Глава 7: Ржавый Трек

Через три дня территория заброшенных фабрик превратилась в адскую арену. Разрушенные корпуса зданий служили мрачными декорациями, а ржавые станки и груды металлолома - опасными препятствиями. В воздухе витал запах масла, бензина и тлена. Толпа, собравшаяся здесь, была не менее зловещей, чем само место. Бандиты, наёмники, отбросы общества - все они жаждали крови и зрелищ. Их лица были искажены азартом, а в глазах горел нездоровый блеск.

Мишель, в чьих жилах течёт сталь, а в глазах - бездна, стояла на крыше заброшенного цеха, наблюдая за хаосом, кипящим внизу. Райли, верная тень, сидела рядом, сигаретный дым растворялся в сумраке. Гонка, жестокая симфония моторов и стали, должна была начаться. Майкл, Рей и Лайм возились с машинами, внося последние изменения. Они знали, что на этой трассе любая ошибка может стоить жизни, поэтому были предельно внимательны. Сегодня ареной стал «Ржавый Трек» - лабиринт из разрушенных фабрик, где ржавчина пожирала металл, а смерть дышала в затылок. В воздухе витал запах масла, бензина и тлена, смешанный с предвкушением крови. Тысячи безумцев, жаждущих зрелищ, заполонили окрестности, превращая этот унылый пейзаж в кипящий котел адреналина.

На стартовую линию выехали первые гонщики. Это были отчаянные головы, готовые рискнуть всем ради победы и денег. Их машины были собраны из подручных материалов, но в них чувствовалась мощь и агрессия. Толпа взревела, приветствуя участников гонки. Атмосфера накалилась до предела. Свист -  и машины сорвались с места. Рев моторов, визг резины, клубы дыма превратили трассу в ад. Гонщики, словно хищники, вцепились в руль, маневрируя между руинами, рискуя жизнью ради секунды.  Гонка началась!

Автомобили неслись по извилистой трассе, петляющей между заброшенными фабриками. Водители смело шли на обгон, рискуя столкнуться с препятствиями или соперниками. Они умело использовали узкие проходы и крутые повороты, чтобы вырваться вперёд. Вскоре одна из машин не выдержала напряжения и врезалась в бетонную стену. Раздался оглушительный взрыв, и в воздух взметнулось пламя. Но гонка продолжалась, как будто ничего не случилось. Оставшиеся участники гонки, словно дикие звери, продолжали борьбу за первенство, лавируя между обломками и огнём. Их глаза горели азартом, и они не собирались сдаваться. Мишель наблюдала за происходящим, и на её лице появилась едва заметная улыбка. Она любила этот мир, где правили скорость, риск и жестокость. Она была его частью, его королевой, и никто не смел ей перечить.

Райли и Мишель, наблюдавшие за происходящим с крыши, не дрогнули. Райли затянулась сигаретой и, не отрывая взгляда от трассы, лишь бросила: 

- Ставки высоки, как никогда.

Мишель, не поворачивая головы, холодно ответила:

- Так было всегда. 

В этот момент гонка продолжилась, но впереди были опасные повороты, ловушки и желание других гонщиков обогнать друг друга. И в этой мясорубке рождались новые легенды Ноктюрна.

А где-то в этом хаосе, в тени, прятался Итан, мечтавший о скорости и свободе.

Тут к ним уверенным шагом подошла Ольга , в руках которых были три бутылки холодного пива. Её обычно непроницаемое лицо казалось немного расслабленным. Она молча поставила поднос на край крыши и протянула по бутылке Мишель и Райли.

- Сегодня жарко, — произнесла Ольга с лёгкой иронией в голосе. Она открыла свою бутылку и сделала большой глоток, наблюдая за гонкой с тем же бесстрастным выражением лица, что и Мишель.

Райли, взяв бутылку, кивнула в знак благодарности и сделала глоток. Мишель же, взяв пиво, лишь слегка прикоснулась к нему губами, словно проверяя, не отравлено ли оно.

- Как ты, Мишель? Не слишком ли тебя взбесил тот парень, что сбежал? - спросила Райли, глядя на Мишель с лёгкой усмешкой.

Мишель наконец оторвала взгляд от трассы и повернулась к Райли. В её глазах промелькнула тень, но тут же исчезла.

- Не стоит тратить на него время, - ответила Мишель, и в её голосе чувствовалась сталь. - У нас есть дела поважнее.

Райли усмехнулась, и взглянула на Ольгу.

- Как думаешь, Оль, он вернётся?

Ольга пожала плечами, не отрывая взгляда от трассы.

- Этот салага ещё не знает во что ввязывается. Лучше ему держаться подальше от сюда.

Мишель снова посмотрела на трассу. В её взгляде читалась решимость. В этот момент одна из машин, резко затормозив, попыталась уйти от столкновения, но потеряла управление и, кувыркаясь, вылетела прямо на толпу зрителей, стоявших у ограждения. Раздались крики ужаса и визг тормозов.

Ольга  присвистнула.

- Ну вот, развлечение началось, - произнесла она с легкой усмешкой и сделала глоток пива.

Мишель, не моргнув глазом, отдала короткий приказ одному из телохранителей:

- Разберитесь.

Телохранитель кивнул и тут же связался с кем-то по рации, отдавая указания.

После этого, Мишель снова повернулась к Райли и Ольге.

- Нужно сосредоточиться на гонке, - произнесла она, и в её голосе не было ни намёка на эмоции. - Кроу ждёт от нас результатов.

