Глава 16. Проклятие

— Боюсь представить, как вы без нормального освещения тут передвигались, да ещё и зимой, — Оскар поднёс ладонь, на которой пылал огонь, к стене и прищурился, изучающе рассматривая вырезанные на камнях руны.

— Не знаю, мне с Финном всё было видно даже при свете одних только светлячков, — Майя выставила ладонь в сторону, как бы преграждая дорогу огневику. — Погоди чуток.

Опустив веки, она широко растопырила пальцы и медленно подняла руки. Затопленный выход из пещеры окутало бледное синеватое свечение, и вода поднялась аркой до самого потолка, осушив каменистое дно. Ни единой капли не сорвалось из общего бесконечного круговорота, и лишь рыжие блики от языков пламени плясали по тёмной поверхности, заигрывая переливались с лунным светом.

— Ступай медленно: там очень скользко. Я пойду следом.

— А ты не могла бы таким же образом осушить озеро? — бросил он через плечо и тут же пошатнулся. Майя схватила его за локоть, сжав свободную ладонь в кулак: так она могла удержать всю воду одной рукой.

— Ножки идти устанут, — тихо хмыкнула она, чуть улыбнувшись.

— Там настолько глубоко? — Оскар пытался говорить как можно спокойнее, однако в его голосе отчётливо слышался страх.

— Но ты же со мной, да ещё и в лодке, — к тому моменту они уже оказались практически на берегу озера. Дождавшись того момента, когда огневик покинул пещеру, Майя плавно опустила руку и разжала плотно сомкнутые пальцы, и тогда вода опустилась на прежнее место, слегка заволновавшись, как если бы над неё подул сквозной ветер.

— Ты не понимаешь, — выдавил Оскар. Он словно зачарованный смотрел на чёрную озёрную гладь, совершенно позабыв потушить огонь. — Я не боюсь, что ты меня не спасёшь. Я боюсь воды в целом. Даже стоять рядом с такой глубиной тяжело.

Едва пошевелив рукой, Майя подозвала воду себе под ноги и, приподнявшись на небольшой волне, вытянула шею и поцеловала Оскара в горбинку на носу, после чего коснулась губами сморщенного лба.

— Всё будет хорошо, Ось. Просто не смотри на воду. Смотри на меня, как в прошлый раз, можешь о чём-то поговорить. Только не зацикливайся на этом.

— Да знаю я, — вздохнул он и, потушив пламя, обхватил ладонями лицо водницы. Оставив мягкий поцелуй на влажных устах, Оскар обнял её и опустил голову на худое плечо, прикрытое светло-коричневым пальто и кремовым шарфом. — Мне просто нужно перевести дух, тем более, что я уже плавал на этой злосчастной лодке.

Среди обступивших озеро высоких стражников-сосен, зарослей камыша, что напоминали воткнутые зелёные лезвия, в зеркальной глади мерцали рассыпанные по чистому ночному небу звёзды, а вода практически не колыхалась. Над едва заметными волнами плыл туман, поглощая белоснежные кувшинки подобно чёрным теням Мглы.

— Хочешь, я возьму тебя за руку? — спросила водница, когда спустилась с наколдованного подъёма.

Оскар лишь кивнул и подал ей руку, тем самым помогая забраться в лодку. Нервно сглотнув, огневик перешагнул деревянный бортик и, отодвинув лежащие под сидениями серебряные вёсла, расположился напротив.

Плавно наклонившись над водой, Майя опустила ладонь за борт и, мягко проведя пальцами по холодной глади, закрыла глаза и прошептала на древнемагическом языке заклинание romhainne snamhe, которому её научили практически сразу после того, как она научилась колдовать. Кисть окутало голубое свечение, и лодку стремительно понесло в сторону противоположного берега. Нос судна разрывал молочную лунную дорожку, словно выпущенная из лука стрела рассекала воздух, и бледные полосы колыхались в такт волнению чёрной поверхности. Из зарослей камышей вылетели громко жужжащие светлячки, а за ними — ночные мотыльки, чьи крылья были усыпаны искристой золотистой пылью.

Майя выпустила ладонь Оскара и вытянула указательный палец, не поднимаясь с днища лодки, и на него села одна из бабочек. Многие мотыльки слетались на свет опущенной в воду ладони и порхали над ней, всё не решаясь намочить крылья.

— Если тебя окутывает свечение, то это значит, что количество магии внутри растёт, — как бы невзначай сказал вцепившийся в деревянное сидение Оскар. На руках от напряжения выступили вены, а взгляд широко распахнутых глаз был прикован к глуби озера. — Вот почему у стражей, особенно когда они носят кулоны стихий, светятся руки. И чем больше в тебе магии, тем свет ярче.

