Убийца.

После

Вайолет

На моем продвинутом курсе по написанию художественной литературы профессор Тейт возвращает нам оцененные письменные задания.

Короткий рассказ, который фокусируется на обстановке, добавляя конкретные детали, чтобы оживить окружение персонажей. Я не удивлена цифрами семьдесят, обведенными красным в верхней части страницы. Сеттинг никогда не был моей сильной стороной, но все, что я пыталась написать в последнее время, было болезненным извлечением. Все равно что вырывать ногти и выцарапывать слова собственной кровью.

Когда лекция заканчивается, профессор Тейт окликает:

- Вайолет? Задержитесь на секунду? - Она садится на свой стол и ждет, пока мои однокурсники выйдут из класса, с редким для нее хмурым видом.Мой желудок скручивает. Я уверена, что это из-за самого последнего задания.

- Постановка - не моя сильная сторона, - выпаливаю я.

Она поднимает руку.

- Речь не о твоей истории. По крайней мере, не только об этой. Вся твоя работа в этом семестре была далека от того, что ты сдавала в прошлом году.

Слов не должно быть достаточно, чтобы у меня физически заболело в груди, но они есть. Писательство всегда было единственным, в чем я была хороша.

Теперь у меня даже этого больше нет.

- Ты сильная писательница, Вайолет. Сильнее, чем та работа, которой ты занималась в последнее время. Где сердце? Твоя душа отсутствует на этой странице.

Конечно, это так. Моя душа холодна и омрачена, если она вообще там еще есть.Профессор Тейт спрыгивает со своего стола и опускается на свое место, перебирая папки.

- Вам нужно обнажить душу, чтобы ваша работа имела хоть какой-то смысл. Имейте это в виду при выполнении вашего следующего задания.

Я проглатываю комок в горле.

- Я так и сделаю. - Обещание, которое, я знаю, не смогу сдержать.

Прежде чем она успевает сказать еще хоть слово, я выбегаю из класса и направляюсь обратно в свое общежитие.Клянусь, мои волосы все еще пахнут пуншем, несмотря на то, что я провела час в душе после вчерашней вечеринки, отмывая каждый сантиметр своего тела. Пытаясь избавиться от ощущения, что они смотрят на меня.

Но есть одна пара глаз, от которых я, кажется, никогда не смогу избавиться.Его маленькое путешествие с чашей для пунша прошлой ночью не было случайным. Небольшое унижение, от которого Том мог бы отмахнуться как от непреднамеренного, но все знают правду.

Я до сих пор не могу поверить, что он дочиста облизал мою шею. Заставил меня снять трусы и оставить их, а затем заставил меня надеть его одежду как напоминание о том, что он делал со мной на каждом шагу. Его спортивные штаны и майка похоронены на дне моего грязного белья.

Я тянусь за студенческим билетом в своей сумке как раз в тот момент, когда мой взгляд останавливается на двери в общежитие.

Я останавливаюсь как вкопанная.

На двери нарисованы слова черным по синему. Он выбрал эти цвета намеренно - следующим он нарисует меня в черно-синем цвете.

Различия в почерке говорят мне, что в этом розыгрыше ему, должно быть, помогли товарищи по команде.

Убийца. Убийца. Психичка. Сумасшедшая. Сучка. Шлюха. Пизда. Маленькая шлюшка со спермой. Любит принимать член в задницу. Отсоси член.

Я замираю, пока мой взгляд не натыкается на цепочку цифр. Желчь подкатывает к моему животу. Они написали мой номер телефона.

Я бегу в свою спальню и смачиваю бумажное полотенце, подпирая дверь, пока вытираю. Мимо проходит пара и смеется. Независимо от того, как сильно я тру, краска не смывается. Я тру все сильнее и сильнее, пока у меня не начинают болеть пальцы и ногти, но это бесполезно.

Мне нужно убрать эти слова с двери до того, как Кая вернется, иначе она взбесится. Я вызываю службу поддержки, хотя это последнее, что я хочу делать. Я не хочу, чтобы кто-то еще видел эти отвратительные слова, написанные обо мне.

Сначала вечеринка. Теперь это. Том делает все возможное, чтобы унижать меня на каждом шагу.

Я смаргиваю слезы. Я не заслуживаю слез, потому что это наказание. Оскорбления, мучения, нападения. Я заслужила все без исключения.

- Мне отсосут здесь, да? - Раздается отвратительный мужской голос. Мой позвоночник выпрямляется как штык- Не возражаешь, если я зайду.

Я зажмуриваюсь, молясь, чтобы мне это померещилось, прежде чем неохотно поворачиваюсь и вижу приближающегося человека.

