3

Окей Гугл, как бороться с сардаукарами? Окей Гугл, что делать если их больше двадцати? Окей Гугл, как успокоить герцога в истерике, если сама на грани?

Дункан Айдахо - вот настоящий герой среди всего этого сброда. Ведь именно он стал тем, кто спас нас в самый решающий момент. Если бы не он, я не знаю, что бы произошло со всеми нами... Пока Киннес с фрименами рассчитывали, сколько выдержит дверь станции, Дункан, отворив одну из створок двери вышел навстречу сардаукарам. По Атридскому обычаю, приложив нож сначала к плечу, а потом занеся его над головой, лучший из наемников Лето вышел в свой последний бой, закрыв за собой дверь.

- Дункан! Нет! - закричал Пауль, пытаясь докричаться до воина и пробудить в нем здравый смысл.

- Он сделал это ради вас, - произнёс Киннес, - поэтому сделайте так, чтобы его жертва не была напрасной. Бегите отсюда в центр станции, там вы найдёте топтер. Сразу поднимайтесь высоко - на 5 тысяч футов, ибо сюда приближается сильная буря. Если вы сядете буре на хвост, у вас все будет хорошо. Я провожу вас, а после пойду по пустыне и предупрежу Стилгара.

- А как же вы туда пойдёте? - спросил Пауль. Нет, вот просто, мастер по задаванию тупых вопросов номер 1!

- Это моя родная планета, - ответил ему Киннес, чуть улыбнувшись. - Впрочем, поспешим, не то нас догонят.

С этими словами он быстрым шагом вышел и пошёл в какой-то узкий коридор. Я тут же побежала за ним. Пауль и леди Джессика еле за нами поспевали. Вскоре мы дошли через запутанную и петляющую сеть коридоров с плавающими лампами до центра станции. Прямо посередине стоял орнитоптер.

- Тут я должен буду с вами проститься. Да хранит вас Шаи-Хулуд!

С этими словами Арбитр смены шагнул в какой-то коридор и пропал. Не, а шо? Учитесь, ребятки, как надо сва... ммм, пардон, уходить от ответственности.

- Здесь кто-нибудь умеет пилотировать? Я в топтерах - ни в зуб ногой...

- Пауль неплохо водит топтер. Пойдём, Софи, пока не поздно, - с этими словами леди Джессика взяла меня за плечи и приобняла. Мать Пауля мастерски скрывала страх, и я это понимала. Тут все внутри у меня скрутило и все провалилось вниз, так что мне пришлось согнуться пополам. Напуганное лицо Джессики поплыло куда-то и я осела на пол.

***

Очнулась я уже в топтере и тут же бахнулась головой об потолок. Мне тут же мигом вспомнился весь сегодняшний дурдом, и все из него вытекающие и выползающие. Так же я вспомнила, что за рулем находился Атрейдес, который, судя по тому толчку, в топтерах смыслил, как я в зимних миграциях каладанской ушастой совы, тобишь никак. Потерев свой казанок (там, походу, тараканы из зрительного зала повыпадали, ну и болтанка), я прохрипела:

- Осторожней там нельзя? Не дрова везёшь все ж таки!

- Мы попали в сильнейшую кориолисову бурю, я еле держу в руках штурвал, так что я ещё удивлён, что мы до сих пор живы! И вообще, ты полчаса в отключке провалялась!

- А говорят ещё, что Атрейдесы - хорошие пилоты, - пробубнела я себе под нос.

- Сейчас не время для разбирательств! Вот сядем, а потом будете выяснять отношения, сколько вашей душе угодно! - прокричала леди Джессика. - Пауль, держи штурвал!

Парню ничего не оставалось, как послушаться матери (мамочкин сыночек), а мне - просто заткнуться в своём багажнике. Сусанин гадский, он нас куда-нибудь заведёт, попомните мое слово!

Примерно через час буря поутихла. Мы начали садиться. Из восьми крыльев нашего топтера при нас остались только два, при этом одно из них уже было на грани отрыва. Пауль направил топтер в песок, он ткнулся носом в землю и чуть-чуть проехал вперёд, завалившись на один бок. Наше злополучное крыло при торможении все-таки отвалилось. Пришлось вылазить через левую дверь, так как апарат завалился на правую. Первым вылез Пауль, потом помог вылезти своей матери, ну а после вытащил меня.

- Ты сейчас как? Все нормально? - спросил он у меня.

- Та вроде... кстати, а почему я отрубилась?

