Глава 3: Сквер Дрейка

Я поднял голову, заинтригованный её словами, и взглянул на неё своими серыми глазами.

- Вы знаете, зачем я здесь? - спросил я, мой голос всё ещё был хриплым от слабости. Я пристально вглядывался в неё, пытаясь разгадать загадку, скрытую в её словах.

Корделия кивнула, не отрывая от меня своего взгляда. Её голубые глаза казались прозрачными, словно глубокие озёра, в которых отражалась древняя мудрость. Словно почувствовав мой взгляд, Корделия улыбнулась и сделала небольшую паузу. Её улыбка была широкой и открытой, но в ней не было ни капли теплоты. Скорее она напоминала хищника, готовящегося к атаке.

- Да, Итан, я знаю, - произнесла она.

- Но как вы можете это знать? - спросил я, чувствуя, как недоумение смешивается с тревогой. - Я только что проснулся в этом странном месте, и у меня нет ни малейшего представления, что со мной будет дальше.

- Я вижу души людей. И твоя душа...

- Я не понимаю, - прошептал я, перебивая женщину. - О чём вы говорите?

- Ты не понимаешь, потому что ты ещё не осознал истину. - Корделия приподняла бровь, и её глаза заблестели. - Ты ещё не понял, что находишься в опасности.

Её грудь поднялась, и я увидел, как напряглась её шея.

- В опасности? - Я отшатнулся, словно от удара током. Мои глаза, мгновение назад пустые и растерянные, теперь горели яростью. - Вы сейчас смеётесь надо мной?

В комнате на мгновение воцарилась тишина, а затем раздался громкий женский смех, эхом отразившись от стен.

- Боже, малыш Итан, тебя так легко напугать, - Корделия рассмеялась, приложив ладонь ко лбу и покачивая головой. - Не могу поверить, что ты воспринял мои слова всерьёз. Мне казалось, что я знаю о тебе всё.

- Вы ничего обо мне не знаете! - Меня разозлила её глупая шутка. Я резко поднялся на ноги, сжав кулаки. Корделия же, сохраняя спокойствие и уверенность, облокотилась на спинку стула, гордо взглянула на меня и продолжила курить. Каждое её движение было наполнено изяществом и чувственностью. - Что это за глупые розыгрыши?

- Итан Ривера, 19 лет, рост 178, вес 70 кг, - внезапно Корделия начала рассказывать обо мне всё, что знала. - Американец испанского происхождения, родился в Вашингтоне. Твой отец, Мигель Ривера, когда-то был одним из самых многообещающих гонщиков в Формуле-1.

Когда она произнесла имя моего отца, моё лицо побледнело. Я резко прервал её:

- Подождите, что вы имеете в виду? Вы знаете моих родителей? Почему вы мне раньше об этом не говорили? Откуда вам знать обо мне, если я только недавно приехал в этот город? - мой голос был полон шока и непонимания, глаза расширились, а взгляд метался по комнате. Я не мог сидеть на месте и начал расхаживать туда-сюда.

Корделия почувствовала, как воздух в комнате стал напряженным. За мгновение до того, как она собралась с мыслями, моя реакция была больше, чем просто удивление - это было смешение гнева, недоверия и внезапного любопытства.

- На самом деле, не важно, знаю я твоих родителей или нет. Твой отец преодолевал трассы с такой легкостью, как будто сам был частью машины. А твоя мать, Сандра, всегда поддерживала его в его амбициях, даже если сама оставалась в тени.

Молчание повисло в воздухе, как напряженная струна. Я всё ещё пытался осмыслить услышанное, ловя каждое слово, как будто они были каплями дождя, вязнувшими в песке моего сознания. Остановившись на месте, я был повёрнут к ней спиной.

Я не мог поверить в услышанное. Не мог поверить, что это всё наяву. Я глубоко вздохнул, пытаясь справиться со своими смешанными чувствами, и присел обратно на стул. Корделия меня поразила... Да так, что я не мог даже слова сказать.

- Итан, я... я не хотела тебя пугать, - сказала она, стараясь успокоить меня. - Но я не ангел. Я просто хочу, чтобы ты понял и осознал, что это за город.

Она осторожно положила свою мягкую руку поверх моей, будто боялась, что я могу её отбросить. Подняв на неё свой взгляд, я увидел в её лице нежность и сожаление.

Я не понимал, что происходит. Меня стала охватывать паника. Всё вокруг меня злило ещё сильнее.

- Зачем? Зачем всё это? - спросил я, чувствуя, что уже начинаю терять контроль. - Я не понимаю. Что вы от меня хотите?

Корделия немного отстранилась, её взгляд стал более проницательным.

- Ты в Ноктюрне, Итан. Ты приехал сюда не просто так. Ты хочешь найти здесь то, чего не встретишь больше нигде.

- Откуда вы знаете?

- Откуда я знаю? Если бы ты пожил, как я, в Эстариуме, то не только бы знал всех местных жителей этой страны, но и новых прибывших. В этом месяце ты, поэтому всё внимание обращено на тебя. - произнесла Корделия, и в её глазах сверкнула искра загадочности. - Разве ты уже не попадал в неловкие и опасные ситуации? Ты пытался обратиться к людям за помощью на чужом языке, не думая, что здесь тебя никто не поймёт.

