Глава 12. По ту сторону замка.

Пока Алетта с Барри пробирались к ущелью, Кайден старался разузнать как можно больше информации о воровке. Как только первые лучи зимнего солнца проникли в комнату мужчины, к нему тут же постучались два стражника, прося принять их.

— Полагаю, вы дежурили в таверне? — спросил Кайден, потому что вообще-то этим утром он ждал как минимум два доклада: от Ивары и из Покинутого города.

— Да, Ваше Величество, — выступив вперёд, сказал один из стражников, тем самым загородив своего товарища.

Парни выглядели уставшими.

— Есть новости?

— Никак нет, — сказал всё тот же стражник, отчего Кайден нахмурился.

— Совсем ничего?

— Совсем, Ваше Величество. Трактирщица работала всю ночь. Под утро её сменила официантка. Никто подозрительный в таверну не заходил.

Кайден кивнул, застегнул запонку на правом рукаве и посмотрел на второго стражника.

— Шаг вперёд! — скомандовал он, и парень не посмел ослушаться. Робко шагнул навстречу королю и плотно сжал губы. — Докладывай.

— Да нечего докладывать же, Ваше Величество, — сказал первый стражник, и Кайден строго на него посмотрел, отчего тот сразу же виновато отвёл взгляд.

— Я жду, — твёрдо повторил Кайден.

Парень, опустив голову, тихо выдавил:

— Ничего странного замечено не было, Ваше Величество.

До Кайдена, как он и предполагал, донёсся хмельной запах.

— Объяснишься или мне тебя сразу отстранить от службы?

— Простите, Ваше Величество, — только и смог выдавить он.

— Почему пьёшь на службе?

— Причина несерьёзная. Уж лучше отстраните.

— Значит, причина есть? И какая же? — выгнув бровь, спросил он.

Первый стражник тихо стоял рядом и переводил взгляд с короля на своего товарища и обратно.

— Эльфийка.

— Что? — не понял Кайден.

— Там была эльфийка. Она мне очень понравилась. А на трезвую голову я бы не решился к ней подойти.

— Судя по запаху, выпил ты не мало. И не только для храбрости.

— Это уже после. Она предложила выпить. Потом ещё и ещё. Я не смог отказать.

— Стало быть, именно поэтому ничего странного в таверне ты не заметил. Ведь ты вообще не смотрел по сторонам, я полагаю, — сказал Кайден, и стражник покорно кивнул.

— Сегодня заступаешь на смену. Элендил выдаст тебе задание. Всё понял?

— Да, Ваше Величество, — устало сказал парень и поморгал глазами, которые грозились закрыться в любой момент.

— А ты свободен. У тебя заслуженный выходной, — обратился он к первому стражнику, и тот благодарно кивнул.

Оба покинули комнату. А через пару минут в неё прошла Эванора.

— Доброе утро, Ваше Величество. Как ваша рана?

— Доброе утро, Эванора, — сказал Кайден. — Спасибо, уже гораздо лучше.

— Вот и чудно. Завтра после обеда в Бравеншир приедут гости.

— Гости? — нахмурился он. — Я никого не звал.

— Таких гостей и не зовут. Они сами приходят. Как гром среди ясного неба.

— О ком вы говорите?

— Госпожа Ирисэ со своими родителями. Правда, возможно, в этот раз приедет лишь её мать. Я слышала, что отец очень занят.

— Нет, — обречённо протянул Кайден. — Только не она. Я ничего не имею против её родителей, но Ирисэ. Нет!

— Они уже едут. Нам пришло письмо. Но вы, конечно, их не читаете.

— И надолго?

— Цитирую: «Я пробуду у вас настолько долго, насколько захочет ваше сердце, дорогой Кайден».

— С чего она вообще взяла, что моё сердце желает её присутствия в замке?

Эванора усмехнулась и пожала плечами.

— Тем не менее, вы ничего с этим не сделаете. Они едут и будут здесь уже завтра.

— Отлично! У меня есть практически сутки, чтобы найти место, где она меня не найдёт.

— Вы уже не ребёнок, — напомнила Эванора, и Кайден досадливо цокнул.

— А жаль!

Ирисэ была той ещё занозой. Она единственная придворная леди, которая ни с того ни с сего решила, что имеет право обращаться к Кайдену по имени и наведываться в замок, как только этого захочет её душа. При всём при этом она старается не отходить от Кайдена ни на шаг и надеется, что он обратит на неё внимание в романтическом плане.

Она богата, а её гардероб полон практически новых платьев. Ни одно платье не было надето ею дважды. И всё это ей оплачивают её дорогие маменька и папенька. А именно так она называет своих родителей. Они очень её любят и потакают всякой прихоти.

— В любом случае, она приезжает лишь завтра, — заметил Кайден. — Поэтому нет смысла думать об этом сейчас. У меня много дел. Надо зайти в администрацию, потом узнать у Совета, что происходит в городе, решить насущные проблемы, сходить к Иваре и, в конце концов, поговорить с Элендилом, потому что я не вижу ещё одного доклада из Покинутого города.

— Я вам нужна сегодня, Ваше Величество?

— Буду признателен, если зайдёте вечером. Скажем, часов в девять. Нужно будет осмотреть рану.

— Разумеется.

— Хорошего дня, Эванора, — сказал Кайден и вышел, прежде чем женщина успела ответить. Она лишь улыбнулась ему вслед. Сегодня, на её удивление, настроение короля было отличным.

-ˋˏ ༻ ⚔༺ ˎˊ-

Кайден разобрался с делами за полдня и, ближе к ужину, решил, что пришла пора наведаться к Иваре лично. Для этого он взял с собой двоих стражников.