— Твои никогда не светились, — отметила водница.

— Огонь сам по себе яркий и даёт свет, — ответил Оскар сквозь зубы. Огневик весь из себя побледнел, как мел, а его губы были плотно прижаты друг к другу, когда тот молчал. — Свечение может возникнуть только если магии критично много у огневика, и его вот-вот может буквально разорвать на части. Ради того, чтобы избежать подобного, и носят кулоны — чтобы сдерживать потоки магии и хранить их внутри камней. Однако взрослые стражи зачастую просто хранят их у себя. Им, в отличие от новоиспечённых, не нужно их надевать постоянно.

— Получается, мы будем их носить сразу после посвящения? — дождавшись короткого кивка огневика, Майя задала ещё один вопрос: — К слову, ты не знаешь, как будет проходить наше обучение? Я слышала только о том, что у нас будет какая-то ускоренная программа, чтобы к маю мы были полностью готовы.

— Да, к сожалению, если мы не поторопимся, то можем потерять Александру. Пускай в ней и много магии, но она изначально должна была стать связующим звеном, а не стражем всех стихий и при этом же стражем отдельно земли. По правде говоря, я не знаю, что конкретно мы будем делать. Часть обучения я прошёл ещё пару лет назад, но, думаю, мне придётся делать всё заново. Марта нам всё расскажет в первый день нового учебного года, — после этих слов Оскар помедлил, рассматривая водницу.

Ещё несколько светящихся бабочек село на плечи, волосы и предплечье Майи. Золотистые блики мерцали на обнажённой коже и рыжих прядках, а в глазах искрилось их отражение.

— Вот бы тебя сейчас запечатлеть на каком-нибудь цветном снимке и попросить Финна нарисовать, — произнёс огневик. — Ты просто... Волшебна.

— Ой, да ладно тебе, — водница хихикнула.

— Я серьёзно. Ты самая прекрасная из всех, кого я видел в своей жизни.

— А я помню, как засматривалась на тебя, когда ты что-то мне объяснял, и так сильно хотелось тебя поцеловать. Еле заставляла себя думать о числах и уравнениях! — протянула она. — К слову, об этом...

Майя снова что-то прошептала себе под нос и приподнялась, потянувшись к Оскару. Мотыльки вспорхнули с неё и полетели к небу, а сама водница оказалась неприлично близко к огневику, да так, что смогла почувствовать его дыхание на себе.

— Так вот почему тебе так тяжело давалась математика, — напряжённо прыснул он. — И дело было вовсе не в моей профессиональности...

— Молчи ты уже, гадость, — передразнила его Майя и прильнула к тонким губам.

Поцелуй был плавным, словно успокаивающим, нежным, как ласковое прикосновение руки матери, поглаживающей ребёнка по голове.

— Мы не упадём в воду? — Оскар мягко отстранился, и его взгляд метнулся к воде и обратно.

— Я всё контролирую. Не беспокойся, — с этими словами водница провела ладонью по шраму на впалой щеке и коснулась её губами.

Лодка тем временем продолжала нести их к общине, минуя мирно проплывавшие бутоны лотоса и кувшинок. Всего за несколько минут они очутились у деревянной дорожки и как только днище прошуршало о песок, стихийники вылезли на берег. Оскар выдохнул с облегчением и сильнее натянул перчатки, как будто опасался потерять их среди густых зарослей сочной зелёной травы и цветов, в которых спали уставшие за целый день работы пчёлы и шмели. Запах свежей хвои окутывал путников, однако не было слышно ни песен, ни звона колокольчиков, ни бренчания струн гитары. Лишь совы ухали и изредка звучали одинокие голоса с другой стороны холма, за которой ярко горел словно солнечный свет.

— Год назад я хотела привести тебя сюда для того, чтобы провести помолвку. Тогда бы ты от меня не отвертелся, — она улыбнулась, покосившись на огневика. — Кто бы знал, что чуть меньше, чем год спустя...

— Кто от кого ещё будет пытаться отвертеться, — он потёр плечо водницы, как бы приобнимая её, пока они поднимались по тропинке к вершине холма. — Главный ворчливый зануда здесь я.

— Глаза видели, что руки брали, — хихикнула Майя. — Давай вспомним, что нам нужно: кошмары, само собой, а ещё спросить о ритуале воскрешения Мглы... Мало ли что Беляна может знать. И, прошу тебя, говори медленно: мне ещё переводить всё.

— Я же не изверг, лисёнок. Обещаю не тараторить, — огневик прислонил ладонь ко рту, как бы подавляя смешок. — Мне говорить на немецком или английском?