- Мой язык - важнейший международный язык, один из наиболее распространённых в мире. Разве с ним не должны быть знакомы половина населения каждой страны? - я с недоумением смотрел прямо в голубые глаза, внимательно слушая женщину напротив меня. Она лишь усмехнулась в ответ на мой вопрос.

- Ты когда-нибудь был в Китае? - вопрос оказался с подвохом, и мне пришлось лишь отрицательно покачать головой. - Так вот, там живут такие люди, что даже если они не знают английский, они всё равно попытаются с тобой на нём общаться. Пусть мы и не в Китае, но не стоит ожидать, что кто-то здесь будет знать твой язык. Ноктюрн - это город мечты, Итан. Город без правил, город свободы, город без границ. Здесь ты можешь найти то, что ищешь. Здесь ты найдёшь свою команду, свою семью, свою свободу. Ещё одна опасность настигла тебя из-за твоего безрассудства.

- Именно за этим я сюда прибыл, госпожа Корделия. - я резко пододвинулся к ней поближе, а она лишь широко улыбнулась своими лучезарными зубами. Её образ был загадочным, как старинная книга с нечитаемым шрифтом, и в нём было что-то одновременно привлекательное и отталкивающее. - Я ведь хотел стать гонщиком, Корделия. Я хотел участвовать в гонках, почувствовать адреналин, ветер в волосах... - я остановился, почувствовав неловкость, словно заговорил о чём-то слишком интимном.

Мои слова прозвучали как выстрел в тишине. Корделия застыла на месте, её улыбка исчезла, словно её стирали ластиком. Её голубые глаза, мгновение назад блестевшие от уверенности, теперь заволоклись туманом, словно в них отражалась глубокая печаль. Её лицо покрылось невидимой маской, сотканной из страха и гнева. Губы сжались в тоненькую линию, бровки нахмурились, а шея напряглась, словно ожидая удара. Она промолчала несколько секунд, словно внутри неё происходила немая борьба. Потом её рука непроизвольно потянулась к новому мундштуку, но остановилась, не дотянувшись до него. Её пальцы задрожали.

- Несколько часов назад тебя едва не убили, а ты всё ещё мечтаешь о каких-то гонках.

- Я знаю, теперь я сам думаю, что это всё несерьёзно и просто сказки. - С тяжёлым сердцем я сделал глубокий вдох.

- Сказки? Ты уверен, что искал там, где нужно? Это гонки, милый, и они не будут лежать у тебя на виду.

- Тогда помогите мне, госпожа Корделия! Клянусь, я не останусь в долгу! - оживился я, почти на коленях умоляя её. Даже от моего напора она подняла удивлённо брови и отодвинулась назад.

- Для чего тебе это, Итан? Что ты хочешь получить от этого? - резко повысила голос женщина, убирая мундштук в сторону и упираясь об локти. Я замолчал. Мы смотрели друг другу прямо в глаза, не моргая и не прерывая зрительного контакта. Да, мною двигала не только детская мечта, но и серьёзная ситуация, от которой зависела жизнь моего близкого человека.

- Так вот почему... - словно нашла в моих глазах ответ на свой вопрос Корделия. Она задумалась и приподнялась на свои каблуки. Стала расхаживать из одного угла комнаты в другой, явно рассуждая над всем этим. Я поймал себя на мысли, что в ней полно грации и уверенности. Сила, которая исходила от неё, прямо веяла от неё. - Итан, это огромная ответственность. Никто не застрахован от смерти, а там, куда ты пойдёшь, она на каждом шагу.

- Я готов рискнуть. Это очень важно для меня, пожалуйста.

И в этот момент я увидел в её глазах отражение своей собственной души. Я увидел в них боль, одиночество, неуверенность. Увидел в них ту же жажду свободы, которую чувствовал сам. И в этот момент я понял, что Корделия - не просто загадочная женщина, она - часть моей собственной истории. Она, возможно, понимает меня, как никто другой. Страх за жизнь близких. Её лицо не изменилось, но её глаза снова заблестели, словно отражая огонь. Она взяла глубокий вдох, и её голова поднялась, словно она готовилась к бою.

- Хорошо, - сказала она, и женский голос звучал твёрдо. - Тогда вот тебе первая подсказка. Следуй всегда за началом тумана. Он находится в районе Сквер Дрейка, но будь готов к любым неожиданным исходам. Но перед этим не забудь заглянуть в библиотеку.

- В библиотеку? А она зачем мне? - в недоумении спросил я, не понимая, как это может быть взаимосвязано.

- Поскольку ты не местный, тебе будет полезно изучить наш язык. Это поможет тебе в первую очередь выжить и не попасть в неприятные ситуации.

Корделия улыбнулась, но её улыбка была холодной и не сулила ничего хорошего.

- Ты должен быть готов к тому, что не все в этом городе дружелюбны. И не все будут готовы помочь тебе. Но я верю в тебя, Итан.

Она повернулась и ушла, оставив меня одного. Я сидел на месте, не в силах пошевелиться. Я всё ещё не мог поверить в то, что происходит. Я оказался в неизвестном городе, окутанном мрачными тайнами. Я не знал, кому можно доверять, и не представлял, что ждёт меня в будущем. Но я чувствовал, что моя жизнь изменилась навсегда. Я был готов рискнуть всем, чтобы спасти своего близкого человека. Я был готов погрузиться в туман, чтобы найти ответы на свои вопросы.

