9. Пирс

Скрипела сталь. Отовсюду летели искры боя. Солнце ушло за горизонт, сумерки склонялись над морем, делаясь чёрными, как смола. Всё вокруг погрузилось во тьму. Карен придерживалась Клементе и Эммануэля, остальные шли спереди. Когда послышался первый лязг холодного оружия стало понятно - без кровопролития не обойдётся. На корабле тогда уже бушевали преступники. Один из них освободился от оков и освободил других, тогда начался мятеж и убийства. Все государственные прислужники были убиты, а их мёртвые тела растерзаны на тысячи клочков. — Карен, будь рядом с Клементе, хорошо?, - шепнул Эммануэль, устремляясь вперёд. Карен промолчала, одарив спину парня бегающим паническим взглядом. — Клементе, может лучше отступить?, - дрожащий голос эхом отдал в висках, ответа не последовало. Брата нигде не было, Карен осталась одна среди других членов команды. Тогда она вытащила из чехла подарок брата - гравированный, самодельный кинжал. Почему-то сейчас она вспомнила именно о нем, а не о своих сабле или пистоле, тревожно покоившихся на портупее. Она тяжело выдохнула и открыла глаза, которые залились мглой, гасли и вспыхивали золотым вновь, когда искрилась сталь. На берегу скрипел старый пирс. Старый мужчина смотрел в даль, его грудь слабо вздымалась, потухшие глаза слезились от солёного морского ветра. Раздался раздирающий душу и тело крик.

Карен жадно хватала ртом воздух, лицо и шея покрылась холодным потом. Щека горела, из-за чего она незадумавшись прикоснулась к ней, болезненно простонав. Женщина потерла ладонями лицо, её тело дрожало. Сейчас она была уязвима и слаба, всхлипывала и терялась в мыслях, которые превратились в хаос. Благо никого не было в трюме. Ни единой души, кроме Бадди, усердно трудящегося в камбузе. Женщина поднялась и открыла гардероб, чтобы выбрать один из своих трех нарядов. Глаза пробежались по всем, но остановились на одном - самом простеньком и лёгком, том, который не стесняет движений и быстро снимается. Магахоновые коричневые штаны, корсеты и ремни, бардовая свободная рубаха, а так же её любимая треуголка с двумя перами страуса и кружевной отделкой - все это оказалось на ней за считанные минуты и очень скоро она поднималась на палубу, перед этим поприветствовав кока. — как прошёл вечер? Что взяли с корабля? — все было тихо, капитан, взяли мыло и ром.— мутили шторм в трюме?, - Глаза Карен блеснули, она загадочно улыбнулась. Кок замялся, подбирая слова, но затем вспомнил отрепетированную легенду. — я перелил все в пустующие бочки, поэтому не вышло. — хорошо, продолжай работу. Она поднималась на палубу, стараясь не кривить лицо от ужасного запаха перегара. Вся команда трудилась с самого утра. Женщина молча вошла за штурвал, перенаправив курс против часовой стрелки. Amistad набекренился, заскрипел и застонал. На всю палубу пронеслись бранные крики. — бром стеньги с якорями Сакраменто тебе в глотку! Кто там за штурвалом, Сэм!? Я ему сейчас кишки на брашпиль намотаю! , - ругался Оливер, чуть не свалившийся с парусов, когда подтягивал узлы. — ты как пьяный боцман, отставить палить из всех пушек!, - рявкнула Карен и расхохоталась. Оливер вздрогнул. Всё на палубе расхохотались.— прошу извинить, капитан!, - буркнул он и продолжил затягивать узлы парусов. Тильда прекратила чистить пушки и подошла к капитану— вижу, вам лучше...— а что, было не лучше?, - Карен посмотрела на девушку, щека вновь болезненно запылала, от чего она нахмурилась. — прости, Карен..., - Тильда обиженно отвернулась, поникнув головой поплелась к пушке. — постой..., - женщина аккуратно взяла её за плечо, - не знаешь, кто-нибудь заходил ко мне в каюту? Щеки канонира запылали, она думала что ответить. В этот момент к ним подбежал Итан. Перевозбужденный, потный и весёлый. — о чем речь, дамы?! Тильда качнула головой— я не знаю, капитан, я тогда спала... Итан, тебе чего?! — Итан, как тебе сражение?, - Карен перевела взгляд с Тильды на её брата близнеца. Итан выдохнул и начал не переставая болтать о том, какое оно было и скольких он убил. — а что на счёт тех троих?, - беззаботно спросила Карен, когда Тильда попыталась ретироваться от них. — они работают где-то на корме корабля, не покладая рук. Рафаэль их не щадит, классные парни. — то есть вы их приняли?, - Женщина перевела золотой взгляд на Тильду, которая пыталась не смотреть на капитана и вообще с ней не пересекаться. – да, вы не запретили и не разрешили, лишними руки не будут. — но это лишние рты, разве нет?, - Карен рассмеялась. — и вправду, услышал бы Бадди - вспорол бы мне брюхо..., - Итан досадно почесал затылок.