Они прошли в шумную таверну, и всё сразу затихло: эльфы перестали танцевать, бард больше не играл. Все, кто выпивал или ел, тоже замерли. Двое стражников разогнали толпу по сторонам, и Кайден неспешно подошёл к Иваре. Женщина удивлённо посмотрела на столь важного гостя, тут же отвела взгляд и поклонилась.

— Ваше Величество, чем мы обязаны такой чести?

— Не уделите мне немного времени? — спросил Кайден так, будто бы Ивара могла ему отказать.

— Разумеется, — сказала она и сопроводила его в кухню. — Вы простите, но только тут нам никто не помешает.

Кайден окинул помещение беглым взглядом и сел на один из стульев.

— Мне доложили, что вы хорошо знакомы с Алеттой. Это так?

— Да, всё верно. Я её ещё ребёнком помню.

— И вы, вероятно, знаете, что она сейчас в бегах?

— Об этом все знают, — уклончиво сказала Ивара.

— И куда она направляется, вам тоже известно?

— Нет. Об этом я не имею ни малейшего понятия.

Ивара говорила, склонив голову. Она не смела посмотреть королю в глаза. Женщина прекрасно понимала, что Кайден имеет все полномочия и может сделать что угодно. Стоит ему пожелать, и любой выполнит его прихоть. От этого было страшно. Сдавать друзей она не собиралась, но и ставить свою жизнь под угрозу не хотела.

— Барри пошёл с ней. Верно? — спросил Кайден, и Ивара отрицательно покачала головой. — Тогда где он?

— Я не знаю. Но точно не с Алеттой, — тихо сказала она. Кайден слегка улыбнулся.

— Барри пошёл с ней, — повторил он, уже уверенный в своих словах, и Ивара наконец посмотрела на него.

— Я ведь сказала, что это не так.

— Это так, — усмехнулся Кайден, и женщине стало не по себе от этого смешка. — Вы не знаете, где он, но уверены, что он не с Алеттой. Это странно. Выходит, довод лишь один: вам известно, что Барри сейчас с Алеттой. Так почему вы врёте?

Ивара промолчала. Ей стало страшно. Она и предположить не могла о том, что Кайден так легко всё поймёт.

— Я люблю молчание, — Кайден говорил размеренно и тихо. Казалось бы, спокойный голос должен дарить умиротворение, но в этом случае было наоборот: это напрягало и вызывало лишнюю тревогу. — Но только когда оно уместно.

— Мне нечего вам сказать, — выдавила Ивара, и мужчина понимающе кивнул.

— Вы справляетесь с таверной? Не тяжело?

— Это моя работа. И здесь многое напоминает мне о муже. Да и дети любят это место.

— Как ловко вы уходите от вопросов. Они вас пугают?

— Нет.

— Стало быть, вас пугаю я?

— Любому будет не по себе рядом с королём, — сказала Ивара, и Кайден нахмурился. Он уже слышал эту фразу. В другой формулировке, но слышал. Причём не раз и даже не два, а гораздо больше.

— Алетта так не считала, — почему-то вспомнив её, сказал Кайден, и Ивара посмотрела на него.

— Она очень смелая.

— Она легкомысленная, — бросил Кайден. Ивара поджала губы. Такая черта характера у Алетты действительно была, и женщина просто не могла не согласиться.

— Вы назначили награду за её голову.

— Я? — удивился Кайден. — Не было такого.

— То есть как? — опешила Ивара и смелее посмотрела на мужчину. — Но ведь объявление...

— Награду я действительно обещал. Но что за формулировка такая? Мне её голова ни к чему. Мне Гардиан нужен.

Ивара впервые услышала такое слово и оттого нахмурилась, но решила не вдаваться в подробности.

— То есть она вам не нужна?

— Нет, конечно. Если явится, я её, несомненно, казню или, при лучшем раскладе, запру в темнице. А кто мне её приведёт, тому я выдам награду. Но вообще, мне больше важен Гардиан, чем она.

— Но ведь... — Ивара поспешно открыла сундук с вещами, что стоял позади неё, и начала в нём что-то судорожно искать. — Где-то было... Сейчас... Вы же... Вот! — наконец воскликнула она и протянула Кайдену лист пергамента, свёрнутый пополам и слегка помятый.

Кайден развернул его и вчитался в текст: «Король объявил награду в размере двадцати тысяч энтов тому эльфу, который убьёт воровку». Ниже был портрет Алетты, хотя на самом деле девушка на бумаге не очень-то была на неё похожа.

— Художник у них так себе, — сказал Кайден. — Но я таких объявлений не делал. Сумма не та. И её труп мне не нужен... С ума сойти! — усмехнулся он, ещё раз перечитав текст. — Двадцать тысяч энтов! Я, может, и богат, но так раскидываться деньгами не намерен.

— А кто же тогда это пишет? Таких объявлений много было. И народу раздали ведь. Я точно видела.

— Кто раздал? — Кайден серьёзно на неё посмотрел, и Ивара задумалась, пытаясь вспомнить лицо того неизвестного.

— Он из администрации был. Это я точно помню.

— За это Кинаэль отвечал. Он не мог так поступить.

— Десница? Нет, точно не он. Его-то я в лицо знаю. Кто-то другой.

— Кто?

— Он такой... В костюме и с небольшой бородой. А ещё он не молод был. Лет так шестьсот пятьдесят примерно. И глаза у него то ли серые, то ли чёрные. Невзрачные, в общем... Тусклые такие и непримечательные.

