Тиббе пишет!

- Восемь кошек в доме, - бормотал Тиббе, - даже девять... если считать Мурли. Ну и компания!

Да, компания подобралась веселая. Котята уже вовсю бегали, шастали где не положено, карабкались по стульям, влезали на диван, качались на занавесках, прыгали по бумагам Тиббе и играли его ручкой. Но Тиббе не сердился на них. Он был даже немного польщен тем, что Помоечница согласилась пожить у него. Он знал, что старая бездомная кошка считала ниже своего достоинства делить кров с людьми... а тут как-то раз она даже прыгнула к нему на колени и позволила почесать себя за ушком.

- Оставайся у нас, - предложил Тиббе.

- Вот ещё! - фыркнула Помоечница и спрыгнула с его колен. - Как только эти маленькие балбесы подрастут, я сразу же уйду бродяжничать.

Тиббе не понял, что она сказала, но был рад, что его кошки не дрались. Правда, время от времени Помоечница и Флюф злобно шипели и часами испепеляли друг друга ненавидящими взглядами. Впрочем, когти в ход не пускали.

И вот однажды Тиббе произнес заветную фразу:

- А теперь тихо. Я сажусь писать.

С угрюмым выражением лица он уселся за пишущую машинку.

- Вы собираетесь писать заметку? - осторожно поинтересовалась Мурли.

- Да, - кивнул Тиббе.

- Ах! - заволновалась Мурли. - Вы собираетесь писать ту самуюзаметку? Про Эллемейта?

- Да, - сказал Тиббе. - И мне уже всё равно, есть ли у меня доказательства или их нет. Меня не волнует, были ли на месте происшествия свидетели или таковых не было.

И он застучал на пишущей машинке. То и дело он снимал с машинки одного из котят и опускал его на пол. Неугомонные проказники опять штурмовали его стол, но Тиббе продолжал печатать дальше.

Помоечница и Флюф забыли свою вражду. Они преданно и почтительно глядели на Тиббе, а новость уже пошла - от кошки к кошке - гулять по крышам. «Тиббе пишет! Наконец-то он пишет об этом! Слыхали? Теперь об этом напечатают в газете. Тиббе пишет!»

Написав заметку, Тиббе понес её в редакцию.

В здании газеты ему повстречался кот Ластик. Впервые в жизни кот посмотрел на него с уважением.

Возвращаясь через Грунмаркт домой, Тиббе вдруг заметил, что улицы кишмя кишат кошками. Кошки дружелюбно вились вокруг его ног, радостно мяукая:

- Молодец! Наконец-то!

Тиббе не знал их языка. Но прекрасно на сей раз понимал, что они ему говорили.

Господин Эллемейт сидел в кабинете главного редактора «Киллендорнской газеты».

Он швырнул ему на стол смятую сегодняшнюю газету и ткнул пальцем в статью.

- Что это значит? - спросил он, побелев от злости, голос его срывался.

Главный редактор нервно грыз ногти.

- К сожалению, я ничего не знал, - пробормотал он. - Я сам прочел это только что... Заметка была напечатана без моего ведома...

- Меня это мало волнует! - Эллемейт грохнул кулаком по столу. - Сплошные отговорки! Напечатано же в вашей газете!

Навострив уши, испуганный кот Ластик притаился на подоконнике.

- Поверьте, мне ужасно жаль, - сокрушенно вздохнул главный редактор. - Молодой человек, написавший эту заметку, всегда пользовался в редакции большим доверием. У него надежнейшие источники информации, он никогда не полагался на слухи и сплетни, писал только правду и...

- Значит, вы утверждаете, что это правда? - взорвался господин Эллемейт.

- О нет, нет, что вы!

«Наш главный редактор тоже трус», - подумал Ластик.

- Я хотел лишь сказать, что мне не требовалось читать заранее то, что он написал... всё всегда подтверждалось... Поэтому и эта заметка появилась в газете без моего ведома...

- Я требую! - грозно рыкнул господин Эллемейт, опять стукнув по столу кулаком. - Я требую, чтобы сегодня же этот ваш молодой человек написал другую заметку, где бы восстановил истину.