Она допила пиво одним большим глотком, поставила бутылку на пол и, не сказав больше ни слова, развернулась и направилась к выходу с крыши. Телохранители, словно тени, последовали за ней.

Ольга проводила её взглядом, затянулась сигаретой и выпустила дым в воздух. Райли молча наблюдала за происходящим на трассе.

Когда Мишель скрылась из виду, Ольга взглянула на Райли и, слегка наклонив голову, спросила:

- Что думаешь?

Райли не сразу ответила. Она продолжала смотреть на гонку, словно пытаясь разглядеть что-то важное в этом хаосе.

- Она напряжена, — наконец произнесла Райли, и в её голосе слышалась тревога. — Слишком много думает о нём.

Ольга усмехнулась.

- Она всегда напряжена, — возразила Оля и сделала ещё один глоток пива. - Это в её натуре. А что касается парня... Он её просто раздражает. Как назойливая муха.

Райли покачала головой.

- Дело не только в этом, — произнесла она, и её взгляд стал серьёзным. — Я чувствую, что он как-то зацепил её. И это может быть опасно.

Блондинка задумалась. Она знала Райли много лет и доверяла её инстинктам. Она была наблюдательной и проницательной и редко ошибалась в своих оценках.

- Она справится, — уверенно произнесла Оля, но в её голосе уже не было прежней уверенности. — Она всегда справляется.

Райли вздохнула.

- Надеюсь, что так, — произнесла она и снова посмотрела на трассу. — Но что-то мне подсказывает, что этот парень ещё преподнесёт нам сюрпризы.

Они замолчали, погрузившись в свои мысли. Внизу продолжалась гонка, но на крыше, в тени, зарождалось новое напряжение. Итан, невидимый призрак, стал причиной беспокойства двух самых близких подруг Мишель. И никто не знал, что ждёт их впереди.

Тем временем в своём кабинете, расположенном где-то в недрах этого заброшенного комплекса, Мишель сбрасывала маску неприступности. Она сняла строгий костюм, который носила во время гонки, и отбросила его в сторону. Пришло время сменить образ королевы Ноктюрна на что-то более личное, более... опасное.

Она достала из шкафа чёрную кожаную куртку, потрёпанную и видавшую виды. Надела её поверх простой чёрной майки, плотно облегающей её фигуру. Движения были точными и быстрыми, как у профессионального наёмника, готовящегося к заданию. На ногах — чёрные джинсы, заправленные в высокие армейские ботинки. Никаких украшений, только функциональность и готовность к действию. Она посмотрела в зеркало, оценивая своё отражение. Её светлые волосы, обычно собранные в строгий пучок, теперь свободно ниспадали на плечи. Мишель провела рукой по волосам, слегка взъерошив их, придав облику небрежность, которая обманчиво скрывала её собранность и решительность. Она надела перчатки из тонкой чёрной кожи, плотно облегающие руки, словно вторая кожа. Эти перчатки позволяли ей чувствовать оружие как продолжение своего тела. Затем она достала со стола свой любимый пистолет — Glock 17. Разобрала его, проверила каждую деталь, смазала и собрала обратно. Движения были отточены до автоматизма. Этот пистолет был её верным другом и помощником, который не раз спасал ей жизнь. 

Мишель застегнула кобуру с Glock 17 на бедре, убедившись, что оружие надёжно закреплено. Она накинула на плечи длинный чёрный плащ, скрывающий очертания её фигуры, и направилась к выходу из кабинета. Её шаги были тихими и уверенными, словно она кралась по джунглям, выслеживая добычу. На улице её ждал чёрный внедорожник, за рулём которого сидел один из её телохранителей. Мишель молча села в машину, и внедорожник плавно тронулся с места, направляясь в район Ночной Фарватер. Внедорожник остановился возле бара "Звездный Вождь". Мишель вышла из машины, и телохранители, образовав вокруг неё кольцо, сопроводили её ко входу в бар. У входа их встретил крупный мужчина в чёрном костюме, с коротко стриженными волосами и шрамом, пересекающим его левую щеку. Он кивнул Мишель в знак приветствия, и пропустил её внутрь.

Бар «Звёздный Вождь» был полон посетителей. Громкая музыка, приглушённый свет, запах алкоголя и сигаретного дыма создавали атмосферу разврата и опасности. Мишель, не обращая внимания на окружающих, прошла к столику в дальнем углу бара, где её уже ждал человек. Сам по себе бар был уютным заведением с широким выбором коктейлей, вдохновлённых ночным небом.

Заведение было оформлено в тёмных тонах, с приглушённым освещением, создающим интимную атмосферу. Стены были украшены фресками, изображающими звёздные скопления и галактики, а барная стойка сверкала, отражая разноцветные огни неоновых вывесок. В воздухе витал аромат экзотических фруктов и пряностей, смешанный с запахом табака, создавая опьяняющую смесь.

Официанты, одетые в чёрные рубашки и жилеты, сновали между столиками, разнося коктейли в бокалах причудливой формы. В углу играл небольшой джаз-бэнд, создавая атмосферу таинственности и элегантности.

Скользнув взглядом по посетителям, Мишель оценила обстановку. В баре царила смесь порока и роскоши, и в этом мире она чувствовала себя как рыба в воде. Она прошла к столику, за которым её ждал Крест, не обращая внимания на любопытные взгляды.