У Кайдена в голове сложился чёткий образ эльфа, о котором говорит Ивара.

— Спасибо, — задумчиво сказал он, и женщина улыбнулась. Раньше она считала короля недоступным и холодным, но сейчас он будто бы открылся ей с другой стороны. Конечно, он пугал, но его манера общения Иваре очень нравилась. — Что насчёт Алетты?

— А что вы хотите услышать, Ваше Величество?

— Например, где она?

— Где-то за пределами Лестгарда.

— Вы сама очевидность. Может, тогда скажете, куда она направляется?

— Не знаю. Могу лишь предполагать, что в Фолкстоун. Идти тут больше и некуда. Думаю, вы и сами это понимаете.

Кайден кивнул. Ивара совсем расслабилась и опустилась на стул у стены.

— А Барри пошёл с ней... Разве не глупо? Он вроде бы взрослый эльф. Должен был понимать, что весь план Алетты, какой бы он ни был, глуп. Пойти против короля — значит пойти против всех эльфов. Это же очевидно.

— Это не так, — сказала Ивара, и Кайден подался вперёд, показывая всем своим видом, что внимательно её слушает. — Барри оценил все риски, и он прекрасно понимает, на что идёт. Просто он слишком её любит, чтобы бросить в тот момент, когда ей больше всего нужна поддержка.

Кайден задумчиво облокотился на стол. В детстве он бы отдал всё что угодно, лишь бы к нему относились так же, как Барри относится к Алетте.

— А пойти против короля, — продолжила Ивара, — совсем не означает вражду со всеми эльфами. Вы выросли в замке, Ваше Величество, и не знаете иной жизни. Вы думаете, король — это всё, и все должны ему поклоняться, Но на самом деле многие не любят королей, осуждают их и бояться. Настоящего короля должны уважать, а не боятся.

— По-моему, вы слишком свободно выражаетесь, — заметил Кайден, который не привык, что ему высказывают всё, что думают.

— Если хотите, я могу врать вам. Мне не сложно. Только какой в этом толк?

— Так я плохой король, по-вашему?

— Я жила ещё когда правил ваш отец. Вот тогда было несладко. Сейчас всё гораздо лучше. Но, конечно, не идеально.

— И вы снова убежали от вопроса.

— Потому что не хочу отвечать. Не так важно, что думаю я. От одного мнения никому не нужной трактирщицы ничего не изменится. И вы сами это знаете.

— В чём я плох? Что не так? Эльфы живут в достатке. По крайней мере, те, кто хочет работать. Нищеты не так много, я уверен. Еда на рынке в изобилии: и мясо, и зелень, сколько хотите. А все вопросы преступности решает администрация.

Ивара грустно улыбнулась его словам.

— Не сочтите за грубость, Ваше Величество. Вы можете и дальше жить в иллюзиях и установках своего отца. Но всё совсем не так, как вы говорите. И правда на самом деле гораздо суровей.

— И чем же суровей?

— Мне и дня не хватит, чтобы всё перечислить. Могу лишь посоветовать прогуляться по городу. Не тот город, что рядом с замком, а тот, что чуть дальше.

— Я учту, — сказал Кайден и встал со стула. Ивара поднялась вместе с ним. — Спасибо, что уделили мне время. Простите, что без предупреждения.

— Что вы! — воскликнула Ивара. — Мы вам всегда рады.

— Думаю, что это не так, — усмехнулся Кайден. — Но спасибо.

Мужчина вышел из кухни, а потом и вовсе покинул таверну вместе с двумя стражниками.

Теперь Кайден стоял на улице и вдыхал свежий морозный воздух. От таверны исходил тёплый, сладковатый запах курицы со специями и тушёных овощей.

— Вы свободны, — сказал Кайден стражникам, и те, переглянувшись, двинулись в сторону замка.

Сам же мужчина остался стоять возле «Гоблинской лачуги». В голове крутились слова Ивары о том, что его убеждения в благополучии народа фальшивы. О том, что всё далеко не так красочно, как он об этом думал.

Кайден неспешно направился в замок. Он смотрел по сторонам: на эльфов, которые весело проводят время друг с другом. Они разговаривают, смеются и обнимаются. Так просто, так уютно, так искренне. У них нет много денег или большого дома. Каждый вечер они возвращаются к себе в маленькие деревянные домики, готовят еду, рассказывают друг другу о том, как прошёл их день, занимаются бытовыми делами и ложатся спать. Всё так просто, без изысков. Но они отчего-то счастливы.

Они выглядят намного счастливее Кайдена. Хотя у него есть всё, о чём каждый из них может только мечтать: много денег, еды, одежды, большой замок, свой собственный сад и даже свой личный лес для охоты. Десятки служанок и охраны. Но почему же тогда Кайден чувствует себя таким несчастным? Будто, имея всё, у него нет ничего. И тут он вспоминает: они счастливы, потому что не одни. Потому что рядом с ними дорогие им эльфы: друзья, супруги, дети, братья, сёстры, матери и отцы, бабушки и дедушки. А у него... ни друзей, ни семьи... Никого.

Он один. Всегда один.

Брошенный на произвол судьбы, никому не нужный и, по всей видимости, пугающий. Иначе как объяснить, что от него все шугаются.

Кайден сам не заметил, как дошёл до замка.

Дом... Дом, который совсем не хотелось так называть. Для него это просто холодные каменные стены, которые всю жизнь скрывали его от внешнего мира и от других эльфов. Такой величественный, но совсем не уютный дом. В нём не было того, отчего хотелось улыбаться. Вернее... В нём не было тех, рядом с кем хотелось бы улыбаться.