— А ты сам как думаешь?

— Ну-у, не знаю, наверное, первый вариант, — протянул он.

— Вредина! — водница слабо ударила его кулаком в плечо. — Откуда я могу знать твой немецкий?

— Пора бы начать учить. Между прочим, я мог бы стать твоим учителем... — Оскар хитро покосился на неё.

— Кажется, в роли ученицы я тебе нравлюсь гораздо больше, — её глаза игриво блеснули. — Смотри, как бы я не начала учить тебя русскому.

За неспешными разговорами стихийники и не заметили, как подошли к зарослям, за которыми скрывалась община. Они проследовали через запутанные лабиринты тропинок между кустов с самыми разнообразными ягодами и цветами, миновали ограждённые плетёнными заборчиками огороды и оказались посреди главной площади общины, где пустовали некогда ломившиеся от сластей и пряных блюд столы.

— Где все? — нахмурился Оскар и подтянул очки поближе к глазам.

— Понятия не имею. Наверное, обряд какой-то проводят, — пожала плечами Майя, стянула с себя пальто и передала его огневику, оставшись в одном белом платье с пышными кружевными оборками и вязанным воротником.

— Что за путники пожаловали в наши чаротворческие владения? — вдруг раздался знакомый воднице голос. Из-за угла показалась Ева — юная ведьма с заострёнными ушами и длинными чёрными волосами, в которые были вплетены пёстрые фиолетовые и оранжевые ленты.

— Здравия тебе, пылко уважаемая мною Ева, — Майя поклонилась и дёрнула Оскара за рукав, как бы приказывая ему повторить за ней.

— Здравия, водная волшебница, — улыбнулась Ева. — Желаешь опочить с дороги и после настания рассвета пройти к нам на пир да отведать яств?

— Мы прибыли по срочнейшему делу. Позволишь пройти к обители мудрейшей?

— Коли пожелаешь так, станет так, — она посмотрела на огневика. — Кем тебе приходится этот долговязый парубок?

Оскар вежливо кивнул Еве, с полным недоумением поглядывая на Майю в ожидании каких-либо объяснений. Водница встала на носочки и прошептала ему на ухо, едва сдерживаясь, чтобы не захихикать:

— Мы о тебе говорим. Ты кем мне приходишься?

— Учителем математики, — прыснул он и, как только Майя начала всерьёз переводить его слова ведьме, одёрнул водницу за рукав. — Эй, я пошутил. Скажи, что ты моя невеста.

— Мы пара, — Майя обвила его предплечье рукой и мотнула головой в сторону дома старейшины. — Светлейшая, прошу, мне бардзо надо к мудрейшей. Дело жизни и смерти.

— Прошу прощенья, — Ева махнула ладонью, указывая на узкую тропинку. — Следуйте за моей поступью, любые.

На общину окончательно опустились сумерки — за пределами центральной поляны не горели круглые пёстрые лампы, и лишь лучи света, исходящие от крохотного застеклённого фонаря в руках ведьмы, рассеивали дымку полночного тумана. Вдоль тропинки, которая вела к резной избе, росла высокая трава и кое-где пробивались разноцветные грибы, на чьих шапочках мало-помалу появлялась роса.

Дом старейшины практически не изменился с прошлого визита водницы: на террасе по-прежнему теснились десятки горшков с самыми разнообразными растениями, на кресле-качалке лежал вязаный плед и только на балках, подпирающих покрытую изумрудным мхом крышу, стало больше вырезанных рун и магических символов. Даже внутри всё осталось таким же, как и прежде — Оскар всё так же сутулился, стараясь не зацепить головой свисающие с потолка пучки засушенных трав, и бесконечно щурился, чтобы разглядеть под ногами очередной горшок, полный всякой всячины — от использованных амулетов с треснувшими камнями до мешочков с землёй и покрытых пылью тотемов. От колыхания воздуха звенели покачивающиеся туда-сюда нанизанные на нитки колокольчики и деревянные бусины. Из соседней комнаты доносилось благоухание томно тлеющих благовоний и лепестков чайных роз, окутанных языками алого пламени.

Ева жестом приказала путникам остановиться и, едва она успела ступить за порог, раздался полный спокойствия и умиротворения голос, который доносился словно из самого сердца:

— Чует душа моя, дети воды и пламени пожаловали в скромную обитель этой тёмной ночью. Ступайте ко мне, хранители, да сочтите за милость разделить сладость пряных напитков.

