Глава 5. Куколка.

Как-то раз, вернувшись с работы, мама затеяла генеральную уборку. Будто вся та энергия, что спала в ней после папиного отъезда, вырвалась наружу. Мама носилась по квартире, распахивая шкафы, и выбрасывала из них вещи прямо на пол.

– Раз твой отец не спешит возвращаться, я этим воспользуюсь, – пылко говорила она. – Никто про этот хлам и не вспомнит.

И вот на полу оказались рулоны старых обоев, которые давно уже заменили. Банки с засохшей краской, кисти со щетиной, твердой, как проволока. Связки проводов, дырявые ботинки и сломанные зонты. Папки с чеками и гарантиями, такие древние, что бумага даже пожелтела. Электроутюг и сломанная гладильная доска. В отдельный мешок мама сложила всю свою вышедшую из моды одежду. У нее было железное правило: выбрасывать вещь, которую она не надевала больше года. А вот папа, наоборот, был человеком бережливым. Он не мог расстаться ни с одной старой тряпкой. Его полки в шкафу ломились от барахла, которое он хранил еще с института. «Теперь не те вещи шьют, – говорил он. – Вот раньше было качество! Нет сносу этим рубашкам!» Вероятно, он был прав. Выглядели эти рубашки неплохо. Только вот уже лет десять, как отказывались налезать на своего хозяина.

– Антонина, вываливай сюда свою одежду! – скомандовала мама.

– Всю? – Тося отчаянно распахнула свой шкафчик: сопротивляться матери сейчас было бесполезно.

– Ну зачем же всю! – рассмеялась громче обычного мама. – Лишь ту, из которой ты выросла.

Тося повнимательнее рассмотрела свои вещи и поняла: многие из них и правда были уже давно ей малы. А она как-то и не замечала. Запихнула их поглубже, и все дела. Теперь же Тося с радостью повиновалась маме, наполнив ее мешок почти до краев.

– А сейчас возьмемся за папины вещи, – мама боевито добралась до его полок.

– Ты уверена? – робко спросила Тося.

Мама не отвечала. Волосы ее растрепались. Кажется, она даже рычала, вытряхивая из шкафа качественные рубашки институтских времен. Тося с ужасом представила, что будет с папой, когда он увидит свой разоренный гардероб. Однажды мама уже выбросила папину старую дубленку. В тот год он купил себе новую, но с потрепанной, вышедшей из моды вещью расставаться категорически не хотел. И вот, на исходе зимы, мама потихоньку вынесла древнюю дубленку с засаленными рукавами и протертым почти до дыр мехом во двор. Не прошло и недели, как случайным образом папа обнаружил пропажу. Он где-то потерял кожаные перчатки и начал проверять карманы во всей верхней одежде. Вспомнил про дубленку. И маме пришлось признаться, что она ее просто-напросто выбросила. «И теперь в этой замечательной вещи ходит какой-то бродяга!» – возмущался папа. «Тогда эта рухлядь ему по плечу», – оборонялась мама. И все равно еще несколько дней папа дулся на нее. Когда его вещи трогали без предупреждения, он впадал в неистовство. Мама швыряла одну рубашку за другой в следующий мешок, чтобы отвезти их потом в ближайшую церковь. И вдруг замерла, сжимая какую-то из папиных вещей. Мама долго разглядывала эту потрепанную футболку, а потом аккуратно сложила и убрала на место.

– Почему ты ее не выбросила? – спросила Тося.

– В этой футболке папа познакомился со мной, – задумчиво сказала мама.

И тут же захлопнула шкаф, метнувшись в другой угол комнаты, к письменному столу. И тогда на пол посыпались старые, исписанные ручки, каменные ластики, ржавые кнопки. Тося только и успевала собирать все это ненужное барахло в мусорное ведро.

– Закончи здесь, – сказала мама. – А я пойду старую посуду разгребу.

И Тося начала разбираться в ящиках стола. Она выбрасывала коротенькие карандаши без грифелей, линейки со стертыми цифрами, какие-то клочки бумаги. И тут из глубины одного ящика выкатилась какая-то фигурка. Тося достала ее и, к своему удивлению, обнаружила, что это маленькая куколка. Она была сшита вручную из розовой байки и туго набита ватой. У куколки был замечательный костюм, аккуратно скроенный из разноцветной ткани. И вышитое умелой рукой симпатичное личико. А также волосы из мягкой пряжи. Тося разглядывала эту чудесную куколку, не понимая, откуда она взялась в родительском письменном столе. Но твердо решила ни за что не выкидывать эту игрушку.

