Глава 7: Мириелла

На следующее утро я направилась к тёте, маминой сестре, надеясь найти другой выход из ситуации. — Может быть, есть другой способ решить нашу проблему? — с мольбой в глазах спросила я, надеясь избежать непонятного зелья. Ведь для принцессы превратиться в старуху — это позор на всю жизнь! Однако тётя Беатрис была непреклонна. — Нет другого способа! — отрезала она. — Вот на что она меня толкает? — подумала я, чувствуя, как она давит на мою совесть. — Мириэлис не может разорваться на две части, а ты только о себе думаешь, — напомнила тётя. — А я, значит, смогу? — возразила я. — У меня своих дел полно будет, а как же я с радикулитом что-то сделаю?! Тётя была неумолима. — Мири, и что у тебя за дела? — вопрос был обидным. А как же сборы, перевозка документов? Их в моём кабинете знаете сколько? Нет? И хорошо, что не знаете. Найти жильё на ближайшие пару месяцев — задача не из лёгких. — Я всё сказала. Пьёшь зелье и едешь учиться! — тётя поставила точку в споре. Мои попытки отказаться от зелья провалились. Идея учёбы была моей, но зелье всё испортило. Я страдала секунд десять, а потом смирилась. Но решила: Беатрис за это заплатит. Негоже принцессе уродовать себя. — Ну нет так нет, зачем кричать? — я «смирилась». — Мири, скажи, в кого ты такая вредина? — тётя прищурила свои розовые глаза. — Тётя Трис, ты сама поняла, что спросила? — я рассмеялась. — Ну да, глупость сморозила. Мы с твоей мамой тебя такой и воспитали. — Отлично воспитали, между прочим. Мама начала, ты закончила, — я попыталась сбить её с мысли. Проблем и так хватает. — Знаешь, Мири, иногда кажется, что мне до тебя далеко. Да-да, так вышло, что моя мама была чистокровной чёрной ведьмой, но потом она встретила папу, мага белого. Ну и закрутилось, завертело, мама ради него кодекс ведьм нарушила, и родились у них мы пятеро, разношёрстная компания, так сказать. Барнет с Дарианом — белые маги, в папу. Клэриэл и Амбриель — тёмные ведьмаки. И только я, Мириелла Райфаэс, уродилась тёмной магиней, что ой как не понравилось моему папеньке. — Тётя, не понимаю, по какому поводу печаль о моём происхождении? Раз тебе далеко, то радоваться надо, племянница умница, красавица, да ещё и сильная, достойная помощь твоей преемнице, — в ответ мне прилетел злой взгляд. Не то, ладно. — Ну так нечестно, почему я должна пить это зелье?! Мне что, старухой неделю придётся ходить? Где справедливость? — Мири, где справедливость, а где я — ведьма? — тётя посмотрела на меня с укором. Теперь уже я сморозила глупость. — Ладно, твоё зелье приму, но когда сама захочу! — поставила я условие. Беатрис грустно улыбнулась и кивнула. На этом наш разговор закончился, и я отправилась во дворец готовиться к балу Аделиции. Стоило только-только переступить порог своей комнаты, как тут же раздался стук... в окно? Ничего не подозревая, подошла и, открыв окно, выглянула на улицу. А там меня поджидал неприятный сюрприз в лице моего, несомненно, «любимого» жениха. Видимо, он воспользовался заклинанием левитации, чтобы добраться до пятнадцатого этажа замка. — Что вам нужно? — крикнула я, мечтая исчезнуть из его поля зрения. — Некрасиво так встречать гостя, — он подлетел ближе, подвинул меня и влез в комнату. — Какой же вы гость? Насколько я знаю, культурные люди заходят через дверь, а не через окно, — возмутилась я. — Не сердитесь. Я не виноват, что вы не открыли мне дверь, пришлось прибегнуть к крайним мерам, — спокойно сказал Конрад и начал ходить по моей гостиной. — А вас не смущает, что, проникнув в мою комнату без разрешения, вы нарушили моё личное пространство и все правила приличия? — я почувствовала, как начинаю терять контроль. Нет, этого нельзя допустить. Нужно успокоиться! Я резко повернулась к окну, чтобы Конрад не увидел мои глаза. От прадедушки по маминой линии мне досталась капля крови оборотня. Когда я сильно злюсь, глаза становятся ярко-оранжевыми с черным вертикальным зрачком. Впервые я узнала об этой особенности в семь лет, после смерти мамы. Обвиняя отца во всем, я не сдержала злость и увидела, как его глаза расширились от ужаса. Отец закрылся от меня на год, а потом отправил в школу для таких, как я — неправильных. Все те годы я злилась на него, злилась на себя, злилась на весь мир, не понимая, почему должна проходить одно испытание за другим. Но, вернувшись из школы, я поняла, что отпустила эту ситуацию, отпустила злость на отца, теперь мне было всё равно. Единственным, что до сих пор причиняло боль, было то, что мы не успели спасти маму. Мы не пришли к ней тогда, когда были нужны больше всего. Ведь она звала, но мы не шли, я даже не знала, что была ей нужна в тот момент, а отец... Отец просто игнорировал её зов, потому что накануне траурного дня они с мамой сильно поссорились. Но это никак не оправдывает ни меня, ни отца. Мы должны были защитить её от этого чёкнутого мага-недоучки, который решил свести с ней давние счёты. Что уж теперь жалеть, время невозможно повернуть вспять. Уже ничего не исправить. Ещё раз для надёжности сделала глубокий вдох и, выдохнув, развернулась обратно к Конраду. Уже физически ощущая, что глаза приобрели свой первозданный вид. С долей нервозности отметила, что всё это время лорд стоял за моей спиной, молча наблюдая. — Что вы застыли как статуя? Я думала, вы уже ушли, — после нахлынувших воспоминаний от моего хорошего настроения не осталось и следа. — Что сейчас произошло? Я почувствовал в Вас некое изменение, — задумчиво произнёс он, будто и не мне вовсе. — Вам показалось, — равнодушно отмахнулась я. — Запомни, Мири, мне никогда ничего не кажется. Я уверен, что в тебе что-то поменялось, а потом вернулось на свои места. Я физически почувствовал чьё-то присутствие, — неожиданно Конрад оказался очень близко ко мне. — Я не знаю, о чём Вы говорите, — держась из последних сил, выдавила я. Он был абсолютно прав. Во мне действительно живёт зверь, как и в любом оборотне. Да только я не оборотень, и поэтому мой зверь так никогда и не проснётся. Именно его присутствие почувствовал Конрад. Но мой зверь обречён на вечный покой. По этому поводу тоже было много слёз. Но я никому не доверила свой секрет. Никому не рассказала, что во мне живёт душа прекрасного существа... Моего феникса, которому не суждено вырваться наружу. Не суждено даже проснуться. — Я уверен, что вы знаете, о чём я говорю, просто по какой-то причине не хотите говорить, — самодовольно усмехнулся лорд. Его самодовольная усмешка сломала только-только построенную стену из моего контроля. — Может, Вам уже пора убраться отсюда? — теперь уже я приблизилась к нему. Конрад неожиданно замер, а потом произнёс: — Твои глаза... Они прекрасны. Глаза первородного феникса. И столько нежности и восхищения было в его голосе и во взгляде, что я испуганно отпрянула от него. Застыв на мгновение, я бросилась из покоев в коридор. Он видел! Надо бежать! Не важно куда, главное подальше от него. — Мири, постой! — раздался позади растерянный голос Конрада. Убежала я недалеко, остановившись в глубине своего личного сада, накрытого куполом невидимости. Глаза застилали слёзы, слёзы отчаяния, слёзы безвыходной ситуации. Я не знала, как жить дальше, но чётко понимала, что замуж за Конрада я не выйду, у нас с ним разные взгляды на жизнь, разные ценности. А это значит, надо претворять свой план побега в жизнь. Просидев так ещё полчаса, я вытерла слёзы и собралась выходить. После всплеска эмоций мне стало легче. Мозг включил все свои функции, работая на максимум. Открыв калитку, я вышла за пределы своего садика и попала прямиком в лапы врага, то есть в руки Конрада. — А я всё думал, когда ты выйдешь и выйдешь ли вообще, — он неожиданно мягко улыбнулся. — Да что тебе от меня надо? Ты можешь оставить меня в покое! — вновь взвилась я. — Успокойся, я тебя очень прошу. Я не хочу с тобой скандалить, — он взял меня за плечи и встряхнул. — Я тоже не хочу, но ты продолжаешь выводить меня на эмоции! — Я ничего для этого не делаю, я просто пытаюсь с тобой поговорить. — Да что ты?! А эта твоя наглость, а самодовольная улыбка по случаю и без? Ты можешь вести себя как нормальный человек, а не как самовлюблённый кретин?! — выдохнув это, я развернулась и ушла во дворец. Конрад не стал меня догонять.