***

Каждая улица и каждый дом казались мне чужими, но в то же время они не вызывали у меня отторжения. Ноктюрн был словно город из моих снов, окутанный тайной и волшебством. Я ощутил легкий ветерок, коснувшийся моего лица, и сделал шаг в сторону, чувствуя, как туман слегка отступает от меня. И в этот момент я увидел свет.

Это был свет фонаря, установленного перед входом в здание, которое я узнал. Это была библиотека. Подойдя к двери, я отворил её и шагнул внутрь. Внутри царили тишина и полумрак. Лишь несколько ламп тускло освещали высокие стеллажи, заполненные книгами. Я подошел к стойке и попросил книгу о языке Эстариума.

- Эстариум, - мне хватило лишь одно слово, чтобы меня поняли.

Библиотекарь, пожилая женщина с седыми волосами и мудрым взглядом, молча кивнула, и я увидел, как она достала из стеллажа тоненькую книгу, обернутую в коричневую бумагу. Я поблагодарил её и направился вглубь библиотеки. Сел за стол, освещенный лампой, и начал читать.

Язык Эстариума был сложным и необычным. В нём были слова, которые не встречались ни в одном из известных мне языков. Я чувствовал, как мой мозг напрягается, стараясь понять смысл этих незнакомых слов. Этот язык сочетает в себе элементы различных языков, а его звучание напоминает смесь восточноевропейских, тайских и английских звуков.

Но я не сдавался. Я читал упорно, и с каждой страницей понимал всё больше и больше. Вечером я вернулся в свой номер. В этот момент я вспомнил о своих очках. В попытке ограбить меня в темных улицах Ноктюрна они были разбиты, и я не мог видеть чётко, что могло стать проблемой в ночном тумане. Я решил, что нужно заказать новые очки. Открыл свой OpenAI Maps, нашёл ближайший магазин оптики и заказал новые очки.

Голова моя гудела от избытка информации, накопленной за день, и я решил лечь спать. Аккуратно сложив вещи на стул, я устроился в постели в синих пижамных штанах.

Утром меня разбудило чьё-то присутствие. Кто-то навис надо мной, пока я спал, и в воздухе витал цветочный аромат с легким оттенком алкоголя. Я мгновенно открыл глаза и сел на кровати, все еще сонный.

- Доброе утро, малыш Итан, - раздался знакомый бархатный голос, и внутри меня разлилось тепло.

Я протёр глаза и постарался скорее прийти в себя, чтобы увидеть незваного гостя в своём номере. Стянув с себя одеяло, я остался в одних пижамных штанах.

- Ты так сладко спал, малыш, что мне даже не захотелось тебя будить, - хихикнула женщина. Подняв голову, я с удивлением увидел Корделию.

- К.. Корделия! Это вы? - мои брови от удивления поползли вверх. Я не мог поверить, что Корделия посетила меня так рано - было всего 10 утра.

- А ты надеялся, что это Аргус? - усмехнулась она и начала расхаживать по номеру, рассматривая мои вещи. Пока я натягивал футболку, она продолжала свои действия.

- Нет, только не он. - фыркнул я, вспоминая старика, который до сих пор напоминал мне ходячего мертвеца. Интересно, сколько ему лет?

- Ты настолько его недолюбливаешь? - с полуулыбкой спросила она, глядя на меня лукаво. Оглядев меня с ног до головы, она добавила: - Тебе бы стоило подкачаться, а то выглядишь, как Аргус.

- Это комплимент или издёвка?

- Это совет, малыш. - произнесла она, закатив глаза от моего вопроса.

Впрочем, она выглядела великолепно в длинном белом платье с корсетом, которое подчеркивало её пышную фигуру. Это было платье в стиле викторианской эпохи, сочетающее в себе утончённость и властность, что делало её одновременно привлекательной и опасной.

Если бы я был постарше... Чёрт, Итан! О чём ты думаешь? Она годится тебе в матери или в бабушки!

Я попытался сосредоточиться на происходящем вокруг, отбросив все свои мысли.

- Что вы здесь делаете, госпожа Корделия? - спросил я, наблюдая за тем, как она с интересом рассматривает мои вещи. Когда её взгляд упал на книгу с эстарианским языком, она лишь усмехнулась.

- Мне очень приятно, что ты всё-таки прислушался ко мне, - произнесла она с улыбкой.

Неужели она надо мной издевается?

Внезапно я почувствовал неприятный запах, исходящий от моего тела. Быстро пробормотав, что схожу в душ, я скрылся в своей комнате. Заперевшись в ванной, я разделся, включил воду и начал принимать душ. Видимо, не заметил, как вспотел во сне.

Мне приснился отец. Я стоял в зрительском ряду на гоночной трассе. Отец уверенно сидел за рулём своего гоночного автомобиля, и всё вокруг шумело: рев моторов, звуки труб и крики болельщиков. Я ощущал, как адреналин наполняет пространство. Он был моим героем, эту победу он обещал посвятить мне, и я гордился, что смогу увидеть, как он побеждает.

Сначала всё шло хорошо. Я помню, как он стартовал, и машина рванулась вперёд, словно в невесомости. Но затем, в один момент, случилось это. Я увидел, как его машина потеряла управление. Весь зрительный ряд замер, а моё сердце замерло от боли. Безумный разворот, удар о защитные барьеры - я пытался кричать, но звук застрял в горле. Я пытался сдвинуться с места и подбежать к нему, но стоял на месте, будто прикованный к месту. Этот ужасный звук металла взорвался в моей памяти.

