глава 12

Я медленно подняла упавший шампунь и полотенце и немного постояла, приходя в себя.

—Хорошо, тогда, поворачивайся спиной. Я буду стараться, как можно аккуратнее обходиться с ранами, а потом обработаю их и перевяжу, не возражаешь?

—Угу...—Угрюмо буркнул парень, и повернулся ко мне спиной, облокатился на бортики ванны и одной рукой взъерошил себе челку.

"Интересно... Ему это тоже помогает в размышлениях?..."

Я подошла к парню, и аккуратно опустилась на колени, сдерживая болезненный стон. После моего неудачного приземления на колено, снова давали знать о себе последствия старой травмы.

—Если будет больно–говори, хорошо?

Парень ничего не ответил, но я не стала настаивать, решив, что молчание можно расценивать и как знак согласия.

"Да, Элизабет Тейлор... До чего ты себя довела? Сидишь тут в собственной ванной, с убийцей, да еще, к тому же, собираешься отмывать его от крови, и залечивать ему раны. Точно чокнутая. Любой другой сто лет назад попытался бы вызвать милицию, или, на крайний случай, убить его... Да, кстати, а где его нож?"

Я быстро просканировала краем глаз пространство вокруг, и, наконец, заметила лежащий на дне ванны нож.

"Странно ... Почему он с ним не расстаётся? Неужели, боится, что я что-то ему сделаю? Или просто привык всегда быть начеку?... Да уж. Этот парень–одна сплошная загадка. Так. Эл, хватит уже сидеть и, как дура, глядеть в пустоту. Так и вода остынет."

Я глубоко вздохнула, и, делая вид, что моя заминка была вызвана не более чем более удобным перевязыванием волос, взялась за мягкую, бархатистую ткань полотенца.

—Я постараюсь аккуратнее.—Тихо, но четко проговорила я и, обмакнув полотенце в воде, бережно приложила его к истерзанной спине юноши.

Аккуратно, стараясь делать это как можно нежнее, чтобы ненароком не разодрать его раны, я полотенцем стирала с его спины кровь, снова и снова поражаясь его выносливости. Я бы и двух секунд этой экзекуции не выдержала–орала бы от боли, как резаная, а он... Даже дыхание не участилось–каким было, таким и осталось, несмотря на то, что несколько ран были совсем свежими, и каждое к ним прикосновение, без сомнений, причиняло боль.

Полотенце из белого стало уже бордово-красным, когда я, сама того не заметив, слишком резко провела им по коже.

—Прости!!! Прости, пожалуйста, прости!!! Я сейчас все сделаю...

Я чуть не вскрикнула от осознания того, что я только что, своими руками разорвала самую серьезную рану, проходившую вдоль лопаток юноши.

Я пулей метнулась к висящей неподалеку аптечке и, быстро покопавшись в лежащих там лекарствах, схватила перекись водорода, вату и бинты, и еще несколько баночек и бутылочек с лекарствами.

Бормоча извинения, я подскочила к парню и, попутно смачивая кусок ваты перекисью, снова опустилась на колени.

"Странно... Даже на это не среагировал...."

Размышляя о его необычной устойчивости к боли, я, смачивая вату перекисью, аккуратно обрабатывала ею раны, чтобы безболезненно для парня снять с них корки засохшей крови.

Однако, когда я почти стерла с его спины всю кровь и немного отодвинулась, чтобы осмотреть, как много ран можно обработать, я едва не закричала от ужаса.

Перед моими глазами открылись страшные, гноящиеся ранения, которые при близком рассмотрении выглядели еще более, или менее нормально. Из только что раскрывшихся ран вытекала густая, беловатая жидкость, вперемешку с кровью, и теперь его чересчур бледная спина выглядела еще страшнее, для непривыкшего человека, чем мне казалось сперва.

Невероятным усилием воли, я сдержала рвущийся наружу крик, и только слегка вздрогнула.

—Ужасно, верно?.—слова парня, несмотря на смысл, звучали как утверждение. Выходит, он прекрасно знает о состоянии своего тела? Тогда почему бездействует? Однако... Человек не должен так уничижительно говорить о себе... Это также неправильно, как и завышенная самооценка.

—Вовсе нет.—К счастью, мой голос не подвел меня, и я сказала то, что в принципе, на самом деле думаю. После таких ранений все могло быть куда серьезнее...—Хотя, я немного не привыкла смотреть на... Серьезные раны.

—Не лги. Ты буквально дрожишь от страха.—Ледяным тоном произнес парень, даже не поворачивая головы в мою сторону.—У меня слишком хорошо развиты ощущения, чтобы не услышать твоего резкого вдоха и того, как сильно твои пальцы сжали полотенце.

—Ты... И ты все это слышишь?—Честно говоря, я была просто поражена. Конечно, я знала, что человек может многое ... В том числе и довольно невероятные вещи, но чтобы ... Слышать то, как я сжала ТКАНЬ!!!

—За несколько лет я научился выслеживать людей и хорошо скрываться от милиции.—Парень скучающе провел рукой по чуть мокрым волосам (я до них еще не добралась).—Это далеко не предел того, на что я способен.

Даже не глядя на его лицо, я почувствовала, как на его щеках заиграла та самая улыбка, от которой по моей коже бегали мурашки, настолько угрожающе звучал его голос в тот момент.

—И.. Можно я задам вопрос?

—По-твоему, я тот человек, которому можно задавать вопросы?—Парень чуть повернул голову, и насмешливо покосился на меня из-под длинных прядей.—Тебе самой не кажется, что ты чересчур наивна и опрометчива? А, постой... Или ты не знаешь, кто я такой?

Парень уже повернулся в ванне боком и, теперь уже в фас, пристально на меня смотрел, ожидая моего ответа.

—Ну... Честно говоря, я думаю, что ты убиваешь людей...

—Думаешь?!—Парень перебил меня, звонко расхохотавшись.—Ты что, живешь первый день, или что?! Про серийного маньяка "Джеффа-Убийцу" никогда не слыхала?!?!

—Нет, не слышала.—Я, для большего убеждения, покачала головой.—Я редко смотрю телевизор... Вернее, вообще не смотрю, потому у меня его нет. А в интернете я подобным не интересуюсь. У меня много других развлечений, кроме того, чтобы про маньяков читать.

—Хах. Дура. Неудивительно, что ты так просто мне попалась. Предупрежден-вооружен, а ты такие новости даже почитать не удосужилась! Точно-дура. Вечно вы, людишки, пренебрегаете тем, что вам говорят, а потом удивляетесь: "Хм... Странно. Почему же это со мной произошло?". Глупцы.

—Можно подумать, ты не человек!—Меня уже начинало напрягать его ежесекундные намеки на то, какая я дура, да и не только я, но и все люди вместе взятые.

—Я?—Парень усмехнулся и недобро покосился на меня.—Как ты думаешь, можно ли считать человеком того, кто убивает без какой-либо причины. Никогда не испытывает угрызений совести, и просто наслаждается страданиями, болью, муками и кровью других людей? Как ты думаешь, я человек?