Ко мне неторопливо приближаются четверо здоровенных мужчин в сплошных белых масках, скрывающих их лица.

Дьяволы.

Их лица почти полностью скрыты за масками, но я достаточно хорошо знакома с их глазами, фигурами и ухмылками, чтобы точно знать, какие они Дьяволы.

Трей, Броуди, Люк и Том.

Они останавливаются в нескольких шагах от меня, Трей устраивает грандиозное шоу, вбивая мой номер в свой телефон, хотя я знаю, что он уже сохранил его. Я уверена, что могу ожидать шквал фотографий члена в два часа ночи.

- Техническое обслуживание уже в пути, - бормочу я, как будто это представляет для них какую-то угрозу. Они получили то, что хотели, - публичное унижение.

- Что скажешь, Каулитц? - Спрашивает Броуди, подходя ближе. Его карие глаза пустые, почти скучающие, даже когда он нависает надо мной с хищным намерением. - Ты сначала дашь ей в рот?

Мой пульс учащается. Здесь они ничего не могут мне сделать - мы в коридоре.

Конечно, мы находимся на пятом этаже в середине дня, и большинство студентов в кампусе, но они же не могут всерьез думать, что смогут заставить меня отсосать им прямо здесь, в открытую.

Том не произносит ни слова. Его глаза кровожадны сквозь отверстия в маске.

Конечно, если камеры засекут, как они заставляют меня отсосать им, в университете останутся только кадры с четырьмя неизвестными мужчинами в масках.

Мой взгляд устремляется к Люку, но даже его обычно добрые, дружелюбные глаза жестки. Я забрала у него Хлою. Девушку его мечты. Он тоже на меня обижен.

Трей приближается, прижимая меня спиной к двери. Они возвышаются надо мной, загораживая меня от любого, кто мог бы выйти из лифта позади них. Блокирует мне возможность подать сигнал кому-либо, кто может помочь. Я загнана в угол.

В ловушке.

- Я предлагаю заполнить спермой все дырочки этой маленькой шлюшки, - мурлычет Трей, горячее дыхание обвивает мою шею через несколько маленьких отверстий в его маске.

Я отстраняюсь, но Броуди ударяет ладонью по другой стороне, преграждая мне путь.

Нет, нет, нет. Паника нарастает. Рука Трея медленно скользит от моей щеки к ключице. Затем опускается к моей груди, где обхватывает меня своей огромной ладонью и сжимает.

Я шиплю сквозь зубы, прижимаясь к двери, но это никак не помогает мне избежать его прикосновений.

Броуди хватает меня за другую грудь, сжимая и подталкивая плоть вверх.

- Остановитесь! - Я пытаюсь оттолкнуть их, но передо мной непреодолимые бетонные барьеры.

Том бросает свирепый взгляд через их плечи. Но он не двигается. Только наблюдает.

После того первого поцелуя он сказал, что я принадлежу ему. Скорее предупреждение, чем обещание.Теперь он позволяет своим товарищам по команде прикасаться ко мне. Лапать меня.

Это его способ подтвердить, что я больше не принадлежу ему.

Ему все равно, кто прикасается ко мне и где.

Ему все равно, что они заставляют меня делать.

Прямо у него на глазах.

Теперь я значу для него не больше, чем безымянная хоккейная зайка.

- Тсс, - шепчет Трей мне на ухо. - Или мы сделаем только хуже.

У меня щиплет в глазах, когда тяжелая рука Трея на моем плече толкает меня вниз, пока я не приземляюсь на колени с такой силой, что у меня стучат зубы.

- Отпусти меня, - прошу я.

Броуди отвратительно зажимает мне рот рукой.

- Каулитц, засунь свой член ей в глотку и заткни ее.

Том встает между ними.

Он наконец-то остановит это.

Даже он должен понимать, что переходит черту.

Рука Трея все еще на моем плече, удерживающая меня, а Броуди прижимается к моим губам, заставляя меня замолчать.

К моему ужасу, Том откидывает мои волосы за плечи, прежде чем его рука скользит к поясу.

Позади нас звякает лифт.

- Техобслуживание! - раздается голос.

Мое сердце подскакивает к горлу, и Том рывком поднимает меня на ноги, чуть не вывернув мои руки из суставов, прежде чем они вчетвером отступают, оставляя меня наедине с ремонтником, когда они сбегают вниз по лестнице.

Я зажимаю рот рукой и бегу в женский туалет, чувствуя, как скручивает желудок.

В следующий раз, когда они поймают меня в ловушку, я могу не сбежать.