Всё было бы нормально, если бы это был только сон...

В дверь постучали, и я вырвался из своих воспоминаний о своём сне.

- Ты там заснул, малыш? - раздался по ту сторону двери голос Корделии, возможно, она заволновалась.

Малыш? Почему она меня зовёт малышом? Это даже раздражает.

- Я уже выхожу! - крикнул я ей, чтобы успокоить, и поспешил вытереть капли воды с тела. Перед тем как выйти, я бросил грязную футболку в корзину для стирки и, вытирая свои мокрые кучерявые волосы, вышел из ванной.

Корделия вновь окинула меня оценивающим взглядом. Я заметил, что это её любимая привычка - рассматривать внешний вид окружающих. От моего вида она лишь усмехнулась. Что это означало, мне было неясно.

- Так зачем вы здесь? - продолжал я задавать ей вопросы, но, похоже, это её не смущало.

- Как ты меня попросил, так я тебе и помогаю. Ты забыл? Впрочем, с тобой столько всего произошло, наверное, ты ещё не успел всё обдумать.

Она присела на стул, и, прежде чем подойти к ней ближе, я натянул на себя чистую белоснежную футболку. Мокрое полотенце я собирался повесить на сушилку, поэтому держал его в руке.

Корделия протянула ко мне кулак и, раскрыв ладонь, я увидел ключи. Не совсем понимая, что это означает, я вопросительно взглянул на женщину.

- Это ключи от соседней квартиры, где ты проснулся. Теперь они твои.

Я был в смятении. Медленно протянув руку, я неуверенно посмотрел в голубые глаза Корделии и, наконец, взял ключи в свою правую руку.

- Но зачем они мне?

- Ты же хочешь начать свою жизнь в Ноктюрне. Считай, это ещё один мой вклад в твоё благополучие. Или ты планируешь провести остаток жизни по соседству с Аргусом? - с лёгкой иронией спросила Корделия, убирая свои пышные волосы за спину.

- Нет! То есть, спасибо вам. - Я не стремился оставаться здесь, хоть и начал привыкать к этому отелю и его странному хозяину. Я был искренне благодарен Корделии за её помощь, пусть и небольшую, но столь значимую в моих планах.

Она улыбнулась, подняла подбородок, заглянула в мои серые глаза и улыбнулась в ответ. И тут я осознал, что совершенно ничего не знаю о ней, а уже принимаю от неё ключи от квартиры! Это нужно исправить.

- Корделия, я бы хотел познакомиться поближе.

- Малыш, ты, конечно, симпатичный, но не в моём вкусе.

- Нет, вы не так меня поняли! Я просто хочу узнать вас лучше, ведь вы согласились мне помочь и...

Изначально я думал обратиться в полицию, но разве могла бы Корделия, будь она плохим человеком с недобрыми намерениями, стать моей защитницей от грабителей, заживлять мои раны, давать советы и помогать обустроиться здесь?

***

Дни пролетали незаметно, и я с каждым днем все увереннее осваивал новый язык. Я уже мог общаться на простые темы с местными жителями, оставив позади изучение алфавита. Корделия с радостью помогла мне переехать из отеля в уютную квартирку.

Она оказалась небольшой, но удивительно просторной, светлой и наполненной теплом. Внизу располагались гостиная, ванная и кухня, а наверху - спальня и крошечная кладовка.

Квартира дышала покоем. Аромат свежесваренного кофе смешивался с прохладным осенним воздухом, который проникал сквозь открытые окна. Мягкий свет, шум ветра за окном, гладкая поверхность старинного комода - все создавало атмосферу, располагающую к отдыху. Мягкий диван так и манил, а на кухне благоухал кофе. Даже крошечная кладовка, благодаря порядку и светлым занавескам, казалась уютным убежищем. В спальне мягкий свет лампы создавал ощущение безмятежности.

Корделия не только помогла мне с переездом, но и стала моим учителем. С ней мне всё давалось легко, хотя я и путался в транскрипции - языки никогда не были мне по силам. Она проводила со мной весь день, и её терпение поражало.

После очередного урока я спустился вниз. Корделия сидела за столом с чашкой чая. Я сел рядом.

- Повезло тебе, быстро учишься, - сказала она, не отрываясь от газеты.

- Не сказал бы, - усмехнулся я, отпив горячего чая.

Я вспомнил о своих очках. Вчерашняя посылка, аккуратно упакованная в картонную коробку, до сих пор стояла на комоде, молчаливо напоминая о долгожданном приобретении. Я взял коробку в руки, почувствовав легкий скрип картона под пальцами. Внутри, на мягкой бумажной подкладке, лежал тонкий футляр из темно-коричневой натуральной кожи, приятно шероховатой на ощупь. Я провел большим пальцем по его поверхности, чувствуя легкое сопротивление кожи. Застежка с легким щелчком поддалась нажатию.

Внутри, на бархатной подкладке глубокого бордового цвета, лежали очки. Я взял их в руки, ощутив их прохладу и гладкую поверхность. Каждая линия оправы была идеально ровной, без зазубрин и неровностей. Я повертел их в руках, рассматривая мелкие детали, не отрывая от них взгляда. На дужках был небольшой, но элегантный логотип производителя.

