Часть 27: Истоки Прайма и сестра Марии

Элис говорила, чтобы я не смела этого делать, но я и так нахожусь в неведении всего происходящего и даже ничего не знаю о Прайме. Поэтому стоит мне хотя бы разузнать об его прошлом. Может расскажет что-то важное, что не упоминалось в мультике. Да и Элис точно ни о чём не догадается, так как она поехала со своим парнем за остальными автоботами.

Я зашла в приложение, установленное на моем планшете, под названием "блокнот" и напечатала фразу на английском языке без использования переводчика. После чего поворачиваю его экраном к Оптимусу, что тот сразу же зачитывает увиденное, и я замечаю: лёгкое удивление в его глазах.

– Tell me about your past.¹

Он передвигает стул, находящийся на кухне, ближе к моему, внимательно, даже немного серьёзно вглядывается в мои голубые глаза, в которых читалось недоумение от его действий, и спрашивает меня, неожиданно коснувшись моей руки:

– Ты действительно хочешь это знать?

А-а что-то с этим не так? Почему ты стал таким... строгим? Ну, я знаю, что ты был этим... архивариусом. У тебя тогда было другое имя – Орион Пакс. Ещё ты дружил со своим злейшим врагом и выступал перед Высшим Советом. Конечно же хочу! Потому что ты же ещё и мой парень! К сожалению, я то не смогу рассказать о своём прошлом... даже если и хотела. Но ты то можешь...

– Хорошо... – его пальцы левой руки переплетаются с моими тонкими пальчиками, а другая рука, ложась на мою талию, притягивает к своему хозяину, и в следующую секунду моё тело оказывается на коленях мужчины.

Я смущаюсь, неловко улыбаюсь и привычно прижимаюсь спиной к широкой и мощной груди своего истинного, тут же раздаётся у моего затылка стук его сердцебиения. Я одновременно расслабляюсь, закатывая глаза от удовольствия, и внимательно выслушаю довольно долгий монолог Прайма.

– До начала великой войны на Кибертроне уже царила жестокая вражда между автоботами и десептиконами, чьи последователи стремились достичь аудиенцит с руководящим органом Кибертрона — Высшим Советом. В те времена... я был гладиатором и сражался на гладиаторской арены Каона – это место, где трансформеры бились ради одной цели – получения последних запасов энергона. Тогда его было катастрофически мало... Я иногда принимал участия в парных сражениях, где моим напарником был Мегатронус. Мы были как братья, – Оптимус замолкает, задумчиво поглаживая мои колени.

А я пребывала в шокирующем состоянии...

Оптимус – гладиатор?! Но это же не так! Он был простым работником в городском архиве Иакона! Выполнял всякие обязанности, связанные с прослушиванием какой-то поступающей информации. Эта вселенная категорически отличается от той, которую я всегда знала. Здесь только, похоже, персонажи такие же, но... они отличаются. Теперь понятно, почему Прайм так виртуозно пользуется своим мечом. Тогда можно предположить, что он по характеру тоже совсем другой...

– Он... отличался от других трансформеров своим упрямым характером, – вновь возвращается к своему рассказу Оптимус, тихо усмехнувшись своим мыслям. – Но однажды мне пришлось стать следующим противником моего брата. Мы бились несколько мега-циклов и продолжали дальше, если бы не Металхоук – ученик Альфа Триона, который был первым и единственный кибертронец, состоявший в Высшем совете, но не имевший звания Прайма. Он спустился на арену и сказал: "Тот, кто одолеет меня, будет зваться чемпионом и удостоиться чести встретиться с самим Советом Праймов". Я, как и Мегатронус, не могли отказаться от такого предложения. Это был тяжёлый бой, в котором я сумел одержать победу. И Металхоук сдержал своё слово...

Я замечаю, что его пальцы заметно сжимаются моих коленей и его голос немного дрожит. Ему действительно трудно вспоминать свою прошлую жизнь, хотя... не позавидуешь ему... Мне печально слышать это... Несмотря на то, что Оптимус вырос в жестоких и ужасных условиях, он невероятно добрый по отношению к другим...