– Мам, что это? – Тося вбежала на кухню. – Только я не разрешаю ее выбрасывать!

– Эту игрушку сшила мне твоя бабушка, – мама взяла куколку из Тосиных рук. – В моем детстве это была настоящая роскошь.

– Это и сейчас роскошь! – с восторгом сказала Тося. – Она же такая красивая!

– Ты так думаешь? – внимательно посмотрела на нее мама. – Что, лучше всяких Барби?

– Конечно! Таких же ни у кого нет!

– Это верно, – впервые за долгие дни мама улыбнулась. – Я рада, что ты это понимаешь. В этой куколке труд рук твоей бабушки. Забирай себе, если нравится. Все равно без толку в столе валяется. А ты у меня все никак в игрушки не наиграешься.

И Тося с радостью забрала эту куколку. Немного почистила ее одежду, заново причесала и даже надушила. А перед сном уложила рядом с собой на подушку, сместив Кристофера в ноги. Но тот, кажется, не обиделся.

Утром Тося обнаружила куколку на месте. Теперь она выглядела еще краше, чем вчера. Опрятная и душистая. Тося долго любовалась ею и не смогла расстаться. Аккуратно убрала в карман школьной сумки.

В школе будто ничего не изменилось с момента прихода в класс новенького. Сестры Сомовы перед первым уроком плели друг другу тугие косы, а потом любовались на свои прически в карманные зеркала. Одна держала зеркальце перед лицом, а другая заходила сзади. Так каждая могла рассмотреть свой затылок и оценить работу сестры.

– У меня же над ухом петух! – возмущалась Алька. – Не руки у тебя, а крюки!

– А у тебя грабли! – пыхтела Валька. – Вся голова после них в хохолках!

– А по-моему, красивые прически. – Тося решила успокоить сестер, тем более действительно не видела никаких петушков и хохлов.

– Да что ты понимаешь? – вздохнула Алька.

– У самой-то на голове какая-то пакля, – фыркнула Валька.

– Рвакля! Шмакля! – начал подтрунивать Пряшкин с задней парты.

– А вот и нет рифмы на паклю, – рассмеялась вместе с ним Тося. – Это и Незнайка знает.

Но тем временем тихонько полезла в сумку, чтобы достать расческу. И постараться привести себя в порядок перед приходом Димки. Волосы у Тоси были кудрявые, непослушные. Вместо расчески из кармана сумки выпрыгнула куколка.

– Смотрите! – Пряшкин даже вскочил со стула. – Дубкова в школу кукол носит!

Он подошел к Тосиной парте и ловко схватил куколку. А затем начал изображать из себя малыша, засунув большой палец в рот.

– Отдай, – хихикнула Тося.

– Утю-тю, – показал ей «козу» Пряшкин.

– Ну отдай, – все еще улыбаясь, потянулась за куколкой Тося. – Она старинная, ее моя бабушка шила.

Пряшкин будто бы смилостивился, протянул куколку Тосе. Но только она попыталась взять игрушку, как ловко увернулся и поднял куколку над головой.

– Бабушка сшила, – смеялся Пряшкин. – А может, прабабушка?

И кинул куколку Альке. Тося побежала к ней, но не успела.

– Или прадедушка? – забавлялась Алька, бросая куклу своей сестре.

– Валька, отдай! – почему-то продолжала улыбаться Тося.

– Ах, я бы с удовольствием, честно, Дубкова, – состроила страдальческую гримасу Валька. – Но извини, руки крюки.

И она кинула куколку на последнюю парту. Там, по обыкновению, спал Токарев. Куколка стукнула его по голове и скатилась на пол.

– Вы чо, ребят! – начал озираться по сторонам Мишка, размахивая руками, словно отгонял назойливых мух.

Тося рванула к нему, чтобы забрать упавшую на пол куколку. И уже почти схватила свою игрушку, но Пряшкин в два шага опередил Тосю, накрыв куколку пухлой ладонью.

