла, какими были первые шаги, победы и неудачи. Будил бы тебя по утрам, водил в школу, дарил тебе игрушки и платья. Купил бы всё, что ты только хотела. Мог бы без смущения обнимать, целовать в лоб и щечки. Возможно, я мог бы стать твоим первым читателем и поклонником! В нашей мужской семье ты была бы настоящей принцессой. " - он грустно улыбнулся и нежно погладил дочку по спине. Хотя через плотное одеяло едва ли она почувствовала это прикосновение, - "Простите меня, госпожа. Простите, что лишил Вас этого. Однако, я безгранично благодарен Яманам. Они воспитали Вас замечательным человеком."Камиле так и не проснулась во время его визита. Как и предсказывал Демир, сия мадемуазель соблаговолила встать в половину первого. Быстро приведя себя в порядок вышла в гостиную, в которой всё это время сидел господин Бозкурт спокойно читая "Собор Парижской Богоматери". Всё же любовь к классической литературе передалась девушке от отца. Эрдем перевел взгляд с сероватых страниц на Камиле и без промедления отложил произведение в сторону. Он мило улыбнулся, поднимаясь с кресла, и со слегка раскинутыми в стороны руками направился в ней. - С добрым утром, спящая красавица! - погладив её плечи, сказал мужчина.- Скорее уж добрый день, господин. - Хах. Разве так важно день или утро? Главное, что доброе. - У вас такое хорошее настрое. Чудесно! Это потому что вы не пошли на работу? - она приподняла одну бровь и слегка прищурила глаза. - От части это так, - и подтолкнул Камиле сделать шаги в сторону столовой, - А вторая часть сейчас рядом со мной.- Ай! Вот умеете же вы меня за смущать. - Я лишь говорю то, что чувствую. - Это видно. Хорошо, в таком случае, я последую вашему примеру, - она остановилась и Эрдем рядом с ней. Без лишних объяснений и подготовки девушка заключила того в объятия. Не приветственные или лёгкие, а самые настоящие, крепкие, искренние. Даже не побоюсь сказать, что они были родными. Бозкурт на мгновение опешил, но на сей душевный жест ответил. Лицо выражало искренне удивление вперемешку с радостью и растерянностью. Атака милоты и трогательности была совершенна абсолютно неожиданно. - Спасибо Вам за то, что дали мне побыть в царстве Морфея ещё пару часов, - шепнула Камиле на ухо отцу и отстранившись прошла за стол, который уже накрывали не то для завтрака, не то для обеда. Кто-то из вас может сказать, что в объятиях нет ничего такого, однако, для господина Эрдема они значили невероятно много!

После лёгкого обеда госпожа Хюнкяр взяла небольшую сумку с вещами и попросила Джафара отвести её в особняк. Водитель ели сдерживая удивление посмотрел на женщину, но не желая перечить ей молча подогнал машину к крыльцу. По дороге молодой человек то и дело смотрел на Хюнкяр в отражение центрального зеркало машины. Он прекрасно понимал и отдавал себе отчёт, что никем кроме как рабочим госпоже не приходится. Интересоваться или уж темболее месть со своими советами в её личную жизнь выходило далеко за рамки дозволенного. Однако, Джафар был, как и многие работники поместья, обеспокоен решение Хюнкяр Султан вернуться обратно. Он хорошо помнил её несчастный вид и опусташенный взгляд. Казалось, что после ссоры с Фекели и возвращения обратно домой, госпожа не жила, а существовала на автомате. Большую часть времени она была погружена глубоко в свои мысли. Даже родным детям не всегда удавалось подобрать к дверце за которой находилась их мама. Разумеется, как и с множеством несчастий до этого госпожа сумела справиться и вернуться к привычному образу жизни. На лице всё чаще сияла улыбка, а глаза наполнялись жизненную. И месяца не прошла, как госпожа Яман-Фекели во всю руководила делами поместья. И вот, когда казалось бы всё наладилось, Хюнкяр вновь самовольно едет туда! Едет в тот дом в котором все стены насквозь пропитаны несчастьем! В тот дом, где живёт человек, что причинам женщине столько боли и страданий, что для их искупления понадобилась бы целая жизнь! А она едет к нему. Неужели, и вправду? Всё дело в любви? - Джафар, - его размышления прервала Хюнкяр. - Да госпожа.- Не переживай так сильно. В этот дом я еду в последний раз. Это последний шанс, который я дам этому мужчине.- Простите госпожа, но мы все за вас очень переживаем. Вы же понимаете, что для нас вы значите многое и ваше счастье для нас не менее значимо, чем собственное. - Вы мне тоже очень дороги. Спасибо за заботу. Дальше они ехали до особняка в тишине, но этот недолгий диалог немного успокоил молодого человека.По приезде Джафар донёс все те немногие вещи госпожи до её комнаты, не забывая при этом здороваться с работниками особняка. Назире и стоявшая рядом с ней молоденькая девушка, чуть не прыгали от счастья, когда Хюнкяр сказала, что вернулась. Попрощавшись с госпожой и пожелав ей всего самого наилучшего, Джафар покинул особняк и поехал обратно в поместье. Завтра ему предстояло встречать нынешнюю госпожу Яман.Ну а пока до этого ещё больше суток, давайте проследуем вместе с Хюнкяр в дом, который покидая три месяца назад она была уверена, что больше не вернётся. Однако, жизнь как всегда повернула так, как ей того хотелось. Приветствовали нашу несравненную чуть ли не со слезами счастья на глазах. На крик Назире, что вернулась хозяйка дома, сбежался почти весь тот немногий персонал, что был. Спустя все долгие приветствия, поздравления, рассказы о том, как скучал и горевал Фекели, как они не могли уже работать, как прежде без госпожи в доме. Не забыли и упомянуть, как тихо и тоскливо без чаты Аккая и Хюнкяр. И, когда все вдоволь высказались и поделились эмоциями, госпожа смогла вставить и свои законные пять копеек. - Я очень рада. Правда, спасибо Вам всем. - и обратилась к Назире, - Когда Али-Рахмет обещал сегодня вернуться? - Точного времени не знаю, но в последние месяцы господин часто приезжает в особняк к семи часам вечера.- Хорошо, значит у нас ещё достаточно время! - щёлкнув пальцами, сказала Хюнкяр и бодрой походкой направилась в сторону кухни.- Достаточно времени? Для чего госпожа? - поспешив следом, спросила растерянная Назире. - Приготовить вкусный ужин! Подсобишь? - она расплылась в улыбке.- Конечно! Конечно, госпожа! Хлопотали они и взаправду долго. Назире никак не могла ожить, что Хюнкяр решит готовить на всех! Но всё же, особенные блюда делались специально для Фекели. С любовью, нежностью и пропитанные насквозь заботой. Близилось заветное время и работницы во всю занялись сервировкой стола для хозяев. Али Рахмет вернулся немного раньше ожидаемого и застав эту картину. Хюнкяр из кухни раздавала какие-то команды, работницы тут же принимались их исполнять. Увидев вошедшего Фекели они на миг опешили. Однако, госпожа Фекели, которая вышла из кухни с полотенцем на плече и держа в руках по хрустальному бокалу, сказала, - А! Ты наконец-то пришёл! Добро пожаловать! Так, - поставив бокалы на стол, - иди мой руки и садись за стол! Мы с девочками сегодня добрые полдня провели за готовкой. Ты просто обязан всё это съесть и оценить наши старания.- Разумеется, дорогая! - он не мог сдержать улыбки и кое как не позволял просочиться слезам. Она вернулась! Вернулась!