Глава 3. Небо в муке: Когда звёзды зовут

_Джейвон_

– Элин, – наклоняюсь я к ее уху. – Ты следишь за мной?От ее раскрасневшихся щек только что пар не валит. С такого близкого расстояния румянец на лице становится еще более заметным. У нее приятный смуглый оттенок кожи, но он контрастирует с розовыми щеками и веснушками. Еще одна деталь, которую я не заметил, – маленькое золотое колечко в носу и многочисленные золотые кольца, украшающие пальцы и уши.Она нервно крутит одно из них на большом пальце.– Похоже, это ты за мной следишь, – парирует она.Она отказывается поворачиваться, скорее всего, потому, что я запер ее, и, отвернувшись, она почти уткнется носом мне в грудь, как это было сегодня в самолете, когда я ее донимал. Но я надеюсь, что она все-таки повернется. Мне нравится видеть, как она колеблется и волнуется. После ее небольшого высокомерного выступления во время полёта я с удовольствием поставил ее на место, напомнив, на кого она работает.Но она все не оборачивается, поэтому я наклоняюсь в сторону, опираясь локтем на стойку бара, пока наконец она не поворачивается ко мне лицом.– Мой отель прямо через дорогу, а какое у тебя объяснение?Она кивает в сторону телевизора.– Ближайший спортивный бар, который я смогла найти. Мне нужно было посмотреть эту игру.– И все же ты уже уходишь?– Но игра уже ведь закончилась. – Она забавно понимает плечами и лихорадочно оглядывает бар, я уверен, в поисках того захудалого бармена.– К чему такая спешка?– Честно? Не хочу находиться с тобой в одном баре. Ты в некотором роде придурок.Я хохочу, запрокинув голову, и смущенная, но игривая улыбка танцует на ее губах.– Ну а я считаю, что ты в некотором роде паршивка, что есть, то есть.Я вглядываюсь в ее веснушчатое лицо в поисках каких-либо признаков обиды, но их нет. Вместо этого в глазах цвета лесного ореха светится сдержанное веселье, и от этого она нравится мне немного больше. Но совсем немного. Не могу себе представить, чтобы большинство девушек отреагировали подобным образом, если их прямо в лицо назвать паршивками.Мой взгляд блуждает по ее фигуре. Несмотря на то что рубашка ей явно велика, я могу разглядеть очертания ее груди и талию. Небрежный наряд, очевидно, подобран наспех, в то время как свой я планировал и готовил заранее.– Ты уверена, что тебе нужно идти? – спрашивает Элин придурок-бармен, кладя перед ней на стойку ее кредитную карточку и чек.– Уверена, – в ее тоне слышится сожаление. – Спасибо за выпивку, Дерри Дерри? Даже его имя кричит: «Я – козел».– Да, спасибо, Дрерри, – я повторяю его имя снисходительным тоном. – А теперь можешь идти.– Прошу прощения? – одновременно произносят Элин и бармен.– Теперь ты можешь идти, – небрежно отмахиваясь, повторяю я. Дерри переводит взгляд с Элин на меня, выражение его лица полно замешательства. Он качает головой и уходит.– Почему ты такой придурок? – спрашивает она, и ее тон полон отвращения.Что ж, это сложный вопрос, поэтому я уклоняюсь от ответа.– Это тот парень – придурок.– Нет, тот парень был милым, и мы так хорошо и приятно болтали. А ты взял и все испортил.

Я молчу о том, что её маленький дружок весь вечер хватал блондинку-официантку за задницу поэтому просто достаю из бумажника двадцатидолларовую купюру и кладу ее на стол в качестве чаевых. Этот парень не должен был получить ни цента ни от нее, ни от меня, но я не хочу, чтобы она платила чаевые, когда он весь вечер вел себя так подло.– У меня есть деньги.– Рад за тебя, – я снисходительно похлопываю ее по плечу. – А теперь давай выкладывай.– Что выкладывать?– Почему ты за мной следишь? Элин, ты в меня уже влюбилась? Сбавь обороты, милая. Прошел всего один день.Она издает высокомерный смешок.– Ты слишком любишь себя.– Ну кто-то же должен.В этом утверждении гораздо больше правды, чем она себе представляет. Ее взгляд возвращается к телевизионному экрану над баром. Она игнорирует меня, сосредоточив свое внимание на том, как время приближается к полуночи. Отвлекая меня от неловкого зрительного контакта, у меня в кармане звякает телефон. Это сообщение от старшей сестры Джейлы.