– Скорость и сила! – подмигнул он Тосе и поднял куколку над головой. – Ловите!

Но бросить ее снова не успел. В класс вошли Немов и Суздальский. Теперь они часто ходили вместе.

– Что здесь происходит? – оценивал ситуацию Немов. – Кукольный театр устроили?

Класс, который только что с безмолвным любопытством и редкими смешками наблюдал за полетами куколки, напрягся, не зная, чего ожидать от Сашки. Пряшкин все еще держал куколку над головой, а Тося беспомощно тянула к ней свои руки.

– А ну отдай! – Димка подошел впритык к Пряшкину.

– Мы же шутим, – скалился во весь рот Пряшкин, но куколку послушно сунул Димке в руку.

– Пошутили, и хватит, – без тени радости взглянул на него Димка, а потом посмотрел на Тосю и протянул ей куколку: – Держи. Они тебя что, обижали?

– Нет, это же была игра, – хотела казаться сильной Тося.

Она прижала к себе пыльную куколку и рассмеялась, хотя по щекам проложили тоненькие дорожки слезы.

– Защитничек нарисовался, – прошипела со своего места Валька.

– И не надо меня защищать! – храбрилась Тося. – Я сама кого хочешь защитю…

А Димка посмотрел на нее и рассмеялся. Тут прозвенел звонок. В класс вошла Анна Антоновна.

– Здравствуйте, дети, – по обыкновению сказала она. – Садитесь.

И все сразу забыли историю с куколкой. А Тося запихнула ее поглубже в сумку и решила, что больше ни за что не принесет в школу игрушку.

После уроков Димка уговорил ребят покататься с горы. Он так отвык от зимних развлечений, что мечтал слепить снеговика, поиграть в снежки и, конечно, скатиться с горки на санях или ледянке. Димка даже Немова уболтал прогуляться, хотя Сашка был не сторонником подобных развлечений. Зато Тося радовалась, как маленькая. Сейчас она не замечала злобных взоров, которые стала кидать на нее Валька. Тося будто отгородилась от всего плохого и от одного взгляда на Димку чувствовала себя очень довольной. День выдался снежный и теплый. Мороз не колол лицо, воздух был мягким. А сугробов намело столько, что казалось, будто вокруг дорог спят белые медведи. Тося не видела таких сугробов в городе с детства. А снег все валил и валил, на радость Димке. Ребята налепили снежков и устроили настоящую перестрелку с хохотом и визгом. И Тося не обращала внимания на то, что Валька все время целит ей прямо в лицо и старается запустить снежок как можно сильнее. Тося уворачивалась от белых снарядов и смеялась вместе со всеми. Сейчас одноклассники казались сущими детьми: радостными и беззаботными. И трудно было поверить в то, как скоро они все изменятся до неузнаваемости. Наверное, и сестры Сомовы, и Саша Немов, и даже Димка Суздальский в тот день еще не знали, кто они есть на самом деле. Так же, как ничего не знала о себе Тося. На Москву падал снег, и никто из резвящихся ребят не подозревал, что так дружно и весело они играют в последний раз.

– Получи, Дубкова! – крикнула вдруг Валька.

И упругий снежок вмазался прямиком в Тосин лоб. Она пошатнулась и упала.

– Эй, Сомова, полегче! – рассердился Димка.

Он подбежал к Тосе и убрал волосы с ее мокрого лба.

– Больно?

Но Тося не чувствовала боли. И ей казалось, будто лоб горит от прикосновения руки Димки.

– Алька, смотреть же надо, куда кидаешь! – Димка повернулся к Сомовой.

– Я не Алька. Дурак! – Сомова отряхивала варежки. – Я Валя. Валентина, понятно тебе?

Она круто развернулась и пошла в сторону домов. Следом за ней побежала Алька. А потом и Пряшкин, сообразив, что девчонки уходят, рванул за ними. Возле снежной горы остались Саша, Димка и все еще сидящая в снегу Тося. Мальчишки переглянулись.

– По домам? – спросил Немов.

– По домам, – кивнул Суздальский.

И они тоже потопали вслед за остальными. Началась вьюга, и снег мигом заметал следы, что остались после задорных ребячьих игрищ.