- Наилучшее решение вопроса! - Главный редактор вздохнул с облегчением. - Он, безусловно, это сделает.

Редакционный кот Ластик не стал слушать дальше. Он спрыгнул с подоконника и поспешил на крышу к Мурли.

Мурли молча выслушала сообщение Ластика, поблагодарила его и нырнула в чердачное окошко предупредить Тиббе.

- Так, - сказал Тиббе. - Я знал, на что шёл. Зазвонил телефон. Это был главный редактор.

- Меня вызывают в редакцию, - обреченно вздохнул Тиббе. - Шеф хочет поговорить со мной.

Девять пар кошачьих глаз смотрели ему вслед, пока он спускался по лестнице.

* * *

- То, о чём я тебя прошу, вполне разумно, - говорил главный редактор. - Ты совершил непростительный промах: написал заметку, оскорбительную для самого известного и уважаемого в городе лица. Оскорбительную и более того - лживую. Как тебе это только пришло в голову? Это ж надо придумать: господин Эллемейт совершил наезд на селёдочника!

- Это правда, - сказал Тиббе.

- Где твои доказательства? Где твои свидетели? Кто это видел?

- Кое-кто видел.

- Тогда назови их имена! Почему они молчат?

- Потому что эти люди боятся господина Эллемейта. Они у него в руках, поэтому и не говорят ни слова.

- Так, - нахмурился главный редактор. - Всё это кажется мне абсолютно неправдоподобным. Но у тебя есть шанс исправить положение. Тебе следует написать заметку, оправдывающую господина Эллемейта. Естественно, ты должен признать, что произошло недоразумение. И что ты очень сожалеешь. А ещё господин Эллемейт просит написать несколько хвалебных слов по поводу парфюмерной фабрики. О том, какое счастье работать на этой фабрике. О том, сколько там создано изумительных ароматов. Как было бы ужасно, если бы вдруг не стало дезодорантов. Люди пахли бы потом... ну, сам знаешь... И сколь необходимо расширение фабрики. Ты должен написать об этом немедленно, прямо сегодня, Тиббе. Договорились?

- Нет, - покачал головой Тиббе.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Редакционный кот Ластик снова сидел на своем посту, на подоконнике, и ободрительно подмигивал Тиббе.

- Нет? Что ты имеешь в виду? Ты отказываешься писать?

- Именно так. - Тиббе согласно кивнул.

- Дело принимает серьёзный оборот, - проговорил главный редактор. - В последнее время у тебя всё так хорошо получалось. А теперь из-за твоего дурацкого упрямства ты лишишься работы.

Тиббе посмотрел в глаза Ластику.

- Мне очень жаль, - сказал он. - Но я не могу сделать то, о чём вы просите.

- Досадно, - вздохнул главный редактор. - В таком случае нам не о чём больше говорить. Ты свободен, Тиббе.

Тиббе закрыл за собой дверь.

* * *

На улице он встретил господина Смита.

- Что же ты творишь, Тиббе? - воскликнул тот. - Я только что вынул из ящика газету, и, Боже мой, что же я там прочитал! Сплетни! Грязную клевету! Господин Эллемейт, Председатель нашего Общества Друзей Животных... это он-то засовывает котят в мешок с мусором? Это он наезжает на селёдочника? Утаивает правду...

и как ни в чём не бывало разъезжает по городу? Тиббе, какая муха тебя укусила? Уму непостижимо! А я-то ещё собирался пригласить тебя ко мне на лекцию. Ведь на следующей неделе я буду читать лекцию «Кошка в истории человечества». И мне бы хотелось, чтобы ты написал об этом заметку. Но теперь я не уверен, что ты для этого подходишь.

- Да я и не смогу, - вздохнул Тиббе. - Я больше не работаю в газете.

И он понуро побрёл домой.

- В конце концов меня всё-таки уволили, юфрау Мурли, - сообщил он. - Благодаря кошкам я сохранил работу и благодаря тем же кошкам её лишился. Но я ни о чём не жалею.

