Глава 2

— Подъём, мелочь Прохладные пальцы брата коснулись ноги, которую я неразумно высунула во сне из-под одеяла. — Не-а, - ответила я полусонно и спрятала ногу. — Подъём, говорю, - Ромка настойчиво стянул с меня одеяло и отшвырнул его куда-то в сторону. В комнате стало ветрено. Свернулась калачиком и покрепче обняла подушку. — А если я голая спала бы? – поинтересовалась, не открывая глаз. — Ты до трёх лет не признавала одежду, так что не надо меня тут пугать, - снова потянул меня за ногу. – Подъём, говорю. — Да зачем? – подняла голову и посмотрела на часы. -Ты издеваешься, что ли? Девять утра? В воскресенье? – перевела взгляд с часов на братца. – Я в четыре только спать легла, а ты меня в девять будишь?! И даже не вечера?! — Ты наказана. Подъём, Юлия, - выдал он насмешливо, прекрасно зная, как сильно я ненавижу своё полное имя. Родители хотели мальчика и ждали его, приготовив ему имя Тарас, но родилась я, а имени для меня, заготовленного заранее, не было, зато по радио в палате, как раз играла та самая песня. — Давай, королева красоты, - Рома снова потянул меня за ногу, вынуждая ухватиться руками за кованное изголовье кровати. – Там Даня уже проснулся, а мне пора ехать. — Куда тебе пора ехать? Кто, вообще, куда-то едет в воскресенье в девять утра? — У меня… - кокетливо повёл бровями. - … свидание. — С зачуханной библиотекаршей или дворником? Кто тебе даст в девять утра? Ленин? И то, только потому, что до сих пор лежит? — Кто надо. Подъём, мелочь, - оторвал мои пальцы от металлических завитушек. — Как ты мне дорог, боже, - сползла с кровати, продолжая ворчать как старая бабка. Всунула ноги в плюшевые тапочки и встала у кровати, следуя за братцем, который уже ждал меня у распахнутой настежь двери. – Пожрать есть чё? — Есть чё, - передразнил меня, состроив рожицу. – Иди быстрее, седая девочка, - взъерошил мои волосы — Я не седая. И волосы у меня платиновые. — Альбинос, блин. — Всё, - отмахнулась от него. – Наша фэшн-дискуссия зашла в тупик. Ты невежественен в этом вопросе. Я жрать хочу. Что ты приготовил? — Не я, Даня готовил. — Да? – в удивлении приподняла брови. - А долго у нас ещё этот мастер на все руки будет жить? Я, может,  в трусах по дому хочу пройтись. — Он только второй день у нас живёт. И не знаю, сколько еще пробудет. Ремонт у человека, понимаешь? — Ладно, - выпучиваю глаза, тем самым сглаживая острые углы. – А ты когда свалишь в свою квартиру? А то вы мне что-то уже надоели. — Я тебя сейчас с лестницы скину, - проворчал Ромка и угрожающе вцепился в мою талию, закинув на плечо. – Давно в моих руках не обсиралась? — Я так и хотела, - злорадствую, повиснув головой вниз. — Обосраться в руках моих? — Самой не идти. — Коза мелкая, - хохотнул Ромка и подпрыгнул со мной на месте, почти вытряхнув таким образом из башки все мозги. – Всё, дальше сама. Мне пора на выход. *** Поставил меня у подножия лестницы, а сам почесал в сторону гостиной, где подцепил бомбер и всякую мелочь с журнального столика в виде портмоне и ключей от машины. Оправила низ футболки и чуть оттянула шорты, чтобы они не забивались в межбулье. С самым невозмутимым видом прошла и села за стол, за которым сидел э Даня, не отвлекаясь глядя в свой ноутбук. Дядя занят, дядя работает, дяде лучше не мешать, а я поем, пожалуй. Тем более, пахнет так, что желудок уже упал на колени и молит о том, чтобы в него хоть что-нибудь закинули. Оладьи! Обалдеть! Да ещё и со сметаной! Будь на моём месте другая, то уже разложила бы его прямо на этом столе и слизывала бы сметану с груди. Но я не другая, да и сам Даня не обратил на моё появление никакого внимания, продолжая с видом президента бегать взглядом по монитору ноутбука. Поэтому, будто так и надо, приступила к поеданию оладий, почти невинно, стырив его кофе, к которому он, судя по всему, даже не притронулся. Да, есть у меня такая паскудная привычка, которая осталась ещё с самого детства, - допивать за теми, кто есть дома, всё, что бывает в их кружках. А бывает в них разное… Папин коньяк до сих пор отзывается слезами из глаз. Шаги братца вынудили оторваться от поедания оладий и отвлечься на его великолепие. Весь такой на небрежном лоске. Черные волосы зачёсаны пальцами назад, хотя в рабочие будни его прическа напоминает прическу зализанного Кена. Ещё эти костюмы… Тошнотворное зрелище. Но в выходные он отпускает себя в океан распиздяйства и позволяет себе небрежность, становясь плохим мальчиком, разбивающим девичьи сердца. Полная противоположность своего