Кайден ещё раз окинул замок беглым взглядом и свернул в сторону казарм. Уже начало темнеть, а стражники из Покинутого города так и не объявились.

— Элендил! — окликнул Кайден, когда заметил мужчину возле казарм. Рядом с ним стояла молодая, красивая эльфийка. Она то и дело касалась его и игриво смотрела в тёплые глаза напротив.

Мужчина вздрогнул, услышав знакомый голос, и, заметив Кайдена, тут же отодвинул эльфийку от себя. Девушка недовольно нахмурилась и ушла, поняв, что Элендил не обращает на неё никакого внимания.

— Ваше Величество, — поклонился он.

Кайден, сузив глаза, проводил девушку взглядом.

— Зачем ты молодым эльфийкам голову морочишь? Она же у тебя не первая и не последняя. Вчера ты с другой стоял.

— Что? То есть как? То есть... — Элендил покраснел и отвёл взгляд. — Простите.

— Мне всё равно. Лишь бы приказы исполнял. Только девиц-то пожалей. Выбери какую-нибудь одну. А то некрасиво получается.

— Да, Ваше Величество, — сказал мужчина, и Кайден усмехнулся, прекрасно понимая, что тот его не послушает и завтра уже найдёт кого-нибудь ещё.

— Ты мне лучше скажи, где те, что в Покинутый город с разведкой ходили?

— Вернулись, Ваше Величество. Только...

— Только что?

— Ранены.

— Оба?

— Да, Ваше Величество. Точно в ногу. Вы можете с ними поговорить. Они в госпитале при казарме. Я провожу.

Кайден и сам знал, куда идти, но Элендил, по всей видимости, чувствовал вину за то, что был застукан с эльфийкой. И таким образом он пытался сделать так, чтобы король побыстрее об этом забыл.

— Вот они, — сказал Элендил, проходя в госпиталь. Больше раненых, кроме этих двоих, там не было. Двое мужчин лежали на кроватях. У обоих была перевязана правая нога.

— Ты можешь идти, — обратился Кайден к Элендилу, и тот, кивнув, вышел за дверь. — Ну и? Как так получилось?

— Это была она, Ваше Величество. И она была не одна.

— Я знаю. А вы их упустили. Как же, интересно, вы город осмотрели, что, не заметили?

— Ну так нас же двое было. Не могли же мы каждый закоулок осмотреть.

— Да что вы! Не могли? — воскликнул Кайден. — А что помешало? Лень?

— Никак нет, Ваше Величество! Должно быть, они хорошо прятались.

— Или вы и не искали? — бросил Кайден.

— Искали, — заверил один из стражников.

— Сослать вас куда подальше. Тогда, может, прозреете.

— Не надо, Ваше Величество. Отныне мы будем внимательнее.

— А мне не надо отныне. Мне надо было недавно.

Кайден вышел из госпиталя по направлению к замку. Его раздражало, что Алетта была в Покинутом городе, но теперь скрылась в неизвестном направлении. Последняя попытка поймать воровку не увенчалась успехом.

Мужчина прошёл к себе в комнату и устало опустился на кровать. Теперь он знает, что Алетта бежала с Барри. Знает, что она не так давно ушла из Покинутого города и предполагает, что девушка направляется к Фолкстоуну. Этой информации вполне себе хватит на первое время. Однако его всё ещё не покидала мысль о советах Ивары прогуляться по городу. Кайден решил, что займётся этим завтра до обеда.

— Ну что, вы готовы к завтрашнему дню? — спросила Эванора, проходя в комнату с кружкой горячего чая. — Устали сегодня? Я вам чай сделала. Облепиховый. Он ещё с прошлой осени остался.

— Спасибо, — Кайден благодарно кивнул и, забрав чашку, сделал глоток насыщенного сладкого чая с небольшой кислинкой. — Вы добавили мёд?

— Да, Ваше Величество. Всего одну маленькую ложку.

— Она правда приедет? — спросил Кайден, вспомнив про Ирисэ, которая должна была прибыть завтра после обеда.

— Что ж, я вам врать буду?

— Может, вы скажете, что я заболел?

— Да что вы? А замок вы мне оставили. Да?

— Об этом я не подумал, — досадно сказал Кайден, вспомнив о Кинаэле, которому сам же дал длительный выходной.

— Снимайте пиджак и рубашку, Ваше Величество, — сказала Эванора и села на край кровати. — Я осмотрю вашу рану. Лекарь дал мне мазь. Сказал обработать ей шов. Тогда шрам будет не так заметен в будущем.

Кайден послушно снял с себя верх и лёг на кровать для удобства.

— Шов выглядит отлично, — довольно сказала Эванора. — Ещё пара дней, и на этом месте останется лишь шрам.

— Очередной шрам, — тихо сказал Кайден. Женщина посмотрела на его руки и закусила губу. По рукам мужчины шли длинные шрамы, словно ветви дерева — следы, которые неразрывно связывали Кайдена с прошлым, которые не позволяли ему забыть. — И почему все эльфы, которым я хоть чуть-чуть начинаю доверять, оставляют мне шрамы?

— Это не так. Мне ведь вы доверяете, а я ни разу не нанесла вам увечий.

— Да. Но все мои шрамы ассоциируются с вами.

— Потому что я их лечила?

— Именно, — улыбнулся Кайден. — Каждого шрама на моём теле так или иначе коснулась ваша рука.

— Потому что я дорожу вами. Мне не безразлично ваше здоровье.