Я надел очки. Дужки мягко легли на виски, практически незаметно. В первые секунды я ощутил лёгкое давление, но быстро привык. Мир вокруг мгновенно преобразился. Размытые контуры стали резкими и чёткими. Свет казался ярче, цвета - насыщеннее. Я видел каждую пылинку на комоде, каждую трещинку на старинной деревянной доске, каждую микроскопическую царапину на поверхности футляра. Даже нежный бордовый оттенок бархатной подкладки стал более отчётливым и глубоким.

- Я постоянно путаю окончания, да и вообще, грамматика этого языка... настоящий кошмар. Если бы не вы, я бы до сих пор сидел в отеле и бормотал себе под нос алфавит.

Корделия опустила газету, улыбнулась и, поднеся чашку к губам, сделала небольшой глоток.

- Ты преувеличиваешь свои трудности. У тебя неплохой слух, и ты быстро схватываешь суть. Главное - практика. А её у тебя будет предостаточно.

Она снова взялась за газету, но я всё ещё смотрел на неё. В её лице, в лёгком движении руки, в спокойствии, с которым она пьёт чай, было что-то такое... успокаивающее, уютное. Эта квартира, помощь с переездом, её терпение...Но больше всего меня притягивало нечто неопределённое, желание узнать её поближе, понять лучше, чем просто как учителя. Всё это казалось не просто доброй помощью, а чем-то большим.

Я не мог объяснить это самому себе, но чувствовал себя здесь, в этой маленькой квартирке на краю света, невероятно счастливым. Как будто я наконец-то вернулся домой.

- Знаете, - начал я, немного помявшись, - я чувствую себя здесь... странно. Как дома. Хотя я здесь всего несколько недель.

Корделия положила газету на стол и посмотрела на меня. В ее глазах промелькнуло что-то непонятное, что-то такое, что заставило меня замереть.

- Дома? - спокойно переспросила она, но в её голосе появилась напряженность.

- Да, - кивнул я, - как будто... я всегда здесь жил.

В последующие дни я намеренно затягивал уроки, задавал вопросы не только о грамматике, но и о её жизни, с интересом слушая каждую историю, каждую мелочь. Я хотел узнать её поближе, понять её характер, её мечты.

***

Наконец-то наступил долгожданный день. Корделия, сославшись на множество дел, уехала в свой родной город. А я начал готовиться к ночи.

После её ухода в квартире царила не только пустота, но и тяжёлый вопросительный знак, словно повисший в воздухе. Её загадочные комментарии о «множестве дел» казались намеренным уклонением от ответа по поводу её личной жизни. Необъяснимое чувство принадлежности, которое я всегда испытывал в этих стенах, усилилось, теперь приправленное щемящим беспокойством. Казалось, сама квартира затаила дыхание в ожидании чего-то.

Ладно, Сквер Дрейка. В сентябрьскую ночь ещё достаточно тепло, чтобы не замёрзнуть до смерти, но я не хочу рисковать. Корделия дала мне не только устную подсказку, но и осязаемую. Во время нашего последнего урока, когда дождь барабанил по окнам, она сунула мне в руку маленький потрёпанный предмет - потускневший металлический жетон с едва различимым символом на поверхности. Сначала я отнёсся к нему как к чему-то незначащему, но позже, изучая местную историю, я обнаружил, что этот символ появлялся на старых картах города, обозначая давно заброшенную промышленную зону возле доков. Площадь Дрейка.

В моей голове эхом отдалось предупреждение Корделии: «Предупреждаю, это не место для слабонервных». Легко ей говорить. Но я не отступал.

Прежде всего, мне нужно было подготовить снаряжение. Я имел в виду не модные гаджеты, а практичные вещи, которые могли бы помочь мне в моих делах. Я выбрал тёмную одежду: джинсы, чёрную толстовку с капюшоном и старую кожаную куртку.

Учитывая свой прошлый опыт, в этот вечер я решил отказаться от очков. Вместо них я надел линзы, которые, как мне казалось, лучше подходили к моему новому образу. Также я выбрал прочные ботинки, чтобы избежать травм, если мне придётся идти по грязным переулкам.

Я не стал долго раздумывать над своим решением. Мне нужно было только самое необходимое: куртка, телефон (я дважды проверил, что он полностью заряжен), ботинки. Денег с собой я взял немного - всего пару сотен. Никаких модных гаджетов и запасных планов.

Я отправился в путь, полагаясь прежде всего на свои глаза и уши. В то время как другие полагаются на технологии, я сосредоточился на внимании и умении замечать то, что другие не видят. Корделия говорила, что это самое важное для того, чтобы я нашёл место, где проходят гонки.

Прохладный ночной воздух обжигал мою обнажённую кожу, когда я выскользнул из квартиры. Городские огни сливались в размытое пятно. Моё сердце нервно билось о рёбра, вторя тихому гулу машин вдалеке.

Площадь Дрейка. Это название тяжёлым грузом легло мне на душу, пробудив в ней что-то одновременно волнующее и пугающее. Я двигался по городу, как призрак, держась в тени, избегая хорошо освещённых улиц. Мои чувства обострились, уши ловили любые необычные звуки, а глаза выискивали всё, что казалось странным.

Чем ближе я подходил к докам, тем ощутимее становилась перемена в атмосфере. Обычная городская какофония стихла, сменившись низким гортанным гулом - отдалённым рокотом двигателей, биением незаконной деятельности. Воздух наполнился запахом соли и чего-то ещё... чего-то едкого, металлического, намекающего на разложение, таящееся в тени.