Густав залился хриплым звонким смехом. Вся команда ликовала и праздновала свой выход в море. Мужчина не придерживался странных правил о том, что на корабле не должно быть алкоголя, да и вообще, пираты не должны пить. Бредни, не более. Вся его команда праздновала каждый день в этом мире, а так же - договорённость с империей. Когда деревянные кружки чокнулись вновь, на горизонте появилось три галеона. Вазир Висте-Карбоне лично вёл самый первый из них. Перейдя на корабль Густава граф нашёл его в трюме, который был полон пьяных матросов. — сэр Густав, вы пьяны?, - сдержанно спросил Вазир, всем видом показывая свое омерзительное отношение к пьянству на корабле. — и пьян, и весел, и смел, и молод!, — расхохотался Густав, шатаясь и на ходу расплескивая ром. — что на счёт Золотой Мумии? — не переживай ты, Вазирка, я дал ей что ни на есть хреновую команду, скоро будет мятеж, так что не думаю, что ты застанешь её живой.— как лошадь в горящем стойле... Значит наш уговор в силе, я рад, что сотрудничаю с вами, Густав. — Ой, а я то как рад, Вазирка!, - Старый пират вновь залился диким смехом и сжал плечо графа, глаза, покрытые слёзной пеленой безумно обратились к Вазиру, — я предал женщину, которую люблю только раде страны. Подведешь меня - я убью тебя. — я вас понял, сэр Густав. Швальц!, - прикрикнул Вазир, чуть вздрогнув, —отплываем, нам здесь больше делать нечего. До встречи, Густав. — плыви плыви, лепесточек..., - мужчина хохотнул и вновь присоединился к команде. Галеоны продолжили путь к Amistad.

Работать с похмельем было трудно. Йонаса рвало в открытое море, а когда он не успевал добежать до борта, ему приходилось чистить щёткой за собой, что вызывало очередной прилив. Сегодня он работал на корме вместе с другими пиратами и тремя приступниками, которые уже запатентовали себя как члены экипажа. Валентайн, тот что с широким поясом на тонкой талии, узкими, но аккуратными бёдрами, светлыми волосами и пышными губами молча поглядывал на Йонаса.— ты как?, - наконец Валентайн решился поговорить с парнем., — слишком плохо? — не то слово..., - Йонас упирался в борт, закрывая лицо рукой.Валентайн приобнял того за талию и просунул руку под пояс его штанов. Йонас выгнулся и оторопел, попытался вырваться, но вторая рука крепко прижала его к себе. — тсс, не волнуйся, у тебя просто на штанах карманов нет..., - Валентайн шептал ему на ухо, — а это - то что поможет тебе оклематься от первого похмелья. Не благодари., - Парень отпрянул от него и вернулся к преступникам, которые все время наблюдали за этим. Йонас незаметно просунул руку туда же и вынул мешочек, обвязанный бечевкой. Внутри были сушёные алые семена, похожие на изюм. Йонас огляделся и съел одно из них. Затем ещё несколько. Кислый и горький вкус ударили в рецепторы и он скривился, но не выплюнул содержимое. Через пару десятков минут работать стало значительно легче. Да и вообще его больше не мучало гудение крови в голове и тошнота. Как раз тогда, когда он хотел поблагодарить Валентайна за то, что он дал ему такую действенную вещь (пусть и не самым традиционным способом), в поле бокового зрения появилась капитан. Она просто стояла и наблюдала за работой всех четверых. Тильда пыталась отговорить её идти к корме, но все попытки были тщетны. Девушка боялась, что Клементе расскажет ей то, что было в каюте, только на свой лад. Затем она смирилась. Пускай этот кусок дерьма рассказывает что хочет, в любом случае их двоих будет ждать наказание. Никто не может входить в каюту капитана без спроса, не зависимо от того защищаешь ты его, или трогаешь.