- А это мы как раз хотим у тебя спросить. Идешь, все нормально, а потом раз - и падаешь. Смотрю, а тебя уже тащат. Как это понимать?

- По ходу, я чего-то обнюхалась. Кстати, это же могло быть из-за пряности!

- Между прочим, мы сейчас стоим посреди пустыни, рядом с поломанным топтером. Вы ничего не попутали? Пауль, где мы сейчас находимся? - вклинилась в наш мега-информативный диалог Леди Джессика.

- Да по-моему он компас еще на станции посеял...

- Ничего я не посеял. Мы находимся в трех днях ходьбы от Южной пустыни.

***

Итак, господа, мы уже битую неделю шляемся по пустыне. И фрименов еще пока не видно. Леди Джессика говорит, что у нас будет какой-то знак. Киннес куда-то делся, о нем ни слуху, ни духу. Наши припасы на исходе. Вчера утром я пыталась присобачить к скале палатку и заметила там крюк. Оппаньки. Значит, мы где-то в двух днях ходьбы от фрименов. Не далее, как дня три назад, Пауль просрал в пустыне рюкзак со всеми нашими пожитками во время обвала, который своей же неосторожностью и устроил, и чуть не закопал нас всех в этот песочек, а потом начал паниковать. Леди Джессика вычитала его за отсутствие мужества, а меня за откровенный пофигизм. В итоге кто-то из нас додумался, уже не помню кто, что надо разобрать компас, достать из него специальную кислоту, перемешать ее с пеной и мазать ей песок. Так песок застынет и нового обвала не последует.

Я в этом участия решила не принимать, а сидела рядом и смотрела, как эти два горе-археолога выкапывают из песка наш рюкзак. Нет, ну а что! Не я ж посеяла, не мне и доставать. Пущай попробуют сделать из дерьма пулю. Как ни странно, пуля у них получилась, и рюкзак был выкопан, но зато обвалом закопало леди Джессику. Через некоторое время, когда и леди Джессика, и рюкзак были на поверхности, мы пошли отмываться. Ибо, как вы думаете, будут выглядеть три человека (я хоть и не принимала участия в этой клоунаде, но вымазалась тоже прилично), вымазанные в песке с пеной, которая еще и воняет чем-то кислым.

Сейчас я отдыхала в палатке, так как в прошлый раз была моя смена караулить. Пауль же сидел на входе. Когда я встала и умылась, солнце уже заходило на вечерний круг. Я посмотрела на себя в зеркало и удивилась. Как я могла так измениться за две недели? Светлые короткие волосы посеклись и были запутаны, голубые глаза, такие как у нашего отца и Фалька, смотрели устало. Да, я копия отца. От матери у меня только брови, которые изогнуты плавной дугой. Как ни странно, Фальк лицом больше пошел в мать. Но глаза у нас обоих отцовские. Не сказать, что я некрасива, просто я не в форме. С этой мыслью я улыбнулась своему отражению и тут же учуяла резкий запах пряности в воздухе. Так-то я люблю корицу, булочки и кофе даже с ней пью иногда, но эта корица... она сводит меня с ума. Неудивительно, что у Пауля открылся пророческий дар. Кстати, как там Пауль?

Я вышла из палатки и потянулась. Парень сидел рядом, и тупо смотрел куда-то вдаль. Он что, опять гуся словил или что? А, нет, двигается.

- Доброе утро или, тьфу ты, добрый вечер уже... Тяжело переходить с дневного режима на ночной. Софи, ты выспалась? - спросил он, зевая.

- У меня уже скоро будет хронический недосып... Слушай, может, иди выдрыхнись? Леди Джессика говорит, что она не против подождать.

- Не, я еще полчасика посижу, а потом пойдем в путь-дорогу. Кстати, видишь вон те кустики на скале? Интересно, что это...

- Какие такие кустики, у тебя уже помешательство на нервной почве? Ах да, точно, кустики! Бляха-муха, у нас обоих уже помешательство на нервной почве!

Тут мы дружно засмеялись, не думая ни о каких проблемах, власти и тэдэ, и тэпэ. Когда мы насмеялись вдоволь, мы начали пробовать понять, что это такое.

- Похоже на какую-то разновидность пустынной колючки! - с умным видом изрёк Пауль.