— Спасибо, — искренне сказал Кайден, и Эванора улыбнулась. Она быстро обработала шов и по совету лекаря намазала мазью.

— Вот и всё. Если я вам больше не нужна, то тогда я пойду, — сказала Эванора.

— Доброй ночи.

Женщина кивнула и поспешила покинуть комнату, оставляя Кайдена одного.

Он подошёл к зеркалу и окинул себя взглядом. Шрамы сразу же бросались в глаза: бок, руки и спина. Они были ещё и на ногах, но Кайден редко обращал на них внимания.

Каждая полоса — это отпечаток в его памяти, это картинка в его голове, это не забытое ощущение боли и страха. Единственное место, где не было шрамов, оставалось лицо, а всё потому, что лицо нельзя скрыть под одеждой. Заметные шрамы вызывают вопросы, а те, что скрыты, навсегда остаются секретом их хозяина.

Кайден протяжно выдохнул и, потушив свечу, забрался под одеяло. Он снова подумал о счастье, о том, какого это — иметь семью, что значит быть любимым кем-то, и не потому, что у него есть деньги и титул, а просто потому, что он — это он, просто за то, что он есть. С этими мыслями он уснул, тревожно ворочаясь во сне.

-ˋˏ ༻ ⚔༺ ˎˊ-

Следующим утром он вместо завтрака пошёл прогуляться по городу. И как бы Эванора его ни уговаривала поесть, он наотрез отказался. Утренний воздух ощущался не таким холодным, как вчера. Ветра не было.

Кайден неторопливо шёл по улице. И, не желая, чтобы каждый эльф ему кланялся, он надел широкий капюшон, который практически полностью скрывал его лицо.

Переулки сменялись один за другим. Сегодня его целью было узнать, как живут простые эльфы. Он обращал внимание на всё, что его окружало.

Вот дети весело бегут по направлению к школе. Они прилично одеты и, кажется, сыты. Взрослые эльфы спешат на площадь, чтобы купить еды и необходимые вещи. Кто-то открывает ремесленные лавки и зазывает покупателей.

Кайден подумал: почему же раньше он так не делал? Почему раньше не додумался прогуляться по городу? Это ведь так интересно. Здесь, окружённый эльфами и посторонним шумом, он ощущал себя живым. Частью этого мира.

— Дядь, киньте летягу! — вдруг послышался детский голос, и Кайден вскинул голову. В паре метров от него стояли три мальчика подростка с мешками, в которых, по всей видимости, лежали книги и пергамент.

Кайден опустил взгляд вниз. У его ног лежала самодельная летяга из бумаги — конструкция с острым носом и чем-то, напоминающим крылья. Он поднял её и плавным движением запустил в сторону ребят.

— Спасибо, — улыбнулся мальчик, и они, развернувшись, ушли по переулку.

Так просто прозвучала эта просьба. Без всяких возвышенных обращений, поклонов и страха. Просто, по-детски непринуждённо и свободно. Так же свободно, как эта бумажная летяга, парящая в воздухе.

Кайден двинулся дальше и свернул в один из переулков. Побродив немного среди полуразрушенных домов, он вышел на улицу с практически упавшими домами. У каких-то уже давно покосилась крыша, у каких-то и стены выглядели опасно.

— И кто в таком живёт? — тихо спросил Кайден сам себя, но ему ответили.

— Не местный, что ли? Или над нами потешаться пришёл? — сказал женский старческий голос. — А коли так, то проваливай. Нече тут ошиваться! Мы не шуты ярмарочные, а живые эльфы. Коль жизнь не заладилась, это ещё не значит, что смеяться над нами можно.

Кайден развернулся и окинул женщину взглядом. Полноватая эльфийка, спина сгорблена от тяжести жизни. Она шла, хромая и каждый раз подтягивая к себе ногу. На ней было надето старое платье в заплатках, но на лицо она казалась приятной.

— Я не потешаться пришёл.

— Так, а коли нет, то чего такой как ты тут забыл?

— Поговорить хотел.

— С кем это?

— Да хоть с вами, если позволите.

— Отчего же нет, — усмехнулась женщина. — Пойдём в дом. Там всё теплее, чем на улице. Да и чаем могу угостить. За чаем любая беседа приятной будет.

Кайден удивился такой быстрой смене настроения. Он не успел заметить, когда враждебность сменилась гостеприимством.

Женщина провела его в свой дом. Покосившийся, грозящийся вот-вот сложиться пополам, с проломанной крышей, которую кое-как заложили соломой.

— Ты проходи, проходи. В доме не так уж и холодно. Я печь вчера топила.

— А с крышей что? — спросил Кайден, задрав голову наверх. Сквозь солому виднелось небо.

— Ну так ведь старая она.

— А почему не чините? — поинтересовался он. — Сыновья-то есть?

— Нет, дорогой. Нет у меня никого. Давно нет. Сынок умер. Уж лет сто прошло... Если не больше. А дочь моя, не знаю, где и есть. Уехала в другой город, а письма мне не пишет. Ну и правильно! Я ж свой последний век доживаю. Куда ей такая кляча, как я?

— Последний век?

— Ну конечно. Мне ж уже девятьсот шестьдесят четыре года в октябре стукнет.

— Почему же вы живёте в таком месте?

— А где ж мне жить-то? Денег у меня нет совсем. — Женщина отошла к печке и сняла котелок, который стоял на ней. — Пей чай, дорогой, — сказала она, ставя перед Кайденом полную кружку горячего напитка красного цвета.

Кайден сделал глоток и удивлённо посмотрел на женщину.