Наконец я добрался до края площади Дрейк. Это была не совсем площадь, а скорее хаотичное нагромождение узких извилистых улочек, лабиринт разрушающихся складов и ржавеющих портовых сооружений. Граффити - яркие надписи и выцветшие фрески - покрывали каждую поверхность, создавая хаотичный узор, который казался одновременно красивым и угрожающим. Сам воздух был напряжённым, вибрируя от странной энергии, смеси предвкушения и угрозы.

Из переулка вышла группа людей, их смех эхом разнёсся в ночи. Они были одеты в тёмную одежду, их лица скрывали тени. Один из них держал в руках гаечный ключ, другой нёс ящик с инструментами. Судя по инструментам, это были механики. Казалось, они кого-то или что-то ждали. Их непринуждённые движения, переглядывания выдавали скрытую спешку. У меня внутри всё сжалось.

Я включил фонарик на телефоне, и луч прорезал чернильную тьму, словно ищущее лезвие. Свет выхватил картину упадка и запустения: осыпающиеся кирпичные стены, ржавый металл, груды выброшенного хлама. Луч нервно скользил по граффити, покрывавшим почти каждую поверхность, - слой за слоем надписей и фресок, свидетельство забытой истории этого района и его нынешнего беззаконного состояния. Я двигался медленно, и единственным моим ориентиром был конус света. Я тщательно осматривал каждый сантиметр пространства, пытаясь уловить хоть какие-то признаки присутствия гонщиков. Фонарик был моей единственной опорой, освещая путь и потенциально выдавая моё местоположение.

Окружающие здания находятся в полуразрушенном состоянии. Сквер был той локацией, которая подходила для скрытых встреч и сделок.

Механики, не замечая моего присутствия, продолжали перешёптываться, их голоса едва были слышны сквозь завывания ветра. Один из них постукивал гаечным ключом по ржавому масляному баку, нервно дёргая головой в предвкушении. Свет моего телефона, хрупкий маячок в надвигающейся тьме, выхватил блеск хрома - сильно модифицированную выхлопную трубу, прислонённую к осыпающейся стене и частично скрытую тенями. Это была гоночная модификация, в этом не было сомнений. Мое сердце колотилось о ребра - я был близок к этому.

Я подобрался ближе, двигаясь медленно и осторожно, луч моего фонарика скользил по усыпанной мусором земле. Под ногами была неровная поверхность, предательски состоящая из битого стекла, камней и ржавого металла. Мне нужно было быть осторожным: один неверный шаг, одно неверное движение могли выдать моё местоположение. А тишина, тяжёлая неподвижность заброшенных доков усиливала каждый звук: хриплое дыхание, шорох одежды, случайный скрип ботинок.

Внезапно в темноте вспыхнули фары автомобиля, на мгновение ослепив меня. Луч света прочертил площадь, а затем остановился, осветив группу изящных, мощных автомобилей, аккуратно припаркованных в укромном уголке. Механики выпрямились, и их непринуждённое поведение сменилось почти военной точностью. В воздухе повисло невысказанное понимание - гонщики прибыли. Ожидание закончилось. Я осторожно опустил телефон, максимально приглушив фонарик и используя тени в качестве прикрытия. Это был мой шанс. Я наблюдал из темноты, как один из механиков подошёл поговорить с новоприбывшими. Сделка вот-вот должна была состояться, и моё время на наблюдение истекло. Я потянулся к диктофону в кармане, пришло время всё записать.

С другой стороны, краем глаза я заметил несколько машин, которые пронеслись мимо на высокой скорости. Чтобы не привлекать к себе внимания, я продолжил свой путь вдоль заброшенных фабрик.

Наконец, неподалёку, за стеной, в которой была дыра, я услышал множество голосов, рёв моторов и музыку. Неужели я наконец-то добрался до цели? Я остановился и, поправив свои кучерявые волосы, попытался собраться с мыслями и решимостью, чтобы пролезть через эту дыру.

Моё сердце бешено колотилось в груди. Звуки - рёв моторов, басы музыки, возбуждённые крики толпы - были неоспоримы. Это было оно - скрытое сердце Дрейк-сквер, пульсирующее запретной энергией.

Я осторожно приблизился к стене, коснувшись рукой холодного шершавого кирпича. Дыра была небольшой, едва ли достаточной, чтобы протиснуться в неё, а неровные края выглядели угрожающе в слабом свете моего телефона. Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Вот она - кульминация недель поисков, намёков и тайных встреч. Одно неверное движение могло раскрыть меня, и я бы убежал обратно на городские улицы.

Меня охватили сомнения. Что, если это ловушка? Что, если я окажусь в ситуации, которую не смогу контролировать? Но азарт от открытия и манящее неизвестное пересилили страх. Это был момент, которого я ждал, шанс наконец-то разгадать эту головоломку.

Не обращая внимания на лёгкий укол тревоги, я опустился на землю и, спрятав телефон в карман куртки, прижался к грубому кирпичу. Глубоко вздохнув, я протиснулся в дыру, чувствуя, как острые края царапают мою одежду. Внезапная смена обстановки ошеломила меня. Воздух вибрировал от необузданной энергии подпольных гонок, в воздухе стоял запах выхлопных газов и горящей резины, а уши наполняли звуки мощных двигателей и ликующих толп. Я был внутри. Это была Дрейк-сквер, и ночь только начиналась.