– Я поведал Совету, что на Кибертроне необходимо уравнять права фракции и направить наши силы не на энергопролитные сражения, а на совместные поиски необходимого нам топлива, отправив отряды-разведки на другие планеты... Я поклялся, что объединю народ нашей планеты и смогу добиться для трансформеров лучшей жизни. Мои слова, похоже, глубоко тронули Альфа Триона... Так как он первым пришёл к заключению, что я достоин звания Прайма. Но по праву носить это звание смогу только тогда, когда отыщу легендарный артефакт — Матрицу Лидерства. Я тотчас отправился на поиски, созвав собой своего лучшего друга – Рэтчета. Только ему я позволял исследовать мои раны и оказывать медицинскую помощь.

Я слегка наклоняю голову к коленям, немного дрожу, а мои руки ложатся поверх ладоней моего истинного, тут же поглаживая его шершавую кожу. Оптимус не обращает на меня внимания, даже не шевелится, словно его сознание погрузилось в глубокие воспоминания, из которых он не может выбраться и остановиться говорить.

– Мегатронус не забыл о своем проигрыше, а его ненависть ко мне возросла до предела. Он сократил своё имя до Мегатрона, собрал всех десептиконов и автоботов, которые перешли на его сторону. Повелитель десептиконов решил пойти войной на всех, кто был на моей стороне, и найти Матрицу Лидерства, где бы она ни была. Так и началась эта ожесточенная и долговечная война. Я стал следующим и последним Праймом, а следом сменил имя на Оптимус. Только я не смог сдержать своё обещание. П-по моей вине погибли мои солдаты, друзья... наша родная планета. Я был таким глупцом, что...

ХВАТИТ! Я так больше не могу!

За одно мгновение я разворачиваюсь к своему парню, тянусь к мужской шее, тут же крепко сомкнув вокруг неё свои дрожащие руки, а сама близко и отчаянно прижимаюсь щекой к его щетине. Мне удается его привести в реальность, я это понимаю, так как через несколько секунд чувствую на своей спине заботливые прикосновения Оптимуса.

Ты и так глупец, потому что винишь себя ни в чём... В этой войне виноват только один трансформер – Мегатрон. Хоть вы выросли вместе на одной и той же арене, но ты намного лучше его, и... круче, чем другой Прайм из мультика. Что-то я уже не уверена в том, что этот мир отличается из-за вмешательства богинь. Они не способны обладать такой мощью, чтобы прям настолько менять личности существ с других планет. Но вот они точно  сделали Оптимуса и других выживших автоботов людьми.

– Мария... – моё тело на несколько секунд вздрагивает мелкой дрожью, когда я ощущаю теплую кожу мужской ладони на щеке, а следом за этим мои глаза оказываются устремлены вверх, прямо в глубокий ярко-голубой взгляд моего возлюбленного. – Ты не перестаёшь меня поражать своей лаской...

Пф-ф... Кто бы говорил! Сам-то постоянно гладишь меня так, будто боишься сделать своими прикосновения мне больно.

Прайм не разрывает наш зрительный контакт, включающий в себя немое признание друг к другу в любви и нежности. Его большой палец мягко поглаживает мою скулу, а вторая его рука вновь заползает под мою верхнюю одежду, с любопытством изучает мою талии, медленно переходя на животик. Я запускаю ладони в его темные волосы, пропуская небольшие локоны меж пальцев.

– Ты всё ещё ничего не помнишь? – вдруг спрашивает Оптимус, продолжая мягко гладить мою щеку.

Я печально вздыхаю, направляя взгляд на наши прижатые тела и неуверенно двигаю головой вправо и влево, в знак отрицания на его вопрос.

Конечно же я все помню... но я не могу тебе этого рассказать. Даже не в том смысле, чтобы скрыть то, что я их иного мира, или из-за своей лени. Никто бы не захотел жить так, как я жила в своём мире. Последние два года моей жизни я провела в одиночестве, спокойствии и... печали. Почему в печали? Потому что иногда видела в своих снах кое-кого... На самом деле, я врала насчёт того, что в моей жизни никогда не было для меня важного человек. Зачем? Боюсь вновь окунуться в воспоминания и вспомнить её...

– Привет, малая! Что делаешь? А-а, понятненько... Хе-хе, пошлячка! Опять фантазируешь со своим Праймом.