Джейла: Привет, Эв. Не хочу портить вашу первую выездную игру в сезоне, но тётя раздобыла мой номер телефона. Я не знаю, как ей это удалось, но она звонила уже три раза, пытаясь узнать и твой номер. Короче говоря, не отвечай ни на какие неизвестные звонки. Скучаю по тебе, братишка.

Я, приоткрыв рот, продолжаю таращиться на экран телефона.Я ничего не слышал о тёте уже два года, с тех пор как она явилась на одну из моих игр и попросила у меня денег. На что я, конечно же, ответил «нет». Она раздобыла мой номер телефона, звонила без остановки и, наконец, явилась лично. Я не могу скрывать свое местонахождение, расписание моих игр выложено в интернет, но она – одна из причин, по которой я так щепетильно отношусь к тому, кому даю свой номер телефона. Мне приходилось менять его больше раз, чем я могу сосчитать.– Ты в порядке? – спрашивает мягкий голос, нежно, почти невесомо касаясь моей руки.– А? – Я поднимаю глаза и вижу нежный и обеспокоенный взгляд цвета горького шоколада.В данный момент моя уверенность пошатнулась, и существует лишь несколько избранных, перед которыми я могу чувствовать себя настоящим. Пиар-менеджер с подобным отношением ко мне – не из их числа.– Я в порядке, – огрызаюсь я, заметив растерянный взгляд, чувствуя, что она меня подловила. Бар внезапно кажется переполненным и жарким. Я не страдаю клаустрофобией, но сейчас мне кажется, что у меня может быть приступ. Я сжимаю кулак. Мои ладони становятся липкими, порыв теплого воздуха касается щек, и зрение слегка затуманивается. Я пытаюсь вдохнуть, но в помещении не хватает воздуха.Твою ж мать. У меня уже много лет не было ничего подобного.Не говоря ни слова и не раздумывая, я выскакиваю через парадную дверь бара. Оказавшись снаружи, оглядываюсь в обе стороны в поисках свободного пространства. Улицы запружены людьми, большинство из которых обратили на меня свое внимание. Обычно я живу ради пристальных взглядов, радостных возгласов, признания. Но сегодня вечером мне нужно убраться как можно дальше от всех, у кого есть глаза.Перебегая улицу трусцой, я инстинктивно миную несколько кварталов, понятия не имея, куда иду, но полагаясь на свое охваченное паникой тело, которое стремится найти тихое местечко.В поле зрения появляется парк, но все скамейки заняты. Я нахожу большое дерево с достаточно толстым стволом, за которым можно спрятаться. Недолго думая, опускаю задницу на траву, и мои чертовски дорогие брюки от Армани мгновенно впитывают сырость влажной земли.Вдох. Выдох. Спокойно. Где я? В Денвере. В парке. Какого цвета скамейки? Синие.Почему я так себя чувствую? Потому что моя тётка – охотница за деньгами, которая бросила сестру в подростковом возрасте ради того, у кого оказалось больше денег. Потому что моя тетя чертовски эгоистична, и теперь ей понадобились мои деньги. Она не хочет меня. Она меня не любит. Ей просто нужны мои деньги.Меня снова начинает захлестывать ярость. Единственное, что вызывает у меня приступы паники, – это слепая ярость, но я не позволю, чтобы она взяла верх. Почти десятилетняя терапия научила меня этому. Я не могу позволить панике победить. Я не могу позволить победить своей тётке.Почему я так себя чувствую? Потому что она меня не любит. Потому что мне и моей семье она предпочла деньги. Но это не имеет значения, потому что я люблю себя.Этому научила меня терапия – любить себя. И я это делаю. Без сомнений и безоговорочно.Кто-то же должен это делать.Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Ну же...Продолжая судорожно вдыхать, не сразу замечаю тонкую руку в кольцах, протягивающую воду с лаймом. Не успевая сказать и слова, она салится рядом, прямо на траву. – Знаешь, когда я была маленькой, мы с братом часто разглядывали звёзды. – начала Элин, устремляя взгляд в небо. – Моим любимым созвездием было Amour a moi, созвездие в форме сердца. Смотри. оно прямо над нами. – поднимая голову, разглядываю звезды, на первый взгляд кажется, что никакого рисунка нет и в помине и Элин это просто выдумала, но затем замечаю чёткие очертания сердца, точно над нами. Мы так и продолжаем сидеть там, на влажной траве, наслаждаясь прекрасным видом и мне становится намного легче. Я даже не заметил как моё дыхание выравнилось, а удары сердце пришли в норму, или же нет ?