Крест сидел в полумраке, его лицо, как всегда, было непроницаемым. Но, взглянув на Мишель, он позволил себе слегка улыбнуться.

Присаживайся, Каратель, — произнёс он, указывая на стул напротив. — Я как раз заказал для тебя кое-что особенное.

Мишель села за столик, и её телохранители заняли позиции вокруг, перекрывая любые возможности для нападения. Она взглянула на бармена, который подошёл к их столику и поставил перед ней бокал с коктейлем необычного цвета.

Коктейль под названием «Полярное сияние» представлял собой сложную смесь алкоголя и сиропов, создающих эффект переливающегося оттенка. Мишель осторожно поднесла бокал к губам и сделала глоток. На вкус коктейль был сладким, но с горьковатым послевкусием, как сама жизнь в Ноктюрне.

Что скажешь? - спросил Крест, наблюдая за ней.

Интересно, — ответила Мишель, пробуя коктейль на вкус. — Как и всё в твоём баре.

Крест рассмеялся.

Я старался, — произнёс он. — Но теперь, когда ты здесь, Каратель, мне кажется, что самое интересное только начинается.

Мишель слегка опустила бокал на стол, оставив на стекле отпечаток помады. «Тогда давай не будем терять времени, Макото. У нас есть дела поважнее, чем любоваться ночным небом». Она кивнула бармену, и тот, поняв намек, тут же принёс пепельницу.

— Дела? — Макото приподнял бровь. — Тогда к делу. Ты ведь не просто так пришла в мой скромный бар, наслаждаясь моими скромными коктейлями.

Мишель выпустила тонкую струйку дыма, наблюдая, как она растворяется в полумраке. "Речь идёт о поставках, Макото. О новых поставках, которые должны идти через Ночной Фарватер."

Лицо Макото стало серьёзным. — Ты хочешь сказать, что...?

Мишель перебила его, не дав договорить. "Я хочу сказать, что Кроу становится слишком жадным. Его аппетиты растут, а наши прибыли падают. Если мы не изменим ситуацию, он сожрёт нас обоих."

Макото откинулся на спинку кресла, размышляя. Он знал, что Мишель права. Кроу, негласный хозяин Ноктюрна, держал в кулаке всю теневую экономику города. И с каждым днем его хватка становилась все сильнее.

«И что ты предлагаешь?» — спросил Макото, его голос был ровным и спокойным, но в нём чувствовалась скрытая тревога.

Мишель слегка улыбнулась. "У меня есть план, Макото. План, который позволит нам обойти Кроу и вернуть себе контроль над поставками. Это рискованно, но выигрыш огромен."

Она наклонилась ближе к Макото, понизив голос. "Мы найдем новые маршруты, подкупим нужных людей, создадим новые лазейки в системе. Кроу даже не заметит, как мы его обойдем."

Макото молча слушал, не сводя взгляда с лица Мишель. Он знал, что она — гений тактики и стратегии. Ее планы всегда были сложными и продуманными до мелочей.

«И какова моя роль в этом плане?» — спросил Макото, когда Мишель закончила говорить.

Мишель затушила сигарету в пепельнице, ее глаза сверкали в полумраке. «Твоя роль, Макото, — обеспечить поддержку и защиту. Я беру на себя разработку и реализацию плана, а ты обеспечиваешь его безопасность».

Макото нахмурился. "Ты хочешь, чтобы я рисковал своей жизнью ради твоей выгоды?"

Мишель покачала головой. "Это не только моя выгода, Макото. Это наша общая выгода. Если мы успешно реализуем этот план, мы оба станем сильнее и богаче. И мы покажем Кроу, что с нами нужно считаться."

Макото долго молчал, обдумывая предложение Мишель. Наконец он кивнул. "Я согласен. Но помни, Мишель, если этот план провалится, расплачиваться придётся нам обоим."

Мишель улыбнулась. "Я знаю, Макото. И я уверена, что мы справимся." Она протянула руку. "Тогда мы договорились?"

Макото пожал ей руку, его взгляд был серьезным и решительным. "Да, у нас есть сделка."

В этот момент в бар вошел официант с подносом, на котором стояли два новых коктейля. Макото кивнул, показывая, что их разговор окончен. Они оба знали, что впереди их ждет опасная и непредсказуемая игра. Но они были готовы рискнуть, чтобы вернуть себе власть над Ноктюрном.

Когда официант поставил перед Мишель новый коктейль, Макото незаметно для остальных остановил его жестом. Он что-то шепнул официанту, и тот, кивнув, быстро удалился, забрав коктейль Мишель.

"Все в порядке?" - спросила Мишель, приподняв бровь.

Макото слегка улыбнулся. "Все в порядке. Просто я не думаю, что "Полярное сияние" — лучший выбор для тебя сегодня. Тебе нужно что-то более крепкое, чтобы выдержать надвигающуюся бурю."

Он подозвал другого официанта и тихо заказал для Мишель бокал старого доброго виски. «Я знаю, ты предпочитаешь его», — пояснил он, когда увидел ее вопросительный взгляд.

Мишель не стала спорить. Она знала, что Макото внимателен к мелочам. Он помнил все её предпочтения, даже те, о которых она сама могла забыть. Это было не только знаком уважения, но и проявлением скрытой заботы, которая сквозила в каждом его действии.

— Ты слишком заботишься обо мне, Макото, — произнесла Мишель, слегка усмехнувшись.

Макото пожал плечами.