Стиснув ладонь Оскара, Майя переглянулась с Евой и, почесав нос, вошла в приёмный зал. Между резных колонн в самой глуби комнаты сидела с закрытыми глазами Беляна, распустив по полу пряди длинных седых волос. Перед ней на ковре стояли глиняные чашки, в которых дымился травяной напиток, и медный котелок, чьё дно было чёрным от сажи и копоти.

— Здравья, мудрейшая, — неуверенно чирикнула водница.

— Благоволю облачные души за пылко желанную возможность вновь повидать вас, — произнесла Беляна, не размыкая век. — Чую, души ваши встревожены. Присаживайтесь около меня да опочиньте, дабы умиротворить стук сердец своих юных.

Прошептав перевод Оскару, Майя медленно опустилась на подушку напротив старшей и протянула руку за чашками.

— Ведала я, что этим днём меня почтят своим визитом двое влюблённых сердец. Надпейте же отвару из горняток да поведайте, каким ветром судьбы вас принесло в нашу общину.

— Благодарю вас, мудрейшая, — водница почтительно склонила голову и, не отрывая взгляда от огневика, сделала несколько глотков горячего напитка. Он пожал плечами и повторил за ней, отпив отвар с некоторой опаской.

— Чем же я годна услужить тебе, хранительница воды? — Беляна наконец открыла глаза и пристально посмотрела в лицо Майи, как бы изучая её. Воднице показалось, что на мгновение во взгляде старейшины пробежала тень удивления и встревоженности, однако та снова сделала глоток отвара и мягко улыбнулась стихийникам.

— Желаю просить вас о помощи, мудрейшая, — выдохнула она. — Прошу вас рассеять мрак кошмаров надо мной и провести ритуал, дабы сделать сон мой спокойнее.

— Острое Ушко, почти нас милостью и приготовь всё нужное для священного ритуала, — обратилась она к Еве и, как только ведьма ретировалась, серьёзно посмотрела прямо в глаза Майе. — Дай мне длань свою, хранительница.

Неуверенно протянув ладонь над парящимся котелком, водница чувствовала, как сморщенные нежные пальцы принялись поглаживать её кожу.

— Чую, чую... Я чую... — Беляна закатила глаза и тут же покачала головой, после чего выпустила руку и охнула.

— Что не так, мудрейшая? — взволнованно сказала водница и подалась вперёд, словно боялась не расслышать старейшину.

— Грозовая туча угрозы никуда не делась с минувшей нашей встречи, и стала только чернее, — ответила Беляна.

Майя тихо ахнула и прикрыла рот ладошкой, глядя на Оскара широко распахнутыми глазами. Он нахмурился в полном непонимании, как бы прося её всё объяснить.

— Говорит, что надо мной какая-то чёрная туча. Но она ведь была связана с гаданием! Угрозой были Флорес и Вернер... Ничего не понимаю, — пробормотала водница на английском, после чего вновь заговорила на русском: — Неужели гадание не сбылось? Или, быть может, дело в кошмарах?

— Коли это было бы так, душа моя оставалась бы спокойной, — тяжело вздохнула Беляна. Голубые глаза её ярко сверкнули, после чего ведьма объяснила: — Это проклятие. И я наверняка не ошибусь, если предположу, что родовое.

Словно потеряв дар речи, Майя схватилась за грудь и прокашлялась. По спине пробежал холодок, заставив тело продрогнуть.

— Майя, всё в порядке? — Оскар положил ладонь ей на плечо.

— К-какое проклятие?.. — выдавила она, проигнорировав вопрос огневика.

— Родовое. Над Марией было такое же облако. И если моё предположение верно, то и над твоей матерью должно быть такое же.

— Но кто мог его на... Погодите, — водница выставила ладони, как бы прося всех о тишине. — Сон! Сон, где сжигали Гортензию Флорес. Она ведь кричала, чтобы Ульянова была проклята, чтобы все потомки страдали из-за неё.

И тогда картинка в голове стала наконец-то полной. Майя никогда не видела Марию счастливой и навряд ли смогла бы назвать хотя бы один раз, когда на её лице появилась бы искренняя улыбка. Сколько водница себя помнила, женщина проводила жизнь в тотальной ненависти к себе и окружающим, и, казалось, холодное сердце не было способно любить.

Александра же провела детство в ненавистной ей приёмной семье, прошла войну и, когда жизнь начала налаживаться, потеряла мужа и бросила дочь. Последние пятнадцать лет она жила прошлым и ненавидела себя подобно своей же матери. Сама Майя сумела обрести душевный покой только в коллегии и потеряла его после того рокового дня в Ритуальном зале.

— Кажется, я поняла, — пробормотала водница. Она пересказала Беляне свои мысли, после чего добавила: — Однако как же его снять?..

