Кошки - не свидетели

- Я не понимаю, - в который раз завела разговор Мурли. - Об этом обязательно нужно напечатать в газете. Ведь Помоечницу покалечил не кто-нибудь, а Председатель Общества Друзей Животных.

- Нет, - твердо сказал Тиббе. - Кошки - это не новости, так говорит мой шеф.

- А бедная кормящая мамаша, которую ударили бутылкой, - настаивала Мурли. - Может, она искалечена на всю жизнь.

- Я вполне понимаю, - с некоторым сомнением в голосе произнес Тиббе, - что можно взбелениться, когда на праздничном столе твоим лососем закусывает грязная бродячая кошка. И допускаю, что при этом можно схватить первый попавшийся предмет и запустить им в воровку.

- Ах вот как! - Сверкнув глазами, Мурли столь выразительно взглянула на Тиббе, что тот, опасаясь её коготков, отступил назад.

- В любом случае это не для газеты, - поспешил добавить он. - И закончим этот разговор.

Когда Мурли сердилась, она отправлялась дуться в свою коробку. Вот и сейчас она было направилась туда, но в открытое чердачное окошко вскочил Флюф и издал протяжное мяуканье.

- Что он говорит? - спросил Тиббе.

- Селёдочник?! - воскликнула Мурли.

- Рвау-иму-мрау - торопливо излагал Флюф. Закончив свое взволнованное повествование на кошачьем языке, он снова исчез в чердачном окошке.

- Что случилось с селёдочником? - спросил Тиббе.

- Он в больнице!

- Вот оно что! А я-то думал, что Флюф рассказывает вам какую-то веселую историю.

- Селёдочника сбила машина, - сообщила Мурли. - Вместе с его палаткой. Все окрестные кошки сбежались туда, потому что там кругом разбросана селёдка.

- Об этом можно написать заметку, - заспешил Тиббе. Он схватил свой блокнот.

- Я тоже пойду, - сказала Мурли. - Только по крышам, так у меня получается быстрее.

Она побежала к чердачному окошку, но Тиббе успел задержать её.

- Нет, юфрау Мурли! Мне бы не хотелось, чтобы моя секретарша, словно последняя бродячая кошка, набрасывалась на селёдку, которая валяется на земле.

Мурли смерила его презрительным и гордым взглядом.

- К тому же, - продолжал Тиббе, - там уже полно народу, а вы этого не любите.

- Хорошо, я останусь дома, - согласилась Мурли. - Всё равно последние новости я узнаю на крыше.

На Грунмаркт в самом деле собралась большая толпа. Целое столпотворение. На место происшествия уже прибыла полиция. Под ногами хрустели осколки стекла, палатка была целиком разрушена, повсюду валялись лотки и подносы, флажки были втоптаны в землю, и последняя кошка удирала с кошачьего пира с последним рыбьим хвостом в зубах. Господин Смит тоже наблюдал за происходящим.

- Селёдочника увезли в больницу, - сообщил он Тиббе. - У него сломано ребро.

- Как это произошло? - спросил Тиббе.

- Машина! Самое скверное, что никто не видел, какая машина наехала на палатку. Она тут же умчалась прочь. Ни стыда, ни совести!

- Неужели никого не оказалось поблизости? Ведь это случилось средь бела дня!

- Представьте себе, - скорбно покачал головой господин Смит. - Это произошло в обеденное время, все обедали. Кто-то услышал ужасный треск, но, когда сюда прибежали, машина уже скрылась за углом.

- А сам селёдочник?

- Он тоже ничего не видел. Он стоял и чистил селёдку, как вдруг в его палатку врезалась машина и он упал, придавленный обломками. Полиция уже допросила всех в этом районе, никто на машину не обратил внимания. Наверное, это был какой-то приезжий, не из нашего города.

Тиббе оглянулся по сторонам. На углу Грун-маркт сидела кошка, торопливо доедавшая селёдку «Наверняка кошки видели, кто это сделал, - подумал он. - Скорей всего, Мурли уже в курсе».

Так оно и было.

- Мы давно знаем, кто это сделал, - сказала Мурли, едва Тиббе успел переступить порог дома. - На всех крышах только об этом и говорят.

Это была машина господина Эллемейта. Он сам сидел за рулем, и это он наехал на селёдочника. Тиббе недоверчиво взглянул на неё.

- Разве столь уважаемый человек стал бы скрываться после того, что случилось? Он обязательно заявил бы о происшествии в полицию.

- Кошки видели это собственными глазами, - упрямо повторила Мурли. - Ведь возле палатки селёдочника всегда обретаются кошки. Там были и Косой Симон, и Промокашка, и Просвирка. Какое счастье, что вы теперь об этом знаете, господин Тиббе! Пусть в газете напечатают всю правду.

Тиббе сел и молча принялся грызть ногти.

- Разве не так? - спросила Мурли. - Об этом можно напечатать в газете?

Тиббе покачал головой.

- Конечно, я напишу заметку о происшествии. Но я не могу утверждать, что наезд совершил господин Эллемейт. Нет никаких доказательств.

- Никаких доказательств? Но три кошки...

- Вот в том-то и дело, что кошки. Какой мне с того прок? На месте происшествия не было ни одного свидетеля.

- Там было целых три свидетеля.

- Кошки - не свидетели.

- Разве?

- Нет. Не могу же я написать: «От некоторых кошек нам стало доподлинно известно, что на селёдочника совершил наезд наш многоуважаемый господин Эллемейт». Я никак не могу этого сделать. Поймите же наконец!