Воздух пульсировал первобытной энергией, симфонией ревущих двигателей и визжащих шин, которая отдавалась эхом в моей груди. Самодельная трасса, шедевр брутализма, высеченный из разрушающегося бетона заводского пола, была размытым пятном.

Nissan Skyline GT-R R34, тёмно-синий хищник, вырвался вперёд, его двигатель взвыл, как банши, прорезая и без того оглушительный рёв других двигателей. Водитель, едва различимый за тонированными стёклами, казалось, почти слился с машиной, превратившись в единое целое, сосредоточенное и напряжённое. Он вошёл в поворот с невероятной точностью, и машина превратилась в размытое пятно контролируемого хаоса, её шины разбрасывали гравий и оставляли следы сгоревшей резины, которые дымились в прохладном ночном воздухе.

Позади него «Форд Мустанг», возрождённый винтажный маслкар, рычал и дёргался, его мощный двигатель V8 издавал глубокое гортанное рычание, бросая вызов «Скайлайну». Водитель, молодая женщина с огненно-рыжими волосами, боролась с рулём, её лицо было маской яростной сосредоточенности, пока она выжимала из стареющей машины всё возможное.

Honda NSX, технологическое чудо, скользила по трассе с почти балетной грацией, её движения были плавными и точными, что резко контрастировало с грубой мощью маслкаров. Её водитель, невидимый, но явно умелый, управлял автомобилем на коварной трассе с почти сверхъестественным мастерством, используя каждый сантиметр узкого пространства с хирургической точностью.

А ещё был Lamborghini Countach, реликвия ушедшей эпохи, алая стрела чистой, неподдельной агрессии. Его двигатель, пробудившийся доисторический зверь, ревел с необузданной мощью, и каждый рёв был свидетельством его необузданной природы. Его водитель, фигура, окутанная тенью, казалось, боролся со зверем, и эта борьба была завораживающим проявлением грубой силы и едва сдерживаемой ярости.

Толпа одобрительно взревела, и волна звука накрыла меня, наполнив адреналином и волнением. Воздух потрескивал от необузданной энергии гонки, мощной смеси опасности и восторга. Запах горелой резины и бензина висел в воздухе, напоминая о необузданной силе, высвободившейся на этой незаконной трассе. Это была не просто гонка; это было зрелище, первобытный ритуал, свидетельство человеческой потребности в скорости, риске и пьянящем ощущении преодоления границ. Это был взгляд на мир, существующий вне закона, вне правил, мир, где адреналин был валютой, а опасность - высшей наградой. И я, молчаливый наблюдатель в тени, имел честь стать свидетелем высвобождения этой необузданной, дикой силы. Гипнотический ритм двигателей, радостные возгласы толпы, опасные сближения и захватывающие дух манёвры - это была сенсорная перегрузка, висцеральный опыт, от которого у меня перехватило дыхание, и я был полностью очарован.

Я продолжил путь, наблюдая за тем, что происходило вокруг. Мощные колонки, установленные в спортивных автомобилях, продолжали радовать толпу зажигательными битами и яркой подсветкой. Люди были охвачены невероятным волнением, делая ставки и пересчитывая пачки новых хрустящих купюр. Четыре автомобиля уже стояли на старте, ожидая своей очереди выйти на трек.

Девушки, которые находились здесь, выделялись яркостью и энергией. Они двигались в такт музыке, их движения были плавными и грациозными, привлекая внимание окружающих. Каждое движение их тела было наполнено уверенностью и задором. Когда музыка становилась более ритмичной, они заводились еще больше, закручивая свои бедра и вертя задницами, передавая атмосферу веселья. В моменты наиболее зажигательных ритмов они слегка приподнимали края топов, демонстрируя свою игривую натуру.Взаимодействие с парнями было неотъемлемой частью их танца. Они прижимались к ним, обнимая за плечи или покусывая губы, создавая вокруг себя излучение притяжения. Их смех и искренние улыбки подчеркивали легкость момента, а атмосфера радости объединяла всех присутствующих.Каждая из девушек, словно магнит, притягивала взгляды, их уверенность и страсть к танцу создавали неповторимую атмосферу, в которой все чувствовали себя свободно и комфортно.

Вау. Я такого не ожидал. Серьезно. Эти девушки... они были чем-то особенным. Они двигались так, будто владели этим местом, плавно и уверенно, притягивая взгляды, как мотыльки к пламени. Это было безумие. Сначала я просто смотрел, слегка ошеломленный. Потом ритм ускорился, и они по-настоящему вошли в раж. Серьезно, я никогда не видел ничего подобного. То, как они двигались... Я имею в виду, что это было горячо, без сомнения, но не пошло, понимаете? Это было полно энергии и веселья. Они, конечно, флиртовали, но это было больше похоже на вечеринку, чем на что-либо ещё. И казалось, что все отлично проводят время.

Я пытался держаться в стороне, когда бац! Какой-то парень - высокий, может, чуть старше меня, с дружелюбным лицом и улыбкой, которая выглядела немного ... развязной, - налетел прямо на меня. Он отшатнулся, слегка покачиваясь.