— Для этого мне нужно встретиться с твоей бабушкой, — ответила та. — Лишь так я сумею понять, как разорвать звенья оков проклятия. Передай Марии, что я стану ожидать её в общине следующим полнолунием.

— Разумеется, — неуверенно закивала Майя. Отметив, с каким недоумением на неё смотрел Оскар, водница выпалила шёпотом: — Это полный... Кошмар.

— Что случилось? — он нахмурился, встряхнув её за плечи.

— На мне родовое проклятие, — Майя положила лоб на ладони и, ошарашенно уставившись в пол, взъерошила волосы.

— Что?! — опешил огневик. — Какое к чёрту проклятие, Майя?

— Гортензия прокляла меня. Точнее, Марию. И меня с Александрой заодно, — пролепетала она и, замотав головой, зажмурилась и выставила руки вперёд, как бы пытаясь отогнать мрачные мысли. — Ладно, это не так важно. В любом случае, не мне с этим разбираться.

— В каком смысле не важно? Облачные души, на тебе не пойми какое проклятие, которое неизвестно как проявится со временем! Что может быть важнее?

— Например, планы Арнольда. О проклятии я поговорю с Марией, но сейчас разумнее было бы выведать у Беляны всё, что она знает о ритуале воскрешения, — после этих слов Майя прокашлялась, проследив за тем, как Оскар поднял ладони, как бы соглашаясь с ней, после чего повернулась к ведьме и продолжила уже на русском: — Вам что-нибудь известно о возможности воскресить Мглу?

— Кабы я ведала наверняка, то что так, что эдак я бы не позволила ни единой душе об этом услыхать, — покачала головой Беляна, строго глядя на стихийников. — От больших ненависти и страха прозвали вы Азерру Мглой, созидатели и стихийные, а посему я не вразумею, почто вам вдруг понадобилось её воскрешать.

— Да не нам! — едва ли не в отчаянии воскликнула Майя. — Поймите, мудрейшая, чтобы не позволить сыну Гортензии её воскресить, нам нужно ему помешать. А как это может удастся, если мы не знаем даже, каким образом вообще возможно это сделать... Быть может, вы что-то да ведаете? Вы умнее любого старейшины в Корнеуме!

— Хранительница воды, не все пытливые умы могущественных чародеев стремятся исследовать тёмную магию, — мягко улыбнулась ведьма и метнула взгляд на комнату, что находилась за спиной водницы. — Следуй на обряд.

"Дело — труба, Ось. Она отправляет меня на ритуал", — подумала она, нажав на кольцо.

"Нужно зайти с другой стороны, значит. Попробуй спросить, каким способом она бы это сделала".

— Прошу, дайте всего минуту, — тонкие брови опустились, и Майя встала на колени, сложив ладони перед собой. — Вот как бы вы, к примеру, воскрешали Мглу, если бы пришлось?

— Моя совесть никогда не позволила бы совершить жестокий ритуал возрождения. Однако коли допустить думу сию... — Беляна помассировала виски. — Шагала бы я от обратного. Дабы дойти от смерти к рождению, сперва нужно пройти путь от жизни к верной погибели. И то, что её породило, может как убить, так и породить её вновь.

— От жизни к погибели... — пробормотала Майя, обращаясь к Оскару. — Наверное, нужно принести кого-то в жертву. Но что её породило...

— Ты права, — огневик прислонил кулак к сомкнутым губам и что-то задумчиво промычал, после чего обратился к Беляне: — А вы что-то ещё можете рассказать?

— По преданию, Азерра завещала одной общине свиток, в котором указала, каким путём возможно прикликать её к жизни, коли кóнче потребуется освободить народ от гнёта. Все ответы в стране тысячи озёр, — ответила она, как только Майя перевела вопрос Оскара. — Это всё, что я могу поведать вам, хранители. А теперь ступайте в комнату для проведения обрядов. Вскоре туда прибуду и я.

Отблагодарив Беляну, стихийники направились в коридор. Возбуждённо уставившись на огневика, водница остановилась на пороге, схватила Оскара за рукав и громко произнесла, глядя ему прямо в глаза:

— Она оставила инструкцию общине, которая находится в Финляндии! Мы сможем наконец-то всё узнать!

Едва Майя успела это сказать, Оскар мгновенно помрачнел.

— Что? Что не так?

Ответ огневика заставил водницу тут же потерять былой боевой настрой: от его серьёзного тона, казалось, кровь в жилах застыла всего за долю секунды.

— Это община магов, владеющих гипнозом. И знаешь, чем она славится?

Майя покачала головой в полном непонимании.

— Тем, что в ней все поголовно ненавидят всех магов из Корнеума.