После того, как мы подкрепились, мы уже были готовы идти дальше. Я по-быстрому собрала палатку и мы начали обсуждать те самые странные кустики, ибо раз оные тут растут, значит, кто-то за ними ухаживает. А кто может ухаживать за кустиками в пустыне? Правильно, фримены.А теперь представьте эту самую картину их глазами: пустыня, нигде ни души, даже червяки дрыхнут, а посреди бархана стоят три шибздика в дистикомбах и, активно размахивая руками и жестикулируя, о чем-то спорят.Тут земля под нашими ногами странно завибрировала. Я сразу начала осматриваться, а Пауль зачем-то топнул ногой в песок, который при этом издал гулкий звук, очень похожий на удар барабана.

- Барабанные пески! Как я мог о них забыть?

- Так чего ж ты молчал, засранец?! ВАЛИМ!

А позади стих зловещий шорох.

Джессика и Пауль обернулись.

Там, где кончались песчаные волны, метрах в пятидесяти от каменного «берега», над пустыней вставал серый холм, с которого срывались каскады песка. Холм вздымался все выше... и вот в нем показалась пасть – черный круглый провал, и его края блестели под луной.

Огромный рот то приближался к трещине, то откатывался назад. Пауль затаил дыхание. Джессика со мной стояли у стены, не в силах оторвать взгляд от зрелища. Мы уже думали - все. Капец нам. И тут откуда-то справа, издали, послышался сухой раскат.

Червь ушел обратно в песок. Какой-то миг он лежал неподвижно. Кристаллы зубов разбрасывали вокруг лунные блики.

«Еще манок!» – понял Пауль.

Тоже справа.

По огромному телу червя прокатилась дрожь. Он залез еще глубже в песок; теперь над поверхностью оставалась лишь арка пасти, точно отверстие уходящего в песок тоннеля.

Песок зашуршал, зашелестел.

Червь еще глубже ушел в песок, начал разворачиваться. Теперь это снова был продолговатый песчаный холм, ползущий через дюны.

Мы вышли из укрытия, глядя, как катится грозная песчаная волна через пустыню на новый зов.

Вслед за ним из щели осторожно выбралась я, а потом и Джессика. Прислушались.

Наконец звук смолк.

– Он точно ушел? – шепотом спросила я.

– Его кто-то позвал, – ответил Пауль. – То есть не кто-то. Фримены.

- Как он нас не обнаружил? Если бы кто-то из нас дёрнулся в неподходящий момент, то можно было бы сказать, всё - пиши, пропало.

Тут Пауль повернулся назад и обомлел.- Это же те скалы, которые были в моем сне! Те самые!

Мы быстрым шагом направились в расщелину. Леди Джессика была не сильно утомлена, поэтому шла с нами наравне. Пауль наткнулся на ступеньку - гладкую и ровную, точно дело рук человека. Он вскинул на плечи рюкзак, подошел к основанию стены. Полез вверх.

Джессика постояла, собираясь с силами, и последовала за ним. Я оглянулась, нет ли за нами хвоста и тоже пошла вверх.

- Пауль, а как ты думаешь, зачем они позвали его? Почему они помогли нам? - спросила я.

- А может они и не помогали вовсе. Просто позвали червя.

- Но зачем?

Ответа не последовало. Мы карабкались по склону до входа в узкую расщелину. В расщелине было темно, как в заднице. Правда, вверху, куда она уходила, горели звезды. Сейчас, вы думаете, я начну нести какую-нибудь романтическую ерунду по типу "и звезды освещали нам путь". Не дождетесь.

Мы шли дальше, а стены постепенно сблизились – теперь лестница была узкой, еле пройти: наши плечи почти касались стен. Наконец мы вышли в узенькое ущелье с ровным полом, которое, в свою очередь, открывалось в неглубокую, залитую лунным светом котловину.

- Как же красиво! - выдохнула я, подойдя к краю котловины.

– Как в сказке, – прошептал Пауль. Джессика кивнула.

Перед нами была небольшая рощица пустынных растений – всякие кусты, кактусы, крохотные розетки зеленых листиков. Дул ветерок, и листики трепетали в лунном свете. Стены котловины по левую руку были темные от тени, справа – озарены луной.

– Наверняка тут живут фримены, – сказала леди Джессика.

– Столько растений в пустыне не выживет, – согласилась я и, сняв колпачок с питьевой трубки, глотнула воды. - Может, пойдем ставить палатку, а с утра попробуем кого-то здесь найти...

– Чаще всего незваные гости не слишком радуются, найдя фрименов! – прервал мои слова тяжелый мужской голос, раздавшийся откуда-то сверху и справа.