Мурли не понимала. Не произнеся ни слова, она ушла в свою коробку.

...Ночью на крыше Косой Симон сказал Мурли:

- Возле ратуши тебя кое-кто поджидает.

- Кто?

- Парфюм. У него для тебя новости.

По крышам Мурли добралась до городской ратуши. Пробило три часа ночи, на площади стояла тишина. В лунном свете перед ратушей, каждый на своем постаменте, застыли каменные львы, опиравшиеся передними лапами на каменные щиты.

Мурли остановилась в ожидании. Со стороны левого льва на неё пахнуло смесью причудливых ароматов. Запах кошки мешался с запахом духов. Из-за каменного льва вышел Парфюм.

- Носик-носик, - пропел он. Они потёрлись носами.

- Надеюсь, ты простишь за то, что я благоухаю яблоневым цветом, - мурлыкнул кот. - Это наш новый аромат. Я хочу тебе кое-что рассказать, но ты не должна ссылаться на меня. Не нужно, чтобы мое имя упоминалось в прессе. Обещай мне.

- Обещаю, - кивнула Мурли.

- Поверим на слово... Помнишь, я рассказывал тебе про Виллема? Он работал у нас в столовой, и его уволили.

- Помню, - сказала Мурли, - ну и что?

- А то, что его снова взяли на работу.

- Я рада за него. Это и есть твоя новость? Для газеты это не годится.

- Не спеши, - важно топорща усы, остановил её Парфюм. - Я ещё не всё сказал. Слушай. Сижу я, значит, на подоконнике со стороны улицы - есть у меня такое заветное местечко, где меня никому не видно, там виноград по стене вьется. А мне, наоборот, видно и слышно всё, что происходит в конторе у директора. Директором у нас Эллемейт, знаешь это?

- Ещё бы я этого не знала! - воскликнула Мурли. - Он покалечил твою мать.

- Вот-вот, - фыркнул кот. - Неудивительно, что я его терпеть не могу. Не сказал бы, что я очень привязан к моей матери, - на мой взгляд, она слишком вульгарно пахнет. Я привык к более изысканным ароматам. Но то, что он сделал, переходит всякие границы... Сижу я, значит, на подоконнике и вдруг вижу, что перед Эллемейтом стоит Биллем. Дай-ка, думаю, подслушаю.

- Говори же быстрей, - поторопила его Мурли.

- Эллемейт говорит: «Договорились, Биллем, можешь выходить на работу. Прямо сейчас и приступай». А Биллем шаркает в ответ ножкой: «Спасибо, менеер, как я счастлив, менеер, рад стараться, менеер».

- На этом всё и кончилось? - спросила Мурли.

- Сперва я тоже так подумал и даже, сдается мне, слегка вздремнул... солнышко грело и всякое такое... сама знаешь, когда сидишь на подоконнике...

- Знаю, знаю. - Мурли потеряла терпение. - Продолжай же.

- Задремал я было, но тут сквозь сон слышу, как Эллемейт и говорит ему у двери: «А если тебя спросят, видел ли ты что сегодня на Грунмаркт, отвечай, что ничего не видел, ничего не знаешь. Понял? Абсолютно ничего». - «Понял, менеер!» - ответил ему Биллем и вышел из конторы. Вот, собственно, об этом я и намеревался тебе поведать.

- Ага! - обрадовалась Мурли. - Биллем видел, как произошло несчастье.

- Я тоже так думаю, - важно кивнул Парфюм.

* * *

- Теперь наконец мы нашли человека, который это видел, - сказала Мурли. - Настоящего свидетеля. А не кошачьего.

- Я сейчас же пойду к Виллему, - решил Тиббе. - А вдруг он признается, что был там. Когда я неожиданно спрошу его про водителя машины.

Пока Тиббе ходил к Виллему, Мурли на крыше вела тайные переговоры с котом из отеля «Монополь» Люксом.

- Послушай, - сказала она ему, - по слухам, Эллемейт часто обедает у вас в отеле. Правда?

- Так оно и есть, - подтвердил Люкс. - Раз в неделю он с женой заказывает у нас обед. По пятницам. Как раз сегодня.

- Не мог бы ты посидеть у них под столом и послушать, о чём они говорят? - попросила его Мурли.

- Премного благодарен! - Люкс чихнул от возмущения. - Как-то раз он уже дал мне пинка под столом.

- Ну, пожалуйста, - взмолилась Мурли. - Нам позарез нужно узнать, что он сам говорит. Но никто из нас не рискует близко подойти к его дому. Потому что там живёт этот мерзкий Марс. Может, у тебя получится незаметно нырнуть под стол?

- Посмотрим, - неуверенно пообещал Люкс.

* * *

Тиббе вернулся домой поздно, совершенно измученный и расстроенный.

- Я был у Виллема, - сообщил он. - Биллем клянется, что ничего не видел и не слышал.

Уверяет, что его не было на Грунмаркт, когда это произошло. Мне кажется, он лжет, но вполне естественно, что он боится признаться. А ещё я был у селёдочника в больнице.

- Ну как он там? - с волнением спросила Мурли. - Он так же хорошо пахнет?

- Он пахнет больницей.

- Какая жалость!

- Я спросил, могла ли на его палатку наехать машина господина Эллемейта? Селёдочник рассердился, закричал: «Что за дурацкая идея! Эллемейт - мой лучший клиент, как вам такое пришло в голову!» А потом я был в полиции, - продолжил Тиббе. - Там я тоже спросил, могла ли это быть машина Эллемейта?

- И что они ответили?

- Они рассмеялись мне в лицо. Решили, что я спятил.