ЭПИЛОГ

Дождь стирал границы мира, превращая его в одно сплошное, зыбкое полотно. С каждым днём лёд отступал, но частицы в сердце — те, что от огня, — горели лишь ярче. Я шёл по лужам, и мир вокруг растворялся в монотонном шуме: капли бились о землю, о железные крыши, о память. Извечный вопрос — что одолеет в конце? Пламя или лёд? — теперь обрёл плоть. Война приближалась неумолимо, и имя её было Урсон. Лик врага оставался смутным, но я верил: когда мы разглядим его истинное лицо, тогда же найдём и слабое место. Я не был один — и в этом таилась и надежда, и тяжесть.

---

— Здравствуй, Калариус.Я опустился на колени перед холодным камнем.Земля под ними была влажной и податливой.—Знаю, ты не стал бы винить меня. Но я всё равно даю слово: мы пройдём этот путь до конца.Кончики пальцев провели по шершавой поверхности надгробия,запоминая её текстуру.—Твоя смерть не была напрасной. Не позволю ей стать таковой.Сзади раздался мягкий шаг.Это был Алексис. В его ладони, будто отвечая на безмолвный зов, раскрылся бутон алой розы. Он молча протянул её мне. Я принял цветок, положил его на могилу и, не находя больше слов, просто коснулся камня в последний раз.Алексис,понимая, дружески сжал мне плечо, и мы покинули кладбище вместе. У ворот он свернул к дому, а я остался под дождём, обратив лицо к низкому, свинцовому небу.—Почему Ты забрал его? — шёпот ушёл в струи воды, не требуя ответа.Я посмотрел в лужу у своих ног.В тёмной воде отражалось моё лицо — усталое, чуждое. И в тот миг, когда небо рассекла молния, в отражении на мгновение мелькнули черты Эдалина. Чистое, безжалостное видение.

---

Убежище встретило меня тишиной и пустотой. Я нуждался в ней. Бросив в камин охапку дров, я достал из потаённого уголка портрет Малефика. Краски на холсте уже поблекли, но ненависть, запечатлённая в глазах, всё ещё жгла. Я швырнул его в огонь, а следом — горсть сухих ядовитых ягод, которые мы звали «птицами». Пламя взвыло, затрещало, поглощая прошлое едким, синеватым дымом.

---

— Миссис Армстронг, успокойтесь, пожалуйста. Эл в безопасности, он в убежище, — голос Идана звучал ровно, почти профессионально.—Я верю вам… Просто хочу, чтобы он вернулся домой.—Вам нужно отдохнуть. Позвольте, я провожу вас. Я прослежу, чтобы вас никто не побеспокоил.

---

Я быстро собрал в старый портфель самое необходимое. Пора было уходить. Внезапный, резкий стук в стекло заставил вздрогнуть. Камень, обёрнутый в промокший листок, лежал на полу. Я развернул бумагу. На ней, выведенные неровным, торопливым почерком, стояли два слова:«Война близко».Я замер,сжимая записку в кулаке, и уставился в чёрный прямоугольник ночного окна, в ту пустоту, откуда пришло это предупреждение. Пустоту, которая теперь была полна смысла.