Но Клементе ничего не рассказал. Более того он даже не увидел что Карен стояла позади и сверлила взглядом его спину. Теперь они вновь встретятся, теперь она в сознательном, защищённом состоянии. Рубашка Карен то раздувалась от удара ветра со спины, то облипляла торс и груди спереди. Ветер - единственный, кто мог ударить Карен со спины.— доброе утро, капитан, - неуверенно поприветствовал её Йонас, которому стало лучше, но опасения по поводу перегара ещё оставались, поэтому он старался не поворачиваться к ней лицом.— доброе утро, как работа?, - она осмотрела доски, которые он тщательно натирал щёткой, затем хмыкнула, — бросай это дело и иди помоги Оливеру натянуть тросы. — а кто будет чистить? — вот он, - Карен кивнула головой на парнишку с белыми волосами,зачесанными назад. — нет, его не надо, - запротестовал Йонас. Валентайн повернулся к ним и приближался плавной виляющей походкой. — Карен Золотая Мумия, - он слегка поклонился, — я бы поцеловал вашу руку, если бы мог прикоснуться к вашей сияющей коже. Карен молча смотрела на него. К ним повернулся Баптист, следом - Клементе, из-за шума. — как твоё имя, преступник? — моё имя Валентайн Франсис, но вы можете называть меня как угодно...— Валентайн, - Карен решила подыграть в этом спектакле, — я очарована сладостью ваших прекрасных слов, но прямо сейчас я собираюсь заставить вас чистить корму корабля от помёта птиц, рвоты одного из матросов и скопившейся в трещинах соли. Вы не против?— я здесь - всего лишь пешка в ваших тонких пальцах. Буду рад служить вам и только вам.— я рада, хватайтесь за щётку, синьор.Волей не волей такая светская беседа напомнила Карен о её происхождении. Её бы передёрнуло, но женщина всё же смогла сдержать дрожь.— я против! Я буду чистить корму., - Йонас многозначительно взирал на Валентайна. Тот делал вид, что не понимает намёка. Избавив Валентайна от такой грязной работы, он бы смог отблагодарить его за те красные изюминки, спасшие его от мучений.— это приказ, ты вправе его исполнить.Но Йонас стоял на своём. Тогда Карен просто с лёгкого размаха влепила ему пощёчину и взяла за шиворот рубахи. Парня можно было бы даже приподнять - она была шире и выше его относительно намного, но она сдержал свой порыв. Валентайн ахнул, Баптист молчал, Клементе с интересом наблюдал, насколько сильно изменилась его сестра.— послушай сюда. Я стараюсь сейчас находиться в хорошем расположении духа, но события некоторого времени все чаще пробуждаются в настоящем, что приводит меня в неспокойный дух. Я считаю себя достаточно опытным капитаном и находилась на корабле ещё тогда, когда ты бегал под юбками дам. А теперь пожалуйста, не порть настроение мне, настрой на грязную работу Валентайну. Последнее время ты напрашиваешься на грубость. Когда ты пересечешь эту черту случится то, о чем я предупреждала тебя ранее. Ты здесь - как все. Не особенный. Ты смотришь на одно море, стоишь на одном корабле, получаешь ту же еду, срешь в то же ведро - всё то же, что и все здесь. Поэтому будь добр, как и все - выполняй распоряжения капитана.