друга, который так и продолжал сидеть с кирпичной мордой перед ноутбуком. — Дань, присмотри за Юлькой. А ты, Юлька, присмотри за Даней, - коротко отдал приказ Рома, надевая черный бомбер поверх белой футболки. Как бальзам на душу, честное слово. — Постарайтесь, хотя бы, не попереубивать друг друга до моего возвращения, - проворчал Ромка, нанося последние штрихи мужичайшего лоска в виде парфюма. Три пшика, как учил папа: первый – для себя, второй – для людей и третий – вдруг на блядки. Куда он, собственно, и намыливался сейчас. — А после твоего прихода можно будет прибить эту бородатую нянечку? – спросила с самым милым личиком, всецело намекая на статую, сидящую за ноутбуком. — Не зарывайся, малая, - наконец, каменное изваяние подало признаки жизни. — Короче, - отмахнулся от нас Ромка. – Я ушёл. Если кто-то умрёт - звоните. Имею желание Дверь за братцем захлопнулась, машина выехала за пределы территории дома и ворота закрылись. А я осталась наедине с манекеном, косящим под человека. Интересно, а если ему руки с ногами поменять местами, он сразу заметит или так и продолжит пялится в монитор? — Что-то интересное увидела? – спросил Даня, даже на мгновение не оторвавшись от ноута, чтобы лично убедиться в том, что я на него смотрю. Может, ему какой-то глаз не туда куда надо вставили? В ухо, например? Иначе, как он понял, что я смотрю на него в упор? — Ты такой красивый, - почти даже не соврала. Манекен ожил. Резко перевёл взгляд на меня и уставился в самую глубину глаз, своими голубыми гранитными камнями. — Смотрю,  у тебя хорошее настроение, - произнёс он, скрестив руки на груди. — Раскусил ты меня, - вздохнула обреченно и максимально громко отхлебнула кофе. Чтобы не было понятно, ртом я его втягиваю или носом. – Имеешь желание испортить мне его? — Имею желание, - медленно кивнул он и подался вперёд. Оперся локтями о стол и собрал пальцы в замок под подбородком, глядя на меня с любопытным прищуром. — Осмелюсь спросить, милостивый государь, - изрекла я пафосно и поднесла к губам чашку кофе, вовремя оттопырив мизинчик. А то сижу тут, кофеек попиваю, а ледью ни разу не козырнула. – А мы всё ещё о моём настроении разговор разговариваем или диалог только что провалился ко мне в трусы? — А это как тебе будет удобно, - ответил он расплывчато и спрятал легкую улыбку за кончиками пальцев. — Похоже, диалог только что упал мне в ноги, милостивый государь. — Отчего же, сударыня? - всё-таки подыграл он мне. — Я без трусов, сударь, - невинно захлопала глазками и заметила, как из его глаз испарилась легкая веселость, а ленивая улыбка слетела с губ, уступив место привычной жесткости. – Ой, мизинчик забыла оттопырить! Я такая растяпа, сударь, - продолжала мило улыбаться ему, точно зная, что он, как и всегда, отнёсся ко мне как мелкой соплячке и надоедливой сестре лучшего друга, которую просто нужно немного перетерпеть, чтобы она отстала. Снова смачно отхлебнула кофе, которого почти не осталось в чашке. Даня решил продолжить работу, при этом с еще более суровым лицом, чем минуту назад. Я его достала. Что-то сегодня быстрее обычного. Что ж, раз моя миссия выполнена, и кое-кто, не признающий футболок, почти доведен до белого каления, то можно отчаливать в комнату и продолжить прерванный братцем сон. — Спасибо, было вкусно, - отодвинулась на стуле, оторвала от него пятую точку и задвинула под стол. Гордо вскинув голову, вознамерилась обойти каменные глыбу, познающую компьютерные технологии, но оказалась поймана за запястье пальцами, которые можно смело использовать в качестве наручников. — Куда собралась? – спросил он и плавно поднял взгляд к моему лицу. — Поели, теперь можно и поспать. — Нельзя, - произнес он уверено, продолжая удерживать меня за запястье. — Не с тобой же, значит можно. — Ты наказана, шпулька — Кем? – огляделась вокруг. — Догадайся. — Родители прислали мне из Лондона порцию звездюлей? — Нет. — Ну, на нет и суда нет, - выдохнула облегченно. – Пошла я. Двинулась в сторону лестницы, но хватка с запястья так и не исчезла, а наоборот стала лишь жестче. — Я тебя не отпускал, - выплюнул Даня излишне строго и дернул меня к себе на колени, на которые я с размаху и приземлилась, совершенно точно, прищемив ему задницей что-то стратегически важное. – Блять! – прошипел он от боли, уперевшись лбом мне в плечо, но так и не планируя отпускать. — Нельзя материться, - изрекла как кот ученый. Только тот кот сидел ну дубе том, а я на палке какой-то. — Почему? — Боженька язык отхуярит.