— Что это?

— Шиповник, ель и мята, — сказала та.

Вкус был необычным, но приятным.

— А как ваше имя? — спросил Кайден.

— Ой, милок, а я не представилась, что ли? — воскликнула она, и мужчина отрицательно покачал головой. — Эйрой меня звать. А ты кем будешь?

— Кайден, — не задумываясь, сказал он, и женщина улыбнулась.

— Хорошее имя. Сильное! Для настоящего мужчины.

Кайден сидел за столом и неторопливо пил чай. Женщина рассказала ему про своего сына. По всей видимости, эта тема её очень волновала. Оказалось, что её сын работал в шахте, и в один из дней она обвалилась и засыпала парня. Откопали его уже мёртвым. Эйра очень любила сына. Он всячески ей помогал и жил тут неподалёку. А дочь, как узнала, что брата не стало, закрылась в себе и больше дома не появлялась.

Они поговорили и о том, что женщина зарабатывает, как может. Если это, конечно, вообще можно назвать заработком. Побирается на площади, а стража её гоняет. Много денег, конечно, ей не дают, но на хлеб хватает.

Потом Эйра пожаловалась Кайдену на баснословные цены на продукты, особенно продукты с фермы короля. Такая роскошь, как она выразилась, недоступна практически никому в городе.

Когда же женщина поинтересовалась, как живёт Кайден и где работает, то тот решил перевести тему.

— Скажите, Эйра, а у вас доски есть?

— Дрова, что ли?

— Нет. Доски, — повторил Кайден. Несмотря на то, что в доме было натоплено, ощущение тепла практически не было. Оно всё ушло через дырку в крыше.

— Может, и есть парочку. В сарае за домом посмотри. А зачем тебе?

— Я вам крышу заделаю, — решительно сказал он и встал со стула.

— Да что ты, милый! — воскликнула женщина. — Зачем же? Мне ж жить не долго-то и осталось!

— Ну так ведь не завтра же помирать собрались, — усмехнулся Кайден.

— Да мне и отплатить-то нечем, дорогой!

— А мне денег и не надо, — сказал он и хотел было добавить, что у него их и так много, но решил промолчать.

— Так не делается, — настояла Эйра. — Труд должен оплачиваться.

— Считайте, что вы мне уже заплатили.

— Чем это?

— Компанией... Ну и чаем. Он у вас необычный и очень вкусный.

Женщина улыбнулась и, окинув Кайдена взглядом, спохватилась:

— Снимай-ка одежду. Негоже в такой красоте за работу приниматься. Я чего-нибудь тебе сейчас найду. У меня много всякого от сына осталось. А вы примерно одного телосложения.

— Не надо. Всё в порядке.

— Снимай, говорю, — настояла женщина. — И капюшон этот свой сними. А то я так твоё лицо и не разглядела.

Кайден застыл на месте. Женщина старая, но ведь короля-то всякий узнает. Если не по лицу, так по глазам.

— Всё в порядке, Эйра. Я...

— Давай, давай, скорее! — поторопила она, и Кайден, протяжно выдохнув, снял с себя пальто.

Женщина порылась в большом сундуке и откопала оттуда старую одежду, всю в заплатках. Казалось, что она рассыплется в её руках.

— Вот это самое то для работы, — одобрительно сказала она.

— Но ведь она вашего сына.

— Ему она уже не нужна, — поджав губы, сказала Эйра, и эта фраза прозвучала очень тяжело. — Я тут положу, — женщина сложила одежду на стуле возле Кайдена, а сама направилась к двери. — Пойду пока инструменты поищу. Где-то они были. А ты переодевайся. Да побыстрее, а то замёрзнешь.

Кайден бросил взгляд на эти старые тряпки, потом на крышу, сквозь которую виднелось небо, и, протяжно выдохнув, начал переодеваться.

Эйра вскоре принесла инструменты и окинула Кайдена взглядом.

— Ну вот! Совсем другое дело! Такую одежду не жалко, если она вдруг порвётся, — сказала она. — Только ты осторожнее на крыше будь. Она старая, хлипкая, да и скользко сейчас.

Кайден кивнул. Зеркала в доме не оказалось, поэтому пришлось довольствоваться лишь фразой: «Совсем другое дело».

— Лицо у тебя такое... — задумчиво протянула она, и Кайден замер, не сводя с неё глаз.

— Какое?

— Красивое очень. Эльфийки, небось, толпами бегают.

Кайден усмехнулся и кивнул.

— Посмотри-ка на меня, — вдруг сказала женщина и подошла ближе. — Я тогда не заметила, но сейчас... Глаза у тебя красные. Точно рябина зимой. Первый раз такое вижу. Хотя и кажется, что не первый. Будто во сне.

— Рябина? — удивился Кайден, и ему тут же стало приятно на сердце. Его глаза ещё никто не сравнивал с ягодой. Обычно говорили, что они цвета крови. Пугают и отталкивают.

— Точно говорю. Рябина зимой. Холодные отчасти, но такие красивые. И такие... знакомые.

— Знакомые?

— Да. И лицо знакомое у тебя. Мы раньше не встречались?

— Нет. Точно нет. Кого же я вам напоминаю?

— Даже если и захочу, то сразу не вспомню. Память у меня уже не та.

Кайден кивнул и улыбнулся. Его устраивало, что женщина не помнит. Он почему-то не хотел, чтобы она знала о том, кто он такой. О том, кто его родители. Он не хотел официальности, поклонов и лживого уважения. Он хотел простого, искреннего общения.