- Просто не хочу, чтобы мой союзник перегорел раньше времени. К тому же, ты - ценный актив, который нужно беречь.

Но в его голосе звучало нечто большее, чем просто деловой интерес. В нём было восхищение силой её духа, сочувствие к её прошлому, уважение к её лидерским качествам. Макото знал, что Мишель прошла через многое, чтобы стать той, кем она была сейчас. Он видел в ней не только Карательницу, безжалостную правительницу Ноктюрна, но и женщину, которой пришлось бороться за своё место под солнцем.

— Тем не менее, спасибо, — ответила Мишель, когда ей принесли виски. Она сделала небольшой глоток, оценивая вкус. — То, что надо.

Они еще немного поговорили, обсуждая детали плана, но атмосфера между ними стала немного теплее. Макото, как обычно, не показывал своих чувств открыто, но его взгляд, жесты, тон — все говорило о том, что он испытывает к Мишель нечто большее, чем просто деловой интерес. Он был ее союзником, ее партнером, и, возможно, втайне мечтал стать кем-то большим.

Когда Мишель собралась уходить, Макото проводил ее до выхода из бара. Он не стал предлагать ей свою машину или сопровождение, зная, что она не любит излишней опеки. Но он задержал ее руку на мгновение, глядя ей прямо в глаза.

— Будь осторожна, Мишель, — тихо сказал он. — Ноктюрн — опасное место, даже для таких, как ты.

Затем его взгляд смягчился, и он добавил, понизив голос: «И да... завтра тебе привезут новую партию. Как обычно, все будет доставлено вовремя».

Мишель слегка кивнула, едва заметно, словно это был условный знак. Она благодарно посмотрела на Макото, понимая, что он заботится не только о ее безопасности, но и о ее здоровье. Эта забота, хоть и скрытая за маской деловых отношений, была для нее очень важна. Она знала, что может рассчитывать на него не только как на союзника, но и как на человека, которому небезразлична ее судьба. Она развернулась и направилась к выходу из бара. На первый взгляд, ее походка была уверенной и твердой, как и всегда. Но при более внимательном рассмотрении можно было заметить едва заметную хромоту. Она была почти незаметной, но Мишель знала, что она есть. Старая рана, полученная во время одной из гонок, давала о себе знать.

Авария. Вспышка света, скрежет металла, боль, пронзающая всё тело. И обломки машины, в которой она едва не погибла. Но она выжила, и рана на ноге стала напоминанием о том, как близко она была к смерти. Благодаря специальным инъекциям, которые она регулярно делала, она могла облегчить боль и контролировать хромоту. Без них каждое движение причиняло невыносимые страдания. Эти уколы были её секретом, её слабостью, и она доверяла Макото хранить эту тайну.

Телохранители, ожидавшие её у выхода, тут же окружили её плотным кольцом, обеспечивая безопасность. Мишель вышла из бара и направилась к чёрному внедорожнику, стоявшему у тротуара. Она молча села в машину, и внедорожник, плавно тронувшись с места, растворился в ночной тьме.

Макото остался стоять у входа в бар, провожая ее взглядом. Он знал о ее ране, знал о ее боли и знал, как много она ставит на карту, чтобы сохранить свою власть в Ноктюрне. Он восхищался ее силой, ее стойкостью, ее умением скрывать свою слабость. Но он также понимал, что за этой маской непобедимости скрывается хрупкая и уязвимая женщина. И он хотел защитить ее, уберечь от всего, что может причинить ей боль. Но пока он мог лишь наблюдать за ней издалека и помогать, чем мог. И ждать, надеясь, что однажды она позволит ему стать для нее чем-то большим, чем просто союзником.

***

Полночь. Густой, маслянистый воздух висел над заброшенным заводом, как одеяло. Каждый вдох обжигал лёгкие - смесь палёной резины, выхлопных газов и дешёвого табака из сигарет, которые курили, зажав в зубах, не отрывая глаз от стартовой линии. Где-то в темноте потрескивали разбитые фонари, освещая клубы пара, вырывающиеся из-под капотов разгорячённых машин. 

На линии стояли три зверя.

1. "Чёрная вдова"- Dodge Challenger последней модели, весь в матово-чёрной плёнке, будто вырезанный из ночи. За рулём - здоровый детина в кожаной куртке, с лицом, покрытым шрамами и вечным выражением "попробуй меня переебать". 

2. "Ржавый гвоздь" - Nissan Silvia S15, когда-то белый, а теперь покрытый рыжими подтёками ржавчины и кривыми заплатками краски из баллончиков. Левая дверь - синяя, правая - оторочена вмятинами от прошлых столкновений. Пилот - тощий пацан в растянутом свитере, но с глазами, горящими как у голодного шакала. 

3. "Пьяный медведь" - Ford Mustang 1969 года, когда-то легенда, а теперь похожий на инвалида. Краска облезла, хромированные детали покрылись патиной, а из-под капота то и дело вырывались клубы сизого дыма. За рулём - седой мужик с лицом, как у старого боксёра, и бутылкой дешёвого виски между ног. Он даже не смотрел на соперников - просто тупо пялился вперёд, будто гонка для него была лишь поводом не уснуть. 

И тут... 

РЁВ.

Из-за угла, снося ржавую ограду, вылетает чёрная Toyota GR86. Её на зелёные полоски, были перекрещены в  красные, теперь они блестят под тусклым светом фонарей, а диски вращаются так быстро, что кажутся сплошным огненным кругом. Музыка.