Впервые за три года вновь раздаётся чудный и такой красивый смех моей старшей сестры. Хм... почему я не могу вспомнить её внешность? Её фигура в моё сознание в тени, что даже не видно черт её лица, тела и волос. Капец, не думала, что так всё ужасно.

– Н-нет! Фу! О-он даже не реальный! Как он меня может привлекать?!

– Да-да-да. Говорит та, которая почти каждую ночь бормочет во сне его имя... Тили-тили-тесто, жених и невеста! – пятнадцатилетняя девушка ложится рядом со мной, животом на покрывала, подложив под подбородок свои тонкие руки.

– Ты пришла надо мной поиздеваться?! Блин, могла бы лучше это время потратить на своего парня! Кстати, как он там?

– Ну... вроде бы нормально. Только у него есть некоторые проблемы с учителями и с одноклассниками в школе. Вот бы... я могла хотя бы его встретить после занятий... А ты могла кое-что сделать для меня?

– Конечно! Я вся в твоём расположении!

Она поднимается с моей кровати, поднимает с пола свой большой черный рюкзак, полностью заполненный учебниками и тетрадками, и достаёт из него школьный дневник. После чего отдаёт его в мои руки на той странице, где я замечаю отметку "8" по предмету история.

– Ты можешь помочь мне от неё избавиться и... и как-то нарисовать своим почерком 9, чтобы она была похожа, как у учителя?

– Угу... Хотя я не понимаю маму... Восьмерка отличная отметка. И ты уже в девятом классе! Могла бы уже контролировать каждый твой шаг. Ты ей ещё не рассказывала про своего парня?

– Нет... не собираюсь... Вдруг ещё запретит общаться с ним, потому что он не отличник. Ненавижу её... Скорее сдать экзамены и этот ад закончиться!

– Ага...

Но я даже и не понимала, что она действительно имела ввиду под этими словами...

«17 июня в *** области пятнадцатилетняя выпускница, Анастасия ***, школы № * поднялась на самый верхний этаж высотки и прыгнула вниз. В день трагедии старшеклассница оставила предсмертную записку, в которой она, в прямом смысле слова, проклинала и передавала ненависть к своим родителям, родственникам, одноклассникам. Друзей у девочки не было. Только двум физическим лицам: её младшая сестра, Мария ***, обучающаяся в одной школе со своей сестрой, и её парень, Иван ***, заканчивающий  десятый класс, – она передала извинения за то, что бросила их»

Н-Настя...

Я вновь неожиданно и на этот раз очень крепко хватаюсь за шею Оптимуса, тут же скрывая своё лицо у его основании шеи и кусаю нижнюю губу до крови, чтобы отвлечься на боль и не дать слезам полежать по моим щекам. Прайм уже не теряется, прижимает, насколько это возможно, сильнее к своей груди и снова ласково, утешающе гладит мои плечи и спину.

– Не печалься, милая. Я знаю, что такое амнезия, и какие последствия она несёт за собой... Я обещаю найти способ, который поможет вернуть твою память.

Оптимус, спасибо большое за твою заботу... Вот бы... я могла также успокоить её и защитить, как и ты меня... Тогда бы это не случилось! Мало того, что она ушла от меня, так ещё на следующий день произошло ещё одно самоубийство: её парень очень сильно расстроился той новости...

Я закрываю глаза и глубоко вздыхаю полной грудью.

Что было уже не изменить... Настя точно бы не хотела, чтобы я плакала по ней. Надеюсь, что в раю или где-то в другом загробном места, она счастлива и наконец-то смогла обрести покой...

Внезапно Оптимус и я слышим

громкий стук в дверь, разрушив нашу мирную и тихую обстановку дома. Я немного отстраняюсь от своего мужчины и, не переставая держаться за его плечи, внимательно и немного с удивлением смотрю в его такое же недоуменное лицо.

– Мария, оставайся здесь, – строго и серьезно шепчет Прайм, осторожно поднимая меня на руки и кладя аккуратно, словно фарфоровую статуэтку, на диван, а затем направляется в сторону входной двери.

Ч-Чегось?! Что это значит?! Разве... жители этой деревни просто так не могут к нему прийти в гости? Или... прям предупреждают о своем приходе? 

Надеюсь, что это просто кто-то из его знакомых, который забыл позвонить и пришёл только с хорошими намерениями...

Tell me about your past¹ – Расскажи о своём прошлом