Мужчина вышел из дома, и уже меньше чем через час крыша была починена. У него не было этого навыка, и при дворе такому не учат, но он очень хотел помочь, и это заставило его разобраться, как нужно сделать правильнее. Оказалось, что орудовать молотком не так уж и сложно. Единственное, что вызвало трудность, это заниматься починкой крыши в одиночку. Во-первых, зима; во-вторых, затаскивать доски на крышу оказалось тяжёлой задачей; и в-третьих, держать одновременно молоток, гвозди и доску, при этом стараясь не скатиться вниз, тоже не просто.

Но, тем не менее, несмотря на все трудности, Кайден успешно справился с поставленной задачей.

— Эйра, всё готово, — сказал он, проходя в дом и оценивая результат изнутри.

— Вижу, — улыбнулась женщина и, подойдя, заключила его в объятия. — Спасибо тебе, дорогой. Не знаю, как и отблагодарить тебя.

— Думаю, этого достаточно, — сказал Кайден и тоже обнял женщину. Искренне и будто бы по-родному. Он и подумать не мог, что объятия с незнакомым эльфом могут быть настолько приятными.

Женщина отстранилась и посмотрела на него. В уголках её глаз скопились слёзы.

— Ты так похож на моего сына. Души у вас похожи. Сердца одинаково чистые и добрые.

— Думаю, что ваш сын был лучше меня. Я не самый хороший эльф.

— Не наговаривай на себя. Ты помог незнакомой старой женщине починить крышу и составил мне компанию. Мало кто на такое согласится.

— Я и сам был не прочь поговорить с вами. А крыша — всего лишь пустяк, — сказал Кайден. — Пойду переоденусь.

— Нет, нет! — спохватилась женщина. — Иди так. Возьми одежду моего сына себе. Я всё равно скоро умру. А моя дочь, как только прознает, тут же дом заберёт, а одежду его всю выкинет. А так я буду знать, что от него хоть что-то осталось.

Кайден проглотил тяжёлый комок, засевший в горле. Как же так получилось, что эта милая женщина осталась совсем одна, побирается на площади и живёт в полуразрушенном доме, каждый день вспоминая сына и думая о скорой смерти.

Он не смог ей возразить. Не смог сказать, что эта одежда ему не нужна, что хранить одежду умершего глупо. Для неё эти тряпки были всем: единственным смыслом её существования, центром Вселенной.

— Я ведь вспомнила, кого ты мне напоминаешь, — вдруг сказала она, и Кайден напрягся.

— Кого?

— Ты, наверное, маленьким тогда был. Может, и не вспомнишь, как он выглядел. Король правил сотню лет назад, а может, и того больше. Сравнение не самое приятное, конечно, но чем-то вы похожи. Маврос его звали.

Кайден досадно отвёл взгляд. Больше всего на свете он ненавидел это сравнение. Была бы его воля, и он бы стёр все воспоминания об отце. Но тогда это значило бы, что он должен стереть и себя самого. Потому что Эйра была права: он сам является самым большим воспоминанием о нём — его отражение в зеркале, его шрамы, его глаза.

— И чем мы схожи?

— Внешне, — сказала женщина. — Лицо, волосы и умение держать себя. Я сразу заметила твою статность. Осанка и тембр голоса о многом говорят.

— И глаза. Да?

— Нет. Вот что, что... Но глаза у вас не похожи.

— Да как же не похожи? У него красные, и у меня, — раздражённо сказал Кайден.

— Ну и что? Они всё равно совершенно разные. У него они были злые, страшные, будто кровь, словно смерть и война... А у тебя другие: холодные, как рябина зимой, колючие, как алая роза, но такие красивые и, на самом-то деле, добрые. Просто не каждый в них вглядывается.

Кайден задумчиво улыбнулся, и женщина добавила:

— Вообще, глаза твои как у королевы. Она была прекрасна и добра.

— Стало быть, я из знатного рода, раз вы мои глаза с королевскими сравниваете, — усмехнулся Кайден. Он не понимал, шутит ли Эйра или серьёзно не помнит, что такой цвет радужки только у королей и за редким исключением, герцогов и герцогинь, кем и являлась мать Кайдена.

— Тебе виднее, — улыбнулась женщина. Такой ответ привёл Кайдена в ступор.

— Вы знали? — спросил он.

— Я ведь не совсем из ума выжила, — усмехнулась женщина. -Сначала, конечно, не признала. Но стоило тебе капюшон снять, и всё понятно стало.

— Тогда к чему вы говорили, что я не помню короля и королеву?

— Хотела проверить, сознаешься ли. А сейчас понимаю, что тебе чужда власть.

— Чужда? Почему?

— Ты скрываешься за этим капюшоном, потому что устал. Потому что хочешь простой жизни. Ты стал раздражённым, стоило мне заговорить о твоём отце, потому что он не был хорошим эльфом. И те шрамы у тебя на спине... Я заметила, когда ты переодевался. Они ведь связаны с ним. Да?

— Это не ваше дело, — бросил Кайден.

— Об этом я и говорю, — грустно улыбнулась женщина. — Ты если мимо будешь проходить ещё, то заходи. Чаем напою, да хлебом угощу. Вмиг забудешь, что ты король.

Кайден нахмурился и почувствовал укол совести. Эта женщина ничего плохого ему не сделала, но он почему-то срывается на ней, отвечает так грубо и холодно. А ведь когда открылась правда, она не поменяла обращения, продолжала называть неофициально и говорила свободно. Она не боится. Она видит в нём эльфа, простого эльфа, а не короля. А всё потому, что терять ей уже нечего: сына нет, дочь бросила, дом вот-вот рухнет, в кошельке пусто, а из еды лишь старый засохший ломоть хлеба. Ещё и жить осталось не так уж и много, любой день может стать последним. И эта непринуждённая беседа с эльфом была ей только в радость, даже если этот эльф — никто иной как король.