Не просто громкая - разрывающая барабанные перепонки. Что-то между индастриалом и дарк-техно, с рвущимися басами, от которых у зрителей сводило челюсти. 

Дверь открывается.

И на асфальт, раздавив окурок, встаёт Рей.

Чёрная кожаная куртка с алыми молниями, облегающая, будто вторая кожа, сидит на нём. Красная майка, чёрные джинсы, плотно обтягивающие ноги, и ботинки - не просто обувь, а оружие, с металлическими носками, готовыми вломить кому-то в лицо. Перчатки чёрные, с обрезанными пальцами, но не для "крутости" - а потому что так удобнее жать на спуск подрулевых лепестков. Волосы. Рыжие, как пламя, собранные в небрежный хвост. Серьга-череп в ухе. Зеркальные очки с красными стёклами - чтобы никто не видел, куда он смотрит на самом деле. 

- Ну что, девочки...

Рей лениво облокотился о раскалённый капот Challenger, его кожаная куртка скрипнула от движения. В красных отблесках фар его ухмылка казалась дьявольской. 

- ...готовы проиграть?

Пилот Dodge - здоровенный детина с шеей, как у быка, - медленно повернул голову. Его глаза сузились в две узкие, опасные щели. 

- Ты, пацан, вообще понимаешь, с кем связался? - его голос напоминал скрежет тормозных колодок по асфальту. 

Из открытого окна Nissan раздался хриплый смех: 

- Да он, похоже, с "Тачки" диснеевской свалился!

Рей не моргнув глазом достал из кармана красный баллончик и перед всем честным народом разукрасил дверь Challenger: 

"✧ REY WAS HERE ✧"

в сердечках и смайликами. 

Толпа взвыла от восторга. Где-то стояли остальные каратели и наблюдали за происходящимДве девчонки в обтягивающих лосинах тут же начали снимать это на сторис. 

Водитель Dodge багровел. 

- Я тебе, уёбок, после гонки эти твои художества...

Но тут замигал светофор, который починили вчера. 

Жёлтый.

Рей прыгнул в свою GT86, высунул руку в окно и послал всем воздушный поцелуй.

Зелёный.

Challenger рванул с места, снося мусорный бак. 

А Рей? 

Рей на секунду задержался...

И включил сирену с мелодией "Ягоды-малинки". 

- Гоу, дедули! - крикнул Рей, и его GR86 рванула вперед, но не как все, а задним ходом.

Толпа ахнула.

Challenger уже улетел на полкорпуса вперед, когда Рей резко дернул ручник, развернул машину на 180 градусов и только тогда включил первую передачу.

- Эй, старички, я ж предупреждал - сегодня гонка с сюрпризами!

Из выхлопной трубы GR86 вырвался огненный шлейф, а на крыше раскрылся огромный баннер: «Извините за неудобства, ваш Рей».

Nissan Silvia, пытаясь не отставать, полез в занос, но Рей уже проскочил между ним и бордюром, буквально проехав по стене пару метров - его правые колеса оставили четкий след на ржавой металлической поверхности.

-  Внимание на экран! - орал он, указывая пальцем вверх, где его дрон с камерой снимал все это в прямом эфире.

Challenger, поняв, что его троллят, включил закись азота, но...

БАМ!

Из-под GT86 вылетела цепь с шипами (откуда он её взял?!) и обмоталась вокруг колеса Dodge.

Толпа взревела.

- ЧЕЕЕЕЕЕРТ! - донеслось из Challenger, когда тот начал терять управление.

А Рей?

Рей уже финишировал первым, вылез через окно (двери - для лузеров) и устроил танцы на крыше под тот самый хит "Ягоды-малинки".

- Ну что, пацаны, кто следующий? Или может, сразу признаете, что я - король сегодняшней ночи?

Но тут...

ГРОХОТ.

Challenger влетел в кучу покрышек, подбросив в воздух рой искр. Из облака дыма вывалился его водитель - весь в масле, с лицом, краснее своего тапка.

- Ты, сука... - он трясущимися руками достал из-за пояса гаечный ключ на 36.

Рей приподнял бровь, не прекращая танцевать.

- О, серьёзные намерения?

Он щелкнул пальцами.

БДЫЩ!

С крыши ближайшего гаража из ведра полилась вода - прямо на разъяренного гонщика.

- Прости, браток, но я предупреждал - сегодня ночь розовых пони!

Толпа ржала так, что, казалось, вот-вот рухнет последняя стена промзоны. Но веселье прервал скрежет тормозов. Внизу цеха, дреналин кипел, как перегретое масло в картере. Очередной заезд только что стартовал – три машины, больше похожие на смертоносный металлолом, чем на транспорт, рвали асфальт под дикий рев толпы. Это была не гонка, а мясорубка. Вокруг царил хаос: зрители, облепившие руины, орали, размахивая бутылками дешевого пива. Кто-то жарен на костре мясо, смешивая запах гари с вонью масла и бензина. Музыка из десятка колонок сливалась в какофонию с ревом моторов и визгом тормозов. Внезапно одно из машин не вписалась в поворот – её развернуло, онв протаранила кучу покрышек и встала боком, перегородив трассу. Вторая чудом увернулась, а третья машина лишь громче загрохотала, уходя в отрыв. Толпа взревела от восторга и разочарования одновременно. Ад продолжался.