- Эй, там, амиго, - пробормотал он невнятно, его слова прозвучали слишком громко, изо рта сильно пахло пивом и чем-то смутно фруктовым. -Извини за это, - добавил он, его глаза немного чересчур заблестели.

Молодой человек обратился ко мне на эстарианском языке. Раньше я бы запаниковал, но сейчас я чувствовал себя уверенно. Я понимал, о чём он говорит, и мог отвечать ему.

- Не волнуйтесь, - пробормотала я, отряхиваясь. Он снова ухмыльнулся, на этот раз слишком широко.

- Впервые на таком мероприятии, да? - спросил он, кивнув в сторону "хаоса". Я кивнул. Он протянул руку, его хватка была на удивление крепкой.

- Чейз, - представился он, - а ты...?

- Итан, - ответил я, пожимая ему руку. Его хватка была на удивление крепкой, учитывая, каким неустойчивым он казался мгновение назад.

- Итак, Итан, - сказал он, ухмыляясь ещё шире. - Ты видел какие-нибудь хорошие гонки? Я сам болею за «Ночных Карателей». Отличная команда.

Он слегка икнул, затем наклонился ближе и заговорщически прошептал:

- Но никому не говори, что я это сказал. Это секрет. - он подмигнул, и я не смогла сдержать смешок. Этот парень был ходячим противоречием: дружелюбный и взъерошенный, шумный и скрытный. - Если собираешься поставить ставку, то выбирай лучше их. Не прогадаешь.

- Ночные Каратели? Кто это?- спросила я, наклонив голову. Чейз усмехнулся, и его низкий смех вибрацией прошёл сквозь меня.

- О, они своего рода легенда в этих краях, - сказал он, заговорщически наклонившись ко мне. - Думайте о них как о... бесшумных ниндзя на трассе. Они быстрые, тихие и всегда на шаг впереди. Так что сделай ставку и убедишься сам.

Я неуверенно достал из кармана пару сотен долларов.

- У меня только это... - уголки глаз Чейза, когда он ухмыльнулся, сморщились, и он взял деньги.

Его тёмные, слегка непослушные волосы упали на лоб, и он откинул их назад рукой, которая была на удивление твёрдой, несмотря на недавнее падение.

- Пару сотен? Неплохо для новичка, - сказал он весёлым тоном. - Но, эй, дело не в размере ставки, а в азарте игры! Верно?

Он подмигнул, а затем с озорным блеском в глазах достал из кармана смятую двадцатидолларовую купюру.

- Давай сделаем это ещё интереснее. - он положил деньги рядом с моими. -Вот это мы называем настоящим пари. Но не вздумай никому рассказывать мои секреты, Итан. Это может стоить тебе больше, чем несколько баксов!

Он оставил меня одного и подошёл к группе людей, которые принимали ставки. Чейз показался мне странным или он просто был пьяным? Они пересчитали деньги и, рассмеявшись, покачали головами. Однако, несмотря на это, они приняли ставку, и Чейз, стоя в стороне, поднял вверх большой палец, показывая мне, что всё в порядке. Я не собирался делать ставку, но, видимо, таковы были правила.

Я решил подойти и получше визуально осмотреть спорткары на стартовой линии. Моё внимание привлекла четвертая машина, а именно Синяя «Тойота GR86». Глубокого, почти чёрного цвета мерцала в свете прожекторов. Это была потрясающая машина, её плавные линии подчёркивались цветом, который, казалось, поглощал и отражал окружающую энергию. Пустое водительское сиденье было явным приглашением; мощный двигатель тихо гудел, обещая скорость и восторг. Даже наклейка с изображением яркой девушки-аниме в одном нижнем белье на фоне глубокого синего цвета, казалось, пульсировала энергией. Желание управлять им, почувствовать силу и свободу было огромным, но страх перед последствиями сдерживал меня. Противоречивые эмоции - трепет перед запретным и страх перед неизбежным - создавали парализующее напряжение.

Моя рука зависла над дверной ручкой, не в силах противостоять искушению. Мысль о том, чтобы сесть за руль этой великолепной машины и почувствовать, как она набирает скорость, пьянила меня. Я сглотнул ком в горле и открыл дверь, словно салон приглашал меня внутрь. Прохладная кожа сиденья приятно скользила под моими пальцами, когда я скользнул за руль. Запах новой машины наполнил мои ноздри, резко контрастируя с пыльным запахом гоночной трассы. Идеально расположенный руль казался продолжением моего тела. На мгновение мир сузился до машины, дороги и скорости. Затем я осознал реальность ситуации - незаконность гонки, возможность катастрофы, тяжесть моего безрассудного решения.

Где-то бродил владелец этой тачки, но мне было плевать. Я забылся. Дорога расстилалась передо мной мерцающей лентой асфальта под ночным небом. Мысленно я уже летел, GR86 ракетой несся сквозь тьму, ветер свистел в ушах. Образ был таким ярким, таким реальным, что я почти чувствовал, как перегрузка вдавливает меня в сиденье, а вибрации двигателя ощущались физически. Голос комментатора был далеким гулом, поглощенным симфонией моей воображаемой скорости. Пять минут до гонки? Я едва осознала это, погрузившись в пьянящую фантазию. Затем, без предупреждения, грубое вторжение - тяжёлая и холодная рука схватила меня за плечо. У меня не было времени среагировать, не было времени осознать, что произошло, прежде чем сокрушительный удар кулака отправил меня в бессознательное состояние.