Онемевшее молчание Йонаса, казалось, длилось вечность. Карен отпустила его, украдкой посмотрела на смотрящих. Валентайн уже принялся за свою работу. Баптист последовал его примеру, и лишь Клементе смотрел прямо на неё. Золото и Янтарь слились в беззвучном танце. Он чуть кивнул ей, не разрывая связь. Она сделала то же самое и первая оторвалась от его глаз. Казалось, воздух заменили угарным газом. Она бухвально задыхалась, так давно не видела этих глаз, забыла каким по истинное устрашающе-спокойным магнитизмом они обладают.Раздасованный Йонас отправился к Оливеру. Они натягивали тросы, от которых руки Йонаса гудели, но это было куда приятнее, чем чистить собственную рвоту в перемешку с птичьим пометом. Птички хорошо стараются. Карен развернулась, и направилась к общей палубе, чтобы помочь Сэму с компасом, который постепенно выходил из строя.— от чего это он так?— я не знаю, стрелки просто начинают показывать то левее, то правее.— с другим сравнивал?— да, у другого Биполярка. Они будто отражают друг друга.— но и ты, и я точно знаем, что движемся мы прямо по курсу, так?— так, но сейчас уже сложно сказать..., - худое лицо из под чёлки металось в сомнениях— тогда держи курс, думаю, в скором времени нам нужно будет высадиться на берегу. Припасы на исходе.— подтверждаю, - Раздался с зади голос Бадди., - сегодня на ужин куски хлеба, орехи и вода, которая начинает плесневеть.— а могли бы оставить ром до ужина., - процедила Карен чуть громче обычного. Все разом замолкли, в воздухе чувствовалось напряжение.— серьёзно, весь корабль провонял перегаром. В трюме вздохнуть невозможно. Теперь, De nada, пьём затхлую воду.До ужина была ещё пара часов, за это время Карен и Сэм пытались разобраться в причине выхода из строя компасов, но ни к чему путнему не пришли. Тогда капитан спустилась в корабельный трюм и предупредила Бадди заранее, что ужинать не будет, а её порцию он может разделить на остальных, если там есть что делить. Она забрала только орехи.На палубе ещё можно было работать, но чье-то присутствие напрягало её. Это было даже не присутствие Клементе, хотя и он не был исключением. Лёжа в гамаке, спустив с себя портупею и наполовину распахнув бардовую рубашку, она смотрела на деревянные стены и обдумывала эти две недели путешествия. Разглядывая трещину среди досок её осенило. Она не знает ничего о своей команде. Её, по сути, окружают чужие люди. Чутье Карен никогда не подводило, но иногда давало сбои. И всегда в разные, непредвиденные моменты. В этот раз чутье составляло в голове список тех, кому она полностью может довериться на этом корабле и обнаружила, что он ничтожно мал. Арахис хрустел меж зубов, она пересчитывала имена: Йонас, Бранд, Бадди, Сэм и Тильда. Только об этих людях она имела большее представление, чем об Оливере или Рафаэле. Даже Итан, брат близнец Тильды казался чужим, не смотря на то что дружелюбия в нем хоть отбавляй.В каюту постучали. Тихий стук вытянул Карен из раздумий. Она сказала, чтобы вошли.На пороге каюты стояла Тильда. Девушка неуверенно мялась, не решаясь пройти. Карен поднялась, подошла к ней, закрыла дверь.— ты что-то хотела?, - женщина не ждала никого, поэтому это привело её в лёгкий ступор. Как хорошо, что этот человек был из списка её доверия.— ничего того, что могло бы показаться нормальным. Я пришла поговорить.— тогда садись.Тильда села на уже привычный для неё табурет рядом с гамаком Карен и смотрела на капитана. Карен не стала ложиться на гамак и даже садиться в него. Она подвинула ящих, прямо как и Клементе, даже манера и движения у них были одинаковы. Теория Тильды подтверждалась с каждым разом все сильнее и проще. — так что у тебя? — мы с Клементе вчера были в этой каюте.