Только на крыше заброшенного цеха царила иная атмосфера. Холодная, деловая, пропитанная запахом дорогого табака и скрытой угрозой. Мишель стояла у края, спиной к безумию внизу, еееее взгляд был устремлен не на гонку, а на двух людей перед ней: Майкла и Ракель.

Майкл стоял чуть поодаль, его взгляд скользил не по бухгалтерским отчётам, а по толпе внизу, по периметру трассы, выискивая потенциальные угрозы или возможности. В его позе читалась готовность действовать – защищать интересы Мишель словом, а если надо, то и делом. Он был её щит и меч в одном лице, человек, знавший все тени Ноктюрна и умевший в них лавировать. Ракель держала не оружие, а планшет с выведенными цифрами и толстую папку с бумагами. Её пальцы нервно постукивали по экрану. Лицо, обычно спокойное, сейчас было стянуто в гримасу недовольства.

– Смотрите! Просто смотрите на этот бардак! – Она почти трясла планшетом перед Мишель и Майклом. – Из-за этого цирка с тем выскочкой Итаном, Клык приперся с претензиями, Кроу прислал напоминание – их доля за использование трассы и "крыши" на этот квартал выросла на 15%! Пятнадцать процентов, Мишель! – Раэль выдохнула, её голос стал ледяным и ядовитым. – Это не просто штраф. Это демонстрация. Наказание за то, что у нас на трассе завелась...неконтролируемая переменная.

Она перевела взгляд на Майкла, ища поддержки в цифрах.

– Плюс, из-за перекрытого Коридора, сорвалась поставка для двух заездов. Перенос, отмены, возвраты ставок – чистый убыток. А гонщики? Они теперь как напуганные котята! Ставки ниже, зрелищность – на нуле, а значит, и доходы от тотализатора просели. И все это – благодаря одному безмозглому салаге, которому взбрело в голову поиграть в героя!

Майкл кивнул, его лицо было серьезным. Он смотрел не на отчет, а вниз, на трассу, оценивая последствия.

– Ракель права. Напряжение высокое. Люди Кроу теперь зондируют периметр чаще, смотрят придирчивее. Гонщики боятся лишний раз газ в пол нажать, чтобы не привлекли "внимание" как тот...Салаг. Зрители чувствуют фальшь. Адреналин ушёл, остался только страх и расчёт. – Он повернулся к Мишель. – Прибыль не просто упала. Она рухнула в тех секторах, которые напрямую зависят от "драйва". И восстановится не скоро. Пока не уляжется пыль от этой истории.

Лицо Карателя оставалось каменным. Она медленно затянулась сигаретой, выпуская дым в сторону грохочущей трассы. Голос был тихим, но резал как нож.

– Этот... Итан. – Она произнесла имя так, словно это был диагноз или вид паразита. – Одним дурацким поступком он не просто привлек гнев Кроу. Он ударил по нашему кошельку. По нашей репутации. Он сделал нашу трассу...скучной. – В её глазах вспыхнуло холодное пламя. – А скука в нашем бизнесе смертельна. Убыточна.

Она бросила окурок вниз, маленькая искра погасла, не долетев.

– Твоя задача, Ракель, – найти эти 15% и покрыть убытки от сорванных заездов. Выжми все резервы. Увеличь отчисления с подпольных ларьков на нашей территории. Подними процент с тотализатора – пусть платят за скуку. Тех, кто возмутится – вычисли и передай Майклу. – Её взгляд стал стальным. – И найди этого Итана. Не для расправы. Пока. Узнай всё: где живет, с кем общается, чем дышит. Есть ли машина. Сколько стоит его жизнь. Нам нужен полный финансовый портрет этой...проблемы.

Карие глаза Ракель загорелись холодным профессиональным азартом. Она уже мысленно открывала новые колонки в таблице убытков и активов.

– Поняла. "Переменная Итан" будет взвешена, оценена и поставлена на баланс. Найду дыры и чем их заткнуть. Его стоимость... будет определена. – Она сделала пометку в планшете с таким видом, будто ставила печать на смертном приговоре.

После чего блондинка повернулась к Майклу.

– Твоя очередь. Успокой трассу. Дай понять гонщикам, что мы всё ещё хозяева здесь. Что их страх – перед Кроу, но их хлеб – от нас. Организуй показательный заезд. С призами. Безопасный, но... зрелищный. Нам нужно вернуть огонь. И вернуть деньги. – Её взгляд стал тяжелым. – И пока Ракель копает, убедись, что сам этот Итан не появится здесь снова. Никогда. Его место не на нашей трассе. Его место – в графе "убытки и проблемы".

Майкл твердо кивнул.

– Сделаю. Трасса снова заработает. А этот салага... он больше не станет нашей головной болью. Гарантирую.

– Говоря о балансе и глупости... Этот салага. Итан. - Она посмотрела прямо на Мишель. – Ты знакома с его отцом? Статистика показывает, что такие "яблоки" редко далеко падают от... финансово несостоятельных "деревьев".

Вопрос повис в воздухе. Даже Майкл перевел взгляд с периметра на Мишель, почуяв подтекст, выходящий за рамки обычной бухгалтерии.

Голос Мишель стал низким, ровным, словно она диктовала отчет о списании актива.

– Его отец? Да. Жил здесь. Молодой. Горячий. С пустой башкой и бензином в жилах. Любил скорость больше, чем жизнь. Любил побеждать больше, чем думать. Классический дебил с гоночной трассы.  Как этот. Его отпрыск. Лез, куда не просят. Думал, что талант и удача заменят осторожность и уважение к границам. Особенно к границам, очерченным такими, как Кроу. Или мной.