— Если вам что-нибудь будет нужно, пишите письмо в замок, — сказал вдруг Кайден, почувствовав, что хочет помочь. Помочь, чем сможет, всем, что будет в его силах. А в его силах многое.

— А толку? Я ведь писала, и не раз. Письма будто не доходят.

Кайден вспомнил ту груду писем в одной из комнат замка, которые горничная сжигает каждый месяц по его приказу.

— А вы всё равно пишите. В этот раз оно дойдёт, — заверил Кайден, и женщина улыбнулась.

— Хорошо. И всё-таки... Зачем ты сюда пришёл?

— Я просто гулял.

— Один? Король без охраны — это рискованно.

— Я хотел тишины.

— Понимаю, — сказала женщина. — Этот район, пусть и неблагополучный, но, пожалуй, самый тихий в городе.

— Думаю, да. — Кайден на мгновение затих. — Возможно, вы знаете девушку по имени Алетта?

— Алетта? — переспросила Эйра. — Не думаю. Я молодых тут почти и не знаю. Но можешь спросить чуть дальше по улице. А кто она? Возлюбленная?

— Должница, — усмехнулся Кайден.

— Если эта должница живёт тут, то вряд ли она выплатит тебе долг. И кем это надо быть, чтобы задолжать королю... Как вас жизнь вообще связала?

— Сам удивляюсь, — сказал Кайден.

— Ну, коль связала, так не спроста.

— Для того чтобы лишить меня самого ценного?

— Чего лишить?

— Не важно, — улыбнулся Кайден. Он решил, что подробности женщине знать не обязательно. — Спасибо вам за гостеприимство. Мне пора.

— Конечно, конечно. Удачной дороги. И вещи свои возьми. Я их в сумку положила.

Кайден ещё раз её поблагодарил, незаметно оставил мешочек с деньгами на тумбочке в коридоре и вышел из домика.

На душе почему-то была приятная грусть. Уходить не хотелось. Давно он не чувствовал себя настолько свободным от забот, от излишнего внимания и вечных правил.

Он неспешно побрёл вниз по улице. Сейчас хотелось найти дом Алетты. Не для того, чтобы узнать ещё что-нибудь о её местоположении, а для того, чтобы посмотреть, где она жила. Она ведь тоже не из богатых эльфов.

Он снова надел свой капюшон, скрывая лицо от посторонних глаз. Дома становились всё хуже и хуже, эльфы одеты всё беднее.

Взрослые неспешно шли в сторону площади, вероятно, просить милостыню. Дети сидели на лавочке и что-то обсуждали, энергично жестикулируя. Кайден, недолго думая, подошёл к ним.

— Вам знакома девушка по имени Алетта? — спросил он, и один из ребят, что постарше кивнул. — А где она живёт, знаете?

— Показать можем, если надо. Тут недалеко.

Одеты они были очень плохо: рваные одежды, которые еле защищали их от холода.

— Если не сложно, — сказал Кайден, и пятеро ребят встали. Они не перестали говорить, а только махнули, чтобы он шёл за ними.

— Вот здесь, — сказал один из мальчишек, указав на дом с покосившейся крышей. — Только сейчас её тут нет. Она давно не появлялась.

— Спасибо, — кивнул Кайден, и толпа ребят двинулась в обратную сторону. Тот, что постарше, задержался и осторожно коснулся рукава Кайдена.

— Ваше Величество, а я смогу стать стражником? — Кайден удивлённо посмотрел на мальчишечье лицо, слегка испачканное в саже. Такое юное, наивное и доброе, однако уверенное и серьёзное.

Этот мальчик сразу узнал его. Один из всех ребят, он его узнал, потому что был старше, потому что знал больше, но не сказал... Ни Кайдену, ни ребятам. Сейчас он смотрел на мужчину решительно и без страха. И Кайден подумал, что мало кто в замке так сможет.

— Я видел их пару раз на площади. Они сильные и смелые. Я хочу быть таким же, держать меч в руках и смотреть за порядком.

Кайден опустился на корточки, снял капюшон и окинул мальчика взглядом.

— Давай-ка посмотрим, — сказал он серьёзно. — Ты смелый?

— Да!

— И готов защищать меня ценой своей жизни?

— Готов!

— А учиться чему-нибудь новому любишь?

— Да, но редко есть такая возможность.

— Ну что ж... Если желание сильное, то, думаю, я смогу взять тебя на службу, как только подрастёшь.

— Правда? — радостно воскликнул он. — Честно, честно?

— Слово короля!

— Я буду вам служить?

— Не мне, — поправил Кайден. — А городу!

— Так точно, — сказал мальчик, и его чёрные глаза-бусинки будто бы засветились.

— Свободен, — скомандовал Кайден, так же, как всегда говорил стражникам, когда отдавал поручения.

— Есть!

Мальчик развернулся строевым шагом и поспешил нагнать друзей.

Вероятно, он потом всем рассказывал, что король обещал взять его на службу. И, конечно, ему никто не верил. Но он точно знал, что это так, что он говорил с королём и что тот дал слово! И это было не просто слово. Кайден дал этому мальчишке надежду на счастливое будущее, честное, безбедное будущее, в котором ему не придётся побираться на площади и носить старую одежду.