Он опустился на диван, и кошки с озабоченным видом расселись вокруг него. Даже несмышленые котята, казалось, прониклись серьёзностью момента: они тихо играли шнурками его ботинок.

- Мы ещё не распространили эту новость, - сказала Мурли. - Сегодня ночью должно кое-что произойти. Как только стемнеет, на нашей крыше соберутся все окрестные кошки. Объявлен полный сбор - Большой Мяу.

В этот вечер Тиббе остался один с котятами - они были ещё слишком малы, чтобы участвовать в Большом Мяу. Вскоре до него донесся ужасающий вопль.

Если бы он не знал, что на крыше собрались кошки, ему бы и в голову не пришло, что у этих милых созданий может обнаружиться столь премерзкий голос. На крышу спешили всё новые кошки - их набралось там уже не менее сотни.

И все они истошно вопили. Они пели Большую Мяу-Мяу Песнь.

Часов в одиннадцать в дверь Тиббе позвонили.

Это была мефрау Фан Дам. Отдуваясь в своей шубе, она поднялась к нему на чердак и проскрипела злым голосом:

- Господин Тиббе, я только что обсудила всё со своим мужем. С этим пора кончать.

- Что вы имеете в виду? - спросил Тиббе.

- Этот дом перестал быть приличным, с тех пор как в нем поселились вы! Он превратился в рассадник всяких кошек! Вы только послушайте!

На крыше кошки снова затянули Большую Мяу-Мяу Песнь.

- Это невыносимо! - схватилась за голову мефрау Фан Дам. - А тут ешё... что я вижу? Ещё шестеро котят? Уж не те ли это паршивцы, которых я выкинула из своего фургона? Шесть котят, плюс две взрослые кошки, плюс ещё эта ваша странная дамочка, которая больше смахивает на кошку, чем на человека, - итого девять! Плюс сотня кошек на крыше. Это уже получается сто девять!

- Плюс двадцать мертвых кошек, - добавил Тиббе. - Получается сто двадцать девять.

- Каких ещё мертвых кошек?

- Я говорю о вашей шубе. Она сшита из двадцати мертвых кошек.

Мефрау Фан Дам прямо вскипела от ярости.

- Это уже верх наглости! Моя норковая шуба! Не хотите ли вы сказать, что это кошачий мех? Не хотите ли вы обвинить меня в том, в чём обвинили в газете достопочтенного господина Эллемейта? Читали мы ваши гадости! Ни стыда у вас, ни совести!

И поэтому мы с мужем решили, что вам не место в нашем доме. Прочь с моего чердака! Убирайтесь со всей вашей кошачьей сворой. Разрешаю вам остаться лишь до конца месяца. А потом я сдам чердак кому-нибудь другому! Спокойной ночи.

«Зря я сказал ей про шубу, - подумал Тиббе, когда она удалилась. - Впрочем, какая разница. Она бы всё равно меня выставила. Просто это было не очень вежливо с моей стороны. А теперь пора спать».

И Тиббе пошёл спать. Он так устал, что даже Большая Мяу-Мяу Песнь не помешала ему заснуть, и даже не чувствовал, как по нему ползали шестеро котят. Он не услышал, как вернулся Флюф. Не слышал, как Помоечница громким криком созвала всех своих детей. И не заметил, как Мурли улеглась в коробку.

Когда он проснулся, было восемь часов утра. «Вчера произошло что-то ужасно неприятное,- вспомнил он.- Ах да, меня уволили с работы. И попросили убраться с чердака. Что мне теперь делать? Куда я пойду с девятью кошками? И на что я буду покупать рыбу всей этой кошачьей ораве?» Он хотел посоветоваться с Мурли, но той уже и след простыл.Она сидела в скверике с Биби.

- У киллендорнских кошек есть план, - сказала Мурли. - И мы хотели бы попросить тебя о помощи, Биби.

- Конечно, - согласилась Биби. - Что я должна делать?

- Сейчас я тебе всё расскажу, - зашептала ей на ухо Мурли. - Слушай внимательно.