Мишель продолжала, словно констатируя факт убытка.

– Полез в большую игру. Влез в разборки не своего уровня. Поставил не на те цифры. Оказался не в той колонке баланса в не то время. Нашли в канаве за Свинцовыми Доками. Машина – металлолом. Его самого – чудом спасли, после чего он решил начать карьеру в Формуле-1 – Она пожала плечами. – Никто не искал виноватых аварии. Здесь знают: играешь с огнем – сгораешь. Или тебя списывают.

Она повернулась к ним, ее лицо – маска Карателя, для которого прошлое – лишь запись в архиве, а будущее – холодный расчет.

– Так что да, Ракель. Знакома с типом. Этот Итан... – Её взгляд на миг скользнул вниз. – ...идет по его стопам. Прямо в ту же графу "убытки". Вопрос – успеет ли он нанести ущерб нашему балансу по пути. – Её взгляд стал ледяным, обращаясь уже к Майклу. – Майкл. Возьми его на карандаш. Если начнет копать в прошлое или создавать избыточные риски в настоящем... Ликвидируй угрозу. Превентивно. Эффективно.

Майкл твердо кивнул, его взгляд на секунду задержался на Ракель – её неожиданная мягкость всегда сбивала его с толку. Затем он развернулся и исчез в темноте лестницы, ведущей вниз. Его шаги по металлическим ступеням звучали как отбивание такта в хаосе гонки.

Ракель вздохнула и напряжение, сковавшее её плечи, словно растаяло. Она сняла строгие очки, которые использовала при работе,  протёрла их уголком блузки, и её лицо, обычно такое расчетливое и холодное, смягчилось. Она подошла к Мишель, остановившейся у края крыши, и встала рядом, плечом к плечу, глядя не на трассу, а на далекие огни Ноктюрна.

– Всегда так, – произнесла Ракель тихо, её голос теперь был теплым, бархатистым, без и тени бухгалтерской жесткости. – Один дурак с бензином в голове – и вся система трещит по швам. Как будто цифры живые и злятся на хаос.

Мишель не повернулась, но уголок её губ дрогнул. Она знала эту другую Ракельь – ту, что появлялась после отчетов и угроз, когда калькулятор уступал место гитаре.

– Система выстоит, – ответила Мишель, её голос тоже потерял ледяную остроту, став почти... обыденным. – Она всегда выстаивает. Потому что у нас есть ты, чтобы чинить трещины. И Майкл, чтобы не дать им появиться снова.

Раэль тихо рассмеялась, звук был похож на перебор струн.

– Чинить трещины... Звучит как название новой песни.

Мишель наконец повернула голову и на её лице – впервые за этот вечер – появилась настоящая, едва уловимая усмешка.

– Говоря о песнях... Как у тебя с той, новой? – спросила она, искренний интерес мелькнул в её бездонных глазах. – Ты обещала, что она будет... менее мрачной, чем предыдущая.

Раэль смущенно повела плечом, неожиданно юный жест для обычно такой собранной женщины.

– Почти закончила. Пару куплетов подправить, припев довести до блеска... – Она посмотрела на Мишель с теплой улыбкой. – Думаю, к выходным будет готова. Может, снова соберемся в "Звёздном Вожде"? Как в старые времена? Ольга обещала новый коктейль придумать под неё и принести с собой.

Мишель хмыкнула, но в её взгляде было согласие.

– В её стиле. Ладно. Договорились. – Она провела ногтями об бетонный парапет. – Пойдём вниз. Здесь уже пахнет не прибылью, а горелым маслом и глупостью.

Они спустились по узкой лестнице в просторную, прохладную гостиную, расположенную этажом ниже крыши. Здесь царила тишина, контрастирующая с ревом снаружи. Мишель направилась к мини-бару.

Именно в этот момент раздался скрежет по металлу и легкий стук. Окно, выходившее на глухую стену соседнего цеха, распахнулось, и внутрь, ловко и бесшумно, перевалилась девушка. Лет 16, стройная, но с ощутимой силой в движениях. Темные, почти черные волосы были собраны в небрежный высокий хвост, выбившиеся пряди обрамляли острые черты лица. Но больше всего поражали глаза – ледяные, пронзительно-голубые, как арктический лед. Полная противоположность зеленым, как глубинный омут, глазам Мишель. На ней были потёртые чёрные джинсы, темная худи и объемистый рюкзак. Она приземлилась на ковер с кошачьей грацией и встретилась взглядом с Мишель.

Мишель замерла. Её лицо стало непроницаемым, но в зелёных глазах вспыхнула смесь раздражения и тревоги.

– Ханна, – произнесла Мишель ровно. – Приятно, что ты почти пользуешься дверью. Где была?

Ханна цокнула языком, поправила рюкзак. Её голубые глаза смотрели с вызовом.

– Были дела, – ответила она небрежно.

Мишель медленно поставила бокал на бар.

– Дела? – повторила она с отточенным сарказмом. – Какие *дела*, интересно? Снова красила стены в районе Старых Складов своими "шедеврами"? Или, может, устраивала гонки на велосипеде с местными "талантами"?

Ханна не смутилась. Она лишь подняла подбородок, голубой взгляд твердый.

– Граффити – это искусство, госпожа Каратель. Оно требует времени и... стратегического планирования. – В её тоне звучало подражание Ракель и издёвка в сторону Мишель. – А насчёт велосипеда... – Ханна невинно улыбнулась, голубые глаза сверкнули дерзко. – Я просто проверяла новый маршрут. На случай, если твои "Гелендвагены" снова застрянут в пробке. Кто-то ведь должен уметь быстро передвигаться в этом городе. И вообще, не твоё дело.

– Госпожа Каратель? – Голос Мишель стал опасным, тихим, как шипение лезвия по камню. Её зелёные глаза сузились, вспыхнув холодным огнём. Не любила она,когда к ней обращаются подобным тоном.– Ты быстро забываешь, с кем говоришь, девочка. И где находишься. Моё дело – всё, что происходит в моём городе. Особенно когда это касается тебя.

Ханна не отступила ни на шаг. Она скрестила руки на груди, точь-в-точь как Мишель, когда та была на грани. Её голубой взгляд был таким же острым, непоколебимым.

– Твой город? – парировала Ханна, её голос звенел юношеской дерзостью, но интонации были поразительно взрослыми, копируя саркастические нотки Мишель. – Или тюрьма? Со своими правилами, заборами и... надзирателями? Мои стены – это мои окна наружу. Мои маршруты – мои пути к... не тюрьме.

Раэль замерла у дивана, её тёплое выражение сменилось тревогой. Она видела, как напряжение нарастает, как две одинаковые стихии сталкиваются лоб в лоб. Мишель сделала шаг вперёд. Её движения были плавными, хищными.

– Окна? Пути? – Мишель усмехнулась, звук был сухим и безжалостным. – Твои "окна" – это вандализм, который привлекает ненужное внимание. Твои "пути" – это безрассудство, которое однажды приведёт тебя прямиком в канаву, как какого-нибудь... – Она чуть не сорвалась, чуть не назвала имя, которое висело в воздухе между ними: имя отца Ханны, такого же безрассудного гонщика, кто бросил их. Она резко оборвала себя, сжав челюсти. – ...какого-нибудь идиота. Ты думаешь, ты особенная? Что тебе всё сойдёт с рук? Ты ошибаешься. Глубоко.

– Может, и ошибаюсь! – выпалила Ханна, её голос дрогнул от нахлынувших эмоций, но она тут же взяла себя в руки, подражая ледяному контролю Мишель. Её подбородок задрожал, но взгляд не отводился. – Но это мой выбор ошибаться! Моя жизнь! Ты не можешь держать меня под стеклянным колпаком вечно! Я не твоя собственность!

– Пока ты под моей крышей, пока ты дышишь воздухом моего Ноктюрна – ты играешь по моим правилам! – Голос Мишель громыхнул, неожиданно резкий, потерявший часть привычного контроля. Она сделала ещё один агрессивный шаг, её рука непроизвольно сжалась в кулак. – И если ты не в состоянии понять эту простую истину, то, может, тебе стоит поискать другую крышу? Посмотрим, как долго ты продержишься на своих путях!

Тишина в гостиной стала гулкой после этих слов. Даже грохот гонки снаружи казался приглушённым. Ракель ахнула, её глаза широко распахнулись от шока. Она никогда не слышала, чтобы Мишель говорила Ханне что-то подобное. Это было за гранью.

Ханна побледнела. Её голубые глаза, такие же ледяные, как у Мишель, вдруг блеснули не детской обидой, а настоящей, глубокой болью и яростью. Она смотрела на Мишель не как на строгую опекуншу, а как на врага.

– Может, и поищу! – выкрикнула она, её голос сорвался. – Может, любая другая крыша будет лучше этой... тюрьмы с видом на ад! Спасибо за предложение, госпожа Каратель!

Не дожидаясь ответа, Ханна резко развернулась. Её движения были стремительными и грациозными, как у Мишель в гневе. Она бросилась к лестнице, ведущей на второй этаж, к своей комнате. Её шаги гулко отдавались по ступеням. Через мгновение сверху донесся оглушительный ХЛОП! – дверь в её комнату захлопнулась с такой силой, что по стенам гостиной пробежала легкая дрожь.

Мишель стояла неподвижно, дыхание её было чуть учащённым, зелёные глаза горели, но теперь в них читалось не только раздражение, а шок от собственной вспышки и глухой укор. Она смотрела на пустую лестницу, кулак медленно разжимался.

– Мишель... – тихо начала Ракель, осторожно приближаясь, как к раненому зверю. – Мишель, успокойся. Она же... она просто... Она твоё отражение, чёрт возьми. Только моложе и глупее. Ты сама была такой. Ты же знаешь, что она не думала...

– Молчи, Ракель, – прервала её Мишель, её голос был низким, хриплым, лишённым прежней силы. Она отвернулась к окну, глядя в темноту, но не видя ничего. Её плечи были неестественно напряжены. – Просто... молчи.

Ракель замолчала, понимая, что слова сейчас бесполезны. Она видела, как дрожит рука Мишель, когда та потянулась к пачке сигарет на баре. Как она с трудом зажигала зажигалку. Как глубоко затянулась, пытаясь заглушить не гнев, а внезапно нахлынувшее чувство вины и страха – страха потерять ту единственную нить к чему-то настоящему, что у неё осталась, нить, которая была такой же непокорной и опасной, как она сама. Эхо хлопнувшей двери всё ещё висело в воздухе, тяжелее любого финансового отчёта.

Продолжение следует...