2001.11

Бесполезный листок.                                              «Вы когда-нибудь замечали, как влюблялись? Как происходил этот процесс, когда все твои мысли постепенно погружались в эту мучительную яму с воспоминаниями о человеке, который вам нравится? Я недавно задумался об этом.

      Раньше мне никогда не удавалось влюбляться именно до такой степени, что хотелось лезть на стену от тоски. Мне нравились девочки в школе, я всегда старался обходиться с ними очень вежливо. Некоторые даже дружили со мной, я замечал, когда они проявляли симпатию, но никогда не отвечал взаимностью. Мне всё это казалось какой-то сильной дружеской привязанностью.

      На какое-то время я потерял возможность чувствовать. Кажется, тогда мне было двенадцать лет и я впал в глубокую депрессию, из которой долго выбирался потом. Удалось ли мне это сделать? Пожалуй, да.

      Когда я уже закончил частную школу, даже с неплохими такими отметками, родители сразу рекомендовали поступать на математический факультет. Я не особо любил точные науки, но решения тогда за меня всё же приняли отец и мать. А что мне оставалось делать? Я бы посмотрел на себя со стороны, пытаясь что-то доказать им, сидя в инвалидной коляске. В итоге, кое-как мне удалось поступить.

      Я не знаю, зачем всё это расписываю в свою тетрадь. Наверное, люблю писать, а ещё этот нескончаемый поток мыслей… Мне не хотелось бы записывать сюда междометия, но… Ох! Ах! Как же хочется рассказать всё, что творится на душе! Я бы мог перевести это в какой-нибудь текст для песни, притом не один, но сегодня ты, дурацкий бесполезный листок тетради, который служит мне личным порталом из моей души в реальный мир, будешь меня слушать.

      Отлично, я поставил кляксу и ещё зачем-то написал об этом.

      Итак… его имя. ЕГО имя. Да, глупый лист, я сам в шоке. Влюбился в парня. В друга! В лучшего, чёрт побери, друга, отличного гитариста и замечательного человека, из-за которого теперь схожу с ума!

      Сал Фишер.

      Как же мне стыдно писать его имя сюда. Теперь меня не покидает чувство, что он следит за мной…»

      СиДжей чуть отклонился от стола, взъерошивая волосы. Его лицо пылало от переполняющих парня эмоций. Он снова взял стакан и отхлебнул из него немного воды, громко глотая.

      Наклонившись над листом, Сид продолжил писать всё, что ему хотелось выплеснуть.

      «Сал. Салли. Да, сначала ты был Салли — тем беззаботным ребёнком, с которым я случайно встретился в магазине. Я помню, как уронил какую-то безделушку, вроде ручки. И даже забил на неё. Но ты зачем-то подобрал и побежал с ней ко мне чуть ли не до апартаментов. Я испугался, что за мной шёл такой странный пацан-неформал, как мне казалось сначала».

      СиДжей усмехнулся.

      «Первое впечатление обманчиво, да?

      Уже не помню, как мы сдружились. Хотя, нет. Это из-за девчонок. Ты был странным, поэтому мы не особо сначала разговаривали с тобой. Тебе нравилось общество Азарии и Сиерры. Они тоже учились со мной на математическом факультете, поэтому мы хорошо общались. Даже отлично! Снимали одну комнату в апартаментах. Тогда, в один из весенних дней перед экзаменами, ты пришёл к нам.

      Я помню, как прикололся над тобой, сказав своё ненастоящее имя. Да так эта кличка и приелась. Даже девчонки начали меня так называть. А мне понравилось! Звучит прикольно, сокращение классное. Чувствую себя каким-то пиратом!»

      Сид выдохнул и улыбнулся, зачёсывая прядь светлых волос за ухо.

      «Я видел, как ты рос на глазах. Ну, как рос — для меня ты всегда был высоким, потому что я постоянно сидел в своей коляске. И ты каждый раз смотрел на меня сверху вниз, но без какой-то надменности или жалости. Нет.

      Ещё эти твои хвостики. Всё время хотелось потрогать.

      Мы слушали вместе музыку, играли во всякие дурацкие штуки. Ты, между прочим, по уму был совсем не мелким и вполне мог развлекаться во что-то более взрослое, но я не хотел тебя портить.

      Скорее, ты вправил мне мозги в правильное русло. Я даже бросил курить, хотя делал это почти ежедневно с того момента, как поступил в университет. Целых три года! Не думал, что сделаю это за один день, чёрт побери!

      Ты сказал, что у меня голос, как у солиста Лед Зеппелин, только более низкий. Я тогда посмеялся, но мне захотелось попробовать что-нибудь спеть.

      Тебе понравилось. Я продолжил. Первое время было трудно из-за того, что дым ещё выходил из лёгких, но мне понравилось так изливать душу. Даже девчонки оценили! И ты сидел рядом и наигрывал что-то на гитаре. Кажется, Нирвану.

      Я вспоминаю, как рассказал тебе о том, что хотел как-нибудь собрать музыкальную группу. Девчонки посмеялись надо мной, а ты сразу ответил, что вступишь в неё. Как же я был счастлив. Да и сейчас продолжаю улыбаться».

      СиДжей снова откинулся на спинку коляски, вытирая пелену с глаз.

      — Нет, это ещё не всё, что я хотел написать. Подожди…

      Он опять склонился над листком, немного шмыгая носом и слегка улыбаясь.

      «Я знаю, что тебя совершенно не парило то, что я на пять лет старше. Ты вообще ни о чём никогда не волновался, Сал. Я был удивлён этому факту и немного взволнован.

      Прямо как сейчас, пока пишу вот на этот лист.

      Ха! Немного взволнован? Да я сейчас взорвусь!»

      — Ох, что же за бред я пишу? — Сид усмехнулся, устало кладя руку на лицо, слегка потирая его.

      Парень немного задумался над тем, что написать дальше. Он не очень хотел про это вспоминать, но то событие действительно перевернуло всё с ног на голову.

      «Мы были знакомы всего год с небольшим, но ты уже успел изменить мою жизнь.

      А потом произошло это…

      Авария.

      Ты разбился на мотоцикле. В шестнадцать лет. Я узнал об этом только через три дня от девчонок. Я помню, как сразу поехал в больницу к тебе вместе с Азарией и Сиеррой. Они очень помогли мне.

      Я заебал врача расспросами о тебе. Огромный кусок руля мотоцикла, застрявший в лице. Море крови. Сломаны конечности. Я даже представить себе не мог, насколько всё плохо.

      Я был безумно благодарен тому парню, что спас тебе жизнь.

      Я старался навещать тебя как можно чаще, но мне нужны были Азария или Сиерра, чтобы добраться до тебя. Чёртовы ноги, они бесполезны!»

      СиДжей резко откатился в коляске назад, задевая спинкой комод. Кажется, с него что-то упало, но парню было по барабану. Он молча посмотрел на колени, сжимая ткань брюк на них.

      — Хватит уже злиться на себя за это. Даже с ногами я бы не смог предотвратить аварию, — произнёс Сид, подъезжая обратно к столу и беря ручку.

      «Ты вышел из больницы где-то через месяц. Твоё лицо всё ещё было перебинтовано, к тому же у тебя были костыли.

      Я помню, как ты сказал мне, что теперь мы идеально подходим друг другу. Тогда я воспринял это именно как нечто дружеское. Но сейчас я думаю совершенно иначе.

      Я переехал из апартаментов в частный дом после окончания университета. Какое-то время со мной жили родители, помогая, а я пытался как-то карабкаться по жизни. Работал на дому. Продолжал петь. Несмотря на то, что я мог вполне преподавать в какой-нибудь школе, как Азария, например, я испугался, что меня просто никто не будет воспринимать всерьёз.

      Мы стали видеться чуть реже, ибо у тебя был выпускной на носу, к тому же тоже внезапный переезд и частная школа. Но я рад, что не потерял с тобой контакт. И после выпускного ты стал навещать меня гораздо чаще, а вот девчонки — редко. Они стали слишком занятыми, но я всё равно радуюсь, когда Азария и Сиерра приходят ко мне.

      Однажды, когда ты сказал мне, что увлекаешься гонками, я чуть с коляски не упал! У меня поплыло всё перед глазами, и я даже пытался тебя отговорить от трассы. Но ты сказал, что тебе нравится. Я не стал сопротивляться и просто смирился с этим, хотя до сих пор очень волнуюсь.

      Но шуточки про смерть отпадные, конечно! Это реально разряжает обстановку, как ни странно».

      СиДжей почесал голову кончиком ручки. Последняя немного наэлектризовалась.

      «Я всё ещё думал над идеей создать группу. А ты как раз начал ходить на музыкальные курсы какие-то. И даже меня умудрился учить! Это очень сложно — играть на гитаре.

      Из-за постоянной игры я заметил, как у тебя появились мозоли на пальцах. Зато я нереально кайфую от твоих мелодий, особенно импровизированных. У тебя даже появился какой-то своеобразный стиль, по которому сразу можно узнать».

      Сид остановился на минуту, разминая пальцы.

      «Три года. Последние три года с тобой — это просто нечто! Даже несмотря на небольшой перерыв в общении до выпуска, ты умудрялся как-то находить точки соприкосновения. Боже, я даже не знаю, как уговорил своих родителей скататься с тобой на море! А как ты своего отца убедил — это вообще загадка человечества! Учитывая то, что ты рассказывал о нём, он явно был очень строг с тобой после этого.

      И я только сейчас вспоминаю, как летом у побережья на фоне заката ты играл на акустике. Неважно, что ты спиздил её откуда-то, а я долго ругался на тебя потом за это. Ты лишь посмеялся над моими нотациями. И хоть я злился на тебя, но всё равно смотрел на то, как ты играешь. Это реально какой-то гипноз!

      Ты ещё улыбнулся тогда. Это было почти полтора года назад, я помню. А рядом с нами ещё работала какая-то кафешка, из которой шёл приятный запах варёной кукурузы. У тебя все волосы ей пропахли».

      СиДжей рассмеялся, вспоминая следующие моменты.

      «Я вспомнил, как на тебя насрала чайка! Боже, как я долго ржал с этого! Ты прямо в одежде полез в воду, а потом всю дорогу шёл с таким видом, будто из болота вышел!

      Но вообще у нас много было всякой ебанутой фигни.

      Когда мы стояли под деревом и о чём-то разговаривали, на нас внезапно сверху полилась вода. Мы ещё тогда подумали, что дождь начался. А потом ты взглянул наверх и увидел ссущего на нас кота!»

      Сид ударил рукой по столу, ухохатываясь.

      «А ещё та долбанутая бабка, что вечно орала с третьего этажа около дома рядом с апартаментами, где я раньше жил! Мы вечно её подкалывали с тем, что пытались пригласить на свиданку! Мне кажется, что она дико смущалась от этого!

      Или этот дурацкий прикол с ягодами, когда какой-то мелкий пацан сожрал их с куста, а мы ему сказали, что он скоро умрёт, потому что они ядовитые. Ох, ну и крика было! Жестокие мы с тобой, Сал. Но это всё равно было очень смешно!»

      СиДжей вытер подступившую от смеха слезу с глаза.

      «Я ещё вспоминаю рифмованный день. Когда мы на любую реплику обязательно должны были ответить в рифму. Ты ещё так забавно запинался, но в конце у тебя всё равно выходило чаще всего что-то матерное».

      Сид немного улыбнулся, выдыхая.

      «Чуть больше полугода назад я освободил гараж не без помощи тебя и девчонок. Мой отец даже помог кое-как сконструировать невысокую сцену. Это было классно. А когда ты притащил свой здоровенный комбик, из-за которого к нам потом ввалилась матерящаяся Гибсон — это было нечто! На самом деле я очень удивился тому факту, что она оказалась моей соседкой. Мир тесен, как говорится.

      Ты довольно часто рассказывал мне про гонки последний год. Я видел по глазам, какой азарт ты ловил каждый раз после очередного заезда. Хотел бы я видеть подобное от наших репетиций когда-нибудь.

      Чёрт, снова клякса».

      СиДжей перевернул листок, так как одна его сторона закончилась.

      «Когда к нам присоединился Дэвид, я места себе не находил. Ух ты, у нас есть барабанщик и гитарист — это же почти группа! Я был настолько счастлив, что тут же купил установку, на которую всё откладывал деньги! Даже вспоминаю, как наткнулся на Дэвида случайно, когда он подрабатывал курьером. И прямо спросил, умеет ли он на чём-нибудь играть.

      Не знаю, в шутку тогда он сказал, что может барабанить, или нет, но я сразу рассказал ему про то, что собираю музыкальную группу и что у нас есть несколько песен. Он согласился практически сразу, и я увидел, что он был крайне заинтересован.

      Мне хотелось поделиться с кем-нибудь этой новостью! Конечно, я решил сразу сообщить тебе об этом, ибо меня просто переполняли эмоции!

      Сал, у меня начинают сбываться мечты! Это ли не чудо?

      В твоих глазах я увидел огонёк, который был похож на тот, что появлялся у тебя после гонок, но уже немного угасшим. А тут именно зарождающийся. Мне захотелось больше!»

      Сид вздохнул и судорожно выдохнул, продолжая писать дальше.

      «Тогда впервые ты похвалил меня за мои тексты. Да, возможно, что ты и раньше говорил, что они неплохие, но я прямо увидел восхищение! Боже, как же ты меня мотивировал! Я стал писать всё больше и вдумчивее, я старался. Действительно старался!

      Тебе всё нравилось. Как же я счастлив.

      Кажется, с этого момента всё и началось».

      СиДжей ещё сильнее склонился над листком, ещё тише начинал дышать.

      «Твоя поддержка. Была просто огромной. Ты знаешь, что я и до этого пытался найти кого-то. Сиерра умела немного играть на бас-гитаре, но она не могла быть в группе, потому что ей просто не хватало времени. Да и у неё были другие увлечения. До этого тоже была пара ребят, но все они быстро пропадали. Я уже почти опускал руки, но ты всё подбадривал меня и говорил, чтобы я не сдавался.

      Я не сдался.

      Почти шесть лет. Шесть. Лет. Сал. Я хуею. У нас всё получается. Я очень боюсь провала, на самом деле, но сейчас ко мне будто вернулась удача. Возможно, что это ты».

      Сид положил голову на стол, ненадолго откладывая ручку в сторону. Волосы спали на его лицо, а сам парень тихо млел под светом лампы.

      Через минуту он снова взял ручку, пару раз покрутив её между пальцев.

      «Я не знаю, когда начал чувствовать это. В один момент, когда мы поехали на студию звукозаписи, я подумал, что буду всем мешать. Никому не нужен инвалид в коляске.

      Ты снова помог мне. Взял за руки и посмотрел в глаза.

      Я утонул.

      Ты сказал, что это всё благодаря мне. Что я собрал группу, нашёл барабанщика, начал осуществлять свою мечту. Но без тебя бы ничего не вышло.

      Мне было так больно видеть тебя страдающим. Роберт упомянул об аварии на трассе, но ты убедил меня в какой-то степени, что с тобой всё в порядке. Знаешь, я не поверил тебе, но не стал лезть. Хоть меня и разрывало от вопросов последующие несколько дней.

      Я просто знал, что ты справишься. Ты молодец».

      Дыхание Сида стало более шумным, он будто боялся задохнуться. Его пальцы начали немного дрожать, а в горле снова пересохло.

      Вода в стакане закончилась.

      «Последние несколько дней, когда мы виделись… Хочу бесконечно смотреть на тебя. Прикасаться. Говорить приятные вещи.

      Но я боюсь. Я не хочу разрушать нашу дружбу. К тому же мои чувства могут сделать тебе больно, если ты не ответишь мне.

      Сал, это так странно. Я ещё никогда не смотрел на тебя ТАК. Мне очень стыдно…»

      СиДжей чуть оттянул низ футболки.

      «Эти чувства внутри меня рвутся наружу. Они разрывают мою душу. Но я молчу.

      Не знаю, надолго ли меня хватит».

      Сид опустил ручку. Парень посмотрел куда-то сквозь лист, но не увидел ничего перед собой. Его губы задрожали, а каждый вздох стал резким и прерывистым. СиДжей отклонился чуть назад, не поднимая головы.

      — Я действительно влюбился в тебя, — шёпотом пролепетал он сам себе. — Так сильно.

      Парень снова схватился за ручку, склоняясь над почти целиком исписанным листочком.

      «Я так боялся этого чувства. Но оно всё равно настигло меня.

      Я действительно люблю тебя, Сал. И я надеюсь, что ты не узнаешь об этом».

      Сид бросил ручку на край стола, выхватывая листок и тут же разрывая его на куски.

      — Никто и никогда не должен узнать этого, — проговорил он, складывая клочки рваной бумаги в стопку и снова делая надрыв. — Я сам не хочу этого. Я лишь хочу, чтобы наше общение никогда не прекращалось. Даже если мне придётся вот так каждый раз писать всё заново.

      Парень доехал до мусорного ведра, которое было на кухне, и выкинул туда куски рваной бумаги.

      — Очередной бесполезный лист канул в лету, ну и хорошо, — выдохнул Сид. Он горько улыбнулся, выглянув в окно, за которым уже давно была ночь